Еще один месяц подготовки пролетел. Но Олег Ковтуненко, вернее теперь Марк Крогиус, так пока и не знал, для какой конкретной операции его готовят. Занимались с его группой американские инструктора тщательно и разносторонне. Солист имел уже за плечами несколько прыжков с парашютом, на неделю их вывозили на озеро. Там обучали работе под водой с аквалангом. Иногда курсантов выпускали в город. Олег всегда посещал Gasthaus, демонстрируя перед возможными наблюдателями привязанность к местной кухне.
Спецагент ЦРУ Уильям Форд в очередной приезд просматривал последние записи в личных делах курсантов «русской» группы.
– Я смотрю, у них на этой неделе была интенсивная снайперская подготовка. Кого можете выделить, полковник?
– Вот этих. – Питер Дэвис ткнул пальцем в две папки.
– Чем вас порадовал курсант Крогиус?
– Инструктора отмечают отличный глазомер, твердую руку. У него хорошие показатели и на близких дистанциях, и на дальних, стабильные показатели при высокой скорострельности. Лучший стрелок при стрельбе с выдержкой.
– Это что такое? – заинтересовался американский разведчик. – Сразу видно, что вы не охотник, – усмехнулся командир спецподразделения.
– В густом, заросшем лесу листва, ветки мешают прицеливанию. Выбирается прогал в зарослях, и охотник ждет, когда в нем появится зверь, тогда и производится выстрел. Все время, пока ружье находится на линии стрельбы, оно должно оставаться неподвижным. Мы усложнили задачу. Курсант должен произвести выстрел только по команде инструктора, но когда она поступит, он не знает. После 15–20 минут у многих начинают слезиться от напряжения глаза, они начинают непроизвольно ерзать, выдавая свое местоположение. Марк даже после часа в постоянном ожидании, никак не выдавая себя, бьет точно.
– Почему только час?
– Инструктора уже сами не выдерживают.
– Они у вас стреляют только по мишеням?
– Да, и по силуэтам. Как принято, – заволновался полковник.
– Хочу посмотреть, как они стреляют, – заявил Форд. – Вызовите этих двоих в тир и распечатайте мне несколько фото в качестве мишеней вот этого человека.
Оперативник протянул фотокарточку.
– Так это же… – удивился Дэвис.
– Вот именно, – резко перебил его важный собеседник.
Олег привычно занял на рубеже огня положение лежа. Приладил хорошо знакомую СВД. Задание было несложное. Из положения лежа на 200 метров, 5 выстрелов в мишень-квадрат 10х10 сантиметров, при этом все пули должны оказаться в мишени. Стрельба на скорость по команде.
– К стрельбе готов, – доложил он.
Присутствующий в тире сотрудник ЦРУ скомандовал «Огонь». Все пули ушли в центр круга мишени.
– Отлично, курсанты. Теперь немного изменим условия. Замените мишени на фото, – распорядился Форд.
Солдат из обслуживания сноровисто сбегал и повесил фото мужчины. Карточка была небольшая, лица четко не разобрать, но что-то знакомое было в его облике.
– Приготовиться, – прозвучала команда.
Олег прильнул к прицелу. Теперь в перекрестье он четко увидел лицо. Не узнать было невозможно. Это был Леонид Ильич Брежнев. Генеральный секретарь, главный руководитель СССР. От неожиданности сбилось дыхание.
– Огонь! – как выстрел, резко прозвучала команда.
Еще не смолкло эхо последнего выстрела, но Ковтуненко понял, что результат отвратительный. Так и оказалось. В лицо Брежнева не попала ни одна пуля. По смущенному виду сокурсника Олег понял, что у того такая же проблема.
– Что скажете, полковник? – ехидно обратился проверяющий из ЦРУ к Дэвису.
– Будем тренироваться, – хмуро ответил тот.
– Значит так, – жестко заявил Форд. – Этих двоих отстранить от других занятий и натаскивать на стрельбе по фото этого человека. Найдите побольше разных фото, грудные, ростовые, обязательно в автомобиле, хмурого, улыбающегося, в окружении других людей. Думаю, это будет несложно. Дистанция от пятисот до тысячи метров.
Полковник понятливо кивнул головой.
– Обоих серьезно проинструктируйте о неразглашении информации об особенностях подготовки. Естественно, отменить любые отлучки с территории базы и им, и инструкторам, которые будут с ними работать. Надеюсь, вы понимаете степень секретности этого задания и вашей ответственности.
– Так точно, – невольно вытянулся военный.
Стрельба по фото с известным любому гражданину СССР человеку вызывала довольно сильный дискомфорт. Потребовались определенные усилия, чтобы отстраниться от ощущения вины. Тревога нарастала, потому что появились вопросы: «Почему только нас двоих так усиленно готовят по снайперской подготовке?» Они занимались на полигоне по несколько часов в день и только с СВД. Как будто инструктора забыли про пистолеты, автоматы, только упражнения со снайперской винтовкой. Лежа, стоя, с колена, с упора, в движении. «Почему всегда вместо мишени фото Брежнева в разных ракурсах?», «Почему только нас вдвоем перестали выпускать в увольнительную?». Никаких пояснений от руководства не было. «Ну не хотят же они перебросить нас в Союз, чтобы мы застрелили руководителя страны из винтовки?» Выход напрашивался только один – оставить сообщение по запасному варианту.
Вот уже несколько дней Олег делал вид, что прогуливается вечером перед сном к берегу реки. Изар по немецким меркам была довольно крупная река. Мутные волны набегали на галечный берег, оставляя тину и пузырящуюся пену. Уже на второй день появились местные попрошайки. Стайка уток, завидя человека, подплывала, утки раскорячившись выходили на берег и нагло окружали, всем видом показывая, что хотят, чтобы им дали что-нибудь поклевать. Теперь каждый вечер Солист припасал для них булку хлеба и прикармливал неугомонных птиц. Это занятие позволяло внимательно наблюдать за обстановкой вокруг. Плоский камень лежал у третьего столба с рядами колючей проволоки. Раздвинув ее ряды с той стороны, было вполне возможно дотянуться до камня. Чтобы заметить, что камень перемещен на полметра в сторону от реки, не обязательно было приближаться. С противоположного берега, более высокого, в хороший бинокль можно было заметить его перемещение в сторону, не привлекая особого внимания, и, соответственно, навестить «почтовый ящик». Солист присел на землю, делая вид, что вытряхивает из ботинка камешек, и переложил камень, оставив под ним послание. На следующий день, направляясь к уже поджидавшим его уткам, он заметил, что камень вернулся на исходное место. Почтовый ящик заработал.
У руководителя особой нелегальной берлинской резидентуры, известного как Вильгельм Мюллер, в качестве прикрытия был неплохой бизнес. Его давнишний приятель и партнер Людвиг Пфеффель управлял по наследству от отца магазином «Фарфор и фаянс». Там предлагался богатый выбор всевозможных видов посуды. От простых чашек до свадебных дорогих сервизов. Вилли предложил приятелю расширить ассортимент за счет столовых приборов из серебра с инкрустацией из бирюзы, яшмы, хрусталя, изумрудов. Всю эту красоту ему доставляли партнеры из Латинской Америки, где серебро и природные камни стоили гораздо дешевле, чем в Европе. Север возвращался после дружеского ужина с Людвигом. Проходя мимо черного «Мерседеса», он заметил, что водитель наклонился к передней двери со стороны пассажира, открыл ее и призывно махнул рукой. Это снова оказался Франц Кифер, один из руководящих сотрудников ведомства по защите конституции, так помпезно немцы назвали свою контрразведку. Север сел в машину, и она стремительно влилась в дорожный поток.
– Привет, Вилли. Как дела?
– Пока тебя не было, все было хорошо.
Немец улыбнулся их традиционной шутке.
– Хочу поблагодарить тебя. Твой парень молодец. Судя по тому, что он рассказал нашей Дорис, координатором от палестинских террористов в Европе станет Шакал. Теперь мы знаем, с кем работать. Оказалось, что Красный Принц сотрудничает с американцами. Спасать его приезжал первый секретарь посольства США. Мы с тобой знаем, что за дипломат занимает эту должность.
– Обычно это резидент ЦРУ или его заместитель, – согласился советский разведчик.
– Вот именно.
Они немного помолчали.
– Франц, что ты хочешь? – напрямую спросил Север.
– Я хочу, чтобы твой Удо свел Дорис с Шакалом.
– Я догадываюсь, для чего это нужно тебе, – заявил собеседник. – Но зачем это нужно нам? Если твоя журналистка провалится, это сразу подставит Удо. Я не хочу рисковать своими людьми.
– Твой Шефер – умный малый, он может организовать их встречу, не подставляя себя.
– Может, – согласился Север. – Но когда она попадет в неприятную ситуацию, он полезет ее спасать, я его знаю. Даже если я прикажу этого не делать, он сделает.
В машине снова повисла пауза.
– Вилли, об этом еще не сообщали, но скоро готовится визит Брежнева в Германию. Я имею отношение к организации безопасности этого мероприятия. План пребывания уже согласован с русскими. Визит в Бонн займет четыре дня.
«Ничего себе поворот. Мне пока ничего не известно. Хотя перед такими мероприятиями во все резидентуры рассылается уведомление сообщать о любой появившейся оперативной информации».
– Не знал, – произнес вслух советский разведчик. – Тебя что-то тревожит, Франц?
– К нам обратились из ЦРУ с просьбой предоставить им подробный план посещения ФРГ советским лидером.
– Зачем это американцам?
– Вот и я так подумал. Тем более что запрос шел не по линии государственного департамента, а по линии разведки.
– Тебе известно, кто инициировал запрос?
– С нами контактирует один из руководителей отдела специальных операций спецагент ЦРУ Уильям Форд.
– Странный выбор, – только и смог заметить Север.
– Я знаю, что Штази в ГДР арестовали большую группу оппозиционеров. Вы можете предложить эту информацию русским в обмен на своих товарищей.
Кифер продолжал считать, что Вильгельм Мюллер и его подчиненный Удо Шефер принадлежат к тайной организации в ГДР. Север всячески поддерживал в нем это убеждение.
– Спасибо, Франц. Будь добр, отвези меня обратно к дому. Что касается твоей просьбы, то я поговорю с Удо.
Сообщение от агента Солиста из Германии попало на стол первого заместителя начальника Первого главка Владимира Александровича Крючкова. Информацию от него Крючков взял на личный контроль, когда узнал, что председатель КГБ обратил особое внимание на этого парня. У первого заместителя был свой прямой выход на Андропова, минуя начальника разведки генерала Мортина. Импульсивность и постоянное стремление к новым преобразованиям начальника компенсировались выдержкой и железной дисциплиной его заместителя. Крючков обратил на себя внимание Андропова еще в Венгрии, во время работы в посольстве. Системность в работе с документами, умение работать с людьми, как с руководством, так и с подчиненными, но главное – личная преданность. Крючков сделал ставку на Андропова и за его благосклонность готов был на все. Во время кровавого мятежа в Венгрии послу позарез нужна была информация о настроении улицы. Вокруг стояла постоянная стрельба, в соседних дворах вешали коммунистов и милиционеров. Служащие посольства в ужасе прятались за толстыми стенами под прикрытием вооруженной охраны. Сотрудники аппарата разведки, как выяснилось, не владели языком страны пребывания. Они уповали на местных товарищей, владевших русским и приносивших им все прямо в кабинет. Тогда Юрий Владимирович попросил разведать обстановку за стенами посольства пресс-секретаря, тот по роду деятельности постоянно общался с венгерскими журналистами, представителями МИД да и просто с жителями. Вот у него с языком было все в порядке. Владимиру было очень страшно, но он отправился разговаривать с венграми, протестующими, военными, студентами, и приносил эту информацию Андропову. Такое Юрий Владимирович запомнил и забрал Крючкова с собой сначала в Международный отдел ЦК, а затем и в КГБ. Это не значит, что тот стал фаворитом. Андропов натаскивал его на новую работу, как хороший охотник натаскивает собаку для охоты. Да, Владимир Александрович сразу получил генеральские погоны, но начинал он как один из простых заместителей начальника разведки. Он прекрасно понимал, что профан в разведке, поэтому всегда опирался на мнение профессионалов, причем не кого-то одного, а умел организовать коллективную выработку решений и, по сути, только утверждал принятый результат обсуждения. Наработав опыт и навыки, Крючков был приближен к руководству, заняв со временем должность первого заместителя начальника разведки.
В сообщении Солиста Владимир Александрович первоначально увидел лишь идеологическую подоплеку, сказывалась долгая работа в комсомольских и партийных органах. При случае можно было посетовать на империалистов, как сильна их злоба на СССР, что они в качестве мишеней используют портрет лидера советской страны.
Шифровка из особой берлинской резидентуры, что американцы затребовали от немцев подробный план визита Брежнева в Бонн, насторожила его. Помощник как раз принес крепкий чай с сушками. Эта традиции в ЧК пошла еще с голодных времен Дзержинского. С продовольствием теперь проблем не было, но традиция осталась. Однако его рука так и не дотянулась до стакана в мельхиоровом подстаканнике, замерев на половине пути.
«Уильям Форд» и у Солиста, и у Севера, «Брежнев» и там и там. Догадка поразила его как разряд грома, сначала что-то шевельнулось, а потом так грохнуло, что заложило уши. Крючков сразу же достал справочник, составленный по оперативным данным, кто есть кто в ЦРУ. Уильям Форд оказался одним из руководителей группы специальных операций с богатым послужным списком активных операций и диверсий. Картинка сложилась. Крючков уверенно поднял трубку телефона закрытой внутренней связи центрального аппарата КГБ и набрал номер Андропова, минуя непосредственного своего начальника Мортина. Чай так и остался остывать нетронутым.
Крючков знал, что в важных делах Андропов прежде всего требовал предоставить факты и подтверждающие документы, выводы делал он сам. Генерал достал из папки два листа бумаги и протянул председателю. Хотя на каждом было напечатано всего несколько строк, пауза в кабинете затянулась.
– Что известно об этом Форде? – Стекла очков Андропова холодно блеснули.
Про Крючкова ходили слухи, что ему нет необходимости иметь записную книжку, он помнил все телефоны не хуже, чем телефонный справочник. Вот и сейчас он точно процитировал справку из спецучета на Уильяма Форда.
– Получается, американцы готовят покушение на товарища Брежнева во время визита в ФРГ, – рассуждал хозяин кабинета. – Нужно получить дополнительную более детальную информацию от наших источников, Владимир Александрович.
– Проблематично, Юрий Владимирович. Север получил сигнал из немецкой контрразведки, но большего не знают даже они. Солиста, судя по всему, готовят как исполнителя. Он изолирован и наверняка под плотным наблюдением. Да и подробности задания он наверняка получит только в последний момент. Круг лиц, причастных к такому уровню операции, крайне ограничен. Качественного выхода на сотрудников группы специальных операций у нас нет.
Не в характере Крючкова было давать нереалистичные обещания.
– Вы постарайтесь, – с нажимом заявил председатель КГБ, давая понять, что встреча закончена.
Андропов звонком вызвал помощника.
– Срочно вызовите ко мне Антонова.
Генерал Антонов уже несколько лет возглавлял 9-е управление КГБ. Главная задача подразделения заключалась в охране первых лиц государства. Начальник охраны, хотя и входил в состав КГБ, напрямую подчинялся только Брежневу, а председателя комитета ставил в известность о своих действиях.
– Слушаю вас, Юрий Владимирович. – В свои пятьдесят собеседник уже обрел генеральскую солидность в фигуре и большие благородные залысины на лбу.
Только год успел он проучиться в харьковском танковом училище, как началась война. Воевать Антонову пришлось на самоходках, на СУ-122, а это резерв Верховного Главнокомандующего, и отправляли их в прорыв в самых ответственных местах. Начинал как командир орудия, потом командовал взводом самоходок и дошел в конце войны до заместителя начальника штаба полка. Закончил академию, был направлен в органы разведки. Служил и в центральном аппарате, и в спецкомандировке в США. Боевой офицер.
– Сергей Николаевич, как идет подготовка визита Леонида Ильича в Бонн по вашей линии?
– Все штатно, товарищ Андропов. График посещения мероприятий утвержден. Прорабатываем маршруты передвижения, основные, запасные. На каждой локации, где появится Леонид Ильич, определили расстановку наших людей, наметили зоны ответственности, интенсивно проводим тренировки как с основным составом, так и с резервом.
– Как отношения с коллегами из Германии?
– Поддерживаем, – скупо ответил Антонов. – Мой заместитель уже там на месте. Согласовывает детали, размещение, способы взаимодействия. Так что работа идет. Вас интересуют какие-то детали?
– Понимаете, Сергей Николаевич, из оперативных источников появилась информация, что на товарища Брежнева готовится покушение во время визита.
– Так вот почему мне Лама брюки порвал, – сделал неожиданное заключение Антонов.
– Вы о чем, Сергей Николаевич? – удивился Андропов.
– Сразу видно, что вы посвящены еще не во все придворные тайны, Юрий Владимирович, – позволил себе реплику генерал и пояснил: – Мы с Леонидом Ильичом в 1969 году отправились с официальным визитом в Индию. В один из дней наш посол познакомил Брежнева с далай-ламой. Интересный мужик, скажу я вам. Индус сразу заявил генсеку, что у того тринадцать лет назад случился первый инфаркт, точно сказал, когда он женился, и еще кое-что о его прошлом, о чем никто не знал. Леонид Ильич проникся и, конечно, стал спрашивать о будущем.
– Вы что, генерал, доверяете всяким предсказателям, шарлатанам? Вы же коммунист, как можно верить в суеверия? – возмутился Андропов.
– Я, Юрий Владимирович, войну прошел. А там те, кто побывал в бою и остался жив, начинают верить в чудо. Кто в Бога, кто в приметы. Брежнев тоже, хоть и полковники из политотдела в атаку не ходят, побывал и под бомбежкой, и под артиллерийским налетом. В десанте на Малой земле под Новороссийском слышал свист пуль рядом с башкой.
Председатель КГБ возражать не стал, молча переложил бумаги на столе. Начальник 9-го управления продолжил:
– Так вот, этот лама и подарил Леониду Ильичу здорового черного котенка. Не простого, а особенного. Будет он якобы оберегать жизнь генсека и предупреждать об опасностях. Только кормить его должен сам хозяин и только сырым мясом. Нарекли кота, особо не парясь, Ламой.
– И что, предупреждал? – скептически поинтересовался Андропов.
– Через три недели, после возвращения на родину, – продолжил генерал, – генсек должен был ехать встречать космонавтов. Вы помните, что произошло 22 января?
– Покушение на Брежнева. В его машину стреляли.
– Вот именно. С самого утра Лама нервничал, беспрерывно жалобно мяукал, путался у Брежнева в ногах, пытался помешать хозяину уйти. Брежнев обратил на это внимание. Была прямая трансляция по радио и сказали, что он едет в первой машине, народ высыпал на улицы встречать героев. Генсек решил, пусть первыми едут космонавты, это их ждут, а сам сел во вторую машину.
– Стреляли как раз по первой и ранили пассажиров, – констатировал хозяин кабинета. – Были и другие случаи?
– Через год история повторилась. В феврале у Брежнева были запланированы встречи в Кремле, но Лама орал благим матом и не пускал хозяина, даже штанину ему порвал. Леонид Ильич остался дома работать с бумагами на даче. В Кремль отправился его помощник. На трассе в машину генсека влетел грузовик. Тому, кто сидел на традиционном месте Брежнева, снесло половину черепа.
– И что сейчас сделал кот?
– Когда позвонили от вас, я был у Леонида Ильича. Лама стал выгонять меня, как бы подталкивая побыстрее выходить и ехать к вам. Брюки мне поцарапал. Так что считайте, подтверждение вашей информации о покушении получено.
– Вот как раз подтверждения нам и не хватало, – ухмыльнулся председатель.
– Мы готовы отразить любое нападение, – решительно заявил генерал. Затем уточнил: – Есть подробности? Насколько серьезна угроза?
– К сожалению, серьезна, – вздохнул Андропов. – Теракт готовят не немцы и не доморощенные террористы. За этим стоит ЦРУ.
– Когда, в каком месте, каким образом?
– Вероятнее всего, снайперы с подстраховкой. Дистанция до километра.
– Понятно. Значит, на выходе и на маршруте.
– Насколько плотный график визита?
– Все четыре дня расписаны по минутам. Надо подумать, что мы еще можем сделать, как усилить защиту.
– Учтите, Сергей Николаевич, ваш график известен врагу.
– Что-то изменить в нем сейчас нереально, это потребует массу согласований с немецкой стороной, а они ничего менять не хотят.
– Так давайте сыграем на этом, – предложил, улыбнувшись, Андропов.
– Что вы имеете в виду, Юрий Владимирович?
– Немцы – народ педантичный, у них все расписано до мелочей. Исходя из этого и американцы строят свой план. А мы его неожиданно для них подрихтуем. Выход Брежнева, к примеру, не точно в ноль-ноль, а на 10–15 минут раньше или позже. Может же генеральный секретарь себе позволить такое?
– Понял. Но лучше раньше. Посмотрим, в каких местах найдем повод сбить график, или неожиданно перенесем место посадки в машины. Кроме мест, где Леонида Ильича будут встречать важные лица.
– Тогда надо постараться закрыть обзор возможному снайперу.
– Жаль, прогноз погоды для нас неблагоприятный. Тепло и солнечно, а то можно было прикрыть и гостей, и встречающих зонтами.
– Товарищ генерал, так и зонты бывают не только от дождя? – снова улыбнулся Андропов.
– Параплюи и парасоль? – догадливо воскликнул Антонов. – От дождя и от солнца.
– Конечно, и пусть они будут солидные, увеличенной площади, чтобы спрятать можно было как минимум двоих.
– Обязательно, Юрий Владимирович. – Главный охранник сделал пометку в бумагах.
– И вот что еще, Сергей Николаевич, – голос председателя КГБ стал опять серьезным. – Эта информация пришла от наших нелегалов. Кроме вас, об этом никто не должен знать. Круг лиц, допущенных к этим сведениям, очень ограничен. Мы не можем подставлять наших коллег там.
– Так точно, товарищ Андропов, – отчеканил генерал. – Спасибо за предупреждение.
– Мы слушаем ваши предложения, Уильям.
В защищенной, хорошо охраняемой комнате присутствовали кроме самого Форда еще трое. Шеф отдела специальных операций ЦРУ, его заместитель и неизвестный спецагенту невзрачный мужчина.
– Я ознакомился с местами пребывания объекта. Хочу выделить несколько точек, с которых может быть произведен прицельный выстрел. С моей точки зрения, лучше всего подходит возможность стрелять сразу по прилете самолета в аэропорт.
– Что, прямо вот так сразу на летном поле? – удивился шеф.
Заместитель, глядя на начальника, тоже кивнул. Все мужчины кроме докладчика нещадно дымили. Очевидно, сказывалось нервное напряжение. Покушение на главу крупнейшего государства, обладающего ядерным оружием, это большой риск.
– Напомню, господа, целью нашей операции является разрыв отношений между Европой и Советами. Немецкий канцлер и де Голль активно стремятся выйти из орбиты нашего влияния и наладить отношения с русскими. Для них это возможность продавать в огромных количествах технологии и товары, получая взамен сырье и энергоресурсы по низким ценам. Такой союз напрямую угрожает Америке.
– Прошу вас, Уильям, опустите политическую преамбулу. Мы ее прекрасно знаем, – желчно заявил неизвестный. – Время – деньги.
– Я только хотел сказать, – стушевался немного Форд, – что лучше всего произвести акцию до того, как будут достигнуты договоренности и подписаны документы.
– Это логично, – поддержал своего сотрудника шеф. – Нет договора – нечего исполнять. По какой причине – это вопрос второй.
– Самолет приземляется в аэропорту Кёльн-Бонн. С севера и востока подступает зона природного заповедника «Ванер-Хайде. Деревья вырублены в санитарной зоне на дистанции приблизительно один километр. Такое расстояние не дает гарантии точного выстрела. С южной стороны расположены технические постройки аэродрома, но даже если забраться на их крыши, дистанцию будут закрывать лайнеры, расположенные на стоянке.
Оперативник пояснял рассказ демонстрацией плана местности и фотографиями.
– Зато с западной стороны большой многоярусный корпус здания аэропорта. С крыши открывается прекрасная возможность для осуществления нашей задумки.
– Но там же наверняка будет охрана, полицейские снайперы? – счел нужным вставить свое мнение заместитель.
– По нашим данным, там будут представители охраны от трех структур. У нашего человека будут документы от четвертой. При всей любви немцев к порядку, излишняя заорганизованность сама провоцирует беспорядок, – меланхолично заметил неизвестный. – Какова дистанция?
– 350–400 метров.
– Идеально. Толпа вооруженных людей со взвинченными нервами, покушавшийся гарантированно будет ликвидирован на месте.
– На крыше наверняка будут и русские охранники.
– Конечно, но только двое. Все силы будут брошены на обеспечение безопасности в ближнем круге. Встречать Брежнева будет целая толпа немецких чиновников, почетные гости, орава бешеных журналистов. Плюс почетный караул, а это несколько десятков военных разных родов войск, и все с оружием. Отцы многих из них воевали на Восточном фронте, они не в восторге от русских. А у кого-то и родственники погибли. В голову каждому не залезешь. В КГБ это учитывают, и все внимание будет там.
– Очень перспективный вариант, – снова с одобрением отметил незнакомец. – Но я бы добавил. За снайперами на крыше все равно будут присматривать. Надо отвлечь внимание, переключить на летное поле. Можете там устроить какие-нибудь беспорядки? Пусть в стороне, но активно.
– У немецкой молодежи популярно проводить гоу-ин. – Форд сразу ухватился за дельную подсказку.
– Это что такое?
– Театрализованная акция. Из толпы выбегает несколько человек с плакатами «Долой американскую армию из Германии», к примеру. Размахивают игрушечными ружьями и хором скандируют «Нет войне».
– Полезные идиоты – это то, что нужно, – заулыбался незнакомец. – Найдете?
– Конечно, – спецагент с видимым удовольствием кивнул.
– Что с подстраховкой? Со вторым стрелком на этой локации? – решил уточнить руководитель направления специальных операций.
– В таких условиях мы не сможем организовать запасной вариант, – вынужден был признать Форд.
– Каков планируется финал? – Незнакомец уверенно взял управление совещанием в свои руки.
– Варианты проведения операции могут быть разные, но финал подразумевается только один. – Спецагент обвел глазами всех присутствующих. – Террорист, покушавшийся на Брежнева, был убит в перестрелке с полицией при попытке скрыться с места преступления. Он оказался беглецом из Советской России, связанным с одной из националистических группировок в Германии.
– Как это будет выглядеть применительно к рассмотренной нами ситуации? Ведь стрелять начал снайпер с крыши, одетый в форму спецподразделения.
– Стрелок спецназа стал стрелять после того, как на поле возникла ситуация угрозы нападения на советского генсека и немецкого канцлера. Террорист же будет ликвидирован уже на лестнице.
– Откуда он стрелял?
– Из бокового окна в коридоре.
– Как же он смог пронести туда оружие? – наивно спросил чиновник.
– Это уже вопросы к следствию, – саркастически улыбнулся Уильям.
– Давайте пройдемся по плану визита далее, – предложил руководитель.
– Далее кортеж из нескольких десятков машин в сопровождении мотоциклистов на большой скорости отправляется в Бонн в отель «Петерсберг», который станет на время визита штаб-квартирой Брежнева.
– Расстояние от аэропорта до отеля?
– 35–40 километров. Есть несколько поворотов, где кортеж будет притормаживать.
– Не вариант. – Незнакомец вжился в роль эксперта. – Машины бронированные, русские блокируют все опасные направления. Я их знаю. Что дальше по плану?
– В отеле сразу начнутся переговоры, будут уточняться позиции перед подписанием документов. Затем там же запланирована небольшая пресс-конференция для ограниченного контингента журналистов. По моему мнению, в отеле не будет никакой возможности провести акцию. Вся ближайшая территория будет блокирована и русскими, и полицией.
Вся троица согласно кивнула головами.
– В этот же день канцлер дает торжественный обед в своей резиденции во дворце замка Шаумбург. Там они пробудут до вечера, и Брежнев возвратится в «Петерберг».
– Конечно, по нашим данным, он большой любитель выпить, – снова включил сарказм незнакомец. – Там будет столько тостов, что ему наверняка потребуется помощь, чтобы сесть в машину. Резиденция канцлера тоже маловероятна.
– На второй день запланировано два больших мероприятия, – продолжил Форд, заглядывая в бумаги. – Подписание документов в здании МИД ФРГ и большая пресс-конференция в Доме печати. Потом встреча с президентом, переговоры с бизнесом, обсуждение с профсоюзами, прием в отеле «Шаумбург» руководителя немецких коммунистов. На третий день запланирован завтрак в Шлоссбурге с бургомистром земли Западный Рейн-Вестфалия. К обеду прибудут в гости на виллу канцлера Вилли Брандта.
Обсуждение возможных вариантов заняло почти два часа. В конце концов собравшиеся одобрили три возможных варианта проведения акции.
При очередной встрече спецагент американской разведки принес с собой солидный портфель из дорогой кожи, выделанной под крокодилью. Оттуда он достал сначала толстую, броско оформленную книгу. Олег уже знал такие издания. Это был знаменитый каталог посылочной торговли ОТТО. В Германии их раздавали бесплатно, а дома в Союзе можно было продать за червонец.
С точки зрения советского человека, привыкшего к дефициту, немецкий каталог посылторга OTTO мог вызывать настоящий восторг. Это был не просто перечень товаров, а целый мир возможностей, где предлагалось найти все, что хочешь, – от одежды и обуви до бытовых мелочей и аксессуаров. Граждане СССР, ограниченные в выборе товаров, воспринимали этот толстенный, многостраничный том как настоящее сокровище. Возможность увидеть разнообразие товаров, которые были недоступны в стране социализма, вызывала восхищение и желание обладать ими. Это было не просто желание купить вещь, это воспринималось как ощущение свободы выбора, возможности самому решать, что и как покупать. Советским людям оставалось только представлять, как эти товары украсили бы их жизнь, сделали ее более комфортной.
Уильям шлепнул перед Олегом увесистый том. Следом на свет появилась многостраничная газета. Таких Олег еще не видел. Надпись «Нouses and apartments review» сообщала, что здесь собраны предложения по продаже и аренде жилья в Америке. Черно-белые и цветные фото с описанием и ценой компактно размещались на двух десятках страниц.
– Вот, Марк, свежие издания. Пора приобщаться к западной жизни. У тебя на счету скопилась неплохая сумма, ее уже можно тратить на себя хоть сегодня. Здесь одежда, обувь и другие мелочи. Выбери себе что захочешь, запиши артикулы и размеры, отнесешь коменданту. Через несколько дней у него же получишь пакеты с вещами. Деньги спишутся с твоего счета. Разберешься?
– Попробую, – отчего-то засмущался молодой человек.
– А вот газета о недвижимости в Соединенных Штатах тебе пока для справки. Посмотришь, посоветуешься со Стивом. Сейчас ты можешь только смотреть, но если удачно проведешь операцию, то можешь быть уверенным, что часть дома ты уже сможешь оплатить. Ты уже понял, что вас отобрали двоих. Первый номер получит сто тысяч долларов, второй половину. Первым можешь быть ты, Марк.
Сосед по комнате, американский «зеленый берет» из особого диверсионного подразделения, с удовольствием стал рассматривать и комментировать дома на продажу в разных частях Америки. Перед ним поставили задачу подтолкнуть русского к выбору недвижимости в США. Как объяснили психологи Уильяму Форду, у советских граждан проявляется сильная тяга иметь свой дом. Если европейцы как норму воспринимают жизнь в арендованных квартирах, то русские стремятся иметь жилье в собственности, пусть даже небольшое. Жизнь в коммуналках и бараках в стесненных условиях, деля с соседями удобства, сформировала у населения неистребимую тягу к своим индивидуальным квадратным метрам.
Этот подход сработал. Олег слушал рассказы, как здорово иметь свой домик на берегу океана или квартиру в крупном городе, в которой будут присутствовать все блага коммунального хозяйства. Он невольно представлял себя в таких условиях. Каталог ОТТО удачно рекламировал, как уютно можно обставить дом красивой мебелью, оснастить полезными бытовыми приборами. Он невольно сравнивал сильно ограниченные условия быта на родине и возможности, предлагаемые этими изданиями. Само собой, пусть сначала робко, но потом все явственнее пробуждалась мысль, что, может быть, сотрудничество с ЦРУ это на самом деле его лотерейный билет в счастливую красивую жизнь. Стоит ли так держаться за свою родину, где у него не будет таких заманчивых перспектив. Сто тысяч, обещанные американским разведчиком, это половина стоимости очень симпатичного домика в Майами. Правда, где эти самые Майами, он без карты плохо представлял.
Под настойчивым влиянием Стива он заказал себе в первую очередь джинсы, о которых давно мечтал, стильные кожаные мокасины и парусиновую рубашку с накладными карманами и погончиками на плечах. Это те вещи, которые чаще всего его просили привезти из поездок за границу его знакомые.
Вечером, прогуливаясь перед сном к реке, Олег заметил, что камень передвинут немного за столб. Он с трудом подавил в себе желание сразу кинуться к импровизированному почтовому ящику. Радость от весточки с родины буквально окрылила Солиста. Куда-то ушла накопившаяся за день усталость. Но осторожность прежде всего. Надо осмотреться. Не зря и в английском, и в немецком языках есть аналог «Любопытство сгубило кошку». Он подошел к воде, где его уже поджидала банда наглых уток, скормил им булку. Как только хлеб закончился, водоплавающие что-то недовольно прокрякали и сразу поплыли дальше по своим утиным делам. Сдерживая себя, Олег присел на травку рядом с камнем и осторожно приподнял его. Там было послание, легко поместившееся в ладони. Молодой человек поднялся, делая вид, что отряхивается, ногой передвинул камень ближе к реке на старое место. Это сигнал, что послание получено. Только в комнате, запершись в душевой, он достал послание. В вощеную бумагу был скатан рулончик папиросной бумаги.
«Центр – Солисту. Ваша информация вызвала повышенный интерес. Сообщайте любые подробности».
Интенсивные занятия продолжались. Уильям Форд регулярно общался с Олегом.
– Марк, что-то вы чересчур устало выглядите. Вас что-то беспокоит?
– Да, мистер Форд. Судя по фото человека, в которого мы тренируемся стрелять, меня озаботила моя дальнейшая судьба. – Ковтуненко пристально и требовательно буквально впился глазами в лицо собеседника.
– Я вас понял. Это обоснованный вопрос. Мы не только тщательно продумываем организацию самой операции, но и пути отхода. Поверьте, нам нет никакого резона убивать вас на месте проведения акта. Это рано или поздно может привести к нам. Выгоднее будет оставить на месте преступления массу противоречивых улик. Это вынудит следствие рассматривать множество версий и затянет его на очень длительное время. Мы, американцы, умеем считать деньги. На вас уже потрачена значительная сумма, и мы не собираемся одноразово выбрасывать ее на ветер.
Говорил это Форд с такой убедительностью, что Олег невольно отвел взор, что воспринималось как признание правоты оперативника ЦРУ. Уильям слыл мастером вербовки не зря. В работе с людьми наряду с логикой он использовал и парадокс.
– Я не должен этого говорить, Марк, но надеюсь, вы не проболтаетесь. Когда в Советском Союзе начнется смута, а она обязательно начнется, нам понадобятся там лидеры. Люди, преданные нам и обладающие харизмой. Человек, который своим выстрелом способствовал началу развала советской империи и возрождению новой России, будет символом и получит законное право стать одним из самых влиятельных лиц будущей страны.
– Даже так? – Олег был поражен полетом планов ЦРУ.
– Мы всячески будем этому способствовать. – Как подтверждение своих слов Уильям приложил руку к сердцу. – Верьте мне, молодой человек.
Перед сном у Олега появилась привычка листать толстый каталог. На родине он любил почитать перед сном книгу, здесь же ее невольно заменило глянцевое издание ОТТО. Благодаря настойчивым рассказам соседа он уже мысленно выбрал себе будущий домик на берегу океана, а теперь, листая журнал, присматривал, что бы ему прикупить из мебели, бытовой техники, интерьера. Хорошо бы еще лодку с мотором, рыбачьи снасти. Эти сладкие мечты действовали как медленный яд, подтачивая привязанность к своей стране, товарищам. Подменяя их на комфорт и удобства существования.