Несколько дней спустя

Я нырнул с тумбы, и вода в бассейне оказалась ледяной даже для меня. Мое тело, мои мышцы никак не могли согреться. Мои гребки рассекали воду, как острый нож масло, но он не мог рассечь мои мысли и отогнать одну из них, которая крутилась в моей голове уже несколько дней. «Мне тебя жаль» — в ушах стоял ее голос.

Я задержал дыхание и нырнул, пытаясь утопить эти слова в хлорированной воде бассейна. Но это было бесполезно. Они постоянно всплывали на поверхность.

После тренировки я вылез из бассейна, тяжело дыша. Тренер стояла с секундомером в руках, и что-то неразборчивое бурчал себе под нос. Затем подошел ко мне, и скрестил на груди руки.

— Опять филонишь, не в своем темпе плывешь. Рука опускалась, ноги работаю неправильно. Голова где, Волков? На дне оставил?

Я лишь мотнул головой, и начал вытирать лицо полотенцем. «Где голова» — хороший вопрос. Она осталась там, в университете, в том дне, когда Лиза стояла напротив меня и жалела. А я, как дурак стоял и слушал ее. Фак.

В раздевалке пахло потом, и мужскими дезодорантами. Витя, как всегда трещал о какой-то новой тусовке, о девчонках, а затем вдруг заговорил за Лизу.

— …. и она такая типо «Лекс, это ты придумал те статьи?». А он ей: «Какие еще статьи?». Лекс в бассейне голову тренирует, а не тратит ее на всякую грязь, ха-ха.

Он ждал моей реакции, хищного смешка, кивка, но я молча застегивал сумку.

— Лекс? Ты чего? Как будто это не твое дело.

— Отстань, — буркнул я, — устал.

«Устал». Я сам удивился этому слову. Я не устал. Было ощущение, что я вымотался до предела, но это была другая усталость. Физическую, её можно было смыть душем и забыть. А эта… Эта была внутри. Как туман, который застилает всё.

Мы вышли на улицу, вечерело.

— Ладно, — похлопал меня по плечу Витя, — значит, сегодня в клуб не идем?

Я помотал головой.

— Ну хоть в универ то приедешь завтра?

— Куда я денусь от этого, — я попытался усмехнуться, но улыбка получилась какой-то резиновой.

Приеду. Значит, я снова увижу ее. Мысль ударила током — не злорадством, не предвкушением битвы, а чем-то другим. Тревожным? Нет… Ожиданием. Как будто я ждал чего-то.

На следующее утро я к своему удивлению приехал в университет раньше обычного, и, купив в кофейне кофе, сидел в машине, прожигая взглядом прохожих. Мои глаза предательски искали ее. Вот появилась Соня, Артем свалил куда-то с отцом. А ее все нет.

Я ловил себя на этом и злился. Зачем? Чтобы убедиться, что она все еще здесь? Что все еще не сбежала? Моя победа накрывалась медным тазом, а я сидел тут, и ждал, как какой-то щенок. Я допил кофе, и бросил стаканчик под ноги, не заботясь о чистоте салона и обуви.

И вот, наконец, появилась она. Шла не одна, со своей рыжей подругой. Они что-то оживленно обсуждали. Лиза улыбалась, и ее улыбка была не натянутой, а самой искренней, настоящей. Она повернула голову в мою сторону, но ее взгляд проскользил мимо.

Меня будто обожгли кипятком. Это равнодушие было в тысячу раз хуже её гнева в коридоре университета. Тогда она видела во мне угрозу. Теперь — пустое место. То самое, что я сам для себя создал.

Весь день на парах я провёл в каком-то отупении. Преподаватель что-то говорил, я механически записывал, но мысли витали где-то далеко. Я краем глаза видел её на задних рядах. Она сосредоточенно конспектировала, иногда перешептывалась с Софией. Но за все время она ни разу не посмотрела в мою сторону. Ни разу.

— Ну что Лекс? Как наша «хромая»? Дошло до нее, что ей здесь не место? — спросил меня на перерыве Витя.

Я вздрогнул. Слово «хромая» прозвучало особенно громко и гадко. Раньше я бы сам его бросил. А сейчас…

— Забей, — слишком резко сказал я.

Витя удивленно поднял бровь.

— Ты чего Лекс? Слиться решил?

— Я сказал, забей. Никто не сливается, все под контролем.

Наш спор еще продолжался, и я должен был делать вид, что все идет так, как мне нужно. Но на самом деле, я уже несколько дней не предпринимал никаких попыток как-то ее унизить или выкинуть очередную ерунду. Я просто наблюдал.

Внутри всё кипело. Не от злости на неё. От злости на себя. Что со мной происходит? Мои планы были идеальны. Пусть с подлыми методами, но они ломали каждого. Она должна была быть унижена, сломлена, она должна была уйти. А она сидит там, спокойная, и учится. А я тут… Я высматриваю её, как какая-то фанатка. Мне нужно взять себя в руки.

«Соревнования», — словно спасательный круг, пришла мысль. Да, соревнования. Через неделю. Региональный отбор. Отец ждёт результатов. Это то, что я умею. То, где я хозяин. Там не будет никаких Лиз с их жалкими взглядами. Там будет вода, дорожка, и я.

Вечером я приехал на тренировку. Бассейн был почти пуст. Тренер разрешал приходить тренироваться даже после того, как заканчивались занятия по расписанию у остальных. Я подошёл к своей дорожке, сделал разминку. Сосредоточиться. Только на воде. Только на времени. Только на победе.

Я оттолкнулся и поплыл в полную силу. Первые два гребка прошли как в тумане, тело работало на автомате. Но на третьем… В ритме гребков снова застучали её слова. «Кто ждёт тебя, Алекс? Кто любит тебя не за твои победы?»

Я сбился. Вода попала в рот. Я замедлился, откашлялся, и остановился по центру дорожки, хватая ртом воздух. Сердце колотилось не от нагрузки, а от паники. От осознания.

Она была права. Никто. Никто не ждал меня с любовью. Отец ждал результатов. Мать была занята своими делами. Друзья ждали зрелищ. Девчонки — статуса. А просто так… Чтобы кто-то был рад просто тому, что я пришёл… Этого не было.

Я вылез из бассейна и сел на бортик, свесив ноги в воду. Вода капала с волос на лицо, смешиваясь с чем-то подозрительно солёным. Я резко провёл рукой по глазам. Хлорка. Просто хлорка.

Мне нужно было выиграть эти соревнования. Нужно было доказать… Кому? Отцу? Самому себе? Что я ещё что-то могу. Что я не тип, которого может пожалеть хромая балерина. Что я Лекс. Победитель.

Но даже эта мысль теперь казалась пустой и гулкой, как эхо в опустевшем зале. А в тишине, которая наступала после эха, снова звучал её голос. Тихий, без злобы.

«Мне тебя жаль».