Мила

—🖤—

На работу я не вышла. Просто не смогла. Позвонила Владимиру Евгеньевичу и попросила взять сегодня работу на дом. В нашей компании такое часто практиковалось, это назывался свободный подход к условиям труда. Правда, я предпочитала пропадать в офисе, так мне было проще сосредоточиться, но сегодня я бы не смогла там находиться и спокойно выполнять свои обязанности. Директор без лишних вопросов дал добро.

Голова отказывалась соображать. После разговора с Бертовым внутри царил хаос, заглушавший всё вокруг. Подумать только — в аварии, в которой погиб мой отец виноват Илья Вишневский. Парень, который столько времени ухаживал за мной. Разве такое может быть на самом деле? Может, я сплю? Или мне привиделось? Может, Рос ошибся? Но внутренний голос уверял, что никакой ошибки быть не может.

Ещё это признание Бертова. Я почти поверила ему, практически сдалась, но вовремя вспомнила о предательстве. И если его помолвка и была фальшивой (хотя, тут мой внутренний голос высказывал громадные сомнения), то измену я видела собственными глазами, и он никак не пытался оправдаться или опровергнуть свой поступок. Значит, это правда. Как бы я ни хотела, как бы ни любила его, не могла простить. Предал однажды, предаст дважды. Так пишут в известных сопливых пабликах? А я не могла позволить ему снова топтать моё сердце. Оно сейчас и так на грани распада.

Ноги сами принесли на кладбище. Последнее время я редко бывала у отца, но сейчас мне это было необходимо. Поговорить с ним, пускай, он и не услышит.

Купила цветы у бабули за воротами и без труда нашла ухоженную могилку с мраморным надгробием. Теперь можно было дать волю слезам, которые я так отчаянно сдерживала всю дорогу сюда.

Я плакала, тихо и долго. Был бы папа рядом, он бы обязательно нашёл слова, чтобы утешить. Наверняка бы, привёл в пример себя и свои ошибки молодости. И в итоге дал бы самый мудрый совет из всех.

Но его нет. Нет утешенья, совета. Ничего. И всё по вине Вишневского, который просто тупо напился и угробил жизнь человека. А потом отмазался с помощью своего папаши. Он хоть знал имя и фамилию того, кого убил? Знал, что я его дочь? Или он настолько бесчеловечное чудовище, что не потрудился даже узнать хоть маломальскую информацию о том, чья жизнь оборвалась по его вине? Просто узнать, как его семья после потери? Кто они? Как живут после трагедии? А может, он специально ко мне подкатывал? Хотел таким образом, загладить вину? Или, наоборот, запугать, так на всякий случай, если правда вдруг раскроется? Боже, как хорошо, что у нас с ним не зашло всё слишком далеко.

Я просидела у папы несколько часов. Рассказала ему всё, и стало легче. Теперь во мне горело лишь желание отомстить и добиться справедливости. Вишневский должен заплатить за то, что сделал. Мне нужны были связи на высшем уровне. Нужен был грамотный юрист, который сможет найти лазейки в этом деле и посадить Илью за решетку. К сожалению, я знала лишь одного человека, который мог бы мне помочь. Нехотя признавая, что жизнь снова сводит меня с ним, решилась позвонить Росу, как бы глупо это ни выглядело после нашего последнего разговора. Но Бертов был моей последней надеждой.

— Мила? — взволнованный голос в трубке заставил сердце стучать быстрее.

— Привет, ещё раз, — неуверенно начала я. — Извини, что так сбежала, нужно было подумать. Обо всём.

— Конечно, Снежинка, я понимаю.

Слышала, как Рос облегчённо выдохнул. Главное не давать ему ложной надежды. И не давать её себе самой.

— Послушай, то, что я сказала про нас…

— Да?

— Моё мнение не изменилось.

Я закусила нижнюю губу, чтобы не сорваться. Слёзы снова начинали душить.

— Тогда зачем ты звонишь? — чуть более холодно отозвался Рос.

— Авария. Я хочу посадить Вишневского, но без тебя у меня ничего не выйдет.

Просить его об этом было верхом эгоизма с моей стороны. Но выхода не было. Если откажет — так тому и быть, буду пытаться сделать всё сама. Хотя это будет сложнее в тысячу раз и нет никаких гарантий, что получится.

— Хорошо.

Вот так просто? Хорошо?

— Уверен, что это не создаст между нами… неловкости?

Мила, что за тупой вопрос? Конечно, создаст! Вся эта ситуация сама по себе одна большая неловкость с самого первого дня, как Бертов вернулся в город.

— Для меня нет. А вот сможешь ли ты, другой вопрос. — Нахальный Рос вернулся в чат.

— Справлюсь. Единственное, о чём я сейчас могу думать — Вишневский и его причастность к гибели отца.

Ну да, а ещё о том, что Бертов признался тебе в любви и его помолвка фикция. Дура ты, Снежина! Плохая была идея его просить. Очень плохая.

— Как скажешь, Снежинка, — бархатным голосом произнёс Рос. — Увидимся завтра. Я заеду за тобой после работы. Во сколько ты заканчиваешь?

Откуда он знает, что я работаю?

— Лучше встретимся на нейтральной территории. Я сама подъеду. У торгового центра в шесть вечера.

— Окей, тогда до завтра.

К концу разговора его голос стал совсем бодрым и весёлым. Хлебну я ещё проблем из-за своей затеи.

***

Следующий день на работе прошёл как на иголках. И всё из-за предстоящей встречи с Росом. Может, всё-таки стоило попытаться самой всё сделать? Найти денег, нанять опытного юриста. В конце концов, должна быть управа на таких, как Вишневский. Рано или поздно, я смогла бы её найти. Признаваться себе в том, что яхотела, чтобы этим занимался именно Бертов я, конечно, не стала. Вот ещё! Между нами расставлены все точки над i, я всё предельно ясно и чётко ему объяснила.

Всё, соберись, Мила, в конце концов, это ради отца, ради его памяти. Маме я пока ничего рассказывать не стала. Она только отошла от его смерти, и снова заставлять её проходить через этот ад я не могла. Если всё получится и удастся дать делу ход, тогда и расскажу.

— Мила, у тебя всё в порядке? — Таня обеспокоено смотрела на меня. И видимо она пялилась уже не одну минуту, потому что ребята рядом тоже как-то странно глазели в мою сторону. Даже Лиля больше выглядела взволнованной, чем недовольной, как это обычно бывало.

— Ты уже двадцать минут пялишься в окно, застыв, как статуя в Эрмитаже. — Макс подкатил на своём кресле ко мне. — У тебя точно всё хорошо?

— Да, да, всё в порядке, обдумываю завтрашнюю презентацию, не парьтесь, — выкрутилась я. На самом деле, я благополучно забыла о том, что завтра у нас презентация нового фитнес-клуба в одном их спальных районов города. И мне предстояло ещё провести ряд встреч с рекламодателями и местными блогерами. Но голова совершенно отказывалась думать о работе в свете последних событий. Так не пойдёт, нельзя облажаться на первом же важном мероприятии.

— Не напрягайся ты так сильно, у нас эти презентации стабильно раз в месяц практически, ничего сверхъестественного. — Макс повёлся на мою ложь, Лиля быстро потеряла интерес к моей персоне, правда бросила на своего парня многозначительный взгляд. А вот Таню было не так-то просто провести. Умная девчонка, видит и читает между строк.

— Если нужна помощь, только скажи, и неважно, по работе или нет, — тихо сказала девушка. Я лишь благодарно кивнула, но отказалась. Чем она могла мне помочь? Найти компромат на Вишневского и всю его семью? Или может, заставить меня разлюбить бывшего, который спустя пять лет снова завладел моим сердцем? Увы, ни в том, ни в другом случае Таня мне помочь не могла.

Перед уходом из офиса полчаса проторчала в туалете в попытках привести волосы в порядок. Никогда у меня не было проблем с моим неизменным каре. И только сегодня волосы ещё утром отказались укладываться, как мне надо и сейчас торчали во все стороны. Это что, заговор против меня? Наказание, что я не могу простить измену бывшему, который признался мне в любви?

Время неумолимо приближалось к шести, и у меня оставалось всего пятнадцать минут, чтобы добраться до места встречи. Плюнув на прическу и вообще на свой внешний вид, с гордо поднятой головой отправилась на встречу с Бертовым. Какая разница, как я выгляжу? Не об этом я сейчас должна думать.

Ровно в шесть я примчалась к входу в торговый центр. Естественно, Рос уже был на месте. С букетом чёртовых белых тюльпанов в руках и ослепительной улыбкой на лице. Непроизвольно уголки моих губ сами поползли наверх. Он не забыл про мои любимые цветы. Мысленно провела параллель с Ильёй, который не угадал ни разу. Я полюбила белые тюльпаны из-за Роса — он впервые подарил мне их на нашем первом свидании. С тех пор других цветов не признаю. Глупо? Да. Волнует ли меня это? Нет.

— Привет, Снежинка. — Он протянул мне букет, перевязанный тонкой лентой лавандового оттенка.

— Привет. Спасибо, но не стоило, — вслух произнесла я, пытаясь скрыть радостную улыбку пятилетнего ребенка, которому только что подарили игрушку.

— Стоило, — с каким-то нажимом произнёс Рос, и мне нечего было ему возразить. Я вообще рядом с ним удивительным образом начинала терять дар речи и превращалась в глупую девицу, неспособную и двух слов связать.

— Давай сразу к делу. — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Долго в его обществе я не протяну. — Расскажи всё, что знаешь.

Бертов предложил прогуляться. Прямо за торговым центром был небольшой парк, а погода располагала к прогулкам, так что я согласилась. Рос рассказал всё, что смог накопать на всю семью Вишневских. С каждым предложением, каждой фразой, внутри холодело от осознания,какойчеловек всё это время находился рядом со мной. За исключением пары моментов, когда Илья показал истинное лицо, он был милым парнем, который хотел играть в футбол, не слишком ладил с отцом, и умел быть галантным с девушками. Небо и земля, будто два разных человека. И хотя, Бертов сказал, что пока Вишневского младшего не посвящали в дела общего бизнеса, грешков за ним было не меньше, чем за папашей или старшим братом. Дебоширство, езда в нетрезвом виде, порча общественного имущества. В голове не укладывалось. Но потом я вспомнила его поведение в баре и реакцию при нашем последнем разговоре, и пазл сложился.Вотнастоящий Илья — неадекватный, зависимый от алкоголя, неконтролирующий себя. А тот, кто возил меня на свидание и водил в ресторан — лишь хорошо отрепетированный образ, созданный специально для меня или любой другой девушки, на которую он хотел произвести впечатление. С одной стороны, было больно. Всё-таки, Вишневский мне нравился, и я верила ему. А с другой — я благодарна Богу и судьбе, что вовремя остановилась и поставила точку. Страшно представить, во что могли бы вылиться наши отношения.

— Как снова дать делу ход? Все записи с видеокамер они стерли, имя Вишневского не фигурирует нигде, кроме копии протокола, но и ту они могут запросто уничтожить, как только всплывёт наружу, что мы о ней знаем. — Я нервно потирала руки.

— Я постараюсь сделать так, чтобы до самого последнего момента ни Вишневский старший, ни его сынок не узнали, какие доказательства у нас на руках. Но есть проблема посерьёзнее, — выдал Рос.

— Куда ещё серьёзнее?

— У них влиятельный покровитель, который очевидно и прикрыл тогда это дело. И с ним могут возникнуть проблемы.

— И ты знаешь, кто это?

— Игорь Сергеевич Бертов, — на выдохе произнёс Рос.

— Твой отец?

Мой шок был в шоке. В ауте, если точнее.

— Увы, — Бертов развёл руками.

Я видела разочарование в его глазах. У них с отцом всегда были недопонимания. И я знаю, что Игорь Сергеевич был против наших отношений с самого начала. От него буквально исходила агрессивная аура, когда я приходила к ним в дом. До сих пор не понимаю, как Алина Валерьевна живёт с ним. Он же настоящий тиран! А теперь, выходит, ещё и преступник, раз покрывает таких же преступников.

— Я пойму, если ты не захочешь пойти против него, — вдруг сказала я. Не могла же заставить Роса выбирать между мной и семьёй. Это несправедливо.

— Шутишь? Да я сам готов стереть в порошок этих Вишневских и отца вместе с ними. Сколько можно диктовать мне как жить, на ком жениться, где работать? Сколько ещё человек должно пострадать, чтобы он перестал это делать? — Бертов завёлся не на шутку. В страхе я схватила его за руку, лишь бы тот успокоился. Но он и не думал. — Он забрал у меня всё, чем я дорожил. Мои мечты, цели, планы на жизнь. Он забрал тебя!

Рос резко замолчал, видимо, осознав, что сказал что-то лишнее.

— Что ты имеешь в виду — забрал меня? — Сколько ещё тайн скрывалось за моей спиной?

— Я не… не должен, — спохватился Бертов и резко отвернулся. Ну уж нет, пускай рассказывает всё!

— Посмотри на меня. Немедленно! — рявкнула я так громко, что на нас начали оборачиваться прохожие. Плевать. Пусть смотрят.

Бертов медленно повернулся. Голубые глаза были полны отчаяния. Кажется, мне не понравится его ответ.

— Всё было подстроено, — начал он. — Меня убедили, что ты мне изменила, и я практически сорвался. Знал, что ты приедешь на присягу и хотел отомстить. Сделать так же больно, как ты мне. Но не смог. Поцелуй с той медсестрой — единственное, на что меня хватило. Было так гадко от самого себя, но боль от предательства разъедала мой воспалённый разум.

— О чём ты? Кто подстроил? Что значит, я тебе изменила?

Мне это совсем не нравилось. Было похоже на какую-то дешёвую мелодраму, героиней которой я вдруг стала.

— Мне прислали фото и видео, где ты в клубе целуешься с каким-то уродом.

— Какие фото, какие видео? — Во мне начинал закипать гнев.

— Не поверишь, отличного качества и без капли фотошопа.

Я видела, что и Росу эти слова давались тяжело. Боль сочилась в его словах.

— Но такого не было! — возмутилась я. — Как ты мог в это поверить?!

— А что мне оставалось делать? — Бертов перешёл на крик. — Я в армии, за сотни километров от тебя, не знаю, где ты и с кем. А тут мне присылают красочные фото с подписью: «Пока ты ходишь строем, твоя Снежинка ходит под ним»! Да у меня крышу моментально снесло!

— Ты мог со мной поговорить! Мог позвонить, выяснить всё, наорать на меня в конце концов, и тогда вместе мы бы докопались до правды! Но ты предпочёл гнусную месть, которая уничтожила всё, что между нами было!

По щекам уже вовсю текли слёзы, но я их не замечала. Было больно. В сотни раз больнее, чем тогда. Пять лет назад хотя бы знала, на что конкретно злюсь, знала, кто причинил мне эту боль и кого винить во всех своих бедах. А теперь я даже не понимала, кто виноват больше — отец Роса, который всё подстроил, сам Рос, который даже не додумался со мной поговорить, или я, которая как дура ничего не видела и не понимала.

— Прости. — Почувствовала, как сильные руки Бертова ложатся мне на плечи, а потом оказалась резко прижата к его телу. От этого рыдать захотелось сильнее.

Пять лет. Мы потеряли пять лет.

— Ты должен был со мной поговорить, Рос, — между рыданиями вставила я, — должен был.

— Знаю, Снежинка, знаю. — Бертов крепче прижимал меня к себе и тихо шептал на ухо лишь одно слово: «Прости».Он повторял его снова и снова.

Все грани стёрлись. Барьеры, что я выстраивала — рухнули. Обещание, которое я дала самой себе — нарушено окончательно и бесповоротно. Всё, что мне было нужно сейчас — он. Его руки, его поцелуи, его запах. Он, целиком и полностью. Отстранившись, я запрокинула голову и заглянула в голубые бездны.

— Я люблю тебя, — тихо шепнула, потому что больше ни на что сил уже не хватило. Я сдалась под натиском Ростислава Бертова и собственных чувств к нему. Мы оба проиграли, и оба выиграли. И победа была самой сладкой, ведь у неё был вкус его поцелуя.