Офелия

Существо было похоже на призрачный силуэт, вытянутый, неестественно худой, с кожей цвета мокрого гравия. Его тело, похожее на засохший корень дерева, изгибалось и сгибалось, словно хрящ, не имея никаких четких очертаний, только неровные линии и выступы. Длинные конечности, сросшиеся с туловищем под странным углом, заканчивались острыми когтями. Голова была непропорционально маленькой, с гигантской пастью, из которой вперед выступали два верхних клыка.

Пожиратель дернулся от шума и выпустил из лап бесчувственное тело Нирама. И пока тварь с черными глазами без белков смотрела настороженно прямо на нас, стекольщик содрогнулся в конвульсиях, а его лицо окончательно потеряло жизненный цвет. Монстр, чуть задрав голову, как будто с некой издевкой, издал утробный гортанный звук, урча от удовольствия.

‒ Нет! ‒ воскликнула я, видя, как из тела Нирама стал проступать знакомый мне до боли голубой свет. Душа отделялась от тела.

Мимо пролетел огненный пульсар. Но мое мировосприятие в этот момент как будто замедлилось, слиплось комками, и я различала лишь отдельные куски. Охваченная леденящим душу страхом, я не могла оторвать взгляда от этого ужасного зрелища: магический шар врезался в серо-коричневую плоть и тут же развеялся. Существо, похожее на призрака, осталось невредимым.

Я увидела, как из тела Нирама проступил голубой туман, словно из разбитой лампы. Душа отделилась от тела, и я почувствовала, как холодная пустота охватила меня внутри. На задворках сознания раздался отчаянный крик Роуз, которая так же как и я осознала, что мы не успели.

Альберт спускал пульсар за пульсаром, но Пожирателю было все равно. Распахнув пасть, тварь издала противный писк и, развернувшись, влетела со всей силы в окно. Осколки стекла разлетелись во все стороны, выпуская хищника наружу.

‒ Ну уж нет, ‒ прорычал барон. ‒ Я не дам тебе уйти! Не в этот раз!

Он попытался кинуться вслед за существом, но я не позволила. Схватила его за плащ и дернула со всех сил назад.

‒ Не пущу!

Барон обернулся ко мне резко. Его глаза были наполненный праведным гневом. Но его злость была направлена не на меня.

‒ Я должен, ‒ заявил муж твердо. Однако я так же твердо была намерена не позволить ему пойти на верную смерть.

‒ А я не пущу! ‒ прокричала я еще раз, вкладывая в голос все отчаяние и решимость. ‒ Это тварь убьет тебя, Альберт.

Я крепче сжала его плащ, умоляя глазами не совершать этот безрассудный поступок. Душа Нирама уже витала в воздухе рядом с Роуз, и я чувствовала, как они взывают о помощи. Но бросаться в погоню за этим чудовищем в одиночку было бы самоубийством.

‒ Пожалуйста, Альберт, ‒ продолжала я. ‒ Нам нужно продумать план. Мы не сможем помочь людям, если ты погибнешь. В одиночку ты не справишься. Вместе мы сильнее.

Мой голос дрожал, но я не отступала. Я должна была убедить его, что сейчас нужна осторожность и хладнокровие, а не горячность, которой барон готов был предаться самозабвенно. Время еще не ушло.

Альберт колебался. Я видела сомнение в его глазах. И даже некую нужду броситься за тварью, чтобы отомстить ей за годы собственных страданий. Но все изменил тихий голос за спиной:

‒ Моя девочка… Что вы натворили? Вы же не дали ей… Не дали ей силы.

Лисандер стоял в проеме, приложив руки к груди.

‒ Она же… Она же теперь в лесу… Совсем одна…

Лекарь походил на безумца. Барон стиснул зубы и в два шага оказался рядом с мужчиной. Схватив его за ворот, вздернул вверх так, что тому пришлось привстать на носочки туфель, чтобы хоть как-то удержаться.

‒ Ты безднов ублюдок! Все это время ты знал, кто пожирает людей, и молча позволял этому происходить. Отвечай, ты такой же, как и твоя дочь?

Он трес мужчину, а тот лишь раскрывал рот, как рыба, выброшенная на берег, и сипло шептал:

‒ Нет. Нет. Нет.

‒ Говори правду! ‒ в голосе мужа звучала угроза, словно он готов был разорвать Лисандера на части голыми руками, даже не прибегая к магии. ‒ Или и вовсе умолкнешь навсегда!

От слов Альберта внутри все сжалось. Я могла понять силу его боли. Но не могла позволить свершить самосуд.

‒ Берт. Прошу, хватит, ‒ я подошла и положила руку на плечо своего мужа, пытаясь хоть немного умерить его яростный пыл. ‒ Лисандер может быть нам еще полезен.