— Сволочь, — выдохнул он, сплюнул ещё раз, потом зачерпнул воды ладонью и промыл рот, поболтав воду у больного зуба. Беглый осмотр остальных зубов показал: они целы.

Дождавшись, пока вода нагреется, Джоэл помылся, осторожно обрабатывая правый бок — там уже расцвёл ярко-фиолетовый синяк. Живот был красным и болел при прикосновении. Он мылся несколько минут, потом вытерся и прижал мокрую ткань к затылку. Удар о стену не рассёк кожу, но уже образовалась шишка размером примерно с шарик, и пульсирующая боль отдавала в шею.

Он вышел из ванной, достал из сумки белую майку-безрукавку, джинсы и чёрный свитер. Одеваясь, время от времени тихо стонал — каждое движение напоминало о боли. Собрал старую одежду, включая куртку тоже в пятнах, сложил в полиэтиленовый пакет и убрал в шкаф. Ночью выбросит в мусорный контейнер на парковке.

Настойчивый стук в дверь остановил его на месте. Он запер дверь за собой? Нет. Ручка повернулась, и дверь распахнулась — звук прокатился по комнате, как предупреждение.

Джоэл уже собирался схватить лампу с тумбочки и замахнуться ею как бейсбольной битой, когда понял, что человек, осторожно заходящий в дверь, — это Билли Гилл.

— Джоэл?

— Билли. — Джоэл выдохнул. — Боже, что ты здесь делаешь?

— Ну да, рад тебя видеть тоже, дружище. — Билли закончил входить, дал двери закрыться и огляделся. — Ого, ну это место... скажем так... сойдёт.

— Ритц был занят. Что ты здесь делаешь?

— Утром поговорил с Тейлор и решил приехать проверить, как ты. Она волнуется. — Он прошёл в глубь комнаты. — Давно не ездил этой дорогой — забыл, какая она смертельно скучная.

Джоэл опустился на край кровати и надел туфли.

— Что с тобой? — спросил Билли. — Ты двигаешься и стонешь, будто тебя поезд переехал.

— Почти. Тот парень бил как поезд.

— Что? Тебя отделали?

Джоэл кивнул. — Ну, примерно.

— Ты в порядке? Ездил в больницу?

— Всё нормально.

— Нормально не выглядишь. Выглядишь дерьмово.

— Тебе не следовало приезжать. Поезжай домой.

— Слушай, я ехал сюда неближний путь, — сказал Билли, подходя к окну. — Если ты думаешь, что я в ближайшее время снова сяду в эту машину, — не дождёшься. Если только ты не поедешь со мной, — тогда ты сядешь за руль, а я вздремну, потому что—

— Билли, — перебил его Джоэл.

— Что?

— Тебе надо уехать.

Он стоял в своём дешёвом мятом плаще и ещё более дешёвом полиэфирном костюме, выглядел неловко и располневшим, зачёс набок торчавшие в стороны волосы, пухлые щёки раскраснелись от холода. — Почему?

— Я справлюсь.

— Тейлор волнуется. Да и я тоже.

— Ей не стоило просить тебя приезжать.

— Она не просила — это моя инициатива. Она волнуется, Джоэл, я слышал это в её голосе. Я сказал ей, что хочу тебе позвонить, и попросил сказать, где ты останавливаешься. Узнав, я сел в машину и поехал сам разобраться, во что ты ввязался. Судя по тому, что я вижу, дружище, всё плохо.

Джоэл встал, приглушённо охнув, и достал пальто из шкафа — бросил на кровать. Что он должен был сказать? Что час с небольшим назад на его глазах хладнокровно расстреляли человека? Что на нём была кровь, мозги и бог знает что ещё этого человека, всё это пропитало его одежду и въелось в кожу? Что вся эта история связана с правительственными программами по контролю над разумом, тайными радиостанциями и злобными существами, рыщущими во тьме? Что те же двое, которых он видел убивающими бездомного, вполне могут оказаться теми самыми, кто убил Лонни и бросил его умирать на улице? Что в любой момент эти двое могут явиться за ним снова — и на этот раз он может не уйти? А может, рассказать ему о том, как большая чёрная машина, которая терроризировала его и друзей в детстве, тоже каким-то образом связана со всем этим? Что бы ни было правдой, что бы ни было ложью и что бы ни существовало между ними, Джоэл знал одно наверняка: то, во что он влип, — смертельно опасно. И рядом с ним не место никому, кто ему дорог.

— Кто тебя избил? — спросил Билли. — Это как-то связано с тем номером машины, который ты попросил меня пробить?

— Билли, послушай. Я ценю, что ты проехал столько, чтобы проверить меня. Но тебе нужно ехать домой, и прямо сейчас. Если Тейлор спросит — тебя здесь не было, договорились?

— О чём ты говоришь? Что происходит?

— Езжай домой, Билли.

— Джоэл, я—

— Езжай домой. — Джоэл прошёл к двери и распахнул её. — Сейчас. Езжай.

— Закрой дверь и сядь, — сказал Билли своим лучшим командным голосом. — Слышишь? Закрой чёртову дверь и сядь.

Джоэл отпустил дверь.

— Садись. — Билли указал на кровать.

— Слишком больно сидеть.

— Тогда стой, несчастный ты тип. — Он упёр руки в бока. — Что происходит?

— Я не могу рассказать всё, я—

— Всё? Ты мне вообще ничего не рассказал.

— Здесь небезопасно. Мне нужно, чтобы ты сел в машину и поехал домой. Тебе нужно присматривать за делами несколько дней и следить, чтобы с Тейлор всё было в порядке. Может, мне ещё удастся разрядить ситуацию, не знаю. Если удастся — я вернусь, и всё будет нормально. Но если за это время что-то необычное или странное произойдёт, или появится кто-то подозрительный, или позвонит, или напишет письмо, сообщение, пустит дымовые сигналы или, чёрт возьми, голубей — дай мне знать. А пока — забирайте с Тейлор её отсюда и езжайте на твою дачу на севере. Никому ни слова: куда и зачем. Никому, слышишь? По дороге сними наличные в банкомате и с этого момента только наличными. Никаких карточек и чеков. Мобильными не пользуйтесь. Приедете — сидите там, пока не получите вестей от меня. Ружьё у тебя ещё есть?

— Ружьё?

— Да, оно ещё у тебя на даче?

— Да, но—

— Заряди его. Если появится кто-то незнакомый — применяй. Потом разберёшься.

Билли нахмурился. — Боже, что за чертовщина здесь творится?

— Мы ни с чем не разбираемся.

— Да неужели? — Билли вскинул руки и дал им шлёпнуть по бёдрам. — Слушай, смелость у тебя гранитная. Ты правда стоишь и говоришь мне, что моя жизнь и жизнь твоей жены в опасности — настолько, что мне надо хватать её и прятаться на даче в лесу, и что — кстати говоря — мне, возможно, придётся в кого-то стрелять, — но не потрудишься объяснить ни почему, ни что происходит? Серьёзно? Да что с тобой не так?

Джоэл запустил руки в волосы, пересёк комнату и начал расхаживать у стола. — Расследуя убийство Лонни, я нечаянно потревожил не тех людей, хорошо? И есть очень опасные типы, которым это не понравилось.

— Есть такие люди — называются полиция, может, слышал?

— Полиция мне не поможет.

— Почему?

— Потому что не поможет.

Билли задумался. — Ты хочешь сказать, что полиция причастна к этому или каким-то образом вовлечена?

— Не важно. Они мне не помогут ни так, ни эдак. Это крупнее полиции.

— Крупнее.

— Да.

— Полиции.

— Да.

Билли покачал головой и вздохнул. — Ладно, а почему бы не принять намёк от этих людей, не бросить всё, пока живой, и не вернуться домой?

— Потому что не могу.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, — сказал Билли, тыча пальцем в воздух между ними, — но разве это не должно было быть обычной, бестолковой вознёй с расследованием, которая ни к чему не приведёт? Разве ты не это мне говорил?

— Я так думал.

— Ну, очевидно, ты ошибся, — так смирись с потерями и уноси отсюда ноги.

— Не могу.

— Я что-то упускаю?

— Не могу, Билли.

— Джоэл—

— Не могу! — Он хлопнул кулаком по столу. — Чёрт возьми, просто доверяй мне в этом.

— Ладно. — Билли сделал шаг назад, последние остатки цвета стекли с его лица. — Успокойся.

— Это глубже, чем ты можешь понять. Ради бога, это глубже, чем понимаю я сам. — Джоэл повернулся к окну и посмотрел на холодный вечерний город и парковку внизу. Теперь каждая машина казалась ему подозрительной, каждый прохожий — потенциальной угрозой.

— Я беспокоюсь, ладно? Тейлор тоже. — Билли выдавил неловкую улыбку. — С тем, через что ты прошёл раньше, со всем этим... мы просто—

— Я не сумасшедший.

— Никто этого не говорил.

— Тогда я не был и сейчас не являюсь.

— Ладно. — Билли поднял руки, как при ограблении. — Но раньше у тебя были проблемы, от которых ты болел. Мне нужно знать, что они не вернулись. Попробуй посмотреть с моей стороны, ладно? Я не хочу тебя обидеть, Джоэл. Я пытаюсь помочь. Ты выглядишь ужасно, кто-то тебя избил, и ты говоришь обо всём этом — что бы это ни было — как о чём-то, что крупнее полиции, уходит глубже, чем может понять кто-либо из нас, и настолько опасно, что люди могут погибнуть, и — не злись, но — многое из этого звучит знакомо, ладно? Я вижу сходство — вот что я говорю.

— Чего ты от меня хочешь?

— Мне нужно знать, что с тобой всё в порядке. Ты не производишь впечатления человека в здравом уме.

Может, потому что я только что смывал с лица мозги другого человека.

— Хотел бы рассказать больше, — сказал Джоэл. — Но не могу.

— Тейлор сказала, у тебя есть таблетки, которые успокаивают, когда нужно…

— Мне не нужны таблетки.

— Посмотри мне в глаза.

Джоэл посмотрел. — Мне не нужны мои таблетки. Я не разваливаюсь, как раньше. Нет.

— Ладно, — сказал Билли тихо.

— Ты правда хочешь помочь?

— Конечно.

— Тогда послушай меня и доверяй тому, что я говорю.

— Хорошо.

— Пожалуйста, Билли, пожалуйста — езжай домой и сделай, как я прошу. Это серьёзно, и мне нужно, чтобы ты прикрывал тыл. Мне нужно знать, что на тебя можно рассчитывать.

— Ты знаешь, что можешь.

Перед глазами Джоэла мелькнула разлетающаяся голова бездомного. Он зажмурился, но это только сделало образы ярче. — Я не хочу, чтобы ты пострадал. Не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.

Билли стоял, глядя на него — растрёпанный и растерянный.

Джоэл шагнул к нему, взял друга за плечи, притянул к себе и крепко обнял. — Ты мой лучший друг, — прошептал ему на ухо, — и я люблю тебя как брата. Знаю, что ты за меня волнуешься, но сделай, как я прошу. Именно так, Билли. Другого пути нет. Теперь езжай домой.

Немного спустя, у окна гостиничного номера, он смотрел, как Билли пересекает парковку к своей машине. Когда та отъехала и скрылась из вида, Джоэл мог только гадать: увидит ли он его снова.

Никаких гарантий теперь не было. Никогда и не было.

Зло не занималось гарантиями.

Глава девятнадцатая

Дорси стоит в поле, курит сигарету и старается выглядеть крутым. Обычно у него это получается без труда, — но не сегодня. К этому времени все уже попробовали курить, но только он и Трент пристрастились к этому занятию, — а Трент и то почти не затягивается. В тринадцать лет раздобыть сигареты непросто, но Дорси умудрился достать целую пачку «Уинстон Лайтс» для их ночёвки в поле. Он постукивает по пачке, выбивает очередную сигарету, потом протягивает Тренту, который вытаскивает её и засовывает в угол рта. Не прикуривает. Стоит рядом с Дорси с озадаченным видом. Как и остальные, пытается осмыслить происходящее — то, что произошло.

— Это была просто игра, — говорит Сэл. Это уже третий или четвёртый раз, как он произносит это.

Солнце стоит высоко и ярко. Джоэл смотрит на него, будто ища ответов, а остальные стоят вокруг в оцепенении.

Сколько они пролежали в траве? Когда они решили притвориться спящими в поле? Зачем притворялись? В какую игру играли? Ничто не имеет смысла — и всё же их разум говорит им, что имеет. «Вы пришли в поле и несколько минут притворялись, что спите». Игра окончена.

— Хватит это повторять, — наконец говорит Дорси.

— Что? — спрашивает Сэл.

— «Это была просто игра».

— Но это была просто игра.

Дорси затягивается сигаретой, выпускает дым через нос.  — Мне нехорошо.

— Мне тоже, — говорит Лонни, нервно проводя руками по телу — вверх-вниз — словно проверяя: нет ли ран.

Трент — он так и не прикурил сигарету — начинает дрожать. По щекам текут слёзы. Он торопливо стирает их и делает несколько шагов в сторону, поворачиваясь спиной к остальным. Но поздно. Они всё видели.

Дорси и Лонни тоже начинают плакать. Молча, слёзы катятся по лицам.

Джоэл кивает, будто всё понимает — хотя это не так, — и чувствует, как у него тоже щиплет глаза. Что с ними? Что происходит?

Только Сэл не плачет.  — Это была просто игра, — говорит он тускло.

— Машина, — произносит Дорси — словно только что вспомнил.

Остальные оборачиваются к нему. Да. Машина. Они все забыли о большой чёрной машине. Но разве это было не последнее, что они помнили?

— Большая чёрная машина, — говорит Дорси, в клубах сигаретного дыма.

— Она хотела нас напугать, — говорит Сэл. — Теперь её нет.

Лонни берётся за голову, сжимает виски.  — Когда это было?

— Что-то произошло, — говорит Трент, беспокойно слоняясь туда-сюда. Он вынимает незажжённую сигарету изо рта, снова подносит к губам и снова убирает — снова и снова.  — Что-то произошло. Что-то плохое.