В соответствии с распоряжением Центра руководителю особой нелегальной берлинской резидентуры Северу и его подчиненному, оперативнику Батыю, предписывалось на время визита первого лица Советского Союза прибыть в Бонн для обеспечения безопасности. Север после тщательных проверок на конспиративной квартире встретился со своим непосредственным руководителем, начальником управления «С», то есть нелегальной разведки, генерал-майором Лазаревым. До этого пересекались они нечасто, но между ними сложилось хорошее рабочее взаимопонимание, как у профессионалов высокого класса.
– Какие задачи конкретно стоят передо мной и Батыем, товарищ генерал? – Время Лазарева было ограничено, поэтому резидент начал с самой сути.
– Благодаря вашей информации мы знаем о готовящемся покушении на Леонида Ильича, но кроме этого, у нас ничего нет. Мы не знаем, когда и где будет произведен теракт.
– Ну почему же, Анатолий Иванович. Мы в курсе, что готовится пара снайперов, даже знаем кто. Правда, связи с Солистом у нас нет.
– Вот именно. Солист, как один из исполнителей, наверняка находится под полным контролем американцев. Какова вероятность, что он сможет передать нам какую-то информацию?
– Минимальна. Думаю, его до последнего не будут посвящать в детали. Привезут на точку, определят сектор, где он будет ждать команды.
– Батый контактировал с Солистом, у вас есть его фотография. Значит, будем рассматривать Солиста как индикатор. Вы должны засечь, на каком объекте появится Солист, это подскажет нам, какой вариант готовят церэушники. Вы независимо от нас контролируете появляющихся на объекте людей. Как только заметите нашего парня, подаете сигнал. Засовываете красный платок в нагрудный карман пиджака. Я тут же выйду с вами на моментальный контакт. Это все, что мы пока можем. Возражения, дополнения есть?
– Нет, Анатолий Иванович.
– Завтра прилетает Брежнев. Вот вам пропуска для прохода на территорию аэропорта. Это аккредитация для немецкой прессы. Выбирайте места и глядите во все глаза.
– Но американцы могут выбрать в качестве исполнителя второго агента, – проявил сомнение Север.
– Могут, но я уверен, что Солист все равно окажется поближе к месту акции для подстраховки. Я бы именно так и сделал.
– Согласен.
День прилета выдался как на заказ солнечный, теплый. Настроение у собравшихся приветствовать исторический визит генерального секретаря ЦК КПСС было под стать приподнятое. В отличие от начальника охраны. Кажется, все меры безопасности приняты, возможные варианты просчитаны с подстраховкой. Однако предупреждение от нелегальной разведки о возможном покушении не давало покоя генералу Антонову. Он в который раз просчитывал, откуда может прогреметь выстрел снайпера. Самый опасный участок, когда Брежнев спустится с трапа самолета и по красной дорожке пройдет до места встречи с канцлером. Здесь они по очереди скажут приветственные речи. Открытое место. С севера и востока обширное летное поле, просматриваемое на километр до дороги и кромки леса. Кроме того, обзор закрывают стоящие на поле самолеты. С юга пятьсот метров открытого пространства до технических построек и ангаров. Сейчас здесь пусто, а в обычное время тут постоянно ездит служебный транспорт аэродромных служб, заправщики, служба сервиса, перевозка багажа, автобусы с пассажирами самолетов. Тоже маловероятно для нападения, но все равно под контролем. Остается запад. Большое, напоминающее океанский лайнер из-за четырех опоясывающих по периметру сужающихся кверху смотровых площадкок. Сейчас на них полно народу, ожидающего прилет именитого гостя. Вероятность, что в такой толпе, насыщенной полицией как в форме, так и в гражданском, появится человек с винтовкой, исключена. Остается крыша. Но там нет посторонних. Только полицейские снайперы и немного прессы, телевизионщики. Возможно, засада будет ожидать на выезде. Кавалькада машин в кортеже мотоциклистов поневоле будет двигаться медленно. Автомобиль, конечно, бронированный, но это наверняка учли и нападающие. Так что ждать опасность надо, скорее всего, на трассе. Дежурный сообщил, что советский лайнер уже на подлете.
Батый стоял перед одним из входов в аэропорт. По его расслабленной позе трудно было определить, какое внутреннее напряжение он испытывает. Разведчик внимательно вглядывался в лица людей, проходящих мимо него. Север предположил, что Солиста могли загримировать для конспирации. За час мимо советского разведчика прошли сотни людей, и ему нельзя было отвлечься ни на минуту. К боковому служебному входу подъехал черный фургон. Из него стали выгружаться крепкие ребята в черной униформе со знаками принадлежности к какому-то спецподразделению охраны. Ранее Батый о таком не слышал. Парни были вооружены автоматическим оружием, и у двоих в чехлах были снайперские винтовки. Лица их были скрыты черными масками. Один из них стал чихать и, чтобы воспользоваться носовым платком, приоткрыл лицо. На Батыя смотрели требовательные глаза Солиста. Нелегал едва заметно кивнул, в ответ боец снова надел маску. Парни в черном двинулись вверх по служебной лестнице. Батый сразу кинулся к Северу, дежурившему у другого входа.
Когда Лазарев сообщил начальнику охраны, что стрелки одеты в форму спецподразделения охраны и направляются на крышу аэропорта, до приземления борта № 1 оставалось менее часа. Антонов, получив тревожную информацию, почти бегом направился к представителю немецкой полиции, ответственному за безопасность мероприятия.
– Чьи снайперы на крыше? – сразу насел он на немца.
– Вы уже задавали мне этот вопрос, генерал, – флегматично заявил толстяк. – Я вам ответил, что это полицейские снайперы и стрелки особой группы.
– Что за группа?
– Это секретная информация.
– Это проверенные люди? – настаивал Антонов.
– Конечно. Не волнуйтесь, генерал.
Олега постоянно мучила мысль, как сообщить нашим о планах американцев. Последнее время он находился под плотной опекой, пресекавшей любые контакты с посторонними. Как только они подъехали к аэропорту, еще из окна он увидел парня-художника, с которым встречался в Бад-Тёльце. Значит, наши ждут сигнала от него. Но вся группа одета в черную униформу, лица до глаз закрыты масками. Мгновенно пришла мысль сымитировать чихание и приоткрыть лицо.
Трюк сработал. Посланец все понял. Теперь дело за ними. Группа поднялась на крышу. На входе их остановил полицейский офицер, но старший показал какие-то бумаги, и их беспрепятственно пропустили. Отсюда открывался прекрасный вид на летное поле. До красной дорожки, где были установлены стойки с микрофонами, у которых должны были говорить приветственные речи генсек и канцлер, приходилось не более 400 метров. Идеальное место и дистанция.
– Ты в запасе, – негромко сказал ему старший группы и показал место в стороне. – Будь тут.
Если бы он был первым номером, Олег мог бы изобразить промах, но теперь он даже не может помешать основному стрелку. Того грамотно перекрывают парни в черной униформе.
– Что будем делать, Сергей Николаевич? – нервно задал вопрос заместитель Антонова. – Оснований их задержать у нас нет. Попытка проверить их вызовет скандал, но результатов не даст.
– Надо не дать им возможности стрелять.
– Как, товарищ генерал?
Взгляд Антонова упал на сборную деревянную трибуну, стоявшую сбоку. Эта временная конструкция была сколочена для удобства кино- и фотокорреспондентов. Забравшись на второй, третий и четвертый ярус, они получали отличный обзор готовящихся мероприятий.
– Значит так, Коля. Получи боевую задачу. – Антонов командовал четко и уверенно. – Снайперы расположились на ближнем восточном углу крыши. Мы сейчас перекроем им директрису вот этим сараем. Он закроет видимость с ближнего угла и середины. Им останется только дальний угол. Вот его и надо закрыть. Ты берешь несколько телевизионщиков с самой громоздкой аппаратурой и занимаешь тот дальний сектор. Держишь его, полковник, как дом Павлова в Сталинграде. План понятен?
– Так точно, – повеселел от найденного решения помощник.
– Как окопаешься, сразу дай отмашку, тогда мы начнем двигать трибуну. Иначе раскроем план заранее и враги нас опередят. Выполняй. Полчаса до прибытия самолета.
За двадцать минут до прилета начальник охраны советского вождя увидел сигнал с крыши аэропорта. К этому времени он подтянул человек десять охраны.
– Ребята, сгоняйте журналистов с трибуны, сейчас мы будем ее двигать.
На крышу с шумом ввалились советские журналисты. Сначала их попытался задержать дежурный офицер, но крепкий русский мужчина в сером костюме показал ему бейджик и просто отодвинул в сторону, как мешающую вешалку. Несколько человек затаскивали громоздкую телекамеру. Еще несколько устанавливали штативы кино- и фотокамер. Они заняли большой кусок дальнего угла. Руководитель американской группы смотрел на них спокойно. Они никак не могли помешать предстоящей акции. Но все изменилось буквально через минуту.
К Антонову уже почти бежал тучный встревоженный немецкий представитель.
– Что вы затеяли, генерал? Вы ломаете весь план встречи.
– Ничего страшного, коллега, мы немного передвинем трибуну для прессы. Так будет удобнее.
– Это не предусмотрено планом, не согласовано, – кипятился немец.
– Пока мы не переставим этот объект, я не дам команду на выход из самолета Леонида Ильича. – Антонов на полную катушку включил то, что называют генеральским тоном. – Вы что, хотите сорвать торжественную встречу?
– Нет, но… – стушевался немец.
– Тогда дайте побыстрее команду вашим людям помочь в перестановке.
Еще человек десять по указанию встречающей стороны помогли советским охранникам перетащить конструкцию на нужное место. Ее тут же заполнили журналисты.
Опытный церэушник сразу понял план начальника советской охраны. Теперь с этой позиции было нельзя стрелять. Возможный сектор стрельбы оставался только в дальнем углу, который оккупировали русские журналисты. Он попытался подойти и дать распоряжение поменяться местами, но на пути скалой встал здоровенный русский и на любые слова с усмешкой твердил: «Нихт ферштейн». Немецкие полицейские тоже с удивлением наблюдали за этой сценой. Декорация перекрыла только небольшой участок летного поля. Все остальное можно свободно контролировать. Чего добивается этот офицер из никому не известного секретного подразделения охраны, им было непонятно.
Над взлетной полосой показался советский лайнер с Брежневым на борту. Команда на выстрел так и не прозвучала.
Когда руководитель американской группы, массивный атлет, почти два метра роста, руки как лопаты, настоящий рейнджер, в сопровождении двух таких же крепких парней в черной униформе решительно направился в сторону суетящихся советских журналистов, дорогу ему заступил мужчина в костюме, белой рубашке и темном галстуке. Его насмешливые глаза нахально смотрели на спецназовца.
Олег стоял чуть поодаль от этой сцены. Военный начал что-то объяснять по-немецки, но русский, хитро прищурившись, твердил только одно: «Нихт ферштейн». В его словаре было еще две немецкие фразы – «хенде хох» и «гитлер капут», но до них дело пока не дошло. В позе и взгляде советского охранника была такая уверенность, что янки, несмотря на явное физическое превосходство и в людях, и в наличии вооружения, стушевался.
Неожиданно для себя Олег понял, что он так и остался на стороне этого мужика. На кой черт ему этот картонный домик, пусть и на берегу океана. Для него роднее лес, поле, речка, среди которых он вырос. Для него свой этот мужик в костюме, который будет биться до смерти, но не отступит с поля боя. Для него герои – это советские солдаты и офицеры, для которых сдаться в плен врагу значило покрыть себя позором. Это для американцев герой генерал Джонатан Уэйнрайт, командовавший войсками США на Филиппинах. Он капитулировал перед японскими войсками в мае 1942 года из-за нехватки продовольствия и лекарств, необходимых для борьбы с малярией. В результате сложили оружие 70 тысяч деморализованных отсутствием продуктов военнослужащих США. За что Джонатан в 1946 году был удостоен высшей военной награды Штатов медали Почета. Именно в этот момент Олег окончательно сделал свой выбор, на чьей он стороне.
В результате обсуждения причин неудачи покушения в аэропорту американцы пришли к выводу, что вмешался случай и профессионализм русской охраны. Если бы КГБ о чем-нибудь догадалось, то обязательно как минимум отследило передвижение транспорта спецназа и предупредило полицию. Но на обратном пути хвоста за машиной не было, и полиции ничего не известно о попытке покушения.
На самом деле команда отследить перемещение машины с неизвестным спецназом была дана, но дежурный экипаж с советскими оперативниками КГБ плохо знал город и быстро потерял машину из виду.
Второй день визита планировался как самый важный, ключевой. Состоялось подписание пакета межгосударственных документов в здании МИД ФРГ, прошли встречи с руководством страны в бизнес-центре, пресс-конференция в Доме печати, ответный ужин во временной резиденции Брежнева в Бонне. Все мероприятия велись в хорошо охраняемых, защищенных местах. Поэтому второй вариант акции оперативники ЦРУ запланировали на третий день. Утром предстояла поездка советского лидера в старинный замок Шлоссбург, резиденцию премьер-министра земли Северный Рейн-Вестфалия, но главное – заместителя председателя правящей партии Германии Хайнца Кюне. Замок представлял собой ряд каменных строений, довольно хаотично расположенных за высокой стеной. Архитектура замка выглядела довольно беспорядочно. Это четко свидетельствует о поэтапной достройке и дополнениях в разные исторические периоды. Представительский завтрак должен был состояться в так называемом Рыцарском зале. Проехать в резиденцию можно с юга или запада. Дорога с северной стороны не рассматривалась как возможная, так как была в плохом состоянии. По плану визита кортеж Брежнева должен был подъехать с запада, проехать мимо Пушечной башни до ворот часовни, и там намечалась торжественная встреча. После приветственных речей с обеих сторон, немецкой и советской, обе делегации пешком через часовню должны пройти в сам замок в Рыцарский зал. Шлоссбург – это прекрасно отреставрированный средневековый замок, который функционирует как музейный объект. Он пользуется большой популярностью у туристов благодаря своей уникальной архитектуре и хорошо проведенной реставрации. В этот день посещение исторического объекта не предусматривалось, только перемещения во внутреннем дворе были ограничены. Торжественная встреча должна была состояться у ворот часовни. Именно туда стянулись журналисты, шумную толпу которых едва сдерживала жидкая цепочка полицейских. Стрелок находился чуть дальше метров 300–350 в домике смотрителя на чердаке. Строение со всех сторон было окружено густым лесом, от него к часовне вела только узкая мощеная дорожка. Из-за разросшихся деревьев парка стрелку с чердака виден был только вход в ворота часовни, через которые и должен был пройти Брежнев. Служба охраны, конечно, осмотрела пустующий домик, проверила замки и опечатала входную дверь. На всякий случай на тропинке к дому дежурил один полицейский. Но они не знали, что в дом можно проникнуть также со стороны парка через незаметную дверцу подвала. Именно так накануне приезда делегации пробрался к чердачному окну основной стрелок с ассистентом и охранником.
Солисту снова выпало быть вторым стрелком. Сегодня вся команда была одета в гражданскую одежду. Руководитель группы, наблюдатели и первый стрелок приехали на легковых машинах прямо на стоянку у замка, а Солиста и еще троих знакомый черный фургон довез только до входа в замковый комплекс. Дальше на свои места они просачивались порознь. Место для стрельбы Олега располагалось на просторном чердаке административного здания напротив Пушечной башни. Этот дом торцом упирался в стену замка; пройдя через весь чердак, можно было через маленькое окошко по веревочной лестнице спуститься за стену в прилегающий густой лесок и через пять минут оказаться в припаркованном автомобиле за кольцом оцепления. Со своего места снайпер мог стрелять только по отъезжающему автомобилю, поэтому и был запасным. Средневековые, мощенные булыжником узкие улочки не давали машине разогнаться, пока она не доберется до ворот, за которыми открывалась как раз хорошая дорога. Большой тихоходный автомобиль на такой дистанции – отличная мишень. Учитывая, что лимузин бронированный, Олегу выдали бронебойные пули с карбидвольфрамовым наконечником в свинцовой оболочке. Стрелять надо было по силуэту через окно автомобиля. Оно также было защищено, но не так, как бронекапсула салона.
Генерал Антонов понимал, что самое уязвимое на маршруте – это торжественная встреча. Брежнев выберется из-под защиты автомобиля и длительное время – пока его будет приветствовать премьер-министр, а он произносить слова благодарности в ответном слове – окажется на довольно открытом пространстве. Надо к тому же добавить время на перевод. Итого не менее 30–40 минут на неудобном месте. Вокруг с десяток зданий и башен, из которых видна площадка перед входом в часовню. Это несколько десятков окон. Конечно, все помещения осмотрены, посторонние и часть персонала удалены за периметр охраны. Но в этих средневековых замках всегда есть вероятность, что упустили какие-то тайные комнаты и ходы. Выход был один – поломать план визита, как рекомендовал Андропов. Вы нас ждете у ворот часовни, а мы туда не пойдем.
Утро еще не растеряло своей свежести под палящими лучами солнца. Пьянящий запах сосновой смолы из дремучего леса, окружившего высокий холм, создавал ощущение свежести. На нем и взгромоздился старинный замок, словно со средневековой гравюры. Шурша колесами по мощенной булыжником неширокой дороге, кортеж сановного гостя из СССР въехал на территорию замка. Завидя представительские машины с красными флажками на капоте, туристы начинали приветственно махать руками. Они искренне радовались неожиданной возможности увидеть прямо перед собой и советского генсека, и своего канцлера.
В соответствии с планом визита передние машины сопровождения проследовали мимо Пушечной башни к воротам часовни. Но главный автомобиль русских неожиданно притормозил, и из него вылез сам Брежнев. Он приветливо помахал туристам, и те радостно обступили его. Эта остановка не была предусмотрена планом. Кольцо охраны активно сдерживало напор, но некоторые туристы успели подойти совсем близко и стали обмениваться рукопожатиями с русскими. Генсек улыбался и задавал гражданам вопросы, типичные для общения с народом: «Как живете?», «Что думаете по поводу разоружения?». Толстый запыхавшийся немец, ответственный за безопасность и контакт с полицией, пробился к Антонову.
– Что происходит, генерал?
– Леонид Ильич хочет пообщаться с народом, узнать настроения обычных немцев. Он часто так делает, а ваши руководители что, с обычным народом вот так просто не общаются? – Сергей Николаевич скупо, но ехидно улыбался. Но в то же время генерал цепко следил, чтобы его парни из охраны прикрывали Брежнева большими светлыми зонтами от слепящего солнца и от особо опасных снайперских направлений.
– Но его ждут там. – Немец показал в сторону часовни.
– Так пусть идут сюда, – по-простецки посоветовал главный охранник. – Вместе пройдем через эти ворота, а не через те. Делов-то.
Туристы и служители замка протягивали Леониду Ильичу открытки, листки бумаги, просили дать автограф. Уже примчался самый ушлый журналист и по праву первого стал брать интервью у русского гостя. Вскоре показались премьер-министр и канцлер. Охрана аккуратно расчищала им путь. Канцлер, зараженный общей восторженностью толпы, улыбаясь представил руководителя земли Северный Рейн-Вестфалия. С премьера слетела всякая чопорность, и он тоже жал протянутые руки земляков. Незапланированная остановка и общение с простыми немцами заняли минут 20 и попали во все кадры кинохроники. Советская делегация в сопровождении охраны, под сенью больших зонтов от солнца, не спеша двинулась к воротам замка.
Ни стрелок, ни старший запасной группы с охранником не были готовы к такому неожиданному повороту. В их задачу входило в случае срыва покушения основного стрелка у ворот часовни дождаться выезда кортежа после церемониального завтрака и, получив информацию о том, в какой машине едет объект, отработать по этому автомобилю. По протоколу это могло произойти не ранее чем через два часа. Остановка кортежа и появление Брежнева прямо перед ними вызвали немалое смятение. Первым пришел в себя старший.
– Стреляй, черт тебя побери, – едва не в полный голос завопил он.
– Так была команда стрелять по машине. – Солист тянул время. – У меня и винтовка еще не заряжена, и позиция не подготовлена. Вы же меня не предупреждали.
– Так заряжай и готовься.
– А кто команду будет давать?
– Я! Стреляй сразу как прицелишься. Не теряй времени, – горячился старший, вытирая выступивший от волнения на лбу липкий пот.
Олег изготовился.
– А где объект? – задал он вопрос с глупым видом.
– Как где? Перед тобой.
Чердачное окошко было небольшое и узкое. Смотреть в него мог только один человек. Пристроившись за плечом Олега, старший посмотрел в бинокль и только выругался. Место, где должен был находиться объект, оказалось плотно закрыто зонтами от солнца.
Вот досада. Только что он был открыт.
– Лови момент, когда объект появится, сразу стреляй, – раздраженно отдал команду старший.
– Тогда отойди и не мешай. Вы мне закрываете весь обзор, – Солист недовольно отодвинул плечом старшего группы.
– Ну что там? – через минуту нетерпеливо спросил американец.
– Объект не наблюдаю, – спокойно проинформировал его Олег.
Так повторилось несколько раз. Конечно, Солист пару раз видел в прицел открывшийся на несколько мгновений профиль Брежнева. Ковтуненко никогда не видел генсека так близко, вернее, он его видел только по телевизору и в кинохронике, а так, живьем, первый раз. Когда толпа скрылась за коваными воротами замка, он устало отложил винтовку.
– Все. Объект ушел.
Сердце колотилось как бешеное от нервного напряжения, в горле пересохло. Старший испытал не меньший стресс, но быстро взял себя в руки. Ему очень хотелось наорать на этого русского, упустившего в самом начале такой шанс, но он понимал, что стрелку предстоит еще работать.
– Отдохни, Марк. Расслабься, выпей кофе из термоса. У нас есть время до выезда, час-полтора можешь отдохнуть.
Он отошел в дальний угол и по рации описал ситуацию. Олег сидел, привалившись спиной к балкам перекрытия. Только сейчас он ощутил, как пахнут нагретые солнцем старинные дубовые бревна.
– Готовься, через полчаса по расписанию должен закончиться завтрак и переговоры. Объект переместится в автомобиль, и кортеж проследует на выезд мимо тебя. Наш наблюдатель сообщит, в какой машине и где будет сидеть объект. У тебя будет минута на выстрел. Этого вполне достаточно. Затем уходим через заднее окно. Охранник протрет винтовку от отпечатков пальцев и все проверит, – в очередной раз повторил план действий старший группы.
Наблюдатель находился в толпе провожающих, и в его обязанности входило сообщить две цифры. Первая – это очередность машины Брежнева после передового автомобиля охраны. Вторая – место посадки. Оно определялось «по улитке». Один – место водителя, два – место справа от него, чаще всего там находился охранник, три – правое сиденье на диване сзади, четыре – среднее, пять – место у левой двери, шесть – место слева прямо за спиной водителя, напротив заднего дивана, семь – место справа, за спиной охранника на переднем месте. Понятно, что объект вероятнее всего будет на 3–4–5.
Солист молча кивнул и занял позицию. Для себя он уже решил, что будет стрелять мимо, с упреждением. Тогда можно будет утверждать, что машина неожиданно притормозила, а дальше будь что будет.
Старший действовал в соответствии с правилами. Сначала финальный инструктаж стрелка, затем исполнителя. Он отвел охранника в дальний угол.
– Напоминаю, после акции уходим через заднее чердачное окно по лестнице. Я спускаюсь первым и осматриваюсь, за мной идет стрелок. Ты последний. Проверяешь, чтобы не осталось наших следов, только следы стрелка. Винтовка, термос, отпечатки обуви. Мы ждем тебя внизу. Ты сразу стреляешь ему в затылок, и мы быстро уходим к трассе к автомобилю. Понятно?
Охранник так же молча кивнул.
К Антонову подошел взволнованный начальник радиотехнической службы.
– Товарищ генерал, в эфире присутствуют переговоры неизвестных нам радиостанций.
– Так, может, это полиция?
– Полицейских мы давно засекли и отслеживаем, а здесь работают аппараты с шифрованием. Засечь выход в эфир можно, расшифровать не получится. Так работают только спецслужбы.
– Значит, немцы нас об этих радиостанциях не предупреждали?
– Никак нет.
– Тогда глуши их к чертовой матери. Сможете?
– Так точно. – Офицер повеселел, получив четкий приказ.
Сообщили, что первое лицо выдвигается к выходу. Антонов дал команду «Готовность № 1». Три одинаковых лимузина для Брежнева и его сопровождающих, машины охраны готовы были в любой момент начать движение. В какую машину сядет Леонид Ильич, решал начальник охраны перед посадкой. По трассе все три правительственных «ЗИЛ-114» шли, регулярно на ходу меняясь местами. На наиболее опасных участках их прикрывали сбоку машины охраны. Сегодня генерал решил пропустить вперед машину с супругой и помощниками генсека, а его самого посадить во вторую машину. Показался Брежнев в окружении немецкой стороны и переводчиков. Они тепло попрощались, и лидер страны победившего социализма грузно опустился на диван с правой стороны.
«Видимо, кроме чая и кофе было что покрепче», – отметил про себя Антонов. Кортеж тронулся на выход.
Наблюдатель американской группы быстро отошел в сторону и достал портативную рацию. Он должен был передать в эфир «три – три».
Рация руководителя группы была включена на прием. Но в эфире стоял сплошной треск и завывание. Он лихорадочно пробовал менять настройки, включал и выключал, менял место расположения, перемещаясь по чердаку. Ничего не помогало, эфир как взбесился.
– Вижу первый автомобиль, – выкрикнул Солист, заметив выдвижение кортежа. – Прошу коррекцию.
Американец продолжал сражаться с рацией.
– Автомобиль охраны, – сообщил, не отрываясь от оптического прицела, Олег.
Руководитель группы готов был расколоть рацию от бешенства, но это вряд ли помогло бы.
– Первый автомобиль, – бесстрастно сообщил Олег. Он уже понял, что у американцев возникла проблема с информацией, значит, к нему претензий будет меньше.
– Стреляй, как только опознаешь, – отдал команду оперативник ЦРУ.
Яркое солнце слепило глаза Леонида Ильича. Ликер, как и кофе, был довольно крепок, хотя Брежнев был закален в приеме алкоголя, рюмка была не одна, и он решил немного вздремнуть, пока будут ехать в обратный путь.
– Закройте шторки, солнце мешает, – отдал он команду, и охранник тут же выполнил распоряжение. Теперь определить, где находится объект атаки, было невозможно.
– Вторая машина, цель не наблюдаю, – доложил Ковтуненко. – Третья машина, цель не наблюдаю, – сообщил он через минуту.
Дальше засада уже не имела смысла. И в этот раз акция сорвалась. Теперь важно было не оставить следов пребывания.
– Отмена, – буркнул вполголоса руководитель охраннику. Тот опять молча кивнул и, отвернувшись в сторону, облегченно выдохнул.
Север приказал Батыю не отсвечивать в замке.
– Ты был в аэропорту, видел группу. Они тоже могли заметить тебя, поэтому не стоит попадаться им в очередной раз на глаза. В крепости и без тебя народу хватает.
Резидент развернул карту.
– Смотри, въехать в замок можно с трех сторон, но все они закольцовываются вокруг него. Замок окружают густые леса на склонах холмов. Единственная автомобильная дорога из замка идет в сторону городка Вермельскирхен. Через три километра она вливается в автобан А1 Гамбург – Кёльн, построенный еще при Гитлере. Вот это твой участок, понаблюдай, может, заметишь что интересное.
Накануне приезда кортежа Брежнева Удо проехался вдоль своего участка трассы, внимательно всматриваясь в каждую деталь. Прямо посреди его маршрута раскинулась маленькая деревня Хюнгер всего с десятком построек. На обратном пути от замка он свернул туда. Устроившись в тени деревьев, Батый наблюдал, как мимо с оглушительным шумом пронеслась кавалькада правительственных машин. Затем все стихло. Лишь изредка по этой пустынной дороге проезжала одинокая машина. Прошло больше часа, и Удо уже начал погружаться в дремоту. Но внезапно сквозь полуприкрытые веки он заметил, как из-за домов на противоположной стороне появился темный фургон. Сон как рукой сняло. Он узнал этот автомобиль – именно на нем сутки назад приезжала команда ликвидаторов ЦРУ в черных комбинезонах вместе с Солистом.
На малооживленной дороге преследователь был бы заметен сразу, поэтому Батый позволил фургону удалиться на максимально видимую дистанцию. Транспорт медленно проехал к замку, развернулся и направился обратно. Опасаясь быть замеченным, советский разведчик быстро юркнул в ближайшую развилку между вековыми соснами. Но фургон так и не появился. Тогда Батый вышел из машины и пешком направился к дороге. Фургон стоял на проселочной дороге. Расстояние до него всего 200–250 метров, водитель явно кого-то ожидал. Справа от автомобиля начинался склон, поросший вековыми соснами, который поднимался до самой каменной стены замка. Это показалось странным, и Батый продолжал наблюдать.
Через полчаса началось движение по дороге в обратную сторону. Сначала полицейские машины с мигалками, затем лимузины кортежа. Но фургон оставался на месте. Через двадцать минут Батый едва не пропустил момент, когда по склону из-за деревьев в темную машину проскользнули три фигуры. Одной из них, без сомнения, был Солист. Водитель сразу же тронулся с места. Батый рванул к своему автомобилю со всех ног. Теперь его задачей было выяснить, куда направится фургон с очень подозрительными пассажирами. Ему почти удалось это сделать, но внезапно на середине трассы в сторону Кёльна раздался негромкий хлопок, и автомобиль повело вправо. Преследователь вынужден был остановиться. Переднее колесо оказалось пробито. В это время машина с американской группой снова исчезла в неизвестности.
К обеду Батый разыскал резидента и рассказал о странном эпизоде. Делать выводы он предоставил начальству. Тот по экстренному каналу известил Лазарева.
Начальник охраны выслушал начальника нелегальной разведки с хмурым лицом.
– Значит, не зря мы поломали план встречи в Шлоссбурге. Нас там ждали.
– Получается, что так, – согласился Лазарев с Антоновым. – Через неизвестные нам радиостанции в эфире они вероятнее всего поддерживали связь.
– Упорные ребята. Значит, просто так в покое они нас не оставят. – Начальник охраны раздраженно хрустнул пальцами. – Завтра заканчивается визит. У них последний шанс. Думаю, наши фокусы с трибуной и зонтами уже не пройдут. Придется действовать на опережение, и причем решительно.
Он вызвал помощника и потребовал связать его с Андроповым по защищенной связи. Председатель КГБ ответил сразу же.
– Слушаю, Сергей Николаевич.
Антонов изложил события дня и дал свое заключение.
– Юрий Владимирович, покушение на Леонида Ильича готовят профессионалы. Дважды нам удалось избежать теракта, третий раз могут быть последствия.
– Вы же понимаете, генерал, этого нельзя допустить. Что вы предлагаете?
– Прошу вашей санкции на проведение превентивных мероприятий, – жестко заявил начальник охраны.
– Ликвидация, – уточнил председатель КГБ.
– Другого выхода я не вижу. Немцы нам здесь не помогут.
В телефоне повисла пауза.
– Генерал, в случае явной угрозы охраняемому лицу у вас достаточно своих полномочий действовать решительно.
«Неужели хочет всю ответственность спихнуть на меня?» – мелькнула тревожная мысль.
– В сложившихся условиях, – продолжил Андропов, – можете полностью рассчитывать на мою поддержку.
– Спасибо, Юрий Владимирович, – облегченно вздохнул начальник охраны.
– Если сами не справитесь, у вас там есть Лазарев. Пусть привлечет свои кадры. Я в вас верю. До связи.
Вот чего у Антонова хватало, так это решительности. Он ходил в бой командиром экипажа на самоходках СУ-122, прозванных в народе «зверобоями» за то, что бросали эти машины против самых грозных танков фашистской Германии, с которыми не справлялись наши танки и артиллерия. Войну закончил Сергей Николаевич с двумя орденами Красного Знамени, двумя Красной Звезды, двумя Отечественной войны и, конечно, медалями.
Начальник охраны положил трубку и повернулся к Лазареву.
– Церемониться с американцами не будем. Пусть наперед знают, что соваться к нам не стоит. Дух вышибем.
Лазарев, сам встретивший войну в войсках НКВД, согласился с коллегой. Андропов не зря советовал Антонову обратиться за помощью в этом деле к начальнику нелегальной разведки. Ликвидаторы и диверсанты всегда были в органах государственной безопасности, начиная с ЧК. Собственно, ЧК и называли карающим мечом революции. Орган изначально создавался как репрессивный. Не было периода, чтобы стране Советов не противостояли вооруженные противники. Единственное, что их могло сдержать, это неотвратимость ответного жесткого удара. Менялось название, трансформировалась структура госбезопасности, происходило переподчинение «отдела мокрых дел», но кадры оставались. 12-й отдел, потом 13-й, теперь отдел «В» входили в структуру Первого главка КГБ и формально подчинялись начальнику разведки, но оперативное управление было за нелегальной разведкой. Такие специалисты взаимодействовали как раз с этой структурой.
– У меня, конечно, ребята боевые, подготовленные, хорошо владеют оружием, но в реальных столкновениях не бывали, – с сожалением констатировал начальник охраны. – Может, мне самому взяться за наградной пистолет, для надежности, – печально ухмыльнулся он.
– Люди у нас есть, только времени их вызвать и ввести в курс дела нет, – размышлял Лазарев.
– Что, совсем никого?
– Ну почему никого. Я имел в виду, специально подготовленных нет под рукой. А так тот же Север. Пять лет отслужил срочную в спецназе ГРУ, отличился в боях в Венгрии, был ранен, имеет боевые награды, проводил острые операции в Европе, Латинской Америке. Его подчиненный Батый. Того вообще готовили в лагерях террористы на Ближнем Востоке. Проводил акции с палестинцами против Израиля, да и здесь, в Германии, с немецкими террористами из РАФ давал жару американцам.
– Ничего себе у тебя кадры, Анатолий Иванович, – с уважением произнес генерал.
Руководитель нелегальной разведки помедлил и официальным тоном заявил:
– Товарищ генерал, для осуществления такой операции мне нужен письменный приказ. Прошу понять меня правильно. С 1956 года существует закрытое постановление Центрального Комитета партии, что разрешение на ликвидацию лиц, представляющих угрозу государству и нашему строю, может дать только Политбюро. Это постановление никто не отменял.
– Правильный документ, – спокойно согласился Антонов. – Только сейчас действовать мы будем по моей инструкции. Она гласит, что в случае непосредственной угрозы охраняемого лица сотрудникам разрешено применять оружие на поражение без предупреждения. Чтобы соблюсти формальность, прошу вас, товарищ начальник управления «С» при Первом главном управлении КГБ СССР, откомандировать ваших сотрудников в распоряжение 9-го управления КГБ СССР на время проведения операции. Тогда они будут подчиняться мне и нашей инструкции. Подойдет такая формулировка?
– Конечно, Сергей Николаевич, – с облегчением ответил Лазарев. – Я не формалист, но все должно быть по правилам.
– Не переживай, генерал. Если что, перед прокурором будем стоять рядом. Давай к делу.
– Я думаю, ЦРУ решит воспользоваться прежней схемой, – перешел к обсуждению конкретных условий предстоящей операции шеф нелегалов. – Мы нигде не засветились, они наверняка думают, что их акции срывались либо случайно, либо за счет опытности охраны.
– Скорее всего. Значит, думаешь, они снова выберут позиции на крыше?
– Уверен. На этом мы их и прихватим. Мне потребуется помощь ваших людей, Сергей Николаевич.
– Не вопрос.
Удо проснулся от звонка телефона. На часах было начало четвертого утра.
– Слушаю, – сонно ответил он.
– Это вы интересовались билетами в Гамбургский оперный театр?
– Вы ошиблись.
– Извините. – На том конце провода повесили трубку.
Весь сон мгновенно улетучился. Это была условная фраза, означающая, что он должен срочно выйти на связь в известном месте, независимо от времени суток и прочих обстоятельств. Разведчик быстро оделся и выскочил на улицу. Утренняя прохлада добавила бодрости. Быстрым шагом, но не забывая проверяться, он прошел два квартала. Возле магазина сиротливо торчала телефонная будка, из которой, видимо, и был звонок. Рядом стояла припаркованная знакомая машина. В ней его ждал резидент.
– Принято решение провести встречную острую акцию по срыву операции ЦРУ, – вместо приветствия сообщил он.
– Понятно. – Батый оставался совершенно спокоен. Он и сам склонялся к такому варианту, но окончательное решение было за руководством. – Каков план?
– Скорее всего, они будут действовать по прежней схеме, через крышу.
– Тогда самый оптимальный вариант – это лифт, – предположил подчиненный.
– Верно. Только в кабине лифта их группа будет разделена.
– Каков запасной вариант на случай, если с лифтом не получится?
– Поднимаемся на крышу. Полицейскому на входе показываем карточку «Пресса» с разрешением посещения. Засекаем места расположения снайперов. Начинаем орать «Долой войну», «Американцы, вон из Вьетнама» и прочее в этом же духе. Вместе с этим активно закидываем передний край и особенно места со стрелками гранатами М-6. Знаешь, что это такое?
– Ручная химическая граната, произведенная в США. Эта штука предназначена для использования в ситуациях, требующих быстрого воздействия на противника или толпу. Особенно эффективна при разгоне демонстраций. Состав, используемый в этой гранате, отличается высокой эффективностью. При взрыве химические вещества распространяются в воздухе и вызывают у пострадавших не только насморк и слезы, но и более серьезные симптомы, такие как боль и рвота. Их проявление может длиться в течение нескольких часов.
– Верно. Имел с ними дело?
– Нет, только слышал.
– Ну вот и попробуешь, если с основным вариантом не сложится.
– Может, его и использовать как основной? – с надеждой спросил Батый.
– Начальство решило дать жесткий ответ, – серьезно заявил Север.
– Понятно, – вздохнул подчиненный. – А если в лифте будет Солист? В прошлый раз у них лица были закрыты масками.
– Поэтому исполнять поручено тебе. Тебя же он в лицо знает. Я буду тебя прикрывать.
– Кто еще задействован?
– Только мы с тобой. Да ты не переживай, меня учили: и один в поле воин, если ты в спецназе скроен, – с веселой агрессивностью заявил Север.
– Я же не служил в спецназе. – Боевое настроение передалось Батыю.
– Так я служил.
Мужчины понимающе улыбались.
В помещении аэропорта функционировали шесть лифтов. Пара слева, пара по центру и пара с правой стороны. По бокам также располагались служебные лестницы. С последнего этажа на крышу вела только одна лестница, та, что справа. В этот день в правом крыле работал почему-то лишь один лифт, на втором кто-то повесил табличку «Ремонт». Кроме того, на последнем этаже подход к лифту и лестнице был перекрыт пестрой лентой с надписью «Полиция». Недовольные пассажиры разворачивались и отправлялись к другим лифтам. Невдалеке расположились Север и Батый. Они изображали журналистов. Наконец портативная рация в кармане резидента дважды пискнула.
– Пора, Батый. Наблюдатель засек группу, – сообщил Север.
Они прошли в огороженную полицейской лентой зону. Резидент страховал дверь, Удо расположился напротив кабины лифта и натянул нитяные перчатки, чтобы не оставить следов на оружии. Рация пискнула трижды.
– Объект в лифте, – дал команду Север.
Батый достал из-за пояса пистолет с глушителем и прикрыл его полой куртки. Раздался шум подъезжающего лифта. Дверцы стали расходиться в стороны. В кабине были трое в черных комбинезонах с автоматическим оружием на плече, у одного винтовка в чехле. Лица закрыты черными масками.
– Солист, сядь, – крикнул Батый по-русски, рассчитывая на реакцию Олега. Первые две пули ушли в упор на тех, с автоматами, только третья в снайпера. Тот не отреагировал на призыв, да и ростом был ниже, значит, это был не Ковтуненко. Контрольные выстрелы в упавшие тела, и пустой пистолет полетел в кабину лифта. Двери с мягким жужжанием захлопнулись.
Оба разведчика стремительно спустились по лестнице на нижний этаж, быстрым шагом прошли до противоположного конца зала и там спешно спустились по лестнице на первый этаж в противоположную от летного поля сторону. Там сели в припаркованный автомобиль и направились к выезду. Через пять минут они покинули территорию аэропорта. На ближайшей заправке они поменяли автомобиль. Там работало на полный звук радио. Диктор рассказывал о завершении визита в Федеративную Республику генерального секретаря Центрального комитета партии товарища Брежнева. Свою прощальную речь Леонид Ильич завершил, нечетко выговорив, «Ауфвидерзеен, немцы». Выполнившие ответственное задание разведчики разъехались в разные стороны.
Олега Ковтуненко вернули в Бад-Тёльц, где он продолжил подготовку. Теперь основной упор в его подготовке был направлен на взрывное дело. Вскоре ему сообщили, что он будет переправлен в Советский Союз с надежными документами. Ему надо будет завербоваться на Север, работать на строительстве магистрального газопровода. Затем закрепиться, желательно перейти в штат обслуживающего персонала, определить слабо защищенные места магистрального газопровода, подготовить площадки для хранения взрывчатки и ждать команды.