Рос

—🖤—

Я никогда не хотел быть юристом. Всё, что мне было нужно — свобода действий.

В пятнадцать я мечтал играть на гитаре. Целый год не тратил ни копейки из карманных денег и накопил на акустическую гитару. Факт того, что я никогда не держал в руках инструмент, а музыкальный слух отсутствовал напрочь меня не волновал. Важен был сам момент, что я впервые чего-то достиг, выбрал цель и уверенно шёл к ней. И это решение было только за мной, а не за отцом, который всю жизнь диктовал мне условия.

Конечно, гитарист из меня вышел хреновый. Просмотрев пару онлайн-уроков и с трудом разучив три аккорда, я психанул и подарил гитару Ксю, которая, в отличие от меня, была очень музыкальной личностью. Прекрасно пела и даже сама писала песни. Гитаре она обрадовалась, как пятилетний ребёнок радуется шоколадке — искренне и неподдельно. Сестра два дня благодарила меня и прыгала от радости. И даже устроила мне мини-концерт во дворе своего дома, сыграв пару своих песен. Вот уж кому и правда надо было профессионально заниматься музыкой. Но Юдина почему-то выбрала строительство. Всегда удивляла её способность поступать максимально неожиданно для окружающих.

В семнадцать-восемнадцать я отчаянно желал быть в центре внимания. Оттого и пошёл в активисты школы. Меня прикалывала эта движуха — постоянные мероприятия, генерация идей. Я жил этим и был вполне доволен. А когда к нам пришла Мила, вся такая вдохновлённая и задорная, хотелось равняться только на неё. И снова я хотел сам выбирать, куда идти, кем стать. Идея пойти на рекламу и связи с общественностью нравилась всем — Миле, моей маме, Ксю. Всем, кроме моего отца, который рассмеялся мне в лицо, когда я озвучил своё желание поступить в ВУЗ нашего города на эту специальность.

— Собираешься посвятить жизнь развлекаловке? Сын областного прокурора никогда не станет заниматься подобными глупостями, — заявил он тогда.

— Это мой выбор и мне решать. — Я уже не боялся перечить ему. Мила научила, что надо всегда отстаивать своё мнение. Даже перед родными.

— Пока ты живёшь в этом доме, в этой семье и носишь мою фамилию, этого не будет, — отец говорил спокойно, не повышая тон, но сталь, что звучала в его голосе, окатила меня холодной волной страха. Передо мной был не отец, а военный человек, прокурор с кучей связей, который может стереть в порошок каждого, кто встанет на его пути. Даже собственного сына. Он не сказал это вслух, но я понял по выражению лица. И всё же, решил рискнуть.

Но подать документы не успел. Меня забрали в армию, по договоренности отца, естественно.

А потом всё полетело под откос. Подставная измена Милы, моё возвращение из армии, и поступление в Томск. Тогда уже было плевать, что со мной будет. Хочет запихнуть меня на юридический? Плевать. Без Милы уже ничего не имело смысла. Такая свобода была мне не нужна.

Но именно сейчас я даже был благодарен своему папаше, что тот воплотил свой план в жизнь. Иначе теперь я не смог бы докопаться до правды. А она была не просто шокирующей. Это была бомба замедленного действия.

Влад несколько дней искал всю имеющуюся информацию на Вишневского младшего. И даже ту, что была надёжно скрыта от официальных источников. К третьему дню мои нервы уже были на пределе, даже Крис не могла вынести моё скверное настроение и свалила к родителям. Так что я слонялся по квартире из угла в угол в ожидании новостей. К концу четвертого дня, когда по нашему времени было уже девять вечера, мой телефон ожил. Звонил Влад.

— Не спишь? — с ходу спросил он.

— Тебе могу задать тот же вопрос. У вас же час ночи.

Разница с Томском у нас четыре часа. В такое время мой друг обычно крепко спал. Он из тех, кто считает, что сон — самое важное время для организма, нельзя им пренебрегать и сбивать режим. Так что я не на шутку удивился такому позднему звонку.

— С тобой поспишь, — пробурчал Белов в трубку.

— Ты что-то нашёл. — Не вопрос. Утверждение. Чуйка меня никогда не подводила.

— И много. Рос, ты хоть знаешь, что это за люди? Вся эта семейка?

— В общих чертах.

Единственное, что я знал наверняка, так это то, что Снежинке опасно находиться рядом с этим типом, но она мне не поверит, пока я не представлю железные доказательства. И кажется, мой друг сейчас ими поделится.

— Мафия цветочки по сравнению с бизнесом Вишневских, — начал Влад. Я слышал, как он закурил. — Подпольные казино, угон тачек и перепродажа их за границу, торговля людьми, нелегальное строительство. И это только за последние пять лет. Копать глубже я просто побоялся. Рос, там замешаны очень влиятельные люди. У них такая крыша, что ни один следак не подберётся.

Я даже догадывался, кто их крыша. Игорь Сергеевич Бертов.

— Что насчёт младшего Вишневского? Он тоже замешан в этих делах?

Его папаша и старший брат меня мало интересовали. Пока что.

— Насколько я понял, Илья пока полностью не посвящён в бизнес, но отец иногда привлекает его для мелких сделок. Ничего серьёзного, перепродажа запчастей. С виду всё законно, но у них отменные юристы, так что скорее всего, просто хорошее прикрытие. Но Вишневский младший тем не менее, уже успел прославиться и даже опозорить папашу.

Вот оно!

— Говори, — нетерпеливо произнёс я.

— Езда в нетрезвом виде, хулиганство и причинение вреда здоровью. Его несколько раз задерживали, но как ты понимаешь, таких быстро отмазывают. Правда в прошлом году его почти получилось посадить. Илья стал участником серьёзной аварии со смертельным исходом. Были даже доказательства — записи с камер наружного наблюдения. Но его и здесь отмазали. Понятия не имею, кто их покрывает, но это явно кто-то из ваших местных ментов. Крупная шишка. Кто-то вроде прокурора, например.

— Он и есть. — Голос сел. Я не хотел говорить Владу правду, но скрывать смысла не было.

— Ты знаешь, кто?

— Мой отец, — обречённо выдохнул я.

— Твою мать.

В трубке надолго повисло молчание.

— Сделай одолжение, не распространяйся пока об этом никому. Я понимаю, у тебя обострённое чувство справедливости и тебе тяжело молчать, когда творятся подобные дела. Но ради меня. Прошу.

— О чём речь, дружище, конечно.

Влад как-то затих, что было непохоже на него. Видимо, новость о том, что мой отец покрывал преступника такого масштаба сильно его шокировала.

— Можешь сбросить мне все материалы на почту?

— Конечно, только сразу удали, как сохранишь себе. Сам понимаешь, инфа не для лишних глаз, лучше перестраховаться.

— Без проблем.

— Рос, если хочешь, я приеду. Разберёмся с этим дерьмом вместе.

В голосе Белова отчётливо слышалось сожаление. Это мне сейчас нужно было меньше всего. К тому же, я не хотел, не имел права и дальше вмешивать друга в свои разборки. Не прощу себе, если из-за этого пострадает его карьера или он сам.

— Спасибо, Влад, но пока не нужно. Постараюсь справиться своими силами.

— Ладно. Но если что — звони.

— Конечно. Пока.

Мы попрощались, я отключился.

Буквально через минуту Белов сбросил мне на почту всё, что накопал на этих уродов. Файлы с информацией о нелегальных сделках я отложил. Сейчас меня интересовала авария. Были у меня не очень хорошие подозрения, и дай Бог, чтобы они не оправдались. Но как я уже говорил, моя чуйка меня никогда не подводила. Не подвела и сейчас. В копии протокола ГИБДД, который каким-то чудом сохранился и не был уничтожен, были данные потерпевшего, находившегося в автомобиле в момент аварии, когда иномарка подрезала его справа. В результате чего машину вынесло на встречку в лобовое столкновение с грузовиком. Снежин Сергей Алексеевич тысяча девятьсот семьдесят девятого года рождения.

Отец Милы.

***

Я пялился в ноутбук второй час подряд, исследуя подробности аварии, в которой погиб папа Снежинки. Эти уроды стёрли все записи с видеокамер, подтасовали улики и выставили всё так, будто Сергей Алексеевич уснул за рулём и сам спровоцировал аварию. Но по своей невнимательности забыли стереть копию протокола из общей базы. Оплошность, которая теперь играла мне на руку. Вопрос был только в том, что мне теперь делать со всей этой информацией.

Не мог вылить этот ушат холодной воды Миле на голову вот так просто. Это сломает её. А Дарью Леонидовну точно удар хватит. Но они заслужили правду. Сергей Алексеевич заслужил, чтобы его убийца сел в тюрьму. И я это устрою, во что бы то ни стало.

На следующее утро голова была на удивление ясная. Принял душ, плотно позавтракал и начал собираться на встречу со Снежинкой. Чем дольше я тяну, тем опаснее ей находиться рядом с Вишневским. Кто знает, когда у него снова снесёт крышу? Не хочу, чтобы в этот момент Мила находилась рядом с ним.

Звонить девушке не стал, она бы всё равно трубку не взяла. Поехал сразу к ней домой.

Даже удивительно, сколько решимости во мне было. Ещё никогда я не был так уверен в собственных действиях. Заехал во двор, круто разворачивая машину к подъезду, где жили Снежины. За потоком мыслей едва не сбил кого-то.

— Смотри, куда едешь! — недовольный голосок вспорол воздух. Прямо перед моей машиной стояла Мила, уперев руки в бока, с бешеными злыми глазами, сверлящими меня насквозь. Судьба сегодня ко мне благосклонна. Надеюсь, так будет и дальше.

Выскочил из машины, даже не потрудившись заглушить её.

— Снежинка! — Я подскочил к девушке, но та в ужасе шарахнулась от меня.

— Что ты тут забыл, Бертов? — сердито спросила она. Даже в гневе она была прекрасна. Блин, Рос, держи себя в руках!

— Нам надо поговорить.

Неплохое начало, Рос, продолжай в том же духе.

— У тебя есть невеста, вот с ней и разговаривай. — Снежинка попыталась обойти меня, но я был проворнее и ухватил её за талию. — Отпусти! Сейчас же!

— Прошу, это важно. Это касается гибели твоего отца, — выложил я свой козырь. Мила затихла, а в глазах блеснул призрак боли. Меньше всего хотел заставлять её заново переживать те моменты. Но это было необходимо. Так что побуду козлом немного, для её же блага.

— При чём здесь мой отец? — янтарные глаза смотрели недоверчиво.

— Дело в аварии. Я знаю, что дело замяли и виновника не нашли.

— Тебе-то какое дело? Послушай, Рос, не знаю, чего ты добиваешься, но прошу, оставь меня в покое. Выводить меня на разговор при помощи моего отца — низко.

Снежинка пыталась вырваться, но я крепко держал её в своих руках. Не отпущу. Больше никогда.

— Я знаю, кто спровоцировал аварию. Знаю, кто убил Сергея Алексеевича.

Неотрывно смотрел в ей в глаза и видел, как менялось их выражение — от презрения до отчаяния и боли.

— Что?

Чувствовал, как её тело перестало сопротивляться, она буквально обмякла в моих руках.

— Я знаю, кто это сделал, — снова повторил я. — Но давай не здесь. Садись в машину, и я всё тебе расскажу, обещаю.

Мила сомневалась, но всё же кивнула и пошла за мной.

Я выехал со двора. Нужно было как-то начать этот разговор, а мне не хватало смелости. Тогда Снежинка первая прервала молчание.

— Говори.

— Они стёрли все доказательства, выставили так, будто твой отец уснул за рулём и сам выехал на встречку. Но забыли уничтожить копию протокола, составленного в тот вечер, — старался говорить уверенно и спокойно, а внутри всё разрывалось на части. Как она воспримет новость? Поверит ли?

— И?

Видел, как дрожал её подбородок, а глаза наполнялись слезами.

— В тот день за рулем иномарки, подрезавшей Сергея Алексеевича, был Илья Вишневский, — наконец, сказал я.

Мне нужно было видеть её глаза, поэтому я остановил машину на обочине и повернулся в сторону Милы. Она сидела, обнимая себя за плечи и смотрела в окно.

— Посмотри на меня, — тихо попросил я.

Снежинка обернулась, а у меня сжалось сердце. Сколько боли было в этих прекрасных янтарных глазах. Не выдержав, притянул её к себе, и Мила уже больше не могла сдерживаться. Она разрыдалась в голос. Хрупкие плечи тряслись от рыданий, руки с силой сжимали мою рубашку, а голос срывался. Я гладил её по голове, и не мог больше ничем успокоить или как-то утешить. Не мог забрать себе её боль, хотя очень этого хотел. Всё, что было в моих силах сейчас — держать в своих объятиях, стать для неё спасательным кругом, чтобы она не утонула в собственном горе.

Она проплакала целый час. А когда отстранилась, то не смотрела мне в глаза.

— Мне очень жаль, — надрывно сказал я.

— Как ты узнал, что это Илья? — Голос охрип от рыданий.

— Подключил свои связи, — честно признался я.

— Зачем вообще ты полез проверять Вишневского? — вдруг спросила Мила.

— Разве это важно?

— Зачем? — не унималась Снежинка.

— Он поднял на тебя руку, я не мог спустить такое на тормоза.

— Рос, чего ты хочешь? Я не понимаю. Ты то ненавидишь меня, то ходишь за мной по пятам, то спасаешь от алкогольного отравления, то делаешь предложение другой. Теперь ещё это, — она тяжело вздохнула. — Чего ты добиваешься?

— Я люблю тебя, — произносить эти слова спустя пять лет оказалось так же легко, как в первый раз, когда я признался ей в любви. — Люблю.

— Но ты помолвлен, — упрямо заявила Снежинка.

— Это фикция. Только, чтобы не злить отца ещё сильнее. Крис подыграла, только и всего.

Правда легко срывалась с моих уст, ведь я был уверен, что теперь между нами всё наладится.

— Рос, — выдохнула она обречённо, — это не исправит того, что было.

— О чём ты?

— Ты любишь девушку, которую знал пять лет назад. Девушку, которая была готова слепо следовать за собой, теряла голову от твоих поцелуев и сходила по тебе с ума. Но её больше нет. Мы изменились, оба. Слишком много всего случилось, превратив пропасть между нами в огромный каньон.

— Что ты такое говоришь?

Я отказывался верить, что Мила действительно так думает.

— Пора взрослеть, Рос. Это не игра, где ты захотел — оттолкнул меня, захотел — пришёл обратно. Изменил мне, а потом признался в любви в надежде, что всё забудется. Я благодарна тебе за всё, но наши дороги должны разойтись.

— Снежинка, послушай, я…

Хотелось кричать и ломать всё вокруг. Но стоп! Она ведь не знает всей правды. О том, что пять лет назад всё было подстроено. Открыв рот, чтобы рассказать, тут же закрыл его обратно. Я дал слово сестре. Ксю просила пока не говорить Миле. Обещала сама ей рассказать, как только сможет. И я понимал её, но чёрт, мне-то что делать теперь?!

— Ты лучший, Бертов. Всегда им был, есть и будешь. И возможно, я сейчас делаю самую большую ошибку в своей жизни. Но ты мой бывший. Возвращаться к прошлому — плохая примета, потому что большая вероятность стать бывшими в квадрате. И второго раза я не перенесу.

Я не успел ничего ответить на этот бред, Мила стремительно выскочила из машины и унеслась прочь. Только успел заметить, как она вбегает в подъехавший к остановке автобус, и за ней захлопываются двери.

Надежда, которая поселилась во мне утром, сейчас издала свой последний вздох.