Джоэл завернул на угол на улицу, где вырос.

Рэй-Рэй Дженнингс жил вот здесь, вспомнил он, — в том доме с широкой подъездной дорожкой. Несколькими годами старше Джоэла, тот был задирой, который постоянно гнал его от остановки до самого дома. Это продолжалось большую часть седьмого класса — пока он не подружился с Сэлом, который одним памятным мордобоем положил конец террору Рэй-Рэя.

Прежний дом Дорси обновили: теперь перед фасадом много кустарников и асфальтовая дорожка вместо гравия. Джоэл не был уверен, кто там живёт теперь и остался ли дом в семье Дорси.

Всё выглядело таким холодным и застывшим, запертым — словно в этих старых домах давно никто не жил. Несмотря на годы, прошедшие с тех пор, как он в последний раз был здесь, — а их было немало, — воспоминания продолжали приходить.

Вот дом Лонни. Застеклённая боковая веранда выглядела почти так же, как в детстве, как и всё остальное. Участок был запущен и нуждался в серьёзном ремонте.

Джоэл сбросил скорость, потом припарковался у обочины.

В нескольких домах дальше от дома Лонни — вот он: дом, в котором Джоэл вырос.

Он почти видел более молодую версию себя, бегающую и играющую во дворе... мать, занятую садом в летний зной... отец за газонокосилкой. Всё это казалось таким явным в тот момент, таким живым и осязаемым — словно всё продолжается прямо сейчас, как и все эти годы назад. Ни один из тех людей никуда не исчез — только скрылся из виду, прячась, возможно, пока он наблюдает за домом и больше не смотрит.

Но Джоэл слишком хорошо знал правду. Его мать — секретарь в местной начальной школе — была диагностирована с раком лёгких всего через несколько недель после его окончания колледжа. Через пять месяцев её не стало. Хотя его отец, электрик, прожил в доме ещё пару лет, в итоге продал его и переехал во Флориду, где снова женился и живёт по сей день. Мать пропустила так многое. Она не увидела его свадьбы с Тейлор, не успела по-настоящему узнать её. Не успела узнать его — уже взрослым. Она также избежала его краха и падения, и за это он был благодарен — это бы сокрушило её. Отец, напротив, вёл себя так, словно ничего никогда и не было. Он уже был во Флориде в то время и там и оставался. Буквально никогда они об этом не говорили. Даже в наши дни они виделись раз в несколько лет, и при встрече оба делали вид, что в мире всё хорошо и всегда было хорошо.

Боже мой , подумал он. Эта жизнь — моя жизнь — существовала на самом деле. Здесь, в этом месте.

И всё же казалась такой невозможно далёкой — сном, приснившимся годами раньше и только сейчас вспомнившимся, как воспоминания о чёрной машине, преследующей его кошмары.

Пока эмоции не взяли верх, Джоэл выехал на улицу и продолжил, пока не нашёл бывший дом Трента на соседней. Пока у Сэла, Дорси и Трента были братья и сёстры, Джоэл и Лонни были единственными детьми. Из всей компании Трент был единственным, кто воспитывался в неполной семье. Его мать — бывшая хиппи — работала учительницей рисования в частной католической школе в соседнем Дартмуте, и хотя на протяжении многих лет у неё была вереница кавалеров, она ни с кем так и не стала жить и растила Трента и его сестру Делайлу одна. Джоэл понятия не имел, кто живёт там сейчас.

Через несколько домов он нашёл дом Сэла.

Выглядел так же, только старее и с относительно новым виниловым сайдингом — унылым бежевым. Та же большая эркерная витрина, смотрящая на улицу, тот же заросший сорняками запущенный передний двор, та же ржавая автозапчасть и прочий хлам, загромождавший боковой двор и небольшой лесок за ним. Замощённая дорожка вела к двухместному гаражу и несла две машины, одна из которых стояла на подставке. Американский флаг, закреплённый прямо у входной двери, хлопал на холодном ветру.

Джоэл притормозил.

Ещё до того как он успел выйти из машины, появился Сэл — все свои шесть футов и четыре дюйма, вставший в дверях гаража, с пивной банкой в одной руке, свисавшей у бедра, и замасленной тряпкой в другой. Он прищурился, вышел на подъездную дорожку — как будто совершенно не замечая холода в безрукавной толстовке, паре старых джинсов и рабочих ботинках. Грязный, как и подобает любому уважающему себя механику, он поправил козырёк такой же замызганной кепки «Нью-Ингленд Пэтриотс», потом повернул голову и сплюнул на землю.

Джоэл вышел из машины, сердце колотилось. Остановился на полпути к гаражу и улыбнулся.

— Мать твою, — произнёс Сэл. Лицо его оставалось бесстрастным, задубелым; нос — расплющенный и широкий после лет бокса; кожа красная, кожистая и обвисшая после лет крепкой выпивки, глаза усталые, обведённые тёмными кругами после всего остального, что жизнь успела подать. — Джоэл Уокер.

— Привет, Сэл, — сказал Джоэл, по-прежнему улыбаясь.

Улыбка наконец расцвела — медленно расползаясь по иначе устрашающему лицу. — Чувствовал, что ты раньше или позже объявишься.

— Хорошо видеть тебя, мужик.

Когда они сократили расстояние, Джоэл протянул руку. Сэл накрыл её своей мясистой лапой и крепко пожал. Тело его по-прежнему выглядело мощным, но приобрело немаленький живот, нависший над ремнём. Когда-то скульптурные руки, хоть и остались толстыми — с выпирающими венами и, наверное, твёрдыми — сморщились и уже не были такими чеканными, как в молодости. Он сделал долгий глоток пива, прикончив его, потом смял банку и зашвырнул в сторону двора. — Так себе на вкус. Хочешь пива?

— Немного рано для меня, но спасибо.

— Не парься. Лёгкое пиво, нежное. Справишься. — Он отвесил плечу Джоэла игривый шлепок, едва не сбив с ног, потом кивнул на гараж. — Пошли, холодно — поговорим внутри.

Внутри дом выглядел совсем иначе, чем в детстве. Не обновлялся и был захламлён, замусорен, старый. Когда они были маленькими, родители Сэла содержали дом в идеальной чистоте. Теперь он выглядел так, будто требовал основательной уборки и наведения порядка.

Ощущая, что следует за старым другом обратно в прошлое, они прошли в дом через боковую дверь и сразу оказались на кухне. Сэл взял из холодильника пару банок пива, бросил одну через стол Джоэлу, потом направился в гостиную.

— Надо бы кого-нибудь нанять прибраться, — сказал Сэл, смахивая несколько журналов с дивана на пол, прежде чем сесть в кресло напротив. — Была одна баба, приходила, но то ли снова в школу поступила, то ли ещё что-то.

— Не беда. — Джоэл сел на диван, выглядевший почти таким же старым, как он сам, и заметил пыльный сервант у дальней стены — со всеми старыми любительскими боксёрскими кубками и поясами Сэла, включая трофеи «Золотых перчаток», теперь потускневшие и давно нуждавшиеся в полировке. Они потеряли изрядно блеска с годами и возрастом — совсем как Сэл.

— Мы с Барби развелись несколько лет назад, — объявил он.

— Жаль.

— Да, я банговал одну коктейль-официантку, работавшую на собачьих бегах в Рейнеме. — Сэл пожал плечами и открыл пиво. — Попался. Не первый раз она ловила меня со спущенными штанами, если ты понимаешь, о чём я, так что я знал: мне конец.

Не зная, что сказать, Джоэл просто кивнул.

— Ты ещё женат?

— Да. Мы с Тейлор в порядке.

Сэл глотнул пиво. — Хорошо, — наконец ответил он. — Это хорошо.

Восьмисоткилограммовая горилла в углу комнаты наблюдала за ними, пока тишина не нависла над домом.

— Дети? — спросил Сэл мгновение спустя.

— Нет, детей не завели.

Правая нога Сэла нервно подпрыгивала — как всегда в детстве. — У меня трое, — сказал он. — Две девки и пацан.

— Да ладно?

—А теперь готов? Я, мать твою, теперь дедушка.

— Не может быть.

— Что поделаешь? — Сэл махнул рукой, как от надоедливой мухи. — Мой пацан — Сэл-младший — вылитый папаша. Мелкий засранец не может сдержать штаны пяти минут. Живёт с подругой в Уорике, она танцует в Провиденсе. Ты бы видел буфера на этой девахе. Мадонна.  Ну вот, несколько месяцев назад у них родилась девочка. Так что официально — я старый как хрен. Остальные две — девки — по-прежнему живут дома с Барби и её новым хреном в Акушнете. Они там счастливо живут в моём доме — люблю это. Потерял в разводе.

— Тяжело, но поздравляю с внучкой.

— Угу. — Сэл вздохнул. — Отец умер в 2000-м, а маму потеряли несколько лет назад.

Джоэл помнил отца Сэла — неприветливого и неразговорчивого мужика, — а мать его — как добродушную полную женщину, обожавшую готовить и кормить друзей Сэла, когда те бывали в доме. — Господи, мужик, жаль слышать.

— Спасибо. Ну вот, теперь я и сам натуральный сирота. — Он засмеялся и опустошил ещё пива. — Мама оставила нам дом, а мне нужно было где-то жить, вот я и выкупил долю у брата с сестрой. Надо же где-то жить — почему не в старом квартале?

— Похоже, не особо изменился.

— Мало что меняется. — Сэл прикончил пиво, поставил банку на захламлённый журнальный столик между ними и откинулся на спинку. — Кроме тебя, может.

— Это всё ещё я, Сэл.

— Я не знаю, в этих хаки и нарядной рубашке с пуговицами — ты как один из этих мажорчиков. Теперь ты маленький прилизанный мальчик из Мэна, да?

Джоэл знал: серьёзности в этом нет — это просто манера Сэла, и как тот и говорил, мало что изменилось. — Слушай, я понимаю, что бросил контакт со всеми вами, и...

— Такова жизнь, приятель. Ты окончил колледж и двинул дальше, завёл новых друзей, другую жизнь. Мы все это понимали. Но ты нас отрезал и не вернулся. Люди женились, рожали детей, жили, умирали, и тебя рядом не было. Христа ради, у тебя даже была частная свадьба, и ты никого из нас не позвал.

Это было уже серьёзно, и он оставил не оставил места для недопонимания. — Сэл, это была маленькая церемония, только ближайшие родственники.

— Слушай, я просто говорю, что мы выросли как братья, верно? Думал, это что-то значит.

— Разумеется, значит.

— Казалось, ты умыл от нас руки. Как Трент. Только Трент был конченым. Этого от него и ждали, а не от тебя.

Джоэл выдохнул. — Прости, Сэл, за всё. Успех пришёл быстро, это ударило мне в голову. Потом всё рухнуло и накрыло меня с собой. Мне нужно было бежать, чтобы выжить, начать заново где-то ещё. Моё восстановление зависело от того, чтобы выстроить совершенно новую жизнь, и именно это мы с Тейлор и сделали, уехав из Массачусетса.

— Это не оправдывает всего, но понимаю. У всех нас свои проблемы. Ты добился большего, чем кто-либо из нас. У тебя был шанс, и ты им воспользовался и выбрался отсюда. Раньше это злило — думал, ты стал слишком крутым для нас, слишком выпендрёжным, ну и оставил нас позади. Но когда стал чуть постарше — понял.

— Ты мог и сам выбраться, захоти того. Ты был отличным боксёром, мог пойти в профессионалы. Может, стал бы чемпионом мира в тяжёлом весе когда-нибудь.

— Не-а, — засмеялся тот. — Помнишь, когда у меня был шанс поехать в Нью-Йорк и тренироваться в «Глисоне» с крутыми парнями? Тот профессиональный тренер и менеджер смотрели на меня: стоит ли хайп своего. Оказалось — нет. Я был просто большой рыбой в маленьком пруду, чувак. Может, здесь и был крутым, но там — ещё один пацан, едва годный для спарринга с теми ребятами. Огрёб по полной — и понял тогда: бокс — не моя судьба. Машины — вот моя жизнь. Это всегда меня кайфило — работать с машинами. Боксировал, потому что этого хотел старик. Всё, что я от этого получил, — головняки, куча шрамов, расплющенный нос и шкаф кубков сто лет назад, которые никому не сдались. А вот работа механиком — принесла своё дело, содержала семью, была еда на столе и подарки под ёлкой на Рождество. Я сам себе хозяин. Ни перед кем не отчитываюсь и всю жизнь делаю то, что люблю. Так что, пусть жизнь иногда отстой — я неплохо устроился, понимаешь? — Он подался вперёд. — Но ты-то добился большего.

— Не совсем. Просто какое-то время так выглядело.

— Читал твою книгу, когда вышла, видел на шоу.

— Ты читать научился?

— Чуток. — Он ухмыльнулся. — Ты, мать твою.

Джоэл тихо засмеялся, надеясь, что это немного разрядит напряжённость ситуации.

— Слышал, всё рассыпалось и тебе пришлось на какое-то время уехать. — Видя дискомфорт Джоэла, добавил: — Вестпорт — маленький город, мужик, тогда и сейчас. Люди говорят.

— Мне понадобилась помощь, — объяснил Джоэл, — но это было много лет назад. Я в порядке. Уже давно.

— Рад слышать, бро. — Он с хрустом сложил костяшки пальцев. — Но хорошо, как ни крути, видеть тебя — мы оба знаем, ты здесь из-за Лонни.

Джоэл кивнул.

— Мы с Дорси — думали, увидим тебя на похоронах.

— Я не знал, Сэл.

Тот скептически приподнял бровь.

— Я понятия не имел, что Лонни мёртв, пока его дочь не пришла ко мне, — рассказал Джоэл. — Лонни знал, через что я прошёл, и сказал Кейтлин: если с ним что-нибудь случится, чтобы оставила меня в покое, сообщила потом. Она так и сделала — пока не поняла, что больше некуда идти и что я тот, к кому нужно было обратиться с самого начала.

Сэл кивнул. Похоже, ответ его устроил. — Ты ещё репортёр?

— Более или менее.

— Работаешь сейчас?

— Нет, я здесь как друг.

— Тяжело верить, что Лонни по-настоящему ушёл. Мы по-прежнему дружили, иногда виделись. Теперь жалею, что проводили больше времени, понимаешь? — Он поймал взгляд Джоэла на кубках. — Да, поредел волос. Ничего, верно? Ещё и растолстел — если вдруг не заметил. Бабам всё равно нравлюсь — непонятно почему.

— Думаю, это твоё обаяние.

— Может, мой огромный хрен.