Офелия

Альберт подтвердил то, что и так мне было понятно. Так почему же было больно это слышать? Настолько больно, что я решила незамедлительно лечь спать, укрывшись одеялом с головой, несмотря на духоту в комнате.

Только вот такой побег из реальности не принес успокоения. Сон оказался ужасно тревожным и каким-то поверхностным. Поэтому, когда я проснулась, то чувствовала себя не просто обиженной, но еще раздраженной и злой.

‒ Не в его вкусе, видите ли, ‒ скривила лицо, облачаясь в чистое платье. ‒ Мне совершенно все равно! Разведемся, и пускай ищет себе такую же ледышку. Я им только счастья пожелаю.

Не помогло.

На душе стало совсем скверно. И хоть желудок требовал срочно отправиться в столовую на поиски пропитания, я все же решила, что лучше займусь любимым делом, чтобы успокоить мысли, норовившие скатиться куда-то ниже плинтуса. И пусть рот предательски наполнился слюной, к встрече с Альбертом я готова не была.

Тем более что в моем распоряжении появились целых пять сухоцветов хелеокустоса.

М-м-м... Я сразу представила, как увеличатся запасы моих эссенций. Как Джона рассчитается за них со мной звонкой монетой. И я смогу помочь Роберту отреставрировать санктуарий.

Настроение из черного перекатилось в спектр серого. Глядишь к концу дня все раскрасится в цвета. В чем я очень сомневалась, учитывая тот факт, что вниз мне спустится все же когда-нибудь придется.

Но не сейчас.

Достав из полки глубокую шершавую ступку, внутрь положила светящийся цветок. Потом взяла в руки пестик и стала круговыми аккуратными движениями протирать сухоцвет до порошка. Делала это медленно, но с постоянным давлением. Однако не переусердствовала, чтобы не повредить ненароком покрытие ступки. Она была особенной. И моей любимой.

Когда все пять цветков превратились в мелкий порошок, я стала просеивать его через сито в глубокую тарелку, чтобы отделить большие комочки. Мелкие частицы росли горкой порошка под моими пальцами, наполняя воздух нежным ароматом и магией. Такое безмолвное занятие успокаивало, позволяло уйти от навязчивых мыслей, волнующих мое сердце.

Когда основная работа была сделана, мне оставалось только напитать получившуюся смесь силой и сложить ее в подготовленный заранее деревянный сундучок, где покоились остатки предыдущей партии.

Для этого я поднесла тарелку к губам и тихо прошептала:

‒ Бездна, силой звезд, луны и солнца успокой встревоженный ум. Залечи настоящие раны и восстанови душевное равновесие. Да будет так!

Я почувствовала легкое головокружение. Заклинание сработало!

‒ Ну не молодец ли я? ‒ хихикнула себе под нос и пересыпала смесь в сундучок, внимательно следя за тем, чтобы ни одна песчинка не выпала за пределы схрона. Слишком дорогое это было удовольствие. И я не могла себе позволить даже малейшей халатности.

За спиной послышался характерный стук в окно. Губы тут же растянулись в счастливой улыбке. Я поспешила распахнуть створки, запуская в комнату мистера Карли. Ворон, чьи крылья в свете солнца блестели подобно обсидиану, приземлился мне на плечо и мотнул головой. В клюве его был зажат сложенный пополам листок.

Джона.

Только она могла передавать записки через моего питомца. Никого другого он бы близко не подпустил. А с гномой на удивление быстро нашел общий язык. Но это если не учитывать, что женщина любила подкармливать ворона всякими вкусностями. Мистер Карли пользовался добротой женщины без зазрения совести.

‒ Плут, ‒ я погладила птицу по головке и подставила под клюв ладонь, чтобы он мог передать мне листок. ‒ Что там хочет Джона?

‒ Ле-КАР-ство! ‒ тут же поделился со мной питомец.

И не обманул. В записке размашистым почерком гнома просила эссенции от головной боли. Много эссенций.

Бездна! Кажется, зараза быстро распространялась по городу.

‒ Ох, Карли, нас ждет бессонная ночь…