Мила

—🖤—

Несмотря на позднее возвращение домой и не утихавшие полночи эмоции, проснулась я невероятно бодрой и полной сил. Окрылённая чувствами, которые хлынули с новой силой, я порхала по квартире, собираясь на работу. От мамы не ускользнуло моё приподнятое настроение, и она устроила мне допрос с пристрастием.

— Ты часом не влюбилась? — лукаво спрашивала мама.

— С чего такие вопросы? — Я не собиралась ничего скрывать, но отчего-то не решалась вот так сразу признаться, что мы с Росом снова вместе. Как никак она знала правду о нашем расставании. Вернее правду, которую ей рассказала я.

— Материнское сердце не обманешь. — Она подошла ко мне, приобнимая за плечи. — Я ведь буду только рада, Милаша. Тебе давно пора строить свою личную жизнь, а не нянчиться с овдовевшей матерью.

У неё на глаза навернулись слёзы, но, кажется, впервые, мама не дала волю им пролиться. Она уже неплохо справлялась, и я безумно гордилась ей. Но в груди закралось щемящее чувство тревоги. Я как раз собиралась поговорить с мамой о том, чтобы переехать и до сих пор не могла понять, правильно ли поступаю.

— Мам, я буду всегда заботиться о тебе. — Ком в горле уже вовсю перекрывал слова, льющиеся изнутри, но я сдерживалась. Хватит слёз, пришло время ответственных решений. — Я должна столько всего тебе рассказать.

— Расскажешь, — она прижала меня к себе и чмокнула в макушку.

Мамины объятия всегда обладали невероятно целительной силой. Они залечивали все раны, от физических до душевных. И я всецело доверяла ей, знала, что чтобы ни сказала, она поймёт и примет всё.

— Мы с Росом снова вместе, — на выдохе произнесла я, затаившись. Ждала мамину реакцию.

— Я знала. — Почувствовала, как она улыбается. — Всё было понятно ещё пять лет назад. И даже несмотря на его ошибку, он любит тебя. Всегда любил.

— А это вторая новость — никакой ошибки не было. — Отстранилась от мамы. Эта часть правды может её ужасно расстроить. — Это была подстава. Его отец таким способом пытался нас разлучить, и ему удалось.

При упоминании Бертова старшего у меня сводило зубы. Как можно быть таким подонком по отношению к собственному сыну? Он ведь морально уничтожил его. Однажды я всё ему выскажу, и даже приличных слов для этого подбирать не стану.

У мамы округлились глаза, но она молчала, ждала продолжения.

— Мы пять лет думали, что изменили друг другу, представляешь? — усмешка у меня получилась грустной. — Рос недавно узнал об этом и рассказал мне.

— Я, конечно, подозревала, что Игорь Сергеевич человек сложный, но чтобы такое...

Мама отошла к дивану и присела. Кажется, новость стала для неё ещё большим шоком, чем для меня.

Следующие полчаса я делилась с ней всем самым сокровенным, что держала в себе эти пять лет. Умолчала лишь о Вишневском и аварии. Для одного утра новостей было более, чем достаточно.

Моё решение жить отдельно мама приняла, на удивление, спокойно и даже радостно. Сказала, что мне давно пора учиться жить самостоятельно. Иначе, как я научусь варить борщи для Роса? Я о таком ещё даже и не думала, да и Бертов, наверно, тоже. А вот мама, кажется, уже заочно поженила нас и ждала внуков.

На работу примчалась ровно в девять, едва не опоздав. Хотя, сдаётся мне, что за это меня здесь никто бы не четвертовал. И слова бы не сказали. Макс вообще появлялся в офисе не раньше десяти. Лиля приходила вовремя, но потом целый час торчала в комнате отдыха, попивая кофе. И только Таня была самой ответственной из нашей команды. Ну а я что-то среднее. Дисциплина, конечно, присутствовала, но слабинку я себе иногда позволяла. Творческая натура иногда лезла из всех щелей, и я смело позволяла себе немного бунтарского духа. Но в меру.

В офисе я проторчала недолго. На сегодня была назначена презентация. Все с самого утра носились, как ошалелые. И только Владимир Евгеньевич был расслаблен и спокоен. Одним клубом больше, одним меньше. Вряд ли он придавал серьёзное значение сегодняшней презентации. После такого успеха по всей стране он мог вообще свалить на какой-нибудь остров и просто получать дивиденды с прибыли. Я рискнула поделиться этой мыслью с Таней. Лиля всё ещё кидала на меня ревностные взгляды, чем порядком надоела. Уже хотела специально вызвонить Бертова и на глазах всего офиса смачно поцеловать его, чтобы у нашей яркой брюнетки отбить всякие сомнения. Но пока так и не решилась.

В общем, Таня выпучила на меня глаза так, будто я оскорбила добрую половину человечества своими догадками.

— Ты что! — шикнула она на меня. — Владимир Евгеньевич не пропустил ни одного открытия, всю документацию проверяет лично, никого не подпускает. А такой спокойный, потому что не в его правилах наводить панику в коллективе. Руководитель должен быть примером, — с умным видом сказала Таня, и больше я эту тему не поднимала.

Вся наша команда отправилась на презентацию нового фитнес клуба в одном из спальных районов города. Этот проект — эксперимент. Он был создан с расчётом не на богатых и привилегированных клиентов, а на людей среднего класса. Конечно, фитнес клубов с разным ценовым сегментом в городе было предостаточно, и каждый мог найти себе и по душе, и по карману. Но политика «Energy Life» состояла в том, чтобы показать — спорт это не только про тело. Это ещё про здоровье и про душу. Про стиль жизни. Именно поэтому мы не ограничивались лишь тренажёрными залами и бассейнами. И теперь подобный клуб был доступен практически каждому.

Презентация прошла на ура. Местные блогеры подсветили событие в своих соцсетях, народу устроили кучу развлечений. Скидки, подарки и акции сегодня лились рекой. Но с тем размахом бизнеса, что имел Владимир Евгеньевич, он вполне мог позволить, чтобы один из его фитнес-клубов месяц работал бесплатно.

К вечеру я была совершенно без сил, но довольная, как никогда. Это был не первый мой серьёзный проект, но первый в качестве PR-менеджера крупной компании, в которой я теперь работаю.

Попросила Роса забрать меня, потому что время уже было позднее, а выбираться отсюда самостоятельно проблематично. К тому же я безумно соскучилась по Бертову. И не терпелось продолжить с того места, на котором мы вчера остановились.

Рос написал, что приедет в течение получаса, и я в приподнятом настроении ждала его у входа в новый фитнес-клуб. Листала ленту в телефоне, когда услышала, что рядом со мной затормозила машина. Обрадовавшись, что Бертов приехал раньше, я почему-то даже внимания не обратила, что автомобиль совершенно другой и уже схватилась за ручку пассажирской двери. Но вовремя отдёрнула руку.

За опустившимся стеклом увидела ухмыляющийся взгляд зелёных глаз. По телу побежали мурашки. Я не планировала видеться с Вишневским нигде, кроме как в зале суда, где я заставлю его признать вину за смерть отца. Но вот он здесь, сидит в машине и недвусмысленно пялиться на меня, пожирая взглядом. А вокруг поздний вечер, незнакомый район города и никого рядом.

— Привет, красавица, — растянул он губы в противной улыбке. Тот Илья, что возил меня к «Семи холмам» и тот, которого я вижу теперь — два абсолютно разных человека. А может, это просто я всегда была слепа и не замечала очевидного.

— Что тебе надо? — Невероятных усилий мне стоило не признаться в том, что я знаю правду. Рос велел не говорить Вишневскому до последнего, пока у нас не будет на руках железных улик. Тогда он не отвертится.

— Как грубо, — показушно расстроился Илья. — Мы ведь можем быть друзьями.

— С ублюдками не дружу, — выдала я на свой страх и риск.

Где Рос, когда он так нужен?

— Такой красивый ротик, и такие некрасивые слова из него вылетают, — покачал он головой. — Может сядешь в машину, и мы поговорим, как цивилизованные люди?

— Нам не о чем разговаривать.

А коленки уже тряслись как у загнанной овечки.

— Ошибаешься, Милана. — Только из его уст моё полное имя звучало так отвратительно.

— Не смей ко мне приближаться, убийца! — Последнее слово слетело с губ как раз в тот момент, когда внедорожник Роса заруливал на парковку. Резко дав по тормозам, Бертов выскочил из машины и подлетел ко мне. Парень обнял меня за талию и притянул к себе, практически задвигая за спину. Стало гораздо спокойнее.

— Какого чёрта тебе здесь надо? — не стал церемониться Рос.

— А ты значит, снова в игре, Ростик? — Илья открыто забавлялся. Складывалось ощущение, что он немного не в адеквате.

— Убирайся, — процедил сквозь зубы Бертов, — пока я не свернул твою ублюдочную башку.

— Милана, так вот от кого ты научилась так выражаться? — Вишневский громко рассмеялся. — И на это ты меня променяла? Какая же ты дура.

Рос порывался выволочь его из машины, но я остановила. Драка была бы тому на руку, а нам нельзя сейчас провоцировать его на конфликт. Но чёрт меня дернул сказать то, что я сказала потом.

— Он моего отца не убивал. Достаточный повод, чтобы выбрать его, а не тебя? — Рука Роса сжалась на моей талии, и я поняла, какую глупость сейчас сделала.

Улыбка тут же исчезла с лица Ильи. Он медленно вышел из машины и обошел её, вставая к нам почти вплотную.

— Повтори, что ты сейчас сказала? — Мне стало неистово страшно. Бертов сильнее задвинул меня за спину.

— То, что слышал. — Роса тоже понесло. — Твой папаша умеет заметать следы, но видимо, недостаточно хорошо.

На лице Вишневского отражались десятки эмоций. От недоумения до бешеной ярости. Я уже трижды прокляла себя за то, что не смогла держать язык за зубами. Но сказанного не вернёшь.

— Вы перешли черту, — скалился Илья, — вы оба. — Он метнул на меня гневный взгляд, от которого внутри всё сжалось. Затем сел обратно в машину и уехал, дав по газам.

— Дура, дура, какая же я дура!

Охватившая внезапно паника перекрыла кислород. От осознания, во что может вылиться моя оплошность сводило зубы.

— Малышка, посмотри на меня. — Рос обхватил моё лицо руками, заставляя смотреть на него. — Всё будет хорошо. Я обещаю тебе, слышишь?

— Я всё испортила, — всхлипывала я. — Он найдёт способ избежать наказания. Или хуже — найдёт способ отомстить за то, что полезли в это дело. Рос, я такая дура.

Дальше я уже не сдерживаясь рыдала у него на груди.

***

Когда моя истерика, наконец, прошла, Бертов предложил немного прогуляться по набережной. Настроения для романтических променадов, если честно, не было, но Рос каким-то образом сумел меня уговорить и даже отвлечь от грустных дум. Правда, ненадолго.

— Ты же понимаешь, что теперь будет сложнее прижать его, — рискнула задать вопрос. Бертов колебался прежде, чем отвечать. Знаю, он хотел меня приободрить, дать надежду, но я попросила его ответить максимально честно. Хотелось знать реальные шансы на победу, а не призрачные.

— Сложно, не значит невозможно, — усмехнулся он. — Но ты права, эффект неожиданности мы потеряли, и Вишневский сделает всё возможное, чтобы делу не дали ход. Времени что-то предпринять у нас практически нет.

Хотела честный ответ, Мила? Получай. Снова убедилась в том, какая я дура. Из последних сил заставляла себя больше не рыдать по этому поводу. Что толку?

— Я пойму, если ты откажешься, — тихо произнесла я, в глубине души надеясь, что Рос не бросит меня в этой ситуации. Больше мне не у кого просить помощи. И я в нём не ошиблась.

— Даже думать о таком не смей. — Он резко развернул меня к себе и очень серьёзно посмотрел в глаза. — Я сделаю всё, что в моих силах. Мы будем бороться до последнего, поняла?

По телу разлилось приятное тепло. Я не одна, за меня есть кому заступиться, мне есть с кем бороться против несправедливости бок о бок. От этого осознания даже сил прибавилось. Я практически кинулась на шею Роса, прильнув к его губам продолжительным поцелуем. Бертов не растерялся, подхватил меня на руки и оторвал от земли, углубляя наш поцелуй, делая его более страстным и горячим. Ещё немного, и мои мозги помашут мне ручкой.

— Ты мне задолжал, — кое-как переводя дыхание, порывисто сказала я.

— Отдам всё сполна, Снежинка, не волнуйся, — Рос криво ухмыльнулся, и клянусь Богом, это была самая сексуальная мужская улыбка, которую я когда-либо видела.

— Тогда советую не медлить с этим. — И снова накинулась на него с поцелуями.

Не помню, как мы вернулись с набережной к его машине. Понятия не имею, как доехали до его квартиры. Ума не приложу, каким образом ввалились внутрь, не распугав всех соседей.

Помню лишь, как одежда летела на пол.

Помню его поцелуи на своих губах, шее, плечах, ложбинке на груди.

Помню, как его тело прижимало меня к стене, и желание закручивалось в тугой узел внизу живота.

Я помню каждый сантиметр расцелованной им кожи. И каждую секунду, что стонала от удовольствия.