Мила

—🖤—

Дорога обратно прошла в гнетущей тишине. Я не решалась заговорить с Росом о том, что произошло у него дома. Было больно от осознания, что родной отец так поступил с ним. Но я знала, Рос переживёт, если тот не станет больше общаться, но вот его мама, сестра. Они-то в чём виноваты? А я была более, чем уверена, что теперь Игорь Сергеевич сделает всё, чтобы сын больше не общался ни с Алиной Валерьевной, ни с Евой. Внутри больно кольнуло, ведь это и моя вина тоже. Если бы я не попросила Бертова ввязаться в расследование, он бы не пошёл против отца.

— Я отвезу тебя домой, хорошо? Мне ещё объясняться с родителями Крис, тебе точно не надо при этом присутствовать.

Лёгкое прикосновение руки к моему бедру. Всё бы отдала, чтобы упасть в его объятия и остаться там навсегда. Но, он прав, надо закрыть все гештальты раз и навсегда.

Бертов довёз меня до дома, обещая вечером заехать и рассказать, как всё прошло. Тем более, он хотел поговорить с моей мамой. Пора рассказать об аварии. Я сначала хотела сама, и вообще медлила с этим, как могла. Рана от потери ещё не затянулась, да и вряд ли затянется когда-нибудь. Не хотела вновь заставлять проходить её через это. Но Рос убедил, что лучше мама узнает от нас сейчас, чем из соцсетей. Дело предстоит громкое, ведь в нём замешаны Вишневские. Да и Бертов старший точно не останется в стороне. Какой-то день серьёзных разговоров получается.

Кстати, о серьёзных и не очень разговорах. Мне жизненно необходимо было с кем-то поделиться тем, что происходит сейчас в моей жизни. Даже не так. Не с кем-то, а именно с Ксю. Единственной, кто знал обо мне всё, кто поддерживал всегда, куда бы я ни вляпывалась. Кто вытирал мои сопли и слёзы, когда мы с Росом расстались. Где она, когда так нужна?

Недолго думая, набрала номер подруги. Но робот на том конце провода ответил, что абонент занят. Тогда я написала ей сообщение с просьбой срочно перезвонить.

Не прошло и минуты, как на экране мобильного высветились наши довольные моськи с моего двадцать первого дня рождения. Это была наша лучшая фотка. С нарисованными усами и кошачьими ушками. Это был первый день рождения без папы. Плюсом ко всему я подхватила какой-то вирус и наотрез отказалась устраивать что-либо в этот день. Ксю тогда сорвалась ко мне из Москвы, заявив, что не даст мне грустить в такой день. Мы устроили пижамную вечеринку с гиперфиксацией на моём любимом мультфильме «Король лев». Кстати, именно после того дня рождения я набила себе тату на рёбрах под сердцем — контур того маленького львёнка, что рисовал Рафики на дереве, когда родился Симба. Напоминание об отце, который подарил мне этот мультик на кассете в далёком детстве. Напоминание о том, что «он живёт во мне».

— Наконец-то соизволила, — полушутя, полу обижаясь протянула я в трубку. Долго дуться на Юдину у меня никогда не получалось. Да и не ссорились мы ни разу серьёзно.

— Привет, случилось чего? — как-то слишком взволнованно спросила она.

— Да дофига всего, а до тебя как до Кремля — не дозвонишься. Куда пропала? Сначала заболела, потом умотала в свою Москву, мой выпускной пропустила. Не пишешь, не звонишь, а у меня, между прочим, куча новостей, и мне срочно нужно ими поделиться. Желательно, за огромным стаканом ванильного рафа и лотком пончиков. Приезжай! — выпалила я на одном дыхании. Но на том конце провода мне не спешили отвечать.

— Я не смогу, много работы. Может, в следующем месяце.

Её сухие ответы были как пощёчины.

— Ксю, у тебя всё нормально?

Никогда в здравом уме подруга не стала бы так со мной разговаривать. Варианта два: либо я её чем-то обидела (но это исключено, я бы такое запомнила), либо её мамаша снова устроила дочери «весёлую» жизнь.

— Всё в порядке, не переживай. Ты прости, мне надо идти. — В трубке послышалась ругань.

Ясно. Я была права. Только это значило ещё одно — Ксю дома и, похоже, прячется от меня.

— Ты в городе? — на всякий случай спросила я, хотя и так уже знала ответ.

— Я туда и обратно, мама попросила помочь. Через час уже уезжаю. Извини, не могу больше говорить, — и положила трубку. Моя Ксю только что буквально, мягко говоря, послала меня.

Не имея больше никакого желания терпеть этот балаган (под балаганом я подразумеваю аморальный образ жизни Екатерины Валерьевны, которая дочери не даёт спокойно жить), я прямой наводкой отправилась к Ксю домой.

Я никогда не была в квартире у подруги. Она не звала, и я прекрасно знала, почему и лишних вопросов не задавала. Обычно мы зависали у меня, или на улице. Ходили по кафешкам, в кино, в парки. С Юдиной я побывала в каждом уголке нашего городка, но ни разу не была в её доме. И сейчас не горела желанием переступать порог, но кажется пришло время мне вмешаться.

Небольшой спальный район где-то на задворках. И хотя Ксю никогда меня не приглашала в гости, в самом дворе я пару раз была, когда подруге приходилось ехать домой по первому зову матери, чтобы выполнить отвратительную просьбу, типа купить бутылку водки или пачку сигарет. Ксю была несовершеннолетней, но Екатерину Валерьевну это мало волновало. Тогда мы с подругой искали по району, кто бы мог купить нам запрещённый товар. Юдина каждый раз отговаривала меня идти с ней и унижаться, но я не могла бросить подругу.

Вот с поиском квартиры было сложнее, ведь там я не была, а Ксю ни разу при мне не называла номер или хотя бы этаж. Я помнила, и то примерно, лишь подъезд, куда она входила. Что ж, доверимся своей интуиции и всезнайству местных бабулек.

На лавочке как раз примостились две вполне милые на вид старушки.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я, нацепив свою самую милую улыбку, — вы не подскажете, в какой квартире Юдины живут?

Старушки смерили меня недовольным взглядом. Кажется, я прервала крайне важную беседу.

— А тебе зачем?

Не слишком приветливые здесь жители.

— Подруга попросила приехать помочь, а номер квартиры мне не сказала и трубки теперь не берёт, — врала напропалую.

— А вдруг ты воровка какая? Сейчас скажем тебе номер квартиры, а ты проберёшься туда и обчистишь их до нитки!

Было бы что обчищать, хотелось пробурчать мне, но сдержалась.

— Я с Ксюшей Юдиной в одном классе училась, просто ни разу не была у неё в гостях. Вам сложно что ли? — уже начала выходить я из себя.

— В восьмой они живут! — раздался сзади чей-то крик. Женщина с мусорным пакетом, выходившая из соседнего подъезда, оценивающе посмотрела на меня, и как ни в чём ни бывало, пошла дальше.

— Спасибо, — крикнула я ей вслед, но та даже не обернулась.

— Мы тебя запомнили, если что фоторобот полиции составить поможем! — пригрозили старушки, но я уже не стала с ними пререкаться и бегом направилась к Юдиным.

В подъезде по носу ударил кошмарный запах. Как здесь люди вообще живут? Прикрыв ладонью нос и рот, я быстрыми шагами вбежала по лестнице и остановилась у нужной квартиры. Дверь была приоткрыта, внутри слышались громкие голоса. Стоит ли постучать или ввалиться прямо так, с ходу, забрать из этого притона подругу и высказать пару ласковых её мамаше? Решила, что правила приличия должны действовать в любой ситуации. Постучала три раза. Естественно, реакции ноль. Без зазрения совести прошла внутрь.

Это была не квартира, а настоящая помойка. Хотя на помойках весь мусор в контейнерах, а тут он просто валялся под ногами. Обои чем-то перепачканы, даже думать не хочу, чем. На потолке половина лампочек из люстр разбиты. Вонь стоит такая, что газовая атака в сравнении с этим покажется цветочками. Теперь понимаю, почему Ксю так редко приезжала сюда во время учёбы, и почему в школе при первой возможности сбегала к нам домой. Боже, это просто ужасно! Как только её мать прав родительских не лишили?

Стараясь ступать на более-менее чистые участки пола, я пробиралась вглубь квартиры, и лучше обстановка не становилась. Голоса слышались откуда-то справа. Пошла на звуки, да так и застыла в дверном проёме. Посреди кухни стоял небольшой стол, усыпанный пустыми и полупустыми бутылками. На полу валялся мусор и ещё такая же гора бутылок как на столе. Еды было крайне мало, видимо, закусывать здесь не считали нужным. За столом сидели два мужчины и три женщины, одна из которых, видимо и была матерью Ксюши. Самой Юдиной видно не было.

— Это что за краля? — Вусмерть пьяный мужик первым обратил на меня внимание и противно улыбнулся.

Чёрт меня дернул соваться в этот притон одной. Стало не по себе.

— Кто из вас Екатерина Валерьевна? — стараясь, чтобы мой голос не дрожал, спросила я. Понятия не имела, как выглядит это подобие женщины.

— Ну я. А ты кто вообще? — самая непрезентабельная из присутствующих дам подняла на меня свои косые от алкоголя голубые глаза. Вглядевшись, я даже сумела уловить общие черты с матерью Роса, ведь они родные сёстры. Но лишь отдалённо. Зависимость сделала из Екатерины Валерьевны настоящее чудовище.

— Ксюша где? — Церемониться с ней не было ни времени, ни желания. Единственное, чего мне хотелось, знать, что с моей подругой всё в порядке. Ну и ещё поскорее убраться из этой помойки.

— Пошла нам за добавкой, — всё тот же противный мужик снова подал голос. — Доча у тебя молодец, Катюха, никогда мать в беде не оставит, — обратился он уже к матери Ксю.

— И в какой же беде вы оказались на этот раз? Водяра закончилась? Нет денег, чтобы продолжать деградировать? — Меня просто выбешивала эта ситуация. Моя семья была другой, и мне чуждо было происходящее здесь. Мозг никак не мог уложить в голову, что, к сожалению, бывают такие семьи, где родители не просто не любят своих детей, а издеваются над ними. И моя лучшая подруга всю свою жизнь терпела подобное отношение, а я даже не знала, насколько всё плохо!

— Заткни свой рот, сучка, — Екатерина Валерьевна не стеснялась в выражениях. Тогда и мне не стоит.

— Это последний раз, когда ты, тварь, портишь жизнь Ксюше, поняла меня? — внезапно я перешла на «ты», потому что более уважительного отношения эта женщина не заслуживала.

Мне хотелось много чего ещё добавить, но скрипнула входная дверь, и в коридоре появилась Ксю с чёрными пакетами в руках. Нетрудно было догадаться об их содержимом.

— Мила? Что ты тут делаешь? — подруга подбежала ко мне, во взгляде читался немой испуг.

— Мила? Твоя школьная подружка? — Мать Ксю даже из-за стола встала. Слегка пошатываясь, правда.

— Очень неприятно познакомиться, Екатерина Валерьевна, — мерзким тоном произнесла я и вернула своё внимание подруге.

— Пошли отсюда, — заявила я, но Ксю не двигалась с места.

— Значит, ты та самая Мила, которая крутит роман с младшеньким Бертовым, моим племянничком? — Не имела ни малейшего желания продолжать этот разговор, но Юдина старшая была настроена на продолжение беседы.

— Не ваше дело, — огрызнулась я и потянула Ксю за собой. Подруга словно в прострации, последовала за мной. Но голос её матери заставил остановиться посреди коридора.

— А я думала, вы разбежались в разные стороны, когда его папаша отвалил Ксюшеньке гору бабла за это. Что, доча, думала, я не узнаю? — Екатерина Валерьевна скосила взгляд на дочь.

Слова резанули по ушам. Подруга выронила пакеты и бутылки в них, кажется, разбились. А может, это разбилось моё сердце, которое вновь предали.

— Ксю, о чём она говорит? — Я искала в её глазах хоть намёк на то, что Екатерина Валерьевна врёт, специально провоцирует. Но нашла лишь подтверждение гнусных слов.

— У меня не было выхода. — За пеленой собственных слёз я видела, как плачет подруга. Больше у меня не было причин здесь оставаться.

Я пулей вылетела из этого чёрного во всех смыслах места. Единственное, чего мне хотелось — оказаться в родных объятиях и рыдать, рыдать, рыдать.

По дороге к дому позвонила Росу и сбивчиво попросила приехать ко мне как можно скорее. Он, видимо, испугался не на шутку, раз примчался к моему подъезду даже раньше меня.

— Снежинка! — Я практически влетела в него, обвивая руками. — Что случилось?

У меня едва получалось связать пару слов, но я постаралась вложить в них всю суть.

— Ксюша… Твой отец заплатил ей пять лет назад за то, чтобы мы расстались. Она даже не стала это отрицать.

Не знаю, отчего было больнее — от того, что это именно Ксюша разлучила нас, или от того, что ей за это ещё и заплатили.

— Мила, я… Не знаю, что сказать. — Реакция Роса меня удивила. Она ведь его сестра! Подумать только, собственный отец заплатил его двоюродной сестре! Разве это нормально? Тогда почему Бертов так спокоен? Или…

— Ты знал? — догадка сорвалась с губ быстрее, чем я об это подумала. Нет, не может быть.

— Ксю просила не говорить, хотела сама тебе всё рассказать. Она боялась потерять тебя.

Жалкие оправдания посыпались на меня, словно град. Они били точечно и больно. Два предательства за день — это уже слишком. Даже в самых дерьмовых мелодрамах героям дают передышку хотя бы в пару дней, а тут даже пары часов не прошло.

Я оттолкнула Роса от себя, пятясь назад.

— Мила, дай мне всё объяснить. — Бертов протянул ко мне руки, но я отшатнулась от него, как от огня.

— Хватит на сегодня объяснений, — утирая слёзы рукавом блузки осадила я.

— Ты не понимаешь, отец грозился вышвырнуть их из квартиры, неизвестно, где бы оказалась Ксю!

— Ты оправдываешь её? После всего, что она сделала с нами?

— Не она, а мой отец, — твердил Рос, но я не хотела слушать эту чушь.

Да, может, Игорь Сергеевич главное чудовище этой истории, но Юдина пошла на это, сделала выбор, а значит, и она чудовище.

— Слышать ничего не хочу, — мотала я головой.

— Для Ксю это был единственный шанс вырваться отсюда, как ты не понимаешь? — закричал вдруг Рос. — Она всю жизнь прожила с матерью алкоголичкой, которую каким-то чудом не лишили прав. Сестра вынуждена была сама выживать в этом клоповнике, и тётя Катя до сих пор использует девчонку в качестве рабской силы. Ты бы на её месте тоже хваталась за любой шанс, лишь бы вырваться из той дыры, в которой она живёт!

— Я бы не стала предавать друзей! Она знала, и всё равно бросила бомбу прямо нам под ноги, а потом спокойно смотрела мне в глаза и убеждала, какой ты, Рос, козлина! — голос срывался на крик, на нас уже косились соседи.

— Ты просто никогда не была на её месте. Твои родители холили и лелеяли тебя всю жизнь, ты понятия не имеешь, что значит расти без отца с матерью алкоголичкой!

— Замолчи!

— Не всё в жизни крутится вокруг твоих проблем и потерь. У других людей жизнь намного дерьмовей твоей.

Это стало последней каплей.

Бертов слишком поздно понял, что сейчас сказал. Он хотел ещё что-то добавить, но я выставила руку вперёд, не давая ему закончить и без того понятную мысль.

— Это была плохая идея, как я и говорила.

— О чём ты?

— Бывшие в квадрате. Третьего раза не будет.

Резко развернулась, чтобы уйти. Рос не стал останавливать. Мне предстояло снова собирать себя по кусочкам.