Офелия

Слова призрака ударили меня в грудь.

‒ Где?

А следующие обожгли легкие огнем:

‒ В лазарете!

Ох, Бездна! Значит, моя догадка была верна.

‒ Это Лисандер, да? ‒ спросила я беснующуюся душу, с ужасом ожидая подтверждения моих слов.

Но Роуз лишь вопила и звала за собой:

‒ Быстрее! Быстрее, Офелия! Его же... Как меня... Быстрее!

Альберт сообразил быстрее Джонны. Распрощавшись с гномой, он мигом вытащил меня на улицу, где, затормозив, обернул к себе лицом.

‒ Лазарет?

‒ Да.

‒ Тварь там?

‒ Да! Да! Что вы медлите? ‒ орала надо мной девушка, пульсируя голубым светом, который больно бил по глазам. Отчего мне приходилось щуриться и прикрывать лицо ладонью.

‒ Да, и нам надо спешить, ‒ я попыталась обойти мужчину по дуге, но он меня остановил.

‒ Тебе не стоит идти. Там опасно.

‒ И что? Одного я тебя не пущу!

Барон ударил меня колким взглядом, и я ответила ему той же монетой.

‒ Я сильный маг. А ты можешь… пострадать.

Услышав его слова, я почувствовала, как внутри меня вспыхивает раздражение. Как он посмел так говорить? Неужели он думает, что я слабая и неспособна за себя постоять?

‒ Пострадать? ‒ фыркнула я, гневно глядя на Альберта. ‒ Ты что, забыл, какой магией я обладаю? Пусть эта тварь только сунется ко мне, и я…

Роуз наша перепалка не понравилась. Все так же громко стеная, она прошла сквозь тело Альберта и с силой ударила меня вытянутой рукой в грудь. Душа не могла мне навредить, однако колючий холод в области сердца я ощутила.

‒ Вы теряете время. Нирам погибнет… Если уже… А-а-а-а!

Я понимала, что девушка права, поэтому поумерила свою злость и сказала мужу спокойным голосом:

‒ Альберт, этот спор ни к чему не приведет. Если мы задержимся еще хотя бы на миг, то пострадает невинный человек. Я бы этого не хотела. Уверена, что и ты тоже.

Альберт, казалось, был ошеломлен моей решительностью. Он открыл рот, явно собираясь возразить, но затем лишь тяжело вздохнул и покачал головой.

‒ Ладно, ‒ сдался он. ‒ Но держись рядом со мной и не лезь на рожон, хорошо?

Кивнув, я сорвалась с места. Альберт побежал за мной. Мы петляли по улицам, стремясь как можно быстрее добраться до лазарета. Альберт держался рядом, но я ни на секунду не замедляла шаг, движимая лишь одним желанием ‒ успеть вовремя и спасти стекольщика.

Роуз летела впереди, то и дело оборачиваясь и подгоняя нас. Ее голубое призрачное сияние освещало путь, помогая мне ориентироваться в ночной темноте.

Сердце бешено колотилось в груди, а в ушах стучала кровь. Я едва ли замечала, куда бегу, сосредоточившись лишь на цели. Спасти Нирама, не допустить, чтобы с ним случилось что-то ужасное.

Наконец впереди показались знакомые очертания лазарета. Роуз стремительно влетела в окно, а нам с мужем пришлось потратить пару минут на то, чтобы войти в дверь.

Внутри царил хаос. Перевернутые столы, разбросанные повсюду медицинские принадлежности ‒ все указывало на недавнюю ожесточенную схватку. Люди… Я видела, как кто-то забился в угол. Где-то слышался женский плач. Крики ужаса. И посреди этого беспорядка стоял неподвижный Лисандер.

Лекарь прижал руки к груди в молитвенном жесте и что-то тихо шептал, словно прося у Бездны сил и поддержки.

‒ Лисандер! ‒ воскликнул Альберт, подбежав к лекарю и схватив его за ворот. ‒ Ты должен остановить это! Немедленно! Хватить жрать людей!

Яркие пульсары замелькали вокруг барона и стали кружиться рядом. Каждый такой шар мог разорвать Лисандера на куски, оставив от него лишь мокрое место.

Но я, стоя на небольшом расстоянии от мужчин, ощутила мерзкий гнилистый запах. И он точно исходил не от лекаря.

‒ Офелия! ‒ сквозь боковую стену пролетела Роуз. ‒ Тварь там! Вы взяли не того!

Внутри все оборвалось и сердце провалилось в пятки.

‒ Как не тот… А кто же тогда? ‒ вопрос вырвался бессознательно. Но его хватило, чтобы Альберт все понял.

‒ Не надо… Не надо… ‒ молил тем временем Лисандер. ‒ Не троньте. Прошу… Она не может иначе. Просто не может…

Мой мир развалился на части. В миг, когда Альберт отпихнул от себя мужчину, я сорвалась с места и кинулась в комнату за углом. Огненный пульсар, запущенный бароном, снес дверь с петель. И стоило пыльному туману развеяться, как перед нашими глазами предстала ужасающая картина.