Офелия

‒ Можешь обождать меня здесь.

‒ Ну уж нет, ‒ я выскочила из экипажа быстрее стрелы. ‒ Я желаю подышать. Но если ты хочешь держать нашу связь в тайне, то так и скажи. Браслет спрячу.

Сказала и демонстративно натянула рукав платья почти до пальцев.

Барон же вместо этого подхватил мою руку и опустил себе на локоть. Впервые он дотронулся до меня сам. И хоть движения Альберта были слегка резковатыми, я все равно ощутила неизвестно откуда взявшийся трепет.

‒ Ты как маленький ребенок, который пытается доказать, что он самый умный в комнате, ‒ Альберт закатил глаза, и мне очень захотелось стукнуть его по голове. ‒ В детстве ты всегда пыталась оставить последнее слова за собой. Неужели до сих пор не выросла?

Глаза мои моментально распахнулись от удивления. Он помнил меня!

‒ Так значит...

Слова застряли в горле. Да я и не знала, что именно хочу сказать. А пока искала их в голове, Альберт умело перехватил инициативу.

‒ Ты же не думала, что я тебе не узнал?

‒ Почему не сказал сразу?

На пару мгновений барон замер, оглядывая меня слегка потемневшим взглядом, а затем словно очнулся и немного неловко поправил строгий воротник плаща свободной рукой.

‒ Просто, ‒ мужчина отвел голову в сторону, словно избегал моего взгляда. ‒ Идем уже. У нас не так много времени на всю поездку. Вечером я должен быть… В другом месте.

Этот пробирающий до мурашек тембр и подчиняющие интонации. Тело вдруг предательски откликнулось. Осознание, что мы идем, тесно прижавшись друг к другу как настоящая пара, ударило в голову.

Да что со мной такое?

Я ведь не должна была так реагировать. Не должна!

Тогда почему тело вело себя так странно? Откуда взялась томная тяжесть в груди? И обида. Она поселилась там же. Ведь если он помнил меня, то не должен был вести себя так... Тогда почему же вел? Почему был так отстранен? Чем та маленькая девочка в далеком прошлом могла его обидеть?

Смесь чувств и эмоций кружилась водоворотом, но резко схлынула, схлопнулись, словно мыльные пузыри. А все потому, что я увидела, куда мы пришли.

Неужели? Да быть того не может!

‒ Господин Монгомери! ‒ с порога неприметного дома сбежал высокий широкоплечий мужчина, в котором я сразу узнала местного кровельщика. ‒ Рад вас видеть.

‒ Вы получили письмо?

Барон сразу перешел к делу, даже не пожав руку мужчины. Вот же педант! И где только пропали его манеры. Может, в Гротстаге иные правила, но это ведь не значило, что со всеми стоит вести себя так грубо.

Повезло мне с мужем, ничего не скажешь.

‒ Конечно, ‒ кровельщик в свою очередь сделал вид, что ничего не заметил.

‒ Возьметесь за заказ?

Я наблюдала за ними с возрастающей подозрительностью во взгляде. Я не знала, о чем идет речь, но, кажется, догадывалась. И не верила.

‒ Еще бы! За ту сумму, что вы предложили…

‒ Речь не об этом, ‒ барон оборвал мужчину на полуслове. ‒ Главное ‒ результат. Вы же меня понимаете?

Кровельщик кивнул, его губы растянулись в хитрой улыбке.

‒ Конечно, господин барон. Сделаем все в лучшем виде. Когда приступать?

Альберт задумался, а потом обернулся ко мне.

‒ Ты случайно не знаешь, когда Роберта не будет дома?

Ох, бездна! Я не ошиблась.

‒ Офелия?

‒ А… Да… ‒ я поняла, что замерла с распахнутым ртом. Вот и как Альберту удавалось злить меня, обижать и удивлять одновременно? Да уж, у барона был определенный талант влиять на весь спектр моих эмоций. ‒ Завтра… ‒ припомнила я. ‒ Он уедет на пару дней.

‒ Прекрасно, ‒ мой ответ удовлетворил брюнета, и он сразу вернулся к разговору с кровельщиком. ‒ Вы все поняли?

‒ Завтра так завтра. Пары дней нам хватит с лихвой. Я всех рабочих созову с округи.

‒ Вы уж постарайтесь.

Беседа была окончена. Альберт развернулся и направился к экипажу. А я, словно хвостик последовала за ним, потому что моя рука так и продолжала покоиться на его локте.

‒ Ты же сказал Роберту, что не станешь чинить крышу.

‒ Я такого не говорил, ‒ возразил мужчина.

И ведь не врал. В тот вечер Альберт просто проигнорировал слова моего ютильца, что тот счел за согласие.

‒ И я хочу, чтобы ты знала Офелия, ‒ произнес барон перед тем, как мы залезли в экипаж. ‒ Если я что-то обещаю, то всегда держу слово. А сейчас, госпожа Монгомери, давайте, наконец, заберем ваши вещи из отчего дома. А то вдруг они там все давным-давно промокли…

Надо же! Кажется, только что Альберт изволил пошутить. Может, моя жизнь в Эденхолле все же не будет так уж плоха?