Возвращались домой мы зря. Николай Степанович нового ничего не сказал. Разве что название гостиницы, в которой остановилась Щепкина. Телефона там не было, поэтому связаться с девушкой не получилось бы никак. Выезжать пришлось без дополнительной информации, а гарантию, что ничего не решится до нашего приезда, могла дать только Наташа. И то гарантия эта была не абсолютной, а вероятностной. Но Наташа была уверена, что без моего вмешательства Лёне не выйти, поэтому вопрос, ехать или нет, даже не вставал.

Ехать нам было часов десять. На дирижабле было бы куда быстрее, но, увы, ближайший дирижабль был только вечером, и если даже удастся подобрать вариант с пересадками и добраться обходным маршрутом, мы вряд ли приедем раньше. Скорее даже позже.

Поэтому я выбросил из головы ненужные мысли и попытался выжать из автомобиля максимальную скорость, ограниченную только качеством дорожного покрытия, которое на большей части дорог отсутствовало как класс. Но хоть дождя не было и там, где была грунтовка, ничего не развезло.

Останавливались мы только несколько раз, размяться и перекусить, и всё же в нужный город приехали довольно поздно — Лабиринт был уже закрыт. Я постоял у двери, зачем-то перечитав табличку с расписанием несколько раз, а затем мы с Наташей отправились искать гостиницу, где остановилась Щепкина.

Находилась она недалеко, а сама Щепкина выскочила, едва мы осведомились у портье, не может ли она нас принять.

— Петр, вы приехали! — всхлипнула она, почти бросившись мне на шею, но остановившись в самый последний момент. — Леонид… он так и не вышел. Пошли вторые сутки, а он так и не вышел.

Глаза у нее были красные, а лицо помятое — поди, все эти сутки она рыдала не останавливаясь.

— Я уже прокляла навязчивое желание родителей выдать меня непременно за мага, — всхлипнула она. — Десять раз прокляла. Мне нет никакой разницы, будет у Леонида магия или нет. Лишь бы он сам выжил.

Она зарыдала, прикладывая к лицу насквозь промокший носовой платок,

— Анастасия, успокойтесь, — участливо сказал я. — Расскажите мне всё по порядку.

— Петр, да что рассказывать? Он вошел — и не вышел, — она опять всхлипнула. — Он там без еды и без воды. И уже столько времени прошло. Он голодный. Я даже воды не догадалась ему с собой дать.

Она опять всхлипнула.

— В Лабиринте время течет по-другому. Возможно, для него прошло всего лишь двадцать минут. Паниковать рано.

— Служащий сказал, что если сутки прошли, а человек не вышел, то всё, — она опять зарыдала, ухватившись за мой рукав.

— Анастасия, вы ужинали?

— Боже мой, Петр, о каком ужине может идти речь?

— Анастасия, уверяю вас, всё будет хорошо, — я наконец догадался активировать убедительность, и в глазах Щепкиной появилась робкая надежда. — Сейчас в помещение Лабиринта попасть можно? Служащий оставил адрес?

— Если бы. Он, гад такой, ничего не оставил. Даже надежды, — в сердцах бросила она. — Заявил, что я могу спокойно возвращаться домой, потому что всё…

Она опять попыталась заплакать, но я торопливо сказал, опять с навыком:

— Всё будет хорошо. Мы сейчас снимем номер в гостинице и пойдем на ужин, где вы мне всё подробно расскажете.

Номер мы сняли сразу же, отнесли вещи, присматривать за которыми оставили Валерона, пообещав ему принести чего-нибудь из ресторации, в которую мы направились.

Щепкина, оставшаяся без воздействия моего навыка, опять стала близка к истерике, пришлось с ней вновь поделиться своей уверенностью в благополучном исходе. Так что до ресторации, которая располагалась в соседнем здании, мы дошли спокойно, не стала рыдать девушка и там. Мы сделали заказ, и я попросил Щепкину:

— А теперь, пожалуйста, Анастасия, расскажите всё по порядку, начиная с момента, когда вы вошли в помещение Лабиринта. Важна каждая деталь.

Щепкина поняла меня буквально и начала описывать всё, что она увидела внутри Лабиринта. Каждая деталь интерьера была отмечена и описана с той тщательностью, которая мало кому доступна. Я узнал, что на стенах были качественные репродукции, на стульях была обивка из какого-то новомодного шелка, а стекло на окнах было зачаровано от проникновений и вандализма. Сейф же был выпущен известной компанией, которая часто поставляла такие предметы для государства. Описала Щепкина и одежду служащего до самой мелкой детали включая цвет и размер галстука. Я не прерывал, чтобы не сбивать — пусть лучше выговорится, но точно не упустит ни одной детали.

— А потом он говорит: «Вам нужно в правую дверь». Леонид ему: «Любезнейший, вы, видно, ошиблись. Мне нужно в левую. Мне так объяснили прошлый раз, когда я посещал Лабиринт». А он говорит: «По новым правилам надо чередовать». А Леонид: «Мне сказали, что надо непременно в левую». А он — мол, сказал тот, кто не хочет, чтобы вы получили магию. И он заболтал Леонида настолько, что тот пошел в правую дверь.

— Точно в правую?

— Петр, я еще не сошла с ума и отвечаю за свои слова полностью, — возмутилась Щепкина. — Вы ему поможете?

— Постараюсь, — уклончиво ответил я, соображая, что делать.

В свете того, что рассказала Щепкина, ждать утра и устраивать спасательную операцию смысла не было. Лучшим вариантом мне казалось пойти ночью, вскрыть замок и навестить Лабиринт нелегально. Тогда я смогу вывести Лёню и оставить его там, чтобы пришедший служитель обнаружил вышедшего человека утром. А мы войдем вместе со служащим и зафиксируем, что Лёня вышел уже с магией, которую получил без моего участия. Этот план мне нравился, но я не был уверен, что смогу его выполнить до утра. Как там Валерон говорил? Тасуются куски реальности? Я могу пробродить в Лабиринте долго. Еще нужно учитывать разную скорость времени в Лабиринте и снаружи. Непредсказуемую скорость — я отправлялся в Лабиринт дважды и оба раза время текло по-разному. Как оно поведет себя в этот раз, было неизвестной переменной. Нет никакой гарантии, что я выведу Лёню из Лабиринта раньше, чем придет служащий. Не хотелось бы вываливаться из Лабиринта при нем и отвечать на ненужные вопросы.

Хотя служащий, опять же, интересный. Отправить человека на верную смерть — наверняка у него есть иные причины, кроме личной неприязни. Захотелось его срочно найти и переговорить. Но это можно будет сделать и утром — никуда этот тип не денется.

Щепкину удалось успокоить тем, что утром мы непременно пойдем к открытию и я отправлюсь спасать брата. Да и то, пришлось задействовать свой навык убедительности на максимум. Я опять почувствовал слабость, поэтому решил не злоупотреблять, тем более что за Щепкину мне уровень, увы, не повысили. Но оставлять ее в таком состоянии в одиночестве на ночь было опасно — воздействие пройдет и она опять начнет истерить. Возможно, придет к нам, а меня не окажется в номере. Об этом следовало позаботиться заранее.

Я глянул на супругу Божественным взором. Точнее на ее целительские навыки, которых набралась уже пачка. Так. Целительский сон есть, но уровень всего четвертый. Маловат, конечно, надолго воздействия не хватит.

— Наташ, — шепнул я, — у тебя целительский сон как долго держится?

— Минут пятнадцать, — ответила она. — А что?

— Маловато будет. Придется тебе со Щепкиной посидеть, чтобы она мне не помешала.

— Сейчас пойдешь?

— Ну да. А утром сразу уедем после того, как я переговорю с этим служащим.

Она кивнула, есть мы уже заканчивали (даже в Щепкину удалось что-то впихнуть, хотя ела она без особого аппетита), я заказал пирогов навынос, для Валерона, преимущественно сладких, расплатился за всё сразу, и мы покинули ресторацию с большим пакетом.

Когда мы довели Щепкину до гостиницы, Наташа отправилась к ней в номер. Я же выдал Валерону принесенную еду и предупредил о своем уходе, после чего активировал Незаметность и пошел прокачивать своего мастера по вскрытию замков.

Валерон отправился со мной, не забыв убрать пироги во внутреннее пространство, чтобы их никто не съел, пока он мне помогает. Как он сказал, идет контролировать, чтобы, если я опять вляпаюсь в какого-нибудь скверника, мы бы взяли компенсацию в полном объеме. Заодно и проверит, нет ли засады на меня поблизости.

Засады не оказалось, и Валерон принялся нарезать круги, контролируя, чтобы никто не подошел незаметно, а я принялся ковыряться отмычками в замке. Замок был простеньким, но всё равно возился я минут двадцать, не меньше. А потом еще закрывал дверь изнутри, чтобы уж точно никто не заметил моего проникновения. Валерон еще с задумчивым видом прошелся по помещению, обнюхивая всё и вся. Особенно сейф, который оказался с серьезной магической защитой, да еще и с сигнализацией. Сразу отпал вопрос, почему на двери никакой дополнительной защиты не было: брать в самом помещении нечего, а при попытке вскрыть сейф с ценностями наверняка полиция прибудет раньше, чем грабитель успеет выйти.

— Пахнет Скверной, — неожиданно сказал Валерон. — А Лёня действительно в правую дверь ушел.

— Выходит, местный служащий — скверник?

— Вряд ли. Здесь основной запах другой, а этот разовый. Как будто человек пробыл долго, но один день.

— Разберемся, — сказал я, резко выдохнул, задержал дыхание и открыл правую дверь, за которую ушел Лёня.

— Удачи, — тявкнул Валерон. — Я тебя здесь подожду.

— Никакой компенсации не брать без согласования со мной, — предупредил я.

— Обижаешь. Здесь и брать-то нечего. Мы возьмем со служащего у него дома.

Дальше я оскорбленного в лучших чувствах Валерона слушать не стал, закрыл за собой дверь и отрешился от всех чувств, кроме интуиции. В каждом новом осколке я закрывал глаза и стоял так до тех пор, пока меня не начинало неудержимо тянуть в один из проходов. Сколько я их прошел — ответить не мог бы, время слилось для меня в одну серую бесконечность. Я шагал и шагал, пока в одном из осколков не наткнулся на спящего Лёню. Вид у того был не ахти: одежда помята, сам осунувшийся.

— Лёнь, — наклонился я к нему, — подъем. В кабинете служащего выспишься.

— О, уже галлюцинации подъехали, — пробормотал он.

— Тебя пнуть или ущипнуть?

— Лучше поесть дай.

— Про поесть я не догадался, но фляжка с водой есть, — ответил я, протягивая ее.

Лёня присосался к фляжке как клещ. Надеюсь, я там рычажок в правильную сторону повернул и брат не хлещет коньяк, доставшийся мне еще от первого убийцы. Хороший коньяк качественный. Такой за победу пить надо, а не для удаления жажды.

— Если даже ты и галлюцинация, то хорошая, — решил Лёня, ненадолго отрываясь от фляжки. — Лучше бы, конечно, увидеть Анастасию перед смертью.

— Перед какой смертью, придурок? — разозлился я. — Наташа сейчас Настю в целительском сне держит, потому что у твоей невесты непрерывная истерика. Встал — и вперед на выход.

— То есть ты не галлюцинация? — уточнил Лёня.

Я не выдержал и вместо ответа пнул его по ноге. Хорошо так пнул, от души. Лёня охнул и наконец подскочил.

— Давай руку, чтобы наверняка не потерялся, — проворчал я. — И объясни, как тебя угораздило войти в правую дверь. Я тебе четко сказал: нужна левая.

— Петь, я не знаю, — ответил он. — В какой-то момент у меня в голове всё перемешалось и начало казаться, что ты говорил именно про правую, а я перепутал. Я уже когда в дверь вошел, очнулся.

— Понятно. Артефакты твои где?

— У Анастасии. Служащий предлагал их в сейф отправить, но я Насте доверяю больше.

— А с чего ты их снял?

— Служащий сказал, требование такое при прохождении.

Об этом Щепкина почему-то забыла сказать в отличие от качества обивки на стульях. А ведь это очень важная деталь. Не воздействовали ли и на нее, заставив забыть что-то? Тогда полученная от нее информация может не соответствовать действительности.

— Прохождение Лабиринта от наличия артефактов не зависит, — ответил я. — С тебя их сняли, чтобы воздействовать. Тебя намеренно отправили на смерть. Встает вопрос: почему. Ну ничего, придет служащий, мы ему зададим пару неудобных вопросов.

— Ты так уверенно говоришь. Мы точно выйдем?

Я взял Лёню за руку и подвел к проходу. Попробуем пока так, без использования интуиции. Если я прав — выйдем быстрее, не прав — потеряем немного времени и опять пойдем туда, куда указывает навык. Нужный символ нашелся сразу, в тот проход мы и шагнули. Лёню я держал крепко, понимая, что если нас разнесет, то искать его я опять буду долго.

Подход оказался правильным — к алтарю мы вышли за три перехода. Задерживаться там не стали. Я напомнил Лёне о том, что часть навыков и само владение магией нужно вывести из-под Сокрытия сути, после чего положил руку на углубление алтаря. Он засветился, но бога сейчас вызвать не получилось бы, поэтому я перевел взгляд на стену, где вырисовывались контуры двери, пока она сама не проявилась.

— Выходишь первым, — скомандовал я Лёне.

— Так просто? — удивленно сказал он. — Ты вообще не прилагал усилий.

— Навык, — коротко ответил я, даже не думая объяснять, что навык помог мне найти его, а не выход.

За дверью оказалась темнота, а вот Валерона я не увидел. Возможно, и правильно — незачем Лёне задаваться вопросом, почему я везде таскаю с собой собаку.

— До утра сидишь здесь и никуда не заходишь, — сказал я и выдал ему запасной комплект артефактов, который у меня всегда был при себе. — Артефакты не снимаешь.

— Может, я лучше с тобой пойду?

— Не лучше. Получение магии не должны связывать со мной. Зашел в Лабиринт, получил магию, вышел — меня здесь быть не должно. Поэтому сдвинь стулья в ряд и ложись.

Лёня вздохнул и послушался. Я же опять принялся возиться с отмычками. Лёня наблюдал за моими действиями с неослабевающим интересом, комментируя в духе, что ожидал от меня разных талантов, но не таких. И всё же, когда я наконец открыл клятый замок и собрался уходить, Лёня внезапно сказал дрогнувшим голосом:

— Спасибо, Петь, тебе за всё. Если бы не ты, я бы умер. Что я могу для тебя сделать?

— Постарайся больше не влипать, — проворчал я. — У меня своих проблем хватает, а приходится еще и твои решать. Всё, пока, до утра.

Как только я вышел на улицу, Валерон сразу дал о себе знать, но только голосом:

— Рядом никого нет. Можешь спокойно закрывать.

В этот раз с замком я справился намного быстрее, даже глянул, не вырос ли навык. Но нет, навык не вырос, так что взял я этот замок уже на личном опыте.

— Сколько меня не было? — спросил я у Валерона, когда мы уже возвращались в гостиницу.

— Минут десять. Я только-только проверил все места, куда человек со Скверной заходил, и еле успел уйти из материальной формы.

— Это ты молодец, что догадался. Мы с тобой зря не обговорили.

— Мы, призрачные помощники, — высшая форма существования, отличаемся не только умом и сообразительностью, но и красотой и силой. В отличие от некоторых, весь смысл существования которых сводится к снабжению нас энергией.

Я разочаровывать его не стал, тем более что действительно ступил в этом вопросе, а Валерон, при всех его закидонах, был весьма сообразителен, особенно когда речь шла о чем-то в его пользу.

Вернувшись в гостиницу, Валерон первым делом отправился за Наташей, и вскоре она уже переступала порог нашего номера.

— Щепкина спит. Скорее всего, и без моей помощи проспит спокойно до утра. У нее тревожность полностью ушла и фон ровный. Лёня?

— Тоже, скорее всего, спит. Мы там все стулья в ряд выставили, как-нибудь до утра прокантуется. А утром мы его заберем сразу, как служащий явится. Допросить нужно будет этого типа определенно.

— С высокой вероятностью он не имеет отношения к попытке убить Лёню.

— Посмотрим. Отправил же он его не в ту дверь, да еще и настаивал.

— Завтра узнаем.

Только сейчас я почувствовал, как устал. Напряжение отпустило, и я ухнул в сон быстрее, чем Щепкина под воздействием навыка. Завтра я допрошу этого типчика и узнаю, почему он направил Лёню не туда, куда должен был по инструкции.