Альберт

‒ Ты берешь с собой это?

‒ А тебе что-то удивляет?

О да, меня многое удивляло. Поражало. Вводило в ступор. И это все вместе в одном флаконе. Когда девушка говорила, что ей нужны вещи, я ожидал, что она нагрузит несколько сундуков одежды и всяких других женских вещичек. Просто потому, что иначе быть не могло...

Могло. И еще как.

‒ Что это вообще такое?

‒ Это мои вещи.

Офелия не собиралась мне помогать. Ну вот что мне за жена такая досталась? Почему бабуля не захотела женить меня на любой другой девушке из Макинберда?

Ах да, точно... Никто другой бы не смог ее оживить.

‒ Это колбы. Банки. Травы...

‒ Перетертые цветы. Масла. Эссенции. Будем и дальше это продолжать?

Мне хотелось рычать. Вот как этой особе удавалось так легко доводить меня до кипения? Такой талант бы да в правильное русло.

‒ И мы приехали ради этого?

‒ Да.

‒ А одежда?

‒ Здесь, ‒ некромантка указала в сторону небольшого сундучка, который сложно было сравнить с тем, что сейчас стоял перед ней. ‒ Гардероб у меня, как ты уже понял, не очень большой.

‒ Сказала бы сразу, и я бы отвез тебя к местной модистке. Не делали бы такой крюк…

‒ Тогда бы мы не приехали за моими вещами!

У этого спора не было конца.

‒ Знал бы, отправил с тобой Моргана, ‒ буркнул себе под нос и вышел из импровизированного кабинета. Я даже не пытался скрыть раздражение.

Удивительное дело, Офелия своей непокорностью и непредсказуемостью сводила меня с ума. Я то был на грани срыва, то хотел оказаться к девушке ближе. Так, чтобы смотреть ей прямо в глаза.

Мне хотелось, чтобы она прочувствовала мое негодование всем своим естеством. Покорилась. И стала похожа на других леди, которых я видел в Гротстаге. Примерных и тихих. От которых не нужно было ждать взрыва.

Предсказуемость.

Вот чего я ожидал от своей временной жены.

Но, кажется, моим желаниям не суждено было сбыться. Если Офелия и обладала даром, то его точно нельзя было отнести к разряду смирения и подчинения.

‒ Ураган в юбке.

Разместившись на небольшой тахте в холле, я закрыл глаза и прислонился к холодной стене. Сегодня я позволил себе слишком много лишнего. Признался девушке в том, что помню ее. Взял за руку. Шутил...

Шутил!

Это вообще не было на меня похоже. А всему виной ее непокорный и дерзкий взгляд. Стоило ей так на меня посмотреть, как внутри разгорался огонь. Огонь гнева и непонятного предвкушения. А стоило ей распахнуть свой привлекательный ротик, как я и вовсе слетал с катушек.

‒ Невыносимая!

Я злился на себя за то, что не мог с ней совладать. Но в то же время не отрицал тот факт, что ее общество вызвало во мне чувство наслаждения, а наши постоянные ссоры восхищали остроумием. Была в этом своя приятная перчинка.

‒ Между прочим, я все слышала.

Бездна!

‒ Между прочим, я ничего и не скрывал.

Нет, так дело дальше не пойдет. Мне нужно было перестать так сильно реагировать на нее. Столько лет я носил маску отчужденности. И никакая некромантка не могла просто взять ее и смахнуть.

‒ Ты готова? Собрала свои побрякушки? ‒ сухо спросил, распахнув глаза, чтобы сразу наткнуться на сердитый девичий взгляд.

Да, я намеренно хотел уязвить девушку. Просто чтобы напомнить ей о том, кто я такой. И, видимо, себе заодно.

‒ Собрала, ‒ в тон ответила Офелия.

Как же красиво блестели ее глаза... Словно два топаза.

Тьфу ты!

Наваждение какое-то.

‒ Тогда нам пора.

Девушка спорить не стала. Лишь посмотрела с немым укором. А затем, задрав подбородок, она пересекла холл и вышла из дома, всем видом показывая, как сильно я ее уязвил.

Ну и славно. Чем сильнее я буду действовать ей на нервы, тем дальше она будет от меня держаться. А значит, я не успею к ней привязаться.

Шесть месяцев не такой долгий срок.

Именно в этом я пытался себя убедить, пока мы ехали обратно в абсолютной тишине. Но, по правде говоря, уверенности во мне с каждым мгновением становилось все меньше. А напряжение между нами, наоборот, ширилось и росло.

И я опасался, что рано или поздно оно приведет к взрыву. И кто знает, чем это в итоге обернется.