Со Щепкиными я пообщался следующим вечером. Повод был весомый: мнение княжеской семьи относительно помолвки дочери с сыном предпринимателя не изменилось даже после того, как Лёня доказал, что он теперь маг. Александр Владимирович заявил, что их не поймут, если они согласятся на подобный мезальянс. Отказ был окончательным не оставляющим возможностей для двоякого толкования.

Щепкина разругалась с родителями, психанула и фигурально хлопнула дверью, уйдя ночевать к подруге. Нет, я бы без проблем предоставил ей в пользование любую из свободных спален. Однако приличия не позволяли ей проживать в одном доме с потенциальным женихом — если им всё-таки удастся пожениться, злые языки напридумывают много чего о причине. Такое решение я мог только поддержать.

Лёня, несмотря на получение им магии, выглядел совершенно раздавленным после разговора, поскольку был уверен в положительном решении. Пришлось ему намекнуть, что через пару месяцев что-то может измениться. Правда, я не сказал ему, что тогда уже Щепкина будет неподходящей партией для княжича, поскольку магии у нее как раз нет.

Первой встретила меня Ольга Станиславовна, элегантная улыбчивая и очень к себе располагающая дама.

— Петр, я понимаю, почему вы пришли, — заворковала она. — Но увы, ваш приход ничего не изменит. Ваш сводный брат нам с супругом симпатичен, но кто мы такие, чтобы нарушать условности?

— Те, кто их создает, Ольга Станиславовна? — предположил я. — Создайте новые, подарите влюбленным счастье. И я уверен, что вы не пожалеете.

— Ах, Петр… — покачала она головой. — Вы слишком романтичны. Считаете, что все должны следовать вашему примеру и красть любимую девушку у несогласной родни. И к чему это привело? Куликовы не хотят общаться ни с вами, ни с Натальей. Вы считаете, это хорошо?

— Вам честно сказать, Ольга Станиславовна?

— Разумеется, Петр.

— Я этому рад.

— Рады? Что ваша супруга разорвала все связи с семьей? — удивилась она. — Вас, по слухам, даже на свадьбу не приглашали.

— Потому что мы прекрасно знаем брачующихся и понимаем, что семейного счастья там не ожидается.

— Вы всё же неисправимый романтик, Петр, — снисходительно улыбнулась она. — Любовь проходит, положение в обществе остается. Ваш брат станет князем. К нему станут относиться с куда большим уважением, чем к вам. Не обольщайтесь своим назначением. Император рассчитывает на то, что вы не справитесь.

Она покачала головой с важным видом.

— Пока мы справляемся и платим налоги в полном объеме, Ольга Станиславовна.

Она посмотрела на меня как на неразумного ребенка, которому приходится объяснять очевидное.

— И как долго это будет? И вы, и я знаем, что зона захватывает княжество Вороновых. Как бы вы ни были хороши в управлении остатком княжества, после его исчезновения вы сможете разве что на роль управляющего претендовать, а отношения с семьями что вы что ваша супруга очень испортили. Я не хочу такой судьбы своей дочери.

— То есть вы подобрали ей жениха, Ольга Станиславовна? — уточнил я.

— Не буду от вас скрывать, Петр, всё именно так. Из хорошей аристократической семьи. Конечно, он всего лишь второй сын графа, но фортуна бывает весьма переменчива.

Паучка я выпустил давно, и он должен был уже зацепиться за ее одежду. В этот раз я смог разделить наблюдение. Валерон проследит за главой семейства, а 007 — за его супругой. Двигался 007 нынче совершенно бесшумно — на кончики лап я нанес ему слой алхимической резины, в которой паук сразу проделал отверстие под выдвигающиеся коготочки. Слышно его не было, но я не уловил и когда он сменил локацию с моего мундира на другое место. Поэтому переживал за первую операцию моего маленького разведчика. Забрать его тоже должен был Валерон, иначе пауку пришлось бы слишком долго добираться.

— Именно так, Ольга Станиславовна. Фортуна бывает весьма переменчива. Мой брат получил магию, когда все вокруг утверждали, что это невозможно. Это ли не доказательство того, что фортуна к нему благоволит?

— А не потому ли задержалась моя дочь, что при получении магии возникли какие-то сложности? Нет, Петр, не уговаривайте меня, я никогда не соглашусь на этот брак. Как я уже говорила, нас не поймут в обществе. И вполне возможно, что Анастасии будет отказано от домов, где ее принимают. Это не то будущее, которое я бы хотела для нее.

Ее позиция сомнений не оставляла: Лёня хоть с магией, хоть без, был для семьи Щепкиных неприемлемой кандидатурой. Выходило, что никаких предсказателей у них в семье не было и они выкатили Лёне тогда эти условия, чтобы показать невозможность брака. Потому что был бы предсказатель — ухватились бы руками и ногами за возможность выдать дочь за будущего князя.

— Юрий Владимирович тоже считает, что Леониду нужно жениться на девушке из своего круга, — забросил я наживку, чтобы уж точно убедиться в том, что Щепкиным такой зять не нужен.

— Господин Беляев — весьма здравомыслящий человек. Прекрасно образованный господин. Леонид мне всегда нравился, и был бы он человеком нашего круга, я бы, безо всякого сомнения, согласилась на этот брак.

И опять я не понял, было ли это намеком или нет. Ольга Станиславовна старалась казаться милой, доброжелательно улыбалась, но ничем не показывала своих истинных чувств.

Я проверил ее и на навыки, и на скрытую клятву. Скверны не оказалось, как и клятвы кому бы то ни было. Действовала она без принуждения, но в интересах своей семьи. Разумеется, как она их понимала. Потому что брак дочери со вторым сыном графа не принесет семье никаких выгод. Даже репутационные сомнительны. Анастасия — княжна, и брак всё равно неравный, пусть и не настолько, как в случае с сыном промышленника.

— А если Леонид получит дворянство, Ольга Станиславовна?

— Намекаете, что мы могли бы ему это дать? — она задумалась. — Нет, Петр, это очень плохой вариант. Не думаю, что Леонид пойдет на клятву нам.

При этих словах я напрягся. Потому что как раз это могло быть конечным пунктом затеянной Щепкиными игры. Личная клятва от наследника состояния Беляева — это очень серьезный куш.

— Я тоже не думаю, что это хорошая идея, Ольга Станиславовна.

Она опять улыбнулась, но ее улыбка мне больше не казалась ласковой. Холодная, едва ли не змеиная. Щепкина-старшая не позволяла себе настоящих чувств, зато была очень искусна в имитации нужных. Нужно будет поговорить с Лёней, чтобы не наделал глупостей.

Больше мы с ней к теме Лёни и Анастасии не возвращались до появления князя Щепкина. 007 я так и не заметил, но надеялся, что он проследит, с кем княгиня будет общаться после моего визита. Валерон физически не мог раздвоиться и проследить за обоими. Пришлось менее важную княгиню отдать под наблюдение паука. Возможно, он справится даже лучше призрачного помощника — возможности проверить у нас до сих пор не было.

После приезда князя княгиня извинилась и нас покинула. Щепкин-старший же предложил пройти в кабинет, поскольку сразу предположил, что мой визит скорее деловой, чем дружеский. Его я тоже проверил на Скверну и скрытые клятвы. Он оказался в этом плане чист. Разумеется, это не отменяло возможного участия в схемах скверников, но делало его чуть менее вероятным. И главное, князь мог действовать в своих интересах, а не в интересах некоего бога. А значит, разрушение реликвий не должно входить в его планы. Ни чужих, ни своих. Потому что дай разрешение на разрушение чужой реликвии — не заметишь, как останешься без своей. А общество по отношению к князьям, утратившим реликвии, снисхождений не допускало.

В кабинете Щепкин предложил мне коньяк, но я отказался — разговор следовало вести на трезвую голову.

— Итак, Петр, вы пришли спросить, почему мы опять отказали вашему сводному брату, несмотря на то что магию он получил? — с доброй улыбкой спросил князь отпивая коньяк из низкого бокала. — Признаться, с моей стороны было неосмотрительно заявлять, что мы могли бы прийти к соглашению, будь он магом.

— Условие он выполнил, — намекнул я. — Почему бы вам не подумать об этом?

— Леонид — не дворянин.

— Или дело в том, что Ольга Станиславовна нашла более подходящую партию для дочери?

— Эх, молодость, молодость… — вздохнул он. — Мы желаем Анастасии только счастья, которое невозможно, если она выйдет замуж за вашего сводного брата. Леониду мы тоже желаем благополучия. У вас перед глазами должен стоять пример родителей. Приняло ли общество вашу мать? То же самое будет с вашим братом. Остракизм — вот что его ждет, если он всё же женится на Анастасии без нашего благословения. При этом остракизм может распространиться и на Анастасию, чего мы допускать не должны как заботливые родители.

— Ну так дайте разрешение. Покажите, что брак случился при полном вашем одобрении.

— При всем уважении к Юрию Владимировичу, я не могу допустить брак моей дочери с его сыном, — твердо сказал Щепкин. — Их семья стоит настолько ниже нашей, что всерьез такой вариант рассматривать я не могу.

— Александр Владимирович, я уважаю ваше мнение, поэтому возвращаться к теме благословения не буду. Собственно, я пришел к вам по другому вопросу.

— Вот как? — удивился он. — Вы меня заинтриговали, Петр. Неужели нужны инвестиции в ваше производство? Слышал, что вас берут под крыло Болдыревы. Не хотелось бы портить с ними отношения. Вот если бы вы обратились с этим вопросом ко мне раньше, я бы непременно пошел вам навстречу. Но теперь это означает разругаться вдрызг с Болдыревым, а он весьма злопамятен.

В голосе Щепкина слышалось искреннее огорчение, что я не обратился к нему раньше, до того как Болдырев всем радостно раструбил, что нас крышует.

— Что вы, Александр Владимирович, я бы никогда не стал просить вас о чем-то, идущем вразрез вашим интересам.

— Вы на редкость здравомыслящий юноша, Петр. Удивительно для вашего возраста, насколько здравомыслящий. Так о чем вы хотели поговорить со мной?

— Александр Владимирович, кому вы рассказали о причине поездки вашей дочери?

— Разумеется, никому, Петр. Такая поездка может уронить тень на репутацию нашей дочери, — заявил он.

— Видите ли, Александр Владимирович. Леонида собирались убить, — ответил я. — Настоящего служащего вывели из строя, и на его место уселся фальшивый, который отправил Леонида в правую дверь Лабиринта.

Вся вальяжность Щепкина слетела в один миг.

— В правую дверь? Человека без магии? Это же форменное убийство.

— Вот именно, Александр Владимирович. Поскольку Леонид не говорил о поездке никому, кроме меня, а Анастасия — никому, кроме вас, то…

Закончить я не успел — Щепкин оскорбился.

— Вы подозреваете меня, Петр?

— Что вы, Александр Владимирович. Я не вижу причины для вас делать это столь замысловатым способом. Вам проще было бы решить этот вопрос в Святославске и без таких представлений.

На самом деле не проще, поскольку мои артефакты не позволяли нанести урон при нападении. Возможно, их уже пытались незаметно прощупать и пришли к выводу, что убить человека под защитой моих артефактов практически невозможно, поэтому и разработали схему, при которой брат снимет артефакты добровольно.

Я осторожно начал поддавливать убедительностью еще в начале нашей беседы, надеясь, что выведу собеседника на полную откровенность.

— Поэтому, Александр Владимирович, я вас и спрашиваю: сообщали ли вы кому-нибудь о причине отъезда Анастасии?

— Я не сообщал, за супругу тоже ручаюсь, — ответил он необыкновенно серьезно. — Но не исключаю, что это мог услышать кто-нибудь из прислуги.

— У вас они не под клятвой? — удивился я.

— Боже мой, Петр, только не говорите мне, что у вас прислуга под клятвой. Крайне архаичная традиция, мы же идем в ногу со временем.

Так и захотелось сказать, что дело не в архаичности, а в том, что князь не желает принимать на себя дополнительные обязательства по отношению к своим людям.

— Зато моя прислуга не сообщает посторонним ничего о том, что происходит в моем доме. Но если мы выяснили, Александр Владимирович, что ваша прислуга могла сообщать важную информацию третьим лицам, то остается единственное заинтересованное лицо — подобранный Ольгой Станиславовной жених.

— Эка вы завернули, Петр, — недовольно сказал Щепкин. — Там пока речи о помолвке не идет, только осторожная договоренность. Настя очень уж независимой особой выросла. С нее станется при сильном давлении уйти из дома, как она сделала вчера.

— А если бы Лёню удалось убрать, то и препятствие для помолвки было бы устранено, Александр Владимирович.

— Вот уж не уверен. Анастасия всегда выступала против договорных помолвок. Мне кажется, она и завела отношения с вашим сводным братом нам в пику, чтобы показать свою независимость. Ольга Станиславовна может договариваться сколько душе угодно, но последнее слово всё равно останется за дочерью. Не те нынче времена, чтобы силком замуж тащить.

— Не те, — согласился я. — Разумеется, вы правы в отношении дочери. И всё же я хотел бы узнать, кого Ольга Станиславовна прочит ей в женихи.

— Петр, этот человек вряд ли замешан в покушении. Ищите преступника в своем окружении. То есть в окружении Юрия Владимировича. У него множество недоброжелателей, способных оплатить и не такое покушение. Молодой человек, которого, как вы выразились, прочат в женихи моей дочери, на такое действие неспособен. По банальной причине — отсутствия возможностей.

— И всё же, Александр Владимирович…

— Нет, нет, нет и еще раз нет, — прервал он меня. — Я не позволю впутывать постороннего человека. И не просите, Петр. Это моя позиция. Я не хочу, чтобы трепали имя дочери, что непременно начнется, если всплывет эта история.

Меня удивило, что навыком я не могу пробить князя. Очень уж упорно он сопротивлялся, поэтому я усилил нажим не доводя, впрочем, до максимума. Не хотелось, чтобы потом Щепкин, анализируя разговор, сообразил бы, что я на него воздействую.

— Я обещаю, Александр Владимирович, что эта информация не уйдет дальше меня. Разумеется, у меня нет в планах прийти к незнакомому человеку и высказать ему подозрение в организации преступления. Но понаблюдать, чтобы убедиться в его непричастности — почему бы и нет?

— Если вы даете слово, что не будете беспокоить постороннего человека, — с долей неуверенности сказал Щепкин.

— Даю слово, что пойду к нему, лишь убедившись в виновности.

— Родион Охрютин, — неохотно сказал Щепкин. — Знаете такого?

— Увы, имя мне ничего не говорит.

— Очень скромный, хорошо воспитанный юноша с приличным годовым доходом. Прекрасная партия для нашей дочери. Разумеется, учитывая, что у нее нет магии.

— А у него?

— Ему тоже не повезло. Но дети могут получиться одаренными, поскольку с той стороны очень хорошая наследственность.

— Вы рассуждаете как князь Симуков, Александр Владимирович, — сказал я, имея целью именно уязвить собеседника. — Только он интересуется наследственностью собак, а вы — людей.

— Уверяю вас, наследственностью людей Вячеслав Львович тоже интересуется, — ничуть не оскорбился Щепкин. — К нему иной раз обращаются за консультацией о возможностях брака между представителями разных семейств. Консультацию он дает исчерпывающую.

Недосказанность я понял совершенно правильно.

— На Анастасию и Родиона прогнозы хорошие?

— Прекрасные. Дети с высокой вероятностью будут при магии.

Я понял, что Щепкиных на сегодня мне достаточно. На месте Анастасии я бы еще раньше сбежал из дома. Потому что родительская любовь бывает окрыляющей, а бывает душащей, когда тебя не воспринимают в качестве отдельного разумного субъекта. Здесь присутствовала вторая.

Валерон, никак не проявивший себя во время беседы, пробудет здесь еще пару часов, а потом заберет 007. И они уже вдвоем отчитаются о том, что смогли узнать и увидеть.