Открываю бутылку виски и наливаю жидкость в маленький хрустальный бокал. Даже не ставя бутылку на стойку, выпиваю содержимое бокала. Янтарная жидкость обжигает горло и оседает в желудке. Быстро наливаю новую порцию и выпиваю ее, а затем аккуратно опускаю бутылку на барную стойку рядом. Смотрю на маленькие капельки виски в пустом бокале. В голове снова и снова звучат одни и те же слова. «Я люблю тебя, Шейла». Качаю головой.

– Ради всего святого. – Снова беру бутылку и наливаю чуть больше, чем в прошлый раз. В два глотка опустошаю бокал и шиплю, потому что ощущаю жжение в желудке. Опускаю бокал и наливаю новую порцию.

– Здесь свободно?

При звуке голоса Шелби поворачиваю голову и вижу, что она стоит рядом, одетая в свадебное платье. Стоило мне увидеть ее в помещении для церемонии, я обалдел настолько, что наклонился и прошептал Джозефу, какой он счастливчик. Цвет голубых глаз напоминает цвет океана перед штормом, и именно это должно было дать мне понять, что что-то случилось. Ее глаза темнеют, лишь когда она очень зла, но я решил, что дело в нервах. Шелби отодвигает табурет и садится рядом.

– Не уверен, что у них хватит алкоголя на двоих, – шучу я и снова наполняю бокал. Поднимаю его, морщусь, а потом осушаю.

Опускаю взгляд на свою руку и смотрю на сбитые окровавленные костяшки. Снова сжимаю руку в кулак, а потом разжимаю, чувствуя, как напрягается кожа.

– В кино такое всегда происходит по-другому. – Усмехаюсь. Я даже не собирался бить его, но когда он произнес мое имя, терпение лопнуло. Было ли приятно? Еще бы. Поступил ли я незрело? Естественно. Но повторил бы я подобный опыт? Даже не сомневайтесь. – В кино парень просто бьет, а потом уходит с важным видом.

Шелби откидывает голову назад и смеется, затем наклоняется ко мне.

– Ты держался достаточно самодовольно.

– Ага, но при этом морщился от боли. – Наливаю новую порцию. – Хорошо, что ты этого не видела.

Шелби отталкивается от стойки, и я помогаю ей слезть с табурета. Платье настолько пышное, что еще чуть-чуть, и поглотит ее. Она обходит стойку, а я понятия не имею, что, черт возьми, она делает. У меня слегка кружится голова, поэтому решаю уточнить.

– Что ты там делаешь? – Слежу за каждым ее движением.

Она выходит из-за барной стойки, и я вижу, что в руке у нее белая салфетка. Она снова садится на табурет, и платье как будто становится больше.

– Твое платье растет?

В ответ она смеется.

– Нет. – Шелби качает головой. – Просто, когда сижу, кринолин поднимается. – Она берет мою руку и кладет на нее белую ткань. – Вот так, Рокки. – Я смеюсь и смотрю на нее, а она наклоняется над барной стойкой и берет чистый хрустальный бокал.

– Налей-ка и мне, – велит она, на что я киваю и подчиняюсь, наливая ей маленькую порцию. Она вопросительно смотрит на меня. – Сейчас проткну тебе палец каблуком. – И смеряет недовольным взглядом, а я, стараясь не рассмеяться, добавляю еще, а затем наполняю свой бокал.

– За что пьем? – спрашиваю я, помня, что с первым бокалом Шелби любит произносить тосты. Однажды мне попало, мы тогда сдали экзамен и пошли выпить пива. Я совершил ошибку, сделав глоток, и меня как следует отругали. Теперь я стараюсь не допускать подобную оплошность.

– Не уверена, что у нас есть повод. – Усмехаюсь, глядя в свой бокал. Вспоминаю, что произошло совсем недавно, и желудок сжимается.

– Можем выпить за любовь. – Она хохочет над собственной шуткой. – Какая ирония.

– В смысле, за нашу глупость. – Я поднимаю бокал, и она кивает.

– За это определенно стоит выпить. – Шелби сжимает бокал, поднимает его и чокается о мой. В тишине раздается звон хрусталя, а затем она подносит бокал к губам и выпивает все до дна.

– Какая гадость, – комментирует она, ставит свой бокал на стол и берет бутылку, чтобы налить еще. Потом добавляет и мне, а затем смотрит на меня, молча спрашивая, составлю ли я ей компанию. Беру свой бокал, и мы снова пьем. – Почему-то жжение только усилилось. – Она прикладывает руку к животу. – Что странно.

– После пятого начинает казаться, что это вода. – И наливаю еще. Шелби задумчиво крутит в руках бокал, а затем поднимает взгляд на меня, и я вижу в уголках глаз слезы.

– Ты знал?

Качаю головой и снова смотрю на бокал перед собой.

– Вообще не подозревал. – Выпиваю виски. – А ты?

Она смеется и делает еще один глоток.

– Нет, пока не получила от него письмо. Ничто так явно не подтверждает неправильность твоего выбора, как признание в любви другой. – Она пытается шутить, но ее голос срывается, и я вижу, ей больно.

– Должен сказать… – Обнимаю ее, притягивая ближе. – Ты шикарно справилась с ситуацией. – И целую ее в висок.

– Уверена, мама меня убьет. – Она смотрит на меня и пожимает плечами. Понимаю, что повод для волнения не самый серьезный, да и мама не станет долго злиться на нее.

– Кто был в курсе? – Кручу перед собой пустой бокал, желая узнать подробности того, как она все выяснила.

– Я не собиралась никому рассказывать, – тихо начинает она, кладя голову мне на плечо. – Просто пребывала в блаженном неведении и готовилась к свадьбе, а потом получила письмо и, честно говоря, на секунду решила, что оно адресовано мне. – Она смеется, а потом поднимает руку и вытирает слезы. – Первой подсказкой стало обращение, он никогда не называл меня так ласково. – Она отталкивается от меня, хватает бутылку виски, и я понимаю, ей нужна добавка. Выпив напиток в два глотка, Шелби слегка кашляет. – Самое романтичное, что он использовал, – «милая». – Она закатывает глаза. – Улыбаясь, я продолжила читать, хотя строчки казались бессмысленными. – Она смотрит на меня.

– Я тоже насторожился, но потом списал все на подозрительность, – признаюсь я.

– А когда я дошла до конца письма… – Она смотрит на свои руки, точнее на помолвочное кольцо, которое по-прежнему носит на пальце. Кольцо, которое Джозефу помогал выбирать я. Лично я выбрал бы для Шелби другое кольцо, но это было не мое решение. – Телефон выпал у меня из рук. – Она трет мокрую от слез щеку. – Я пыталась скрыть свои чувства, притвориться, что ничего не случилось. – Шелби качает головой, словно хочет избавиться от воспоминаний. – Затем взяла телефон и перечитала еще раз, чтобы убедиться, что не сошла с ума.

– Господи. – Наливаю себе еще одну порцию, а затем наполняю бокал Шелби. Надеюсь, к концу этой бутылки мы забудем, как нас поимели люди, которые клялись нам в любви.

Она выпивает виски и на этот раз даже не морщится.

– Потом зашла Кларабелла и увидела, что я стою на коленях, мне никак не удавалось успокоиться. – Вижу две крупные слезы в ее глазах, а когда она моргает, одна из них стекает по щеке. Протягиваю руку, чтобы вытереть ее. – Даже не знаю, как там оказалась. Я пыталась осознать, что происходит. Черт, меньше всего мне хотелось пересказывать все вслух. – Она грустно улыбается. – Я полагала, если расскажу сестре и обнародую все, то это станет правдой, а не просто плодом моего воображения.

– Шелби, – говорю я почти шепотом, но понимаю, что ей нужно выговориться. Она тянется, чтобы налить себе виски, и я убираю руку от ее лица.

– Ага, но Кларабелла забрала у меня телефон и никак не могла поверить в случившееся. – Она снова поднимает бокал. – Потом к нам присоединилась Пресли, а через пять минут мы втроем сидели на моей кровати, пытаясь понять, какого черта нам делать.

– Кто придумал план устроить все вот так? – интересуюсь я, сомневаясь, что сам смог бы пройти через такое.

– Я. – Шелби пожимает плечами. – Хотя не скажу, что мы продумали все как следует, – признает она. – Если бы решала Кларабелла, мы бы явились к тебе домой с бейсбольной битой и бензином, а потом сожгли дом Джозефа дотла.

Я смеюсь.

– Спасибо, что изменили концепцию.

– Пресли предлагала ответить на письмо и поблагодарить его, что дал мне знать. – Она качает головой и смеется. – А я предложила устроить шоу у алтаря.

– Признаю, у меня вряд ли хватило бы смелости так поступить. Скорее всего, я бы предпочел план Кларабеллы.

– Если честно… – Шелби снова наливает себе виски. – Возможно, во всем виноват алкоголь и гнев. Я тоже сомневалась в себе. Пока стояла там, держа его за руку, тоже начала подумывать, что идея не самая здравая, но потом он начал произносить клятву, и я узнала, что ему пришлось искать слова любви в Интернете, тогда как с Шейлой дело обстояло совершенно иначе. – Она берет бокал и смотрит на меня. – Это моя пятая порция, а вкус по-прежнему отвратительный. – Она выпила гораздо больше, но я не собираюсь сообщать ей об этом.

Смотрю на нее и улыбаюсь.

– Может, это шестая? – Шелби снова откидывает голову назад и смеется, а я любуюсь ей. Когда она поворачивается ко мне, я наклоняюсь ближе. – Прости, – тихо говорю я, а потом целую ее в макушку, – за то, что познакомил тебя с ним.