Слушаю, как Джозеф произносит свои клятвы, и мне становится почти стыдно за него. Если бы я знал, что он не написал их, обязательно попытался бы заставить его заняться делом, а не уничтожать целую бутылку виски. Или хотя бы напомнил об этом сегодня утром, когда он проснулся и выглядел так, будто не понимает, где находится. Я решил, что дело в предсвадебной нервозности, так что не обратил на это особого внимания. В конце концов, Шелби единственная, кто мог бы просветить меня на этот счет, но я точно не собирался давать ей повод для сомнений. Оглядываюсь на Трэвиса, который сидит в обществе своей матери и жены, и все трое просто смотрят на Джозефа. Закрываю глаза, слушая вылетающие из его рта слова, и мне хочется велеть ему заткнуться.

Мы оделись и приехали сюда вовремя, но стоило нам войти, он тут же начал пить. В какой-то момент мне пришлось попросить его остановиться, в противном случае он мог упасть прямо у алтаря. Пока мы двигались по проходу, я все ждал, что он свалится, поэтому держался рядом, желая убедиться, что успею подхватить его.

Вижу, как Шелби тянется к Кларабелле за листком. Замечаю, как дрожат ее руки, когда она разворачивает его, и ее нервозность вызывает у меня улыбку. Обычно она сохраняет спокойствие и готова ко всему, но сейчас, когда вижу ее реакцию, мне хочется обнять ее и сказать, что все будет хорошо.

– В отличие от Джозефа, мне не пришлось искать свои клятвы в Интернете, – говорит она, а я опускаю голову и пытаюсь скрыть смех. – Я написала их две недели назад, но вчера вечером немного подправила. Любовь моя. – Удивленно смотрю на нее, ведь она никогда его так не называла. – Не знаю, с чего начать, поэтому начну с самого начала. С самой первой нашей встречи мое сердце забилось быстрее. – О чем, черт подери, она говорит? Я присутствовал при их знакомстве, и она назвала его придурком. – Стоило мне прикоснуться к твоей руке, меня словно током ударило, все вдруг обрело смысл. – Думая, что это шутка, я едва не разражаюсь смехом, но потом вижу, что она говорит абсолютно серьезно. Выпрямляюсь, пытаясь убедить себя, что здесь нет ничего смешного. – Несмотря на все усилия, ничто не могло помешать той силе чувств, что я испытываю, находясь рядом с тобой. Мы оба долго боролись с ними, но стоило мне поцеловать тебя, стало ясно, что мы предназначены друг другу. Мне хотелось сопротивляться этой любви. – Она смеется, и не знаю почему, но в моей груди что-то сжимается. – Но она победила. Я люблю тебя всем сердцем. Всей душой. – Следующее предложение заставляет меня насторожиться. Я будто слышу слова, но не понимаю их. – Завтра я женюсь… – Смотрю на Шелби, потом на Джозефа и сжимаю руки в кулаки, понимая, что он ей изменил. – И отчаянно желаю, чтобы невестой была ты, Шейла.

Слышу слова, затем чье-то аханье, и качаю головой, желая удостовериться, что все расслышал правильно. Пытаясь осознать сказанное, ощущаю, как комната начинает вращаться.

– Давай сбежим вместе. Шейла, я люблю тебя, и я навсегда твой.

– Какого хрена? – вырывается из меня, и слыша, как то-то прочищает горло, перевожу взгляд на священника, он стоит и смотрит на меня. – Простите, отец, – извиняюсь я.

– О нет, – смеется Шелби. – Как раз подходящее выражение. – Затем поворачивается лицом к гостям. – На случай, если кто-то не понял, – она оглядывается на Джозефа, который просто молча стоит на месте, – свадьба официально отменяется. – Потом поворачивается к сестре, а когда та кивает, Шелби приподнимает платье и начинает идти по проходу к коричневым дверям. Сестры следуют за ней, и я вижу, как Трэвис обнимает свою маму, которая полным ярости взглядом пытается испепелить Джозефа.

Слышу, как гулко бьется мое сердце, и размышляю, смогу ли идти или шлепнусь на задницу. Пытаясь осознать, что только что произошло, смотрю на Шейлу, она стоит в одиночестве у алтаря и плачет. Моя девушка находит взглядом Джозефа, он поднимает голову, а затем быстро поворачивается и кричит:

– Шелби! – И поворачивается, чтобы побежать за ней.

– Подонок, – ругается мама Шелби, когда Джозеф делает пару шагов вперед, а Харлоу смеряет его злым взглядом. Отец придерживает ее за талию, желая убедиться, что она не вырвется и не сделает что-то, что делать не должна. Осматриваю остальных гостей, все ждут продолжения. Кто-то достал телефон и снимает торжество, которое начиналось так прекрасно, а переросло в катастрофу. Джозеф останавливается и смотрит вниз, а затем вверх, на семью Шелби, после чего поворачивается и спешно покидает помещение.

Я тоже стремительно спускаюсь по ступенькам. Ноги подкашиваются, пока я пытаюсь в полной мере понять, что только что произошло.

Мой лучший друг трахал мою девушку, которой я собирался сделать предложение. В этой фразе нет никакого смысла, а уж тем более для меня. Блуждая взглядом по комнате, замечаю перешептывающихся гостей, некоторые из них смотрят на меня с жалостью в глазах. Обида сменяется гневом, и кровь закипает.

– Уэстон, подожди. – Слышу, как меня зовет Шейла, и тогда гости переводят взгляды на нее, а затем обратно на меня, словно наблюдают за напряженным матчем по теннису. На секунду подумываю остановиться, но потом в памяти всплывают слова Шелби.

Покачав головой, открываю две коричневые двери, ведущие в коридор, который отделяет место для церемонии от главного места проведения мероприятия. Неожиданно, но я вижу Шелби, она стоит прямо у двери, а рядом с ней готовые защитить ее ото всех сестры.

– Шелби, – произношу я ее имя, и она смотрит на меня, в глазах стоят слезы. Потом вижу, как она быстро моргает, и эмоции уступают место холодному гневу.

Джозеф стоит напротив них.

– Дай мне шанс все объяснить, – произносит он, и я поражаюсь его глупости. Я знал, что в некоторых вещах он та еще тупица, но смешно думать, что получится оправдаться сейчас.

– Да, прошу тебя, объясни мне все, – горько смеется Шелби. – С радостью послушаю. – Затем закатывает глаза. – Ведь письмо не дало исчерпывающие ответы на все вопросы. Может, ты даже нарисуешь мне долбаную схему.

Не могу сдержать рвущийся наружу смешок, и все взгляды обращаются ко мне.

– Точно, – говорю я. Чувствуя, что мне не хватает кислорода, стягиваю галстук-бабочку и расстегиваю верхнюю пуговицу. – Пожалуйста, объясни, как это ты трахал Шейлу и хотел, чтобы она сбежала с тобой в день твоей гребаной свадьбы. – Последние слова я практически выкрикиваю.

Все смотрят на Джозефа, а он на меня, потом на Шелби.

– Пожалуйста, это была оши…

– Никогда, мать твою, не вздумай говорить, что это была ошибка, – рычит на него Шелби. – Даже, черт подери, не думай скармливать мне такое гребаное оправдание.

– Все, – начинает он. – Все не так, как кажется. – Делаю пару шагов в его сторону, внутри клокочет гнев.

– Уверена, что присланное тобой накануне нашей долбаной свадьбы письмо как раз подтверждает, что все именно так, как кажется. – Шелби сжимает руки в кулаки. С меня хватит, – заявляет она и поворачивается, а потом идет прочь и останавливается, когда открываются двери. Там стоит Шейла, и мне кажется, комната вот-вот взорвется. Перевожу взгляд на Шелби, она опускает руку и цепляется за сестру в поисках поддержки. Шейла смотрит на всех нас, по ее лицу текут слезы.

– Уэстон, – начинает она. – Пожалуйста. – Ее нижняя губа дрожит. – Я не собиралась…

А я хлопаю в ладоши, смеясь над безумием, в которое превратился этот день. Гнев пожирает меня, когда я смотрю на эту женщину… женщину, перед которой планировал опуститься на одно колено и просить провести со мной остаток жизни. Женщину, которую я считал своей, тогда как она лгала мне в лицо.

– Что именно ты не собиралась? Врать? – Смотрю на нее, даже не ожидая ответа, и вижу, как она выставляет руку перед собой. Ее плечи трясутся, когда она закрывает глаза и вытирает слезы тыльной стороной ладони.

– Уэстон, прошу, позволь объяснить, – умоляет она, а я лишь качаю головой.

– Единственное, что я хочу от тебя услышать, куда отправить то твое дерьмо, которое лежит у меня дома, – цежу сквозь стиснутые зубы.

– Прошу, дай мне шанс. – Она прижимает ладонь ко рту, чтобы заглушить рыдания.

– Ответь честно, ты спала с моим лучшим другом или нет? – Смотрю на нее в ожидании ответа. Мне хочется, чтобы сейчас кто-нибудь выпрыгнул из-за угла и сказал, что это розыгрыш. Сказал, что такое просто невозможно. Чтобы кто-то разбудил меня, прервав этот кошмар. Но Шейла молчит, да ей и не нужно ничего говорить. Выражение ее лица говорит само за себя.

Я понимаю, что не могу стоять тут и смотреть на нее. Меня тошнит от ее лжи. От того, что я, вашу мать, не видел, что происходит прямо у меня под носом. Меня воротит от того, что мой лучший друг, которого я считал человеком, готовым принять за меня пулю, только что практически уничтожил меня. Отхожу в сторону и замечаю, что на меня смотрит Джозеф, которого я когда-то считал братом.

– Ас, – говорит он, и дальнейшее происходит словно в замедленной съемке, или так кажется только мне. Подаюсь вперед, сжимаю руку в кулак и в следующее мгновение бью Джозефа прямо в лицо. Руку прошибает боль, его голова отлетает назад, и он падает на пол. Девочки ахают, а я смотрю на лежащего на полу лучшего друга. Он подносит руку ко рту, а затем убирает ее, чувствуя, что из губ сочится кровь. Затем злобно ухмыляется мне, но я прохожу мимо и иду к бару, понимая, что весь алкоголь в мире не поможет забыть о случившемся и собрать осколки того, что осталось от моей прежней жизни.