«Вы должны быть гибкими. Режиссер делает огромное количество планирования и работы на дому, и если после всех этих трудов он решает выбросить все это из окна и снимать спонтанно, то вы должны следовать его указаниям».

По сути, слово режиссера – закон. Поэтому говорят, что фильм – это «среда режиссера». Есть актеры, способные руководить, и есть те, кто не может этим заниматься. Те, кто обладает такой способностью, слушают режиссера и сразу же воплощают в своем исполнении его слова.

Его указания попадают прямо в кровь таких людей. Иногда режиссер находится рядом с вами, беспокоясь о вас на протяжении всей съемки. Это режиссер-актер. Другие вообще не устанавливают связь с актерами; они буквально возлагают на вас ответственность за хорошее исполнение. В таком случае не ожидайте никакой похвалы.

Если режиссер удовлетворен вашей работой, он перейдет к следующей сцене; если же нет, он этого не сделает.

Это единственный знак, который вы получите. Джо Манкевич просто изумителен в этом отношении. Он знает, чего вам следовало бы хотеть, знает, что у вас есть, а также когда вы этим располагаете. Он из тех режиссеров, которые не говорят ни слова, если им нравится, что они наблюдают; но если он начинает вас расспрашивать, то знайте, что у вас не получилось сыграть как надо. Когда он говорит что-то вроде: «Почему ты указал на нее, когда произносил эту реплику?» – у вас проблемы. Это к лучшему, ведь он заметил что-то не совсем правдоподобное в жесте. Манкевич работает с вами, пока вы не встанете на правильный путь. Никакого отдыха. Не пытайтесь этому сопротивляться. Ваша игра должна быть достаточно податливой, чтобы можно было снова и снова придавать ей новую форму вплоть до последнего дубля.

Но не все режиссеры такие, как Джо Манкевич. Бывают хорошие, бывают и плохие; вы почерпнете что-то от каждого. У плохого режиссера можно научиться искусству самодостаточности – играть и поддерживать исполнение других. И это искусство, как и большинство других, основано на ремесле – ремесле настоящего профессионала. Уверенность в себе – часть вашего профессионализма. К лучшему это или к худшему, пока лимузин не перестанет доставлять вас на площадку по утрам, вы привязаны к этому режиссеру. Либо вы научитесь его любить, либо будете притворяться. Однако, если вы все-таки столкнулись с абсолютной пустышкой, вся съемочная группа заходит в гримерку и решает: «Сделаем все сами». Такое случилось со мной при работе в одной из картин (название которой я не буду упоминать). Режиссер витал в своих мыслях и явно был далеко от площадки, было ясно, что для него этот фильм – билет в один конец. Я думаю, что он, возможно, также имел пристрастие к определенным веществам… Итак, мы быстро поняли, какова его позиция, и между собой согласились, что позаботимся обо всем самостоятельно. Впоследствии ему приписывали роль режиссера потрясающего фильма. С другой стороны, как-то раз я работал с режиссером, который был хроническим алкоголиком и в то же время безупречным специалистом. Он был пьян весь день, и никто из нас этого не замечал. Пока он не рухнул в канаву. Но такие крайности случаются очень редко, потому что как только страховая компания внесет эту маленькую характеристику в ваше досье, можно считать, что вашей карьере конец. Они не пишут: «Веселится на вечеринках». Вы выбыли. И «выбыли» не означает «с близлежащей территории» или «из штата». Это имеет всемирное значение, «выбывание» из киносреды. Работники страховой компании в киноиндустрии живут в глобальной деревне, где вы никогда не теряетесь из виду.

Естественно, временами актер и режиссер не соглашаются друг с другом. Я иду на компромисс. Говорю: «Хорошо, мы сделаем иначе, но мы могли бы попробовать и мой способ, а затем сравнить во время просмотра отснятого материала?». Актеру никогда не удается выбрать, какой дубль в итоге будет использован, но он может попросить, чтобы его предпочтение отметили и каждый мог посмотреть на этот дубль. «Да, конечно, это отличная идея», – обычно о ней забывают. Но если режиссер не забыл, дубль будет показан, однако, вероятнее всего, вы обнаружите, что он был прав. Вы действительно не можете оценивать себя так же четко, как это делает режиссер; его восприятие обычно оказывается надежнее, чем ваше чутье. Как бы то ни было, он главный, и вы можете ему доверять. Некоторые актеры не способны уступить или пойти на компромисс. Случаются крупные скандалы. Если вы молодой актер или новичок в кино, я советую вам довериться режиссеру и исполнять свои обязанности: следовать его указаниям.

Разные режиссеры собирают репетиции по различным причинам. Некоторые организуют их для удобства работы оператора в условиях технически сложных съемок. Другие на самом деле назначают репетиции для актеров! Один режиссер делает множество прогонов в течение двух недель, прежде чем приступить к съемке.

Другой репетирует только одну сцену, а затем – бам! – записывает дубль. И делу конец.

Вуди Аллен с самого начала записывает все на пленку, так что репетиция и съемка становятся неразделимыми. Он просто не прекращает снимать. Аллен никогда не снимает крупным планом. Это все единый длинный дубль. Он продолжается бесконечно. В фильме «Ханна и ее сестры»[41]некоторые дубли содержали съемку на 360 градусов, и не просто в павильоне, а в настоящей нью-йоркской квартире, реальном доме. Мы приходили в 8:30, делали разметку и снимали до 20:00, потому что на освещение уходило очень много времени. Вуди репетирует все, до мельчайших деталей; камера становится его микроскопом. Его картины могут выглядеть так, будто их снимали экспромтом, но довести актерскую игру до такого состояния можно только посредством многочисленных репетиций. Во время записи работа идет так же, как и на репетиции – без настройки кадра, что позволяет актерам раскрепоститься и настроиться на творческий лад. Другие режиссеры отказались бы от такого метода работы. К примеру, Джон Хьюстон. Он останавливал камеру посреди съемки мастер-плана, потому что знал, на каком моменте он хотел бы видеть ближний план, и не было необходимости заканчивать съемку общего плана. Менее опытный режиссер, наоборот, продолжил бы съемку на случай, если его намерения изменятся позднее, во время монтажа, но Хьюстон был мастером своего дела. Он принимал все решения еще до начала съемок.

Брайан де Пальма обладает весьма сдержанным характером, но я восхищаюсь им как режиссером и техническим специалистом. Поэтому, когда он предложил мне сыграть в довольно странном хоррор-фильме «Бритва»[42], я посчитал, что эта авантюра может окупиться. Он был очень требователен, часто продолжая снимать, пока не получит то, чего именно хочет. Я помню эпизод на девять страниц, который предполагал поворот камеры на 360 градусов и требовал 26 дублей (рекордное количество для меня); когда мы, актеры, исполняли все правильно, случалась ошибка камеры, и наоборот. Понадобился целый день, чтобы записать этот отрывок.

Иногда режиссер настаивает на большом количестве дублей по причинам, которые не связаны с совершенствованием мастерства. Есть известная история, рассказанная Джеком Хоукинсом о съемках картины «Бен-Гур».

Он и Стивен Бойд разыгрывали сцену, а режиссер Уильям Уайлер все время говорил:

«Нет, давайте еще раз».

Актеры спрашивали: «Что нам следует изменить?»

Уайлер говорил: «Не знаю. Просто сыграйте еще раз».

Двумя днями позднее, когда шел уже 150-й по счету дубль, Уайлер в конце концов произнес:

«Возьмем этот дубль».

Джек вышел из себя: «Мы делали все абсолютно одинаково на протяжении последних ста дублей!»

Тогда Уайлер ответил: «Знаю, но площадка не была подготовлена к следующему эпизоду».

Некоторые режиссеры – известные тираны. Но тирану нужна жертва, а вы обязаны дать ему понять, что вы не из тех, кто подходит на эту роль. Еще до начала моей работы над фильмом «Поторопи закат»[43]я знал, какова была репутация Отто Премингера, которую он заслужил за свою придирчивость. Поэтому при встрече с ним я сказал:

«Вам не следует повышать на меня голос».

Пораженный, он спросил: «Почему вы думаете, что я стал бы?»

Я спокойно ответил: «Мои друзья работали с вами в “Святой Жанне” и сказали, что вы имеете обыкновение кричать».

Он возразил: «Вам не стоит заводить дружбу с плохими актерами, я кричу только на плохих».

Он никогда не повышал на меня голос, потому что я сразу же поднял этот вопрос. У него я научился съемке длинного дубля в кино – семь минут.

Не стоит думать, что не существует режиссеров с мягким характером. Кэрол Рид, например, был настолько тактичным, что скрывал причину, по которой говорил «снято», чтобы уберечь актерское самолюбие. Кэрол всегда носил в ладони гвоздь или монетку, и, когда ему приходилось прерывать сцену из-за того, что все шло не так или актер перепутал слова, он ронял гвоздь на пол и говорил: «Снято. Нам нужна тишина, понимаете. А теперь, раз уж мы все-таки остановились, не могли бы вы повторить эпизод?»

Некоторые режиссеры попросят вас импровизировать во время съемки, исполнять роль экспромтом, что может заставить нервничать того, кто опасается малейших изменений в рабочем плане и отклонений от сценария. Но изменения в сценарии – обычное дело, потому что сценарист не предусмотрел физическую возможность исполнения написанного. Вы должны быть гибкими. Режиссер делает огромное количество планирования и работы на дому, и если после всех трудов он решает выбросить все это из окна и снимать спонтанно, то вы должны следовать его указаниям. Вы не работаете на конвейере. Съемочная площадка в большей степени напоминает трамплин. Даже с тщательно подготовленным Джоном Хьюстоном сценарием фильма «Человек, который хотел быть королем» от нас ожидали импровизации. Я помню один эпизод, в котором я проводил строевую подготовку новобранцев. Они все были арабами и ни слова не понимали по-английски.

Так что я действительно муштровал их, придумывая все по ходу дела. Среди них был один невероятно неумелый человек, что позволило мне разыграть очень веселую сцену.

Этого не случилось бы, если бы я четко следовал сценарию.

Сценарий фильма – это не Священное Писание.

Чтобы доказать, что он не является непогрешимым, режиссер в первый день на съемочной площадке положил сценарий на пол и поджег его со словами: «Вот что я о нем думаю». Мы все стояли и смотрели друг на друга. Я был немного озадачен. «Что мы собираемся снимать?» – спросил я. В конце концов режиссер использовал мой экземпляр. Но мне позволили много импровизировать. Мой любимый эпизод – когда я совершаю покупки в супермаркете, общаясь с персонажем М, главой секретной службы. Режиссер дал нам несколько реплик, а дальше мы в течение трех минут разыгрывали спонтанный диалог.

Порой вы самостоятельно инициируете изменения, без просьбы режиссера. На съемках фильма «Мост слишком далеко»[44]мне посчастливилось находиться рядом с человеком, роль которого я должен был исполнять, – с подполковником Джо Ванделером, как раз перед тем, как мне нужно было отдать приказ о вводе танков и бронемашин в бой. Я всегда думал, что по сценарию моя фраза: «Вперед, в наступление, в атаку» – звучит ненатурально, поэтому я спросил подполковника, что именно он сказал в день битвы. На что он мне ответил:

«Я просто тихо сказал в мегафон: “Давайте, пошевеливайтесь”». Эти слова я и произнес. Я чувствовал себя гораздо более уверенно, как актер, который знает, что реплика персонажа была проверена в настоящей схватке.

Если атмосфера непринужденная и персонаж вам соответствует, то импровизировать получается особенно хорошо. Конечно, не стоит слишком увлекаться творчеством и изменять сценарий, если вы не уверены, что ваши идеи действительно улучшат то, что уже написано.

Я снимался в картине «Калифорнийский отель»[45], которая была написана великим американским комедийным сценаристом Нилом Саймоном. Он посетил площадку в первый съемочный день, подошел ко мне и Мэгги Смит и сказал: «Послушайте, если вы думаете о чем-нибудь забавном, импровизируйте, добавьте свои идеи. Но сначала расскажите о них мне. И желательно, чтобы они были смешнее, чем написанные мной». Мы много и долго размышляли. Творческая свобода мучила наше сознание. И само собой, мы не вставили ни единого слова.

Даже если режиссер не занимается монтажом фильма самостоятельно, окончательное решение обязательно остается за ним. Монтаж может изменять темп и ритм представления – фактически для этого он и нужен. Он не только управляет подачей реплики, но и определяет, каким способом на вас будет обращено внимание; неважно, сняли ли вас крупным планом или в составе группы. Монтаж может во многом внести правки в вашу игру, и на этом можно построить или сломать карьеру. Разумеется, худший исход – быть полностью вырезанным из финальной версии, если только ваше исполнение не было настолько плохим, что вам повезло, что его никто не увидит. Тем не менее даже очень хорошее исполнение может быть вырезано, если оно добавляет в фильм лишние элементы, и требуется сократить продолжительность картины.

С другой стороны, посредственное исполнение может быть исправлено умелой рукой режиссера монтажа – темп может быть отрегулирован, и неуклюжие моменты могут быть скрыты или устранены. Попытка придать вашей слегка неуместной реплике остроумие способна создать впечатление, что вы гораздо эффектнее произнесли эту строчку, чем это было на самом деле.

О монтажерах я думаю то же, что и о режиссерах: они знают свое дело. Мы с вами готовы поспорить, что их решения справедливы в отношении всего фильма, и, более того, все, что хорошо для него, хорошо и для нас. Не так давно я дублировал фильм «Без единой улики»[46] и имел возможность увидеть смонтированную версию. В фильме был показан бой на мечах, и когда я увидел это на экране, то сказал: «Вы вырезали самый забавный момент во всем этом фильме – мою замедленную реакцию во время драки». Монтажер ответил: «Я знаю. Ты прав. Это должен был быть самый смешной момент. Но он длился пять секунд». Эта сцена находится в самом конце фильма, когда происходит эмоциональный накал. Мы не можем позволить уделить так много времени на какой-либо момент, каким бы чудесным и уникальным он ни был. Нельзя замедлять течение событий в самом конце комедии. Монтажер прокрутил назад бой на мечах, чтобы продемонстрировать мне, где должна была быть показана моя реакция, и он был прав. Я сожалел о потере этого момента, но его действительно следовало убрать. Режиссер монтажа знает свое дело, и, честно говоря, у меня никогда не возникало мысли: «Если бы они оставили в фильме этот эпизод, я получил бы “Оскар”».

Но независимо от того, насколько хорош монтаж, никто не полагается на то, что с помощью этого процесса удастся избежать неприятностей. Режиссеры хотят, чтобы все было сделано хорошо сразу на площадке. Есть история о Джордже Кьюкоре, который был неотступным в своем стремлении сделать все как следует, и о Джеке Леммоне. Джек должен был приехать в Голливуд из бродвейского театра, а Джордж руководил его первой ролью. Джек исполнял сцену, а Джордж неустанно повторял: «Снято. Меньше, Джек, меньше». И тот играл заново.

В конце концов Джек сказал: «Если я стану показывать еще меньше, то мне придется вообще ничего не делать».

Джордж: «Теперь ты понял!»