— Именно поэтому вы пытались меня убить?

— У всего есть срок годности, сынок. Даже у тебя. Даже у меня. — Он пожал плечами, будто иного выхода не было. — Рано или поздно мы все становимся лишними. Не более чем пчёлы в улье — служим матке, хозяину, ради более высокой цели.

— А Лонни? Он тоже оказался лишним?

— Называешь себя умным — и задаёшь такой бессмысленный вопрос.

— Похищать нас в детстве, насиловать, экспериментировать, уничтожать, разрывать наши разумы в клочья — этого было мало? — Джоэл крепче сжал «девятку», не вынимая из кармана. — Почему Лонни должен был умереть? Почему кто-то из нас?

Симпсон рассматривал его так, как смотрят на слегка отсталого дошкольника. — Ты был не только самым умным — ты был лучшим из них, ведь так, Джоэл? Ты беспокоишься о Сэле и Дорси? Не надо. Нам незачем связываться с опустившимся алкоголиком-итальяшкой и обдолбанным старым ниггером. Они не представляют угрозы ни для нас, ни для кого другого. Запуганные мышки, недостойные внимания, — не то что пули.

— И ты недостоин пули, — сказал Трент, снова поднимая пистолет. — Но я не против её потратить, если она пройдёт сквозь твой череп.

Симпсон проигнорировал его и потянулся к сигаре. — Теперь они призраки, Джоэл. Ушли от тебя, будто никогда не было.

— Почему Лонни был заклеймён?

— Это было необходимо — он был нашей собственностью. Мы владеем вами. Вы наши рабы.

— Он был человеком с дочерью.

— Ты думаешь, можно воздействовать на такое отребье? — спросил Трент. — Думаешь, с таким злом можно говорить по-человечески?

Джоэл покачал головой. — Мне просто нужно понять.

— Возрождение, — сухо произнёс Симпсон. — Порталов много. Мы их открываем.

— Без малейших угрызений в отношении того, что через них проходит?

— Мы прекрасно знаем, что проходит. И ты знаешь.

— Зачем тогда?

— Хозяин, которому мы служим, Джоэл. Мы служим ему — вы служите нам.

— Мы умели вызывать существ, — сказал Джоэл. — Трент и я.

Симпсон покурил сигару, прежде чем ответить. — Другие лишь мельком видели их. Вы делали их реальными.

— Что я тебе говорил? — сказал Трент.

— Так много дверей, — произнёс Симпсон, легко засмеявшись. — Ты уже знаешь всё, с чем пришёл меня спросить. Всё дело в том, чтобы открывать правильные двери, верно, Джоэл? Разблокировать их, чтобы они открыли нужные ответы.

Трент, всё ещё с «Кольтом» наизготовку, сказал: — Ты дашь нам эти ответы, Симпсон, или я размажу твои мозги по этому прекрасному ковру.

— Кто вы такой? — спросил Джоэл.

— Просто человек, — ответил Симпсон. — Учёный. Некоторые скажут — первооткрыватель.

— Дьявол.

— Некоторые и так скажут.

— И они не ошибутся.

— Полагаю, нет.

— Мы участники программы «Монарх», — сказал Трент. — Ведь так?

Симпсон отпил скотча, но не ответил.

— «Монарх», — произнёс Джоэл. — Как бабочка.

Рой бабочек, вырывающийся изо рта Трента...

— Что такое программа «Монарх»? — надавил Джоэл.

— Говоря простым языком — контроль над разумом через травму.

Голоса... столько голосов, кружащихся вокруг него на разных уровнях...

— Травма, — повторил Джоэл — как будто непроизвольно.

Один хрипящий голос наконец становится достаточно внятным.

Симпсон усмехнулся. — Ммм.

Этот голос. Его голос.

И тогда он понял. Он вспомнил.  Джоэл прижал руку ко рту.

Сексуальное насилие первостепенно, поскольку сламывает субъекта и вызывает диссоциацию...

— Мы учим мозг диссоциировать, — сказал Симпсон, медленно проталкивая сигару между толстыми губами с пугающим расширением чёрных глаз. — И результатом является управляемый субъект, который и не подозревает, что им управляют.

Как только субъект запрограммирован забывать такие злоупотребления, его можно легче программировать забывать и другие вещи тоже...

— Результат, Джоэл... это ты.

Строгий немолодой мужчина смотрит на него сверху вниз, протягивает руку.

Джоэл уставился на руки Симпсона. — Вы, — произнёс он, с трудом проглотив. — Это были вы.

Он берёт руку мужчины, хотя не хочет.

— Ты помнишь вентилятор, Джоэл? — спросил Симпсон.

Старый настольный вентилятор, лопасти крутятся, вращаются...

— Нет, я... вы сволочь, я—

Телефон, который никто никогда не берёт...

— Не слушай его, — сказал Трент, снова наводя пистолет на Симпсона. — Я застрелю эту тварь. Застрелю прямо в его жирный рот.

— Их так много, — произнёс Симпсон, невозмутимый перед угрозой. — Медленно, постепенно мы забирали вас. Одного за другим — и готовили к тому, что грядёт.

Речь идёт о структурной диссоциации, когда оккультное встраивается в уравнение, чтобы вызвать компартментализацию мозга...

— Ты думаешь, твоё погружение в оккультизм, в сатанизм, бушевавший все те годы, — это была твоя ошибка? Ты думаешь, это произошло случайно?

В ходе этого процесса должны совершаться сатанинские ритуалы, чтобы к субъектам и их альтерам могли быть прикреплены конкретные демоны...

— Ничто не происходит случайно, Джоэл.

Раздробление личности вызывает компартментализацию памяти...

— Убийцы, сексуальные рабы, шпионы.

Травмы, слишком ужасной, чтобы осознать или переработать...

— Без особых — они ничто.

Результатом является диссоциативное расстройство идентичности...

— Таких, как ты, Джоэл, — потому что именно ты помогал нам вводить их.

Стирание, смерть одного разума... и рождение других...

— Сначала приходят дети. Потом — хозяин.

— Вы больны.

— Заражён, — произнёс он, снова ухмыляясь. — Восхитительно, вечно заражён.

Руки Трента задрожали так сильно, что он опустил пистолет и сделал несколько шагов в сторону. — Христос. Боже, я... не знаю, что делать, я...

Симпсон захрустел сигарой с тревожным чмоканием. — Знаешь, что происходит с разумом ребёнка, когда он разбивается вдребезги, Джоэл?

Пожалуйста... остановите... помогите мне... я... не могу пошевелиться...

Джоэл отвернулся — эмоции были обнажены и захлёстывали. Его тошнило; казалось, он вот-вот потеряет сознание.

— Когда с их нежным, чистым, невинным маленьким разумом происходит нечто настолько ужасное? — Симпсон катал сигару взад-вперёд по нижней губе — лист влажный от слюны. — Знаешь, что происходит, Джоэл?

— Замолчите, — процедил тот сквозь стиснутые зубы. — Только... только замолчите.

— Когда травма столь жестока, разум ребёнка защищается. Знаешь, как он достигает этого, Джоэл? Ты помнишь?

— Закройте рот. — Джоэл, покачнувшись, двинулся к столу, взмахнул рукой — и стеклянная лампа на краю полетела на пол. Разлетелась у ног. — Закройте ваш грёбаный рот!

Трент посмотрел на него — в глазах ужас и паника.

— Самая жестокая пытка, — произнёс Симпсон, облизывая губы и убирая сигару. — Самое упоительное насилие. Оно создаёт МРЛ. Знаешь, что это, Джоэл? Множественное расстройство личности.

Его голову зафиксировали... удерживают на месте... удерживает какой-то странный металлический прибор... глаза раздвинуты, чтобы не мог закрыть их, не мог отвести взгляд от существ, движущихся сквозь стены...

Глаза Джоэла встретились с глазами Трента, и в них читалось: «Пожалуйста. Позволь мне убить его. Позволь покончить с этим. Сейчас».

— Знаешь, что такое альтер, Джоэл? — спросил Симпсон. — Хочешь, Отец расскажет тебе? Те, кто рождается, когда разум раскалывается, верно? Из хаоса и боли, из ужаса и насилия приходит рождение. Грязное, в крови — оно приходит, и таким же образом они должны умирать — методично, один за другим. Вот чем мы занимаемся, ты и я. Мы уничтожаем этих альтеров.

— Вы лжёте.

— Или ты сам — альтер, Джоэл? Так сложно знать наверняка, правда? Так сложно быть окончательно уверенным, кто есть кто и что есть что в мире обмана…

— Вы лжец. — Джоэл двинулся к нему.

— Я служу Королю Лжи. Как и ты. Ты пришёл сюда не за ответами. Ты пришёл за местью. Ты пришёл, потому что я тебя вызвал, сынок.

— Я вам не сын.

Симпсон улыбнулся, потом поморщился — явно от удовольствия, — перекатывая сигару обратно между губами. — Ты мой мальчик, Джоэл, мой особенный маленький мальчик. Отец очень скучал по тебе.

Прежде чем понял, что делает, Джоэл вытащил «девятку» из кармана, сократил расстояние до Симпсона и ударил его рукоятью пистолета по виску.

Симпсон пошатнулся к столу, выронил бокал, но устоял — тонкая струйка крови потекла из свежей раны на виске. Всё ещё держа сигару, он поднёс свободную руку к кровоточащей ране и издал низкий стон. — Мы на финальной стадии, — произнёс он. — Ты не можешь остановить это. Никто не может.

— Вы безумны.

— Нет, мой дорогой, — сказал Симпсон, улыбаясь сквозь боль. — Ты.

Трент маниакально расхаживал у окон, что-то бормоча себе под нос.

— Весь этот мир — ложь, Джоэл. — Симпсон привалился к столу. — Мир за миром — вот что имеет значение; и тот, кто управляет всем из невидимого мира. Пока ещё невидимого. Это не то, чем что-либо кажется. Не наивные мечты неверующих, не копыта и вилы, которыми одержимы богобоязненные ничтожества, дрожащие и перед своим предполагаемым спасителем, и перед его мучителем. Не какое-либо безумие, замаскированное под религию и придуманное кучкой дикарей в их простых, суеверных умах, пока они скитались по пустыням — такие же напуганные собой, как и миром, в котором оказались. Слабые — все они слабые, со своими правилами и законами и молитвами в пустоту, которой нет до них дела, не говоря уже о заботе. Даже эти драгоценные учёные, даже мы сами ошибались больше, чем угадывали. Это всё — фокус. Это всё — ложь. И это всё — правда. Каждый её кусок — потому что в бездне всё возможно. Всё и ничто...

Ужасные крики...

— Время возвращаться домой, Джоэл. Разве ты не видишь? Я привёл тебя домой. Пора успокоить все эти бури в твоей хорошенькой головке, мальчик.

— Эти бури создали вы.

Ужас и тьма...

— Да, и теперь Отец может их унять. — Он бросил сигару в стеклянную пепельницу на столе, но продолжал удерживать другую руку у раны на голове — кровь это почти не останавливало. — Как твоя боль и страх, Джоэл, ты помнишь?

Агония... стыд...

— Отец может причинять боль... или Отец может забирать боль.

— Застрели эту тварь, — бормотал Трент, по-прежнему расхаживая перед окнами. — Убей его. Просто убей его, просто... просто убей его.

Джоэл не опускал пистолета. — Расскажите про числовые станции, — произнёс он, кивнув на окна и второе здание за ними. — Это одна из них?

— Они по всему миру, — сказал Симпсон. — Говорят с теми, кто может их слышать, с теми, кто не знает, что умеет, — и с теми, кто даже не подозревает, что они существуют. Всё это часть более масштабного плана, Джоэл, более масштабного улья. Медленно и тихо погружать мир в рабство, обращая наш величайший дар против нас самих. Наш разум. Слушай передачи, Джоэл. Я знаю, что ты слышишь их даже во сне. Гипнотические, не правда ли? Почти такие же прекрасные, как рычание и шёпот, которые ты слышишь на самой дальней границе сознания наяву. Это прекрасно. Прекрасное рабство, дитя, прекрасное рабство...

— Убей его, — снова произнёс Трент — теперь более сосредоточенно. — Или это сделаю я.

— Все эти годы магии, — сказал Симпсон. — Всё это время. Дьявол не спринтер, Джоэл. Он — прогулка в жаркий летний день. Он — тихий ветерок, скользящий сквозь деревья. Он — капля дождя, медленно сползающая по стеклу, роса, повисшая на лепестках самого нежного цветка. Он — бабочка, вылетающая из кокона во всём своём утончённом великолепии. Он — всё то, чем вы считаете его не быть... и всё то, чего вы от него боитесь. Магия реальна, Джоэл. На ней держится реальность.

Дверь внезапно распахнулась, и в один миг в кабинет шагнул мужчина — с дробовиком в руках, наведённым вперёд. Прежде чем это дошло до сознания, мужчина уже выстрелил.

Трента отбросило назад — в окна, — когда огромная рана разверзлась у него в животе и оглушительный выстрел сотряс дом под аккомпанемент звона разбитого стекла и треска расщеплённого дерева.

Рефлекторно Джоэл поднял «девятку» и нажал на спуск несколько раз.

Первые два выстрела прошли мимо — разворотили дверной косяк за мужчиной. Третий угодил ему в плечо и развернул. Четвёртый вошёл в бок — мужчина вскрикнул и рухнул на колени.

В шоке Джоэл замер в центре кабинета, пистолет всё ещё наведён на человека, которого он теперь узнал — это был Новак. Симпсон остался стоять на месте, с нелепой ухмылкой на лице. Трент лежал, запутавшись в разбитых рамах окон, — верхняя часть тела свешивалась наружу, остальное — в кабинете, залитое кровью.

Снег и холодный воздух врывались сквозь свежий пролом.

Новак, стонущий и подвывающий от боли, потянулся к упавшему дробовику.

Джоэл прицелился и выстрелил — несколько пальцев Новака оторвало брызгами крови и кости.

— Сука! — заорал Новак и повалился вперёд.

Музыка... я слышу музыку... грустная... странная музыка... фортепиано... одинокое грустное фортепиано...