При виде того, как Шейла рыдает перед Асом, мне становится больно за него. Она умоляет его дать шанс объясниться, но он не желает ничего слышать. Она опускает голову, ее плечи дрожат, тогда Ас отходит от нее и пытается пройти мимо Джозефа, но этот идиот не понимает, что мой друг едва сдерживается. Только близкие видят эти признаки. Обычно он спокоен и невозмутим, но как только снял свой галстук-бабочку, я поняла: он вот-вот сорвется.

– Ас, – произносит Джозеф, и мне хочется шагнуть к другу и проверить, как он держится. Только я собираюсь сделать шаг, как вдруг замираю, мои глаза едва не вылазят из орбит. Ас отводит руку назад, а в следующее мгновение сжимает ее в кулак и бьет Джозефа прямо в лицо. Наблюдаю за тем, как его голова отлетает, а затем ноги подкашиваются, и он падает на бок. Мы с сестрами ахаем, а Джозеф подносит руку ко рту и видит, что из уголков его губ сочится кровь. Он смеряет Аса злым взглядом, и я закипаю еще сильнее, но вот Ас не удостаивает его вниманием, а просто уходит в зал. Покачав головой, смотрю на Джозефа, он встает и делает шаг ко мне, но я вытягиваю руку, веля не подходить.

– Пойду проверю, все ли там в порядке, – говорит Кларабелла, и я просто киваю. – Пресли, ты останешься с ней. – Она смеряет Джозефа взглядом. – А ты, бесхребетный кусок дерьма, пошел вон. – Впервые с тех пор, как все открылось, кто-то ругает его вслух. Вижу, как сестра поворачивает голову в сторону Шейлы, которая ждет, когда достанется и ей. – Ты. – Кларабелла смеется. – Ты всего лишь вторая, ты в курсе, да? Даже там он побежал за Шелби и бросил тебя. – Она указывает на двери. – Да, возможно, в том письме он клялся тебе в любви, но в итоге бросился именно за той, кого хотел видеть рядом. – Кларабелла оглядывается на Джозефа, а потом отворачивается и тоже направляется в зал.

В ответ на все это Шейла всхлипывает.

– Мне очень-очень жаль, – говорит она, вытирая слезы. – Я никому не хотела причинить боль.

– Никому не хотела причинить боль? – смеюсь я. – Не хотела меня ранить? Конечно, не хотела, – мои слова пропитаны сарказмом. – Знаешь, забавно, но вчера весь вечер я размышляла над нашими отношениями. Вспоминала каждый раз, когда была добра к тебе. Каждый раз, когда звала тебя куда-то, потому что хотела быть тебе другом. Каждый раз, когда рассказывала тебе о чем-то, а ты просто взяла и использовала меня.

– Все совсем не так, – говорит она, отступая, но затем останавливается.

– Уверена, единственное, о чем ты жалеешь, что тебя поймали. – Смотрю на обоих. – Что вы оба попались практически с поличным.

– Поверь, меньше всего мне хотелось, чтобы кто-то что-то узнал, – отвечает Шейла и смотрит на Джозефа, однако он молчит. Не знаю, с чего она решила, что он бросится за ней. Он всегда вел себя эгоистично, но я не придавала этому особого значения, ведь он единственный ребенок в семье. Иногда он не догадывался об элементарных вещах. Например, забывал о мелочах, что у меня был тяжелый день и я хочу отдохнуть, и занимался лишь собой. Или когда три месяца назад забыл о самом важном дне в моей жизни, из-за чего мы чуть не расстались. Вместо того чтобы остаться и поддержать меня, он уехал из города. Теперь, обдумывая все это, я понимаю, все признаки были налицо. Я просто не обращала на них внимания. Шейла бросает на меня еще один взгляд, а затем опускает голову и уходит.

– Надеюсь, когда все успокоятся, – говорит Джозеф, поднимая руку и большим пальцем стирая кровь, которая течет из губы, – ты дашь мне шанс поговорить и объясниться.

Смотрю на мужчину, за которого собиралась выйти замуж. На мужчину, которого, как мне казалось, любила всем сердцем. Человека, который в итоге оказался совсем не таким, каким я его считала.

– На твоем месте я бы и не мечтала о таком, – говорю ему, на что он кивает и практически выбегает через парадную дверь.

– Как всегда, – замечает Пресли. – Облажался, а потом просто взял и свалил. – Сестра качает головой. – Если уж на то пошло, – она упирает руки в бока, – признаюсь честно, он мне никогда не нравился.

Не в силах сдержать эмоции, я запрокидываю голову и смеюсь.

– Оно и видно. – Коричневые двери открываются, и я замолкаю, гадая, выйдет ли кто-нибудь из гостей. Сбегая из зала для церемоний, я старалась ни на кого не смотреть. И я имею в виду, на всех присутствующих. Вряд ли я смогла бы вынести выражение шока и жалости на лицах некоторых. Я ведь невеста, жених которой не смог сдержаться и изменил ей.

В помещение заходит Трэвис, за ним Харлоу, оба направляются ко мне, а она еще и оглядывается по сторонам.

– Вы, девочки, спрятали тела?

Пресли смеется над шуткой.

– Если бы. Он сбежал, как трус. – Она смотрит на Трэвиса: – Как там дела?

– Кажется, Кларабелле нужна помощь, – убирая руки в карманы, сообщает Трэвис.

– Как справляется мама? – уточняю я, жалея, что не посвятила ее в свой план.

– Ну, она назвала родителей Джозефа придурками за то, что вырастили, цитирую, – он вынимает руки из карманов и старается не рассмеяться, – сосунка.

Я ахаю, ведь моя мама – самый вежливый человек из всех, кого я знаю. Даже когда люди этого не заслуживают, она всегда улыбается.

– Получилось здорово, – говорит Харлоу. – Особенно когда после этого она посмотрела на его промежность и подняла брови. – Харлоу смеется. – Он весь съежился и прикрылся, чтобы она не ударила его по фамильным драгоценностям.

– А потом, боже, – говорит Пресли, прижимая руки ко рту.

– Все стало еще хуже, – продолжает Харлоу. – Она повернулась к моему отцу и попросила избавиться от этого отребья.

– Господи. – Качаю головой и подумываю, что пора пойти туда и встретиться с правдой лицом к лицу. Смотрю на коричневую дверь. Разум подсказывает покончить с этим, но ноги словно утопают в цементе и не желают даже на миллиметр сдвигаться с места.

– Пойду посмотрю, все ли в порядке с мамой, – сообщает Пресли, делая пару шагов к двери, затем оборачивается. – Держу пари, ты жалеешь, что вчера он не умер. – Она идет к двери, а затем опять оборачивается. – Не то чтобы я вела учет или что-то такое, но для нашей семьи это уже вторая сорванная свадьба.

– Не переживай на этот счет, – говорит Харлоу. – Пока всего пятьдесят процентов.

– А, ну классно, – улыбаясь, отвечает Пресли. – Пятьдесят на пятьдесят, что мой муж женится на мне. – Она вскидывает руку. – Жду не дождусь встречи с этим счастливчиком. – Открыв дверь, сестра проходит внутрь.

– Полная катастрофа, – выдаю я, оглядываясь по сторонам, а затем снимаю закрепленную на затылке фату.

– Все не так уж плохо, – говорит Трэвис, и даже Харлоу смотрит на него так, словно у него две головы. – К следующей неделе они найдут другую тему для разговоров.

– Если хочешь, – присоединяется Харлоу, – можем пустить о нем слух. Моя кузина встречалась с парнем, а когда он ей изменил, рассказала, что он мяукает во время секса. – Я, шокированная, смотрю на нее, а Харлоу смеется. – Вот только потом оказалось, что он записал секс на видео, и девушка подала на него в суд. – Она хлопает в ладоши. – Хорошие были времена.

Трэвис улыбается Харлоу.

– Как тебе это удалось? – спрашиваю я его, слыша, как двигаются люди в зале для церемонии.

Брат смотрит на меня.

– Ты о чем?

– Как у тебя хватило храбрости принять ситуацию? – Указываю на зал.

– Выпивка, – сразу же отвечает он, а потом смотрит на Харлоу и улыбается.

– И секс, – добавляю я. – От него точно не станет хуже. – Харлоу пришла к нему на свадьбу, но торжество отменили, поэтому они пили и танцевали всю ночь напролет. А когда на следующее утро мы пришли проверить коттедж, застали их голыми в постели.

– Секс определенно не усугубляет боль, – подтверждает Харлоу, обнимая брата за талию и глядя в глаза. Ощущаю, как сдавливает грудь, словно на нее опустился неподъемный груз.

– Тогда пора с этим покончить, – говорю я и иду к коричневой двери. Желудок сжимается, шея горит огнем. Уверена, если бы я что-нибудь съела, меня бы уже давно вырвало. Делаю еще один глубокий вдох и открываю дверь.

Захожу внутрь, ожидая увидеть всех на своих местах, но стулья пусты. Делаю два шага, дверь за мной закрывается, и я снова смотрю на сцену. Медленно передвигая ногами, начинаю идти к алтарю. Золотые стулья, которые еще час назад были полны гостей, пустуют. На некоторых лежат свадебные программы, а одна валяется посреди прохода.

– Неудивительно, – бормочу я, наклоняясь и поднимая ее. Переворачиваю и вижу нашу с Джозефом фотографию, сделанную на вечеринке по случаю помолвки. Вечеринка, которую он не хотел проводить. В тот день вместо помощи с подготовкой он предпочел играть в гольф. Именно тогда я начала замечать сложности в наших отношениях, но отмахнулась от грустных мыслей, списав его поведение на нервозность и волнение. Хотя теперь, вспоминая этот день, я понимаю, это был один из множества первых тревожных звоночков. Тот день я провела с нашими семьями, тогда как он бо́льшую часть ночи проторчал в баре со своими друзьями по колледжу.

Программа выскальзывает у меня из рук, и я наблюдаю, как она летит, в конце концов опускаясь на пол. Иду по проходу и замечаю, что букет белых пионов валяется на полу прямо там, где я стояла. Рядом лежит листок белого цвета с распечатанным письмом. При взгляде на него внутри все холодеет.

– Да пошло оно все, – говорю я вслух, ни к кому не обращаясь. – Трэвис был прав. Мне нужно выпить.

Иду в сторону комнаты, из которой по коридору можно пройти прямо в зал. Я ожидаю найти там свою сестру, которая следит за порядком в помещении, вот только и там тоже пусто. Единственный звук – цоканье моих каблуков по полу.

Пройдя внутрь, вижу, что все накрытые для гостей столы пусты. Пробираюсь к бару и останавливаюсь, потому что на одном из табуретов замечаю Аса. На барной стойке перед ним стоит бутылка виски и маленький бокал. Он наливает себе янтарную жидкость и за пару глотков уничтожает ее. Опускает бокал, затем наливает еще одну порцию.

– Здесь свободно?