Шагнув ближе и с хладнокровием, которого в себе и не подозревал, Джоэл приставил «девятку» под подбородок Новаку и выстрелил.

Тело опрокинулось на бок — верхняя часть головы Новака представляла собой кровавое, изуродованное месиво из мозгов и ткани. Тело несколько раз дёрнулось и застыло.

Смаргивая кровь Новака с глаз, Джоэл обернулся к Симпсону.

Сволочь продолжала улыбаться. Свободная рука тянулась к паху, с наслаждением массируя эрекцию, давившую в брюки.

Те глаза... тёмные и ужасные... смотревшие на него сверху вниз... в него... пока в отдалении играло фортепиано...

— Вещи, которые я видел, Джоэл, вещи, которые я показывал тебе через небо, разорванное как раны в небесах, — произнёс Симпсон, речь стала невнятной от крови, стекавшей в рот. — Огни, горящие и живые в разрушенных умах гениев и дураков, голодные дети и разжиревшие короли на тронах из гордыни и похоти. Лжецы и пророки, бойня, рабство и уничтожения в непостижимых масштабах, кровь, текущая по улицам, мясники, вырвавшиеся на Запад, убийцы детей, спущенные с цепи на Востоке, восход ночи, падение света. Каждый миг, каждая неотвеченная молитва, каждая слеза, каждый вздох. Я помню их все.

Что ты помнишь, Джоэл?

— Я помню тебя, — произнёс Джоэл. — Тебя, Отец. Я помню тебя.

— Как вверху, так и внизу. — Симпсон расхохотался, распростёрши руки в знак приглашения. — Иди, дитя. Выполни своё предназначение. Пошли меня через дверь. Распахни её пошире для всего, что должно пройти.

Джоэл выстрелил ему в горло.

Симпсон осел на пол — кровоточащий, булькающий комок, корчившийся на ковре. Джоэл навис над ним и начал бить его рукоятью «девятки». Снова и снова, пока не иссякли силы — и от черепа мужчины почти ничего не осталось.

Словно в трансе, Джоэл доковылял до окон.

Залитый кровью, Трент лежал на спине в разломанных оконных рамах — верхняя часть тела свешивалась наружу и болталась в снегу.

Осторожно Джоэл высвободил его из осколков стекла, втащил внутрь — и они вместе сползли на пол.

— Трент, — прошептал он, держа его на руках. Но тот уже ушёл.

Образы поплыли перед глазами — обрывочные и перепутанные, и всё же отчего-то утешительные. Трент — намного моложе, с непокорным «ирокезом», в разодранной майке «Dead Boys» и с сигаретой в уголке губ, и та его бунтарская улыбка. Именно об этой улыбке Джоэл думал больше всего. Такой живой — и, может, даже счастливой, — без малейшего понятия, куда всё это приведёт.

Дети... все мы... дети...

Джоэл заплакал — и, начав, не мог остановиться; казалось, ничто никогда уже не будет хорошо.

Через какое-то время Джоэл отпустил Трента, бережно опустив тело под разбитыми окнами. Когда он встал, то увидел в дверях кабинета жену Симпсона.

Она смотрела на него мёртвыми глазами, запястья — свежо вскрыты и кровоточат. — Resut, — произнесла она тихо.

Пробуждаться... пробуждение... из сна...

— Магия реальна, — пробормотала она. — Вперёд или назад — нет разницы. — Она огляделась на царящий вокруг хаос — совершенно не тронутая увиденным, потом повернулась и побрела по коридору. — Время — это палиндром.

Прежде чем она достигла конца коридора, она рухнула.

Весь в крови, Джоэл схватил дробовик Новака и прошёл обратно по дому — оцепеневший, как во сне. Его разум больше не мог вмещать происходящего — и всё же как-то справлялся именно с этим. Хотелось забиться в угол и умереть, закрыть глаза и забыть всё, заставить это прекратиться. Хотелось Тейлор. Хотелось покоя. Но это было невозможно. Не сейчас. Не ещё.

Снаружи он шагал сквозь снег и холодный ветер, задувавший с неспокойной Атлантики, и брёл через двор по уже более чем пятнадцати сантиметрам снега. Добравшись до заднего здания, он обнаружил, что дверь открыта.

Небольшая коротковолновая радиостанция была оснащена набором автоматизированного вещательного оборудования. На медленно вращающейся катушке искусственный женский голос монотонно повторял числовые последовательности и фразы, перемежающиеся странными звуковыми волнами и короткими музыкальными вставками.

В лодочном сарае у причала Джоэл нашёл канистры с бензином.

Немного позже он стоял за воротами и некоторое время наблюдал, как всё горит, — пламя было странно прекрасным в иначе засыпанном снегом мире.

Когда прибыли власти, Джоэла уже не было.

Будто его там никогда и не было.

Глава двадцать шестая

Музыка разносится по лесу. Фортепиано стоит одиноко среди деревьев. Никто не играет — ни одна чёрная или белая клавиша не движется, — и всё же звучит музыка, прекрасная музыка, мирная и волшебная; рядом из более тёмных частей леса доносятся другие звуки. Крики умирающих и давно умерших... и рождающихся...

С дерева свисает что-то. Большое и бесформенное, некий кокон — скользкий, мокрый, источающий густую слизь. Внутри что-то корчится и бьётся в попытке вырваться на свободу — борется со своей тюрьмой, стремясь родиться в этот лес лжи и темноты.

Вверху невозможно чёрная радуга рассекает серое небо.

Джоэл стоит на самой опушке странного леса, наблюдая, слушая и пытаясь понять. Ему страшно, но он не бежит. Бежать бессмысленно — ведь именно он заперт в том огромном коконе. Существо, с таким яростным усилием рвущееся на свободу, — это часть его в такой же мере, как и маленький мальчик, наблюдающий за происходящим.

С вершин деревьев падает одиночное перо — скользит и кружится на ветру, спускаясь к земле. Когда оно приземляется, Джоэл понимает, что именно видит: кусочек чего-то большего — быть может, священного головного убора, забытого и утраченного. Он наклоняется, чтобы поднять его, — но перо покрыто кровью и горем призраков.

Именно в этот момент — пока он стоит и отступает от странного пера — он видит: кровь льётся по бокам фортепиано на пол леса, заливая груды обугленных человеческих костей, рассыпанных у его ножек.

Фортепиано продолжает играть — не умолкая, — его прекрасная музыка не замечает или с ледяным равнодушием взирает на всё, что происходит вокруг.

— Геноцид,  — шепчет лес.  — То, что было прежде, — есть сейчас и будет вечно.

Джоэл закрывает глаза — видит Лонни, умирающего на улице...

Трента, мёртвого на ковре кабинета...

Дорси — в постели в луже рвоты и крови, мёртвого от передозировки, пустая бутылка с выпивкой лежит на полу у вытянутой руки...

Сэла — погибшего в автокатастрофе, тело выброшено и лежит на обочине, глаза открыты, но не видят ничего; машина обмотана вокруг дерева — искорёженный и скрученный металл, дымящийся пластик...

Одного за другим...

Каждая жизнь, каждая история движется вперёд. Вперёд или назад — нет разницы.

Когда Джоэл открывает глаза — музыка смолкла и фортепиано исчезло, уступив место небольшому чёрно-белому телевизору. На экране идёт старая реклама — что-то с типичной домохозяйкой пятидесятых, снующей на кухне в туфлях на каблуках и жемчужных бусах...

Вперёд или назад — нет разницы.

И вот он уже крутит педали велосипеда... Быстрее и быстрее, он едет по краю леса — большая чёрная машина следует за ним совсем близко...

Время — это палиндром.

Визг шин, борьба — и вот велосипед брошен посреди улицы, заднее колесо ещё крутится, пока он смотрит с заднего сиденья машины... смотрит, как всё отдаляется... смотрит, как он сам отдаляется...

Кровь... столько крови... брызжет и плещет повсюду...

Кокон разорвался; бабочки вырвались на свободу — взрываются из него облаком крыльев и алого движения... как ужасный сон, выпущенный на волю...

До тишины, до той жуткой тишины, что крадётся к нему в той страшной комнате, мир заливается ослепительной белизной, когда приходят крики.

Крики потерявшихся мальчиков и девочек — всех сирот, сбившихся в тени Страны чудес.

Он очнулся в незнакомой обстановке и тут же рванулся прямо в постели — метался в темноте, невзирая на боль, терзавшую плечо.

— Всё в порядке, — сказала Тейлор, хватая и прижимая его к себе. — Малыш, всё хорошо. — Когда Джоэл почувствовал её мягкие, тёплые руки и вспомнил, где он, — начал успокаиваться. Медленно он откинулся на подушки и вздохнул. — Прости, я...

Билли сделал именно то, о чём он просил: забрал Тейлор на дачу в лесах северного Мэна. Джоэл нашёл их там лишь несколько часов назад, — пока Билли сторожил на кухне с заряженным ружьём, Тейлор заново промыла и перевязала его рану, а потом уговорила немного полежать с ней на кровати. Объяснений она хотела, но у него их не было. Вместо этого он рухнул в её объятия и проспал несколько часов глубоким сном.

— Сколько времени? — спросил он, уставившись в потолок.

— Поздно, — сказала она. — Начало третьего.

Он потянулся и провёл рукой по её щеке. Он разделся до трусов, она была в одной большой футболке. Остальная одежда лежала в куче прямо у двери — и всё же ему было жарко, он был в поту.

— Почему так жарко?

— Билли раскочегарил печку на дровах до предела, — объяснила она.

Джоэл тут же посмотрел на тумбочку, где оставил пистолет. — «Девятка»—

— В ящике, — сказала Тейлор. — Я убрала. Ты же знаешь, как я не люблю оружие, Джоэл. И с каких это пор ты? У тебя нет лицензии на ношение, ты можешь серьёзно влипнуть.

— Рискну. — Он перевернулся, свесил ноги на пол и рванул ящик тумбочки — пистолет лежал внутри. Он достал его, положил на тумбочку поверх ящика и закрыл.

— Тебе нужно объяснить, что происходит, — сказала она, подползая ближе и обнимая его со спины. — Пожалуйста, Джоэл. Ты должен это нам с Билли. Нам страшно и непонятно — мы сидим здесь как преступники, прячемся в буран, ждём, пока ты хоть что-нибудь объяснишь. Мы не можем сидеть здесь вечно. Никто даже не знает, где мы, — ни моя семья, ни друзья, ни с работы никто — никто, — но рано или поздно люди начнут беспокоиться.

— Здесь было тихо с тех пор, как вы приехали?

— Да, нас двое, и это смертная скука.

Он кивнул, но не обернулся к ней.

— Пожалуйста, Джоэл, скажи мне, что происходит.

— Мне нужно время, — произнёс он тихо, глядя на тёмные окна на дальней стене и едва угадывая лес за прогалиной, на которой стояла дача.

— Время для чего?

— Разобраться, что делать дальше. Не знаю, закончилось ли это, Тейлор. Может и никогда не закончиться.

— Что никогда не закончится? — допытывалась она. — Господи, ты даже к врачу не позволяешь себя отвезти, а рана серьёзная. Кто это тебе сделал?

Джоэл поднялся, мягко высвободившись из её объятий — хотя этого не хотел. Он прошёл вокруг кровати к окнам с другой стороны и посмотрел в лес.

— Ты кого-то ждёшь? — спросила Тейлор из-за его спины.

— Просто убеждаюсь, что там никого нет.

— Джоэл, мы в глуши. Здесь никого нет, кроме нас.

Может, она права,  — подумал он. Может, всё кончено — в каком-то смысле, или как можно ближе к этому. Может, всё закончилось, когда Симпсон испустил последний вздох и унёс с собой свои тайны и заклинания. Может, теперь речь идёт о том, чтобы двигаться вперёд и пытаться забыть, выживать в сошедшем с ума мире.

Он вспомнил, как чистил снег у дома — казалось, это было в другой жизни, — и подумал: вернутся ли они с Тейлор когда-нибудь домой.

Может ли всё стать прежним?

Жизнь — это палиндром, история, рассказанная вперёд или назад, — нет разницы.

— Джоэл, а давай утром уедем, хорошо? — Тейлор перевернулась на спину, руки за головой, ноги вытянуты. — Тебе нужно к врачу, дорогой.

— Плечо пока терпимо.

— Я не про плечо. Тебе нужен врач. Как раньше.

Он обернулся и посмотрел на неё. — Ты думаешь, я сумасшедший.

Тейлор не стала встречаться с ним взглядом.

— Не могу тебя винить, — сказал он. — Может, и так.

— Тебе просто нужна помощь, — произнесла она тихо. — Это... не нормально, Джоэл. Твоё поведение... это не...

Он подошёл ближе и мягко провёл рукой по её волосам. — Утром объясню как смогу, ладно? Тебе нужно знать, через что я прошёл и что происходит там снаружи.

Она посмотрела на него, растерянная. — Где снаружи?

— Постарайся отдохнуть. Утром поговорим.

— Что ты собираешься делать?

— Я попросил Билли стоять на страже. Он уже несколько часов на посту — наверное, устал. Пойду сменю его, пусть немного поспит.

— На страже от кого, Джоэл?

Он поцеловал её в лоб. — Утром поговорим.

— Джоэл—

— Люблю тебя.

Тейлор вздохнула, провела рукой по его руке. — Люблю тебя тоже.

Джоэл прижал её ладонь к губам и поцеловал, потом направился к тумбочке за «девяткой».

— Пистолет не нужен, — сказала она, потянувшись к нему. — Я уберу в ящик, хорошо? Правда, не люблю всё это оружие вокруг. Оно меня пугает.

— Тейлор—

— Как ты вообще получил пистолет Лонни? — спросила она, открывая ящик.

— Что?

— Как ты его получил? — Она потянулась к очкам и надела их. — Его дочь дала тебе?

Что-то внутри него сжалось, схватив за горло. — Откуда ты знаешь, что это пистолет Лонни?