Рос

—🖤—

Если бы кто-нибудь мне сказал раньше, что заниматься любовью это не то же самое, что заниматься сексом, я бы рассмеялся ему в лицо и послал подальше. Но не теперь.

Мила смущённо улыбалась, когда я медленно раздевал её, попутно расцеловывая каждый сантиметр идеального тела.

Невозможно быть настолько красивой. Пять лет разлуки стоили того.

Когда первые порывы страсти поутихли, и на смену горящему желанию пришла нежность и бесконечная любовь, из одежды на нас не осталось ничего. Янтарную радужку глаз полностью закрыли чёрные зрачки. Припухшие губы были слегка приоткрыты в ожидании новых сладких поцелуев. Снежинка взглядом умоляла продолжить, а я не мог наглядеться на неё — девушку, которая спустя пять лет всё ещё мой мир, мой компас, который не дает сбиться с пути. Моя звезда, что светит ярче солнца.

— Скажи, что любишь, — попросила она тихо. А я готов был кричать об этом на весь мир, но ответил так же едва слышно:

— Люблю, — и запечатлел долгий поцелуй на её губах.

Мила обвила мою шею руками, а ноги закинула на бедра. Наощупь нашёл в ящике тумбы у кровати шуршащий пакетик.

— Уверена?

Как бы тупо сейчас ни звучал этот вопрос, я должен был спросить. Слишком много было всего в прошлом, и ещё более неясно наше будущее. Я не хотел, чтобы Снежинка сожалела хоть о чём-то.

— Как никогда. — Едва эти слова сорвались с уст, я прижал её ещё крепче к себе.

Начал нежно, плавно, смакуя каждое ощущение, каждое прикосновение и не мог поверить в происходящее.

— Ты первый, — вдруг сказала Мила, прикрывая глаза и слегка жмурясь.

Я не был уверен, но догадывался. А когда она подтвердила мои догадки, мне окончательно снесло колпак от счастья.

С каждым толчком её тело выгибалось сильнее мне навстречу. Стоны становились громче и раскрепощённее, руки жёстче цеплялись за мою спину, оставляя борозды от царапин. Пик удовольствия неумолимо приближался. Когда Мила выкрикнула моё имя, я уже и сам не мог сдержаться. Волна наслаждения накрыла нас одновременно. Уткнулся в её шею, которая по-прежнему пахла сладкими персиками.

Спустя несколько минут голова Снежинки покоилась на моей груди. Она заснула моментально, и теперь тихо сопела, улыбаясь чему-то во сне. У меня не получалось и глаз сомкнуть. Где-то на закорках подсознания гулял страх. Он противно нашёптывал, что не бывает так хорошо. А за счастье непременно нужно будет заплатить. Я поспешил отогнать от себя эти мысли, обнял Снежинку и постарался заснуть, твёрдо уверенный в том, что больше никто и ничто не сможет нас разлучить.

***

Я никогда в жизни не жаловался на память. Но видимо, любовь и правда творит чудеса. Потому что я напрочь забыл о том, что в моей квартире до сих живёт моя всё ещё невеста. Утро после лучшей ночи в моей жизни началось с возни в соседней комнате и женских ругательств. И я бы понял, если бы они ругались между собой. Но в бурном диалоге слышал лишь: «Рос совсем охамел!», «Полностью поддерживаю!», «Меня эта ситуация уже достала, пускай сам теперь разгребает!», «Как думаешь, сколько дают за убийство в состоянии аффекта? Потому что я сейчас на девяносто девять процентов состою именно из этого состояния!», «Не волнуйся, я помогу закопать труп!»

Что вообще происходит?!

Обмотав вокруг себя одеяло (очевидно, свои трусы в порыве страсти я закинул туда, откуда не возвращаются), вышел на крики. Посреди гостиной Мила и Крис на повышенных тонах обсуждали детали моего предстоящего убийства. Заметив меня, обе насупились ещё больше и одарили меня самым грозным взглядом, на который только были способны. Скаржинскую в таком виде я ещё как-то мог переварить, а вот Снежинка в своей бешеной злости была мне не знакома. Но тем не менее, даже в таком настроении она была чертовски привлекательна.

— Бертов, ты всё же решил не думать мозгами, как я тебе советовала, да? — с ходу набросилась Крис.

— Ты до сих пор живёшь с ней? — фыркнула Мила в сторону Крис. — Без обид.

— Да без проблем, — отмахнулась моя псевдо невеста. — Ты вообще помнишь, что мы типа всё ещё помолвлены? А что я здесь тоже живу, не забыл? Какого хрена, Бертов?

— Так, дамы, стоп, — выставил руки вперед в знак капитуляции, — давайте без нервов.

Зря это сказал.

— Да какие, нервы, родной! — Голос Скиржинской взлетел на два тона вверх, аж уши заложило. — Ты сейчас же едешь к своему папаше и объясняешь ему, что никакой свадьбы не будет. Потом тащишь свой зад к моим родителям, и говоришь то же самое. Я в этом дерьме участвовать больше не намерена!

— Крис! — взревел я.

— Я всё сказала! — Она развернулась, чтоб уйти, но остановилась, посмотрев в мою сторону. — Не превращай мою жизнь в ещё больший ад. У меня тоже есть чувства, и я не позволю тебе по ним топтаться, как по грязи. Имей совесть. Я заслужила, — помедлив, она добавила, как-то странно глядя на Милу, — мы обе заслужили.

Скаржинская ушла, хлопнув дверью. Да уж, утречко доброе, как говорится.

— Она права, Рос, — в голосе Снежинки не было ни капли осуждения, — пора рассказать правду. А примет её твой отец или нет, это уже его проблемы.

Я знал, что она права. И Крис тоже. Играть с чужими чувствами и жизнями было неправильно, но не я первый это начал. Мой отец мог в любой момент превратить в пепел жизнь дорогих мне людей.

— Эй, — не заметил, как Мила подошла и уткнулась головой в моё плечо, — мы справимся.

Других вариантов у меня не было. Либо я сумею защитить тех, кого люблю, идя против отца. Либо мне не место рядом с ними. Слабак, не способный постоять за родных никому не нужен. Так что никакихлибо.

Снежинка настояла на том, чтобы ехать к родителям вместе со мной. Мне эта идея не нравилась с самого начала, но как бы я ни противился, на каждый мой аргумент Мила находила три, и в итоге я сдался. Это ей надо было идти на юридический, а не мне.

Отчий дом встретил громкими криками сестры, которая, наверно, увидела из окна, как мы подъезжаем. И как думаете, кому на шею она кинулась первым делом? Нет, не к любимому брату. Меня она будто и не заметила. А вот появление Милы произвело на Еву настоящий фурор.

— Милаша! — визжала сестрёнка, сбегая через две ступени со второго этажа. Снежинка раскрыла руки для объятий, и Ева кинулась к ней со всей своей любовью и детской непосредственностью.

— Привет, малышка!

Кажется, Мила даже прослезилась от такой тёплой встречи. Женщины!

— Ева, где твои приличия? — сверху послышался тихий голос мамы. Она смотрела на Милу, будто не веря своим глазам. — Милаша?

Она тоже привыкла к ласковому прозвищу, которым всегда называла Снежинку Ева. Мила кое-как выпуталась из цепких ручонок моей младшенькой и с любовью взглянула на мою маму. Но идиллию, естественно. быстро нарушили. Из своего кабинета уверенной походкой к нам направился отец. Хмурый даже больше, чем обычно. На Милу он даже не взглянул. Мои кулаки непроизвольно сжались, но я изо всех сил держал себя в руках. Нельзя давать ему лишний повод испортить нам жизнь.

— Ростислав, что происходит?

Я бы удивился, если бы он поздоровался со мной. Так что начало вполне ожидаемое.

— Приехал познакомить семью с моей невестой. Моейнастоящейневестой. — Взял Милу за руку и подмигнул Еве. Сестра заверещала от радости, но отец быстро осадил её.

— Иди к себе в комнату, Ева. Алина, забери её, — раздал он указания. Как ему самому от себя тошно не бывает?

Мама, не проронив ни слова против, молча спустилась и увела сестру за собой. Возмущенные возгласы Евы были слышны даже за закрытой дверью на втором этаже.

— Итак, может объяснишь, наконец?

Он по-прежнему демонстративно игнорировал Милу. От этого хотелось врезать ему ещё больше. Но перед приездом сюда я дал Снежинке слово, что не стану калечить родного отца. Идиот, нельзя было такое обещать.

— Для начала, может, поздороваешься с гостьей? А то как-то это не в духе знаменитого гостеприимства Бертовых.

Не скрою, мне доставляло огромное удовольствие язвить ему.

— Для желанных гостей мне не жалко ничего, в том числе и моего приветствия. Но я не помню, чтобы приглашал эту особу в наш дом, — отец противно искривил губы в улыбке, окинув взглядом Милу.

— Не смей так о ней отзываться.

— Не смей повышать на меня голос в моём доме. — Наша перепалка продолжалась бы бесконечно, наверное, если бы не Снежинка, которая вышла вперёд и встала между мной и отцом.

— Прекратите. Мы пришли не ругаться, хотя стоило бы, после всего, что вы сделали, — начала она.

— Я не с вами разговариваю.

— Раз разговаривать не хотите, можете послушать, много времени мы у вас не займём.

Я порывался вставить свои пять копеек, но Мила осадила меня одним лишь взглядом, и я понял, это будет её битва, и она выиграет её в два счета. Я в этом не сомневался.

Отец молча смотрел на нас, не выражая ни капли заинтересованности.

— Во-первых, помолвка Кристины и Роса расторгнута. Это решение обоюдное. Во-вторых, смиритесь с моим местом рядом с вашим сыном, потому что больше вам не удастся нас разлучить, как это было пять лет назад. Отсюда плавно вытекает в-третьих. — Она сделала шаг, смело глядя в глаза областному прокурору. — Мы всё знаем. И в-четвёртых, в этот раз покрывать Вишневского у вас не выйдет. Я сделаю всё, чтобы Илья сел за решетку за то, что сделал с моим отцом и нашей семьёй.

Сложно было сказать, что испытывал мой отец в этот момент, ведь на его лице не дрогнул ни один мускул. Непробиваемый бессердечный ублюдок. Но просто смолчать он тоже не мог.

— Весьма опрометчивое заявление, барышня. На вашей стороне лишь косвенные улики и вселенское желание справедливости, а на моей все органы власти и авторитет в этом городе. Как думаете, на чью сторону встанет суд? И главное, кто возьмётся за это обречённое на провал дело?

— Твой сын, — не думая ни секунды выпалил я. — Защищать интересы Снежиных и бороться с такими как ты, папа, буду я.

Едва заметный проблеск гнева в глазах отца промелькнул, но также быстро исчез, оставляя на его лице всё ту же маску безразличия. Но я знал, внутри он уже закипал от злости и ярости. Чувствовал ауру ненависти, идущую от него.

— Надеюсь, Ростислав, ты осознаёшь, чем это тебе грозит. И не только тебе.

Я притянул Милу к себе, крепко обнимая за плечи. Мне его угрозы больше не страшны. Идти вперёд, так до конца.

— Делай, что хочешь. Защитить близких у меня сил хватит.

— Посмотрим, — хищно усмехнулся отец. — Пошли вон. Оба. И что б ноги твоей в моём доме больше не было. — Последняя фраза уже была адресована конкретно мне. Очевидно, теперь сына у Игоря Сергеевича Бертова больше не было. Как и у меня отца.