— Вот видишь? Что может быть обаятельнее?

Сэл улыбнулся, но улыбка быстро угасла. — Ты что-то нашёл, или как?

— Кое-что. Думаю, Лонни влез во что-то серьёзное, Сэл.

— В какое?

— Пока не знаю.

— Или пока не хочешь говорить.

Сэл был многим, но не дураком. — Ты упомянул Трента, — сказал Джоэл, отпивая пива. — Кейтлин говорила, что он где-то на западе.

— По последним данным — да. Не видел и не слышал Трента уже лет, чувак.

— Из его семьи кто-то ещё здесь?

— Его сестра живёт где-то на Среднем Западе. Мать заработала Альцгеймер, несколько лет назад сдали в дом престарелых.

— Знаешь, в какой?

— Нью-Бедфорд. «Уэйлинг Сити Шорс», в южном конце.

— Откуда ты это знаешь?

— Говорил же — маленький город, мужик.

— А Трент?

— Что Трент? Он рехнулся. Помнишь, как он после школы всё больше чудил с этой панк-рок-хернёй и всем этим параноидным дерьмом про конец света? Стал глубже в наркоту и выпивку, много проблем. Женился на какой-то суке из Суонси — гадина вела себя, будто из неё капала жидкость с бриллиантами. Знаешь таких. Он был по уши в неё влюблён, правда. Не продержалось и года, и когда она развелась с ним — он совсем слетел с катушки. Слушай, ты помнишь Трента — он всегда был со странностями, и я гнобил его за вид и всё такое, но никому другому не давал его задирать, и вас тоже. Как ты сам говорил — все по-своему справляются, верно? Это был его способ.

Джоэл кивнул. Он прекрасно понимал, на что ссылается Сэл, не называя вещи своими именами.

— Но становилось хуже. Начал нести всякую бредятину про заговоры и как правительство идёт за всеми нами и прочее дерьмо. Пришёл однажды, говорит, едет в пустыню жить один до конца света — потому что тот близко. Бедный ублюдок и правда уехал. Наркота спалила ему мозги, перемешала ему всё в голове. Последний раз, честно, когда видел его — не хотел бы, чтоб он крутился рядом. Выглядел он хреново, Джоэл. По-настоящему хреново. Говорю тебе —на всю катушку, конченый псих.

— И это всё — он просто пропал?

— Больше не видел. — Сэл встал. — Зачем ты спрашиваешь о Тренте?

— Мне сказали, что Лонни поддерживал с ним контакт незадолго до гибели.

Сэл резко посмотрел на него. — Кто сказал?

— Кто-то, кто работал с ним. Информация надёжная, я верю.

— Лонни ни словом мне не обмолвился про Трента. — Сэл задумался. — Ты говорил ментам?

— Нет. Насколько я понимаю, они собираются списать убийство Лонни на наркосделку или что-то в этом роде.

— Придурки. Никакой наркосделки не было, голову даю.

— Есть версии, Сэл?

Тот, казалось, был удивлён вопросом, но вместо ответа исчез на кухне и вернулся с новым пивом. — Как ты, я родился и вырос здесь. Это мой дом. Я люблю его. Нигде больше такого нет. У нас хватает ублюдков, но в основном нормальные люди. — Как чёрная туча над луной, по лицу Сэла прошло нечто тёмное и смертоносное. — Тут есть и тьма, правда. Кто знает это лучше нас? Она была здесь задолго до нас и будет после. Мы все это знаем. Все чувствуем. Живём с этим. И все смотрим в другую сторону. Делаем вид, что её нет. Но в глубине знаем лучше, верно? Знали с самого детства. Раньше ты выяснял, что происходит в этой тьме. Может, Лонни где-то по дороге тоже выяснил.

Сильный порыв ветра потряс дом.

— Лонни говорил тебе что-нибудь до гибели?

Сэл по-прежнему стоял, но никак не мог устоять на месте. — Он видел дерьмо, знал об этом? Говорил, что за ним что-то гонится. Демоны. Это было безумие.

— Безумие, как Трент?

— Нет, не как Трент.

— Не понимаю.

— Видишь, Трент думал, что он в порядке, а остальные сумасшедшие. — Сэл опустил взгляд в пол. — Но Лонни... Лонни сходил с ума... и он это знал, Джоэл. Бедолага сам это знал.

Джоэл сделал ещё глоток пива. — Он когда-нибудь упоминал компанию Tuser Industries?

Сэл покачал головой. — Нет, не звонит в колокольчик.

— А человек по имени Джерри Симпсон?

— Никогда не слышал.

— Тебе что-нибудь говорит выражение «числовые станции»?

— Это что такое?

Джоэл поставил банку пива на журнальный столик. — Ещё разбираюсь.

— Знаю, что Лонни во что-то влез, как ты говоришь. Просто не знаю, во что. — Сэл расправил плечи. — Но если знаешь ты — должен мне сказать, мужик.

— Всё ещё пытаюсь разобраться, что реально, а что нет.

— Удачи тебе с этим.

— Это как годы назад, когда я расследовал культовое дело. Кое-что из того, на что я натыкался, было таким безумным, таким невозможным — и всё же была эта крупица правды, которую нельзя было отрицать. Начинаешь сомневаться во всём, но рано или поздно понимаешь: не все могут быть сумасшедшими.

— Уверен? — спросил Сэл.

— Нет. Хотел бы, но нет.

— Иногда кажется именно так, верно? Взять нас. Трента. Лонни. Даже тебя.

— Я не сумасшедший, Сэл.

— Может, и не сейчас.

— Может, никогда.

— Тебя клали.

— Боишься, что будешь следующим?

Сэл напряг руки, потом расслабил их — как в молодости перед тем, как лупить по боксёрскому мешку. Но никого не запугивал. Даже спустя все эти годы они слишком хорошо друг друга знали. Он боялся — как и все остальные, — потому что держался на честном слове, и это был лишь вопрос времени, когда оборвётся. Это было то, кем они были, что они знали.

И чего не знали.

— Чего ты от меня хочешь, Джоэл?

Ему стоило огромных усилий выдавить слова. — Ты когда-нибудь думаешь об этом?

Сэл смотрел на него тёмными злыми глазами.

— О чёрной машине, — настаивал Джоэл. — Ты когда-нибудь думаешь об этой машине?

Казалось, целую вечность один лишь ветер давал ответ.

Большой чёрный «Кадиллак» в начале улицы...

— Мне тоже иногда снится, — признался Джоэл.

Неподвижный... лобовое стекло и окна затонированные и непроницаемые...

— И мне, — наконец тихо сказал Сэл — с несвойственной мягкостью в голосе. — Но мы всегда договорились — никогда об этом не говорить.

Четверо мальчиков на велосипедах... смотрят... не понимают, почему машина стоит и как будто смотрит на них в упор...

— Может, пора.

— Говорить не о чем. Мы даже не знаем, что произошло.

И вот взвизгивают шины, и она несётся на них, мчится по улице прямо на них, летнее солнце отражается от блестящего капота, слепит их...

— Ведь так, Сэл?

— Не начинай умничать, бро. — Сэл резко развернулся от окна и засунул руки в карманы джинсов. — Это я, с кем ты говоришь. Всё, что я знаю: после того дня ничего уже не было как прежде. Вот и всё, что у меня есть.

— Что-то с нами произошло.

— Мы были просто дети, — внезапно произнёс он, отворачиваясь от окна и засовывая руки в карманы. — Это была просто игра.

— Мы так себе говорили, но это брехня. Что-то залезло нам в головы и...

— Какого хрена ты это поднимаешь? Мы двадцать лет не виделись, и ты приходишь в мой дом с этой хернёй — ты издеваешься? Думал, ты здесь по поводу Лонни.

— Сэл, послушай меня. Думаю, всё может быть связано: то, что случилось в детстве, через что я прошёл взрослым, то, как слетел Трент, убийство Лонни — всё это. Лонни вляпался в серьёзное дерьмо. В конце, может, даже сам вовлёк других или вербовал. Но с его башкой возились. Думаю, он участвовал в экспериментах по контролю разума.

— Контроль разума.

— Да.

Сэл облизнул губы — нервная привычка, сколько Джоэл его помнил. — Чего, мать его, ты несёшь?

— Слушай, знаю, как это звучит, но...

— Ты к Дорси уже заходил?

— Нет, хотел сначала с тобой поговорить.

— Тогда оставь его в покое. Ему и без того хватает. Пусть живёт.

Пусть всё поломанное, Сэл по-прежнему изо всех сил пытался защитить их всех. Время отняло многое, но не это — пока.

— Не могу, — сказал ему Джоэл.

Сэл сердито сгрёб кожанку с кресла в углу и накинул. — Ты знаешь, кто убил Лонни, да.

Это был не вопрос, и оба это знали, — но Джоэл всё равно ответил.

— Не совсем. Ещё нет.

— Что будешь делать, когда узнаешь?

— Не уверен.

— Отлично. Блестящий план, придурок.

— Есть вероятность, что наши жизни в опасности, — сказал Джоэл.

— Да? Ну, жизнь — опасная игра, приятель. Меня это не пугает.

— А должна.

— Ладно, как скажешь, гладкий. — Сэл вытащил из кармана куртки связку ключей. — Знаю, что жизнь у меня дерьмо, но это всё, что у меня есть, ладно? Мой бизнес, мои дети, внучка — это всё у меня есть, понятно? И никто этого не заберёт. Ни старые воспоминания, ни плохие сны, ни какое-то возможное дерьмо по контролю разума — и не ты, и не кто-то другой. Лонни мёртв, мужик, и это разрывает мне сердце. Разрывает. Если я узнаю, кто нажал на курок, лично уложу этого подонка. Так что как только у тебя будет что-то реальное — приходи ко мне, и разберёмся раз и навсегда — и восстановим справедливость, ладно? До тех пор — без обид, Джоэл, но иди нахрен. Мне не нужно это дерьмо. И без того своих демонов хватает. — Он направился на кухню. — Я на работу. Запри за собой.

— Сэл, подожди.

Джоэл пошёл следом, но не успел произнести ни слова: Сэл уже прыгнул за руль одной из машин на подъезде. Дал по газам, прожёг резину и умчался по улице.

Холодный воздух ударил Джоэлу в лицо, как пощёчина. Он бросился через двор к машине и уже было собрался сесть — как заметил автомобиль, припаркованный у обочины в начале улицы.

«Краун Вик» была обратно.

Глава шестнадцатая

Джоэл стоял не двигаясь, открыто, без всякой попытки скрыть своё внимание, наблюдая за машиной. Та оставалась на месте, припаркованная у обочины. На этот раз он мог видеть её чётко и без помех: машина стояла, и он ясно различал двух мужчин, сидящих на переднем сиденье. Оба были в тёмных костюмах и галстуках, оба смотрели прямо перед собой, словно в трансе, глаза скрыты за тёмными солнцезащитными очками. Если бы они хоть сколько-нибудь опасались быть замеченными, то давно уехали бы или хотя бы попытались остаться незамеченными, — но было очевидно: на этот раз они хотели, чтобы Джоэл их видел. Он дал им желаемое, выдержав почти минуту молчаливой дуэли взглядов, прежде чем сесть в машину.

Устроившись за рулём, он включил печку. Его знобило, и он понимал: холод был не единственной причиной. Ещё немного он наблюдал за «Краун Виком» в боковое зеркало. Ну давайте, ублюдки,  — подумал он. Вперёд.

Джоэл выехал и повернул в конце квартала. Когда он добрался до середины следующей улицы, «Краун Вик» появился в зеркале заднего вида. Он ехал через старый квартал, почти не думая о слежке, — больше его занимали дискомфорт и страх, поднимавшиеся изнутри по мере того, как он приближался к перекрёстку, где всё и произошло в тот день, когда они были детьми.

Прошло несколько секунд, прежде чем он сообразил, где находится: в отличие от другой части города, это место разительно изменилось со времён его молодости. Он сбросил скорость и, из-за усилившегося движения, съехал к обочине и припарковался. Там, напротив, некогда раскинулось огромное открытое поле. Именно сюда каждое лето приезжал бродячий цирк-аттракцион — но вместо поля теперь стояли большой супермаркет и обширная парковка. А сам перекрёсток, некогда пустынный и безлюдный, теперь был застроен магазинами и жилыми домами.

Но Джоэл знал, где он. Об этом ему говорил пот, выступивший на теле несмотря на холод. Держись,  — сказал он себе. Держись.

«Краун Вик» проехал мимо, не притормозив, и скрылся из вида.

Джоэл смотрел на супермаркет. Вместо него он видел старое поле — то странное и страшное летнее послеполудня, столько лет тому назад…

Он сжал руки в кулаки и попытался усилием воли заставить их перестать дрожать.

Они видят большой чёрный «Кадиллак» в начале улицы. На велосипедах, навьюченные туристическим снаряжением и спальными мешками, они ждут, наблюдая: что он будет делать дальше? Наверняка должна быть причина, по которой машина стоит посреди дороги, — её чёрные стёкла и тёмное лобовое стекло завораживают... как сон…

И вдруг визг шин, и она несётся прямо на них — солнечные блики играют на корпусе и хромированных деталях…

— Берегись! — кричит Сэл, спрыгивает с велосипеда, бросает его прямо там и мчится к обочине.

Дорси и Лонни следуют за ним — бросают велосипеды и в панике разлетаются в стороны, Трент и Джоэл делают то же самое.

«Кадиллак» резко уходит в сторону, объезжает велосипеды и снаряжение, проносится мимо размытой чёрно-серебристой вспышкой и исчезает за прямым участком дороги.

Озадаченные и вместе с тем облегчённые, ребята медленно возвращаются на середину улицы — поднимают велосипеды, собирают вещи.

— Все целы? — спрашивает Сэл, подходя к своему велосипеду.

— Да, — говорит Джоэл. — Вот козёл.

— Какого хрена этому придурку надо? — огрызается Дорси. — Урод чуть нас не сбил!

— Вот придурь. — Трент перекидывает спальный мешок через плечо и ведёт велосипед к обочине. — Надо валить отсюда, пацаны.

— Ещё чего, — говорит Сэл. — Мы приехали ночевать в поле — вот и будем ночевать.