Офелия

Но прежде мне все необходимо было спуститься вниз. И хотела я того или нет переговорить с Альбертом. Если я не нравилась ему как девушка, что же, это можно было понять и принять. Но наш поход в лес показал, что мы отлично ладим. А значит, мы ведь могли стать друзьями. Как когда-то в детстве.

Меня очень сильно волновал вопрос с быстро распространяющейся болезнью. И были у меня некоторые опасения, связанные именно с тем, что горожане стали жаловаться на головные боли именно после пропажи Роуз Платнер.

Верить в то, что это совпадение было глупостью, граничащей с безрассудством. А значит, болезнь однозначно связана с Пожирателем. О них я практически ничего не знала. А вот Альберт...

Его реакция говорила сама за себя: барон знал многим больше, чем говорил. И мне надо было выяснить все...

Духи от головной боли ‒ это хорошо, конечно. Однако убирать симптом, не воздействуя на причину, было делом гиблым. Если Альберт соизволит рассказать мне о Пожирателях, есть небольшой шанс, что я придумаю другое лекарство. Тогда лекарь сможет их использовать на больных, и Макинберд будет спасен...

Я мотнула головой. Все это лишь пустые мысли. Пока тварь прячется среди людей, никто не будет в безопасности.

Я вошла в столовую. Она оказалась пуста. Зато на столе стояло блюдо с целой горкой пирожков. Живот радостно запел. Я не была врагом своему организму, поэтому не ограничилась одним пирожком. И даже не двумя... Да, я была очень голодна.

‒ Морса?

Я даже почти не дернулась, когда сбоку раздался голос барона. Лишь кивнула, потому что всухомятку третий пирожок шел уже не так хорошо, как первые два.

Альберт хмыкнул, оценив мои молчаливые муки и, поставив рядом бокал из графина, который, как оказалось, стоял за моей спиной, наполнил емкость до краев.

Я кивнула еще раз.

‒ Принимается, ‒ мужчина понял все без слов. ‒ Приятного аппетита.

И он попытался просто взять и уйти.

‒ Фтой! ‒ воскликнула я, чуть ли не давясь крошками. А нет... Давясь.

Я почувствовала, как кусочки теста застряли в моем горле и начала кашлять, пытаясь их вытолкнуть. Альберт, услышав кашель, быстро повернулся и в считанные секунды оказался рядом. Он легко похлопал меня по спине. Его сильные руки действовали уверенно и нежно. И я как-то совсем забыла, что подавилась.

‒ Все в порядке? ‒ глубокий голос Альбертв звучал обеспокоенно.

Я кивнула, стараясь восстановить дыхание, и благодарно посмотрела на мужа. Наши взгляды встретились, и я увидела... Заботу? Нет, мне точно показалось.

‒ Спасибо, ‒ сказала я тихо, когда, наконец, смогла заговорить. ‒ Я... я хотела тебя остановить.

Мужчина смотрел на меня внимательно, а я как-то отчетливо ощущала его близость. А рука... Его рука все еще покоились на моей спине. Чтобы устранить непрошенное волнение, я потянулась за бокалом и сделала большой глоток. Барон же в это время чуть отступил.

‒ У меня есть вопросы, и мне нужны ответы, ‒ выдавила я, обретая каплю контроля.

Альберт вздохнул и, отодвинув стул, сел около меня, его взгляд стал серьезным. Он откинулся назад на спинку, и я отметила, как на его высоком лбу залегли складки беспокойства.

‒ Я слушаю, Офелия. ‒ ровный тон, прячущий за собой любые эмоции. Вот кто искусно владел собой, в отличие от меня.

Я дала себе пару мгновений на то, чтобы собрать мысли в кучку, а потом просто взяла и вывали все как есть:

‒ Пожиратели... Ты знаешь о них больше, чем говоришь.

Взгляд Альберта стал холоднее, а на широких скулах забурились тугие желваки.

‒ Это не вопрос, ‒ резонно заметил он.

‒ Но ты согласен с этим утверждением? ‒ не сдавалась я.

Муж на мгновение замер. Его глаза теперь напоминали грозовое небо.

‒ Согласен, ‒ он медленно кивнул. ‒ Я знаю о Пожирателях больше, чем кто-либо другой. Но не по своей нужде, Офелия.

Мужчина сжал кулаки, и хруст перчаток разлетелся по столовой. Перчаток, которые барон извечно носил на своих руках не снимая.

‒ Ты... Ты расскажешь мне о них?

‒ Неужто так велико любопытство, ‒ мужчина едко усмехнулся, и от этого смешка по всему телу пробежала волна нестерпимых ледяных мурашек.

Но я не была готова сдаваться.

‒ Роуз Платнер была первой, кто пострадала от рук твари. Мне надо знать, есть ли способ ее остановить.

Альберт склонил голову вбок, оглядывая нечитаемым взглядом мое лицо:

‒ Зачем тебе это? Этим вопросом занимается господин Колинс. На то он и лекарь. Все остальное я решу сам... Тебе нет нужды влезать в это...

‒ Остановись! ‒ повысив голос, я призвала барона к молчанию. И он, что удивительно, подчинился. ‒ У меня свои причины. Если будут смерти, то я должна буду заниматься умершими. А я не хочу невинных жертв, понимаешь?

Барон молчал, позволяя выговориться:

‒ Сегодня мне пришел заказ на целую партию духов, снимающих головную боль. Да, ту самую, что и у девушки на ярмарке. И это связано, Альберт! Точно связано. И я могу помочь больше, чем просто устранить симптом. Но мне нужна твоя помощь, ‒ во мне все пузырилось от эмоций. Я пыталась вложить в эти слова всю себя, лишь бы заставить мужчину меня услышать. ‒ Я знаю, что не нравлюсь тебе. Но мы же можем опустить этот момент. Ради людей...

Звенящая тишина ударила по ушам. Альберт смотрел прямо на меня. Слишком пристально. Слишком пронзительно. Слишком во всех смыслах этого слова.

‒ Ладно, ‒ ответил он тихо, а я была готова обнять его на эмоциях. Еле сдержалась. ‒ Но ты должна пообещать, что не будешь делать ничего без моего ведома? Не станешь подвергать себя опасности. Хорошо?

Он говорил так, словно и правда волновался.

‒ Хорошо, ‒ согласилась, немного кривя душой. Но на что не пойдешь ради желанной цели. ‒ А теперь расскажи мне все, что знаешь. Мы должны действовать, пока не стало слишком поздно!