Катание на лодке на веслах в солнечный день на озере Ванзее под Берлином – это замечательный способ провести время на природе. Солнечные лучи мягко освещают водную гладь, создавая красивые блики, облака отражаются на поверхности озера. Воздух наполнен свежестью и спокойствием, а вокруг такие умиротворяющие пейзажи. Но главное – это гарантия того, что ваш разговор не сможет услышать третье лицо.
Именно здесь назначил очередную встречу нелегальный советский резидент своему подчиненному. Батый с удовольствием налегал на весла. Молодому, физически крепкому парню было приятно чувствовать силу мышц, преодолевая легкое сопротивление воды. Север расслабленно грелся на солнышке, с удовольствием осматривая окрестности. Озеро Ванзее, окруженное живописными берегами, предлагает множество изумительных маршрутов для исследования. Они выбрали путь мимо небольших островов вдоль берега с зелеными насаждениями. В некоторых местах можно увидеть уток и других птиц, которые спокойно плавают в воде или отдыхают на берегах. Легкое дуновение ветра добавляет свежести. Это не только идеальный способ насладиться природой и провести время вдали от городской суеты, но и прекрасные условия для конспиративной встречи.
– Не разгоняйся, Батый, расскажи, что произошло в Брюсселе, – убедившись, что никто не обращает на них особого внимания, распорядился руководитель особой берлинской резидентуры.
Удо, неспешно работая веслами, подробно изложил детали своей поездки во Францию и Бельгию.
– Как ты оцениваешь результат?
– Здесь я согласен с Дорис. Будия хотел подставить меня бельгийской полиции, засветить меня перед ними. Предъявить им мне было бы нечего, но в картотеку бы попал. Это повод для Хаддада отстранить меня от серьезных дел.
– Согласен, – немного подумав, констатировал Север. – Как тебе журналистка? – сменил он тему.
– Если бы не знал, что она подставлена BFV, точно бы попытался развить отношения. Такая информированность, мощная хватка, острый ум, можно было бы с ней поработать, – с видимым сожалением вздохнул молодой разведчик, невольно сделав пару сильных гребков веслами.
– Не спеши.
Фраза касалась и гребли, и дальнейших отношений с Хаберман. Им обоим было понятно, что тайная сотрудница немецкой контрразведки не оставит Удо без внимания.
– Тебе предстоит поездка в Мюнхен. Вернее, немного севернее. У РАФ остались контакты в Баварии?
– Полиция после наших мероприятий все активно подчистила. Есть молодежь, но без опыта и подготовки.
– В 60 километрах от Мюнхена есть городок Бад-Тёльц.
– Это недалеко от Пуллаха? – тут же отреагировал Батый.
– Нет. Штаб-квартира БНД, немецкой разведки, сто километров на юг, – улыбнулся резидент, – а этот в противоположную сторону, на север. Там в бывших казармах школы СС сейчас расквартирована 10-я группа спецназначения армии США. Есть данные, что центр специальных операций ЦРУ занимается там подготовкой агентов для совершения особо важных операций на территории СССР. Очевидно, группа курсантов не столь велика, состоит из наших граждан, захваченных на территории Германии.
– Это как захваченных? – удивился Батый.
– Традиционно для американской разведки. Наблюдали за нашими парнями, приехавшими на учебу или работу, выбрали момент, организовали провокацию, поставили перед выбором: или работать на них и получать большие деньги, или на родину и получить тюремный срок за измену, – объяснил опытный разведчик. – Обычная дилемма – быть здоровым и богатым или бедным и больным. Ничего нового.
– Моя задача?
Удо даже перестал грести, лодка по инерции плавно двигалась вдоль похожего на красочную акварель берега. Но мужчины не обращали на местные красоты никакого внимания.
– В той группе, предположительно, есть наш человек. Некоторое время назад в Германию в составе спортивной команды выезжал наш внештатный агент, позывной Солист. При невыясненных обстоятельствах он пропал. Существует большая вероятность, что он сейчас в Бад-Тёльце. Надо установить с ним связь. Даже если его там нет, мы должны получить информацию о планах ЦРУ относительно диверсий на территории СССР. Это поручается выполнить вам, товарищ капитан.
– Наверняка ребята Штази уже там работали.
– Работали. Год назад им удалось проникнуть на объект, но их агентов задержали, сейчас они в тюрьме. У тебя там будет «почтовый ящик». Немецкий товарищ, коммунист с довоенным стажем. Он во время войны потерял семью, отошел от активной деятельности, мы его ни разу не задействовали. Сейчас он живет в соседнем Грайлинге, всего четыре километра от города. Он на пенсии, подрабатывает в автомастерской. Позывной Мастер. Через него будешь передавать информацию.
– Почему он там осел?
– В Бад-Тёльце был филиал концлагеря Дахау. Весной сорок пятого в последнем «марше смерти» находились его жена и дочь. С тех пор он живет один.
– Понятно. – Голос молодого человека слегка дрогнул.
– Городок маленький, курортный. Там множество открытых термальных бассейнов с йодированной водой. Так что затеряться в толпе туристов можно. Даю тебе неделю на разработку плана операции. Сложно, но ты же знаешь, мы своих не бросаем.
В далеком детстве Юра Цыганков почти год ходил на занятия в изостудию при Дворце пионеров, учителя его даже хвалили, но потом мальчик заболел и в кружок больше не вернулся. Однако любовь к рисованию осталась. В школе и институте он был бессменным художником стенгазет. Замысел был достаточно прост. Курсантов время от времени отпускают в увольнительную в город. Для этого надо перейти мост через небольшую речку Изар, и попадаешь на центральную живописную улицу города. У Батыя была только фотография Олега Ковтуненко. Значит, пост наблюдения надо организовывать именно рядом с мостом. Лучшее прикрытие – художник-любитель. Для правдоподобности Батый несколько дней делал наброски со старинных домов в городке, его затейливой архитектуры, а затем обосновался с мольбертом у моста. Он старательно, не торопясь, работал над пейзажами. К нему уже стали привыкать, появились даже свои поклонники из слоняющихся без дела отдыхающих.
Наконец в один из воскресных дней он заметил двух молодых мужчин, неспешно направляющихся через мост в сторону центра города. Один попадал под описание Солиста. Удо достал и поставил в углу мольберта фотографию женщины. Во всем городе, да и всей Германии, ее мог знать только один человек. Это был портрет матери Олега. На этом и строился расчет. Ведь никакого пароля у них не было. Оставалось только рассчитывать на опознание.
Мужчины приближались. Они о чем-то оживленно переговаривались, не обращая внимания на окружающих. Когда они поравнялись, художник вежливо обратился к ним.
– Господа, который час? Часы дома забыл, а у меня назначена встреча. Очень интересный человек. Солист мюнхенской оперы, здесь отдыхает на водах.
При слове «солист» один из них вздрогнул, в его взгляде промелькнул незаданный вопрос. Батый выдержал этот взгляд и перевел его на мольберт, на фото в углу планшета.
Олег сразу узнал портрет, ему стоило больших трудов сдержать себя. Он вопросительно и требовательно посмотрел на художника.
– Скоро полдень, приятель, – ответил второй. – А у вас классно получается.
– Спасибо, молодые люди. Я заработался, а у меня в час встреча в ресторане Gasthaus на Банхофштрассе. Знаете? Тут недалеко. Там подают такие свиные ребрышки, ум отъешь. Очень рекомендую.
Солист быстро пришел в себя от первоначального шока и тут же отреагировал.
– Ты знаешь, где это? – обратился он к товарищу.
– Знаю. Здесь недалеко. Правда, цены там довольно высокие, – замялся напарник.
– Пошли. Я уже хочу и ребра, и рульку, и даже хвост от поросенка, – схватил напарника за рукав радостно возбужденный Солист и почти силой потащил дальше.
Gasthaus, как и положено, оказался уютным гостевым домом. На первом этаже располагались бар и стойка администратора. На втором и третьем этажах гостям предлагались небольшие чистенькие номера. Сам ресторан занимал большой подвал. Ресторан национальной немецкой кухни был настоящим произведением искусства. Зал с каменным полом и мощными дубовыми перекрытиями, прокопченными от времени и дыма, напоминал старинный замок. Деревянные столы и лавки, сделанные из толстых досок, придавали помещению особый шарм и уют. Пиво гостям наливали из большой пузатой деревянной бочки. На стенах висели охотничьи трофеи и традиционные немецкие венки, создавая атмосферу баварского духа. В воздухе витал запах копченых окороков, жареных сосисок, свежего пива, ароматных приправ.
Усевшись за стол, Марк и Стивен ощутили зверский аппетит, отчего заказ получился солидный. Собственно, торопиться им было некуда, так что можно посидеть хоть до вечера. На небольшой эстраде гостей развлекало трио. Гитара, скрипка и аккордеон.
Через некоторое время в подвал заглянул и художник, которого они встретили на мосту. Его радостно приветствовали посетители. Он подсаживался к столикам, стремительно рисовал карандашом веселые шаржи на гостей, под одобрительный хохот пил с ними пиво и вскоре перебирался к другой компании. Умел человек становиться душой компании. Незаметно он подал Олегу знак и направился в узкий коридорчик за стойкой. Там была дверь в туалет, проход на кухню и еще одна дверь вела во внутренний дворик. Художник кивнул парню на дверь в туалет и направился к выходу во дворик. Олег с недоумением зашел в тесную туалетную комнату и огляделся. Над раковиной кто-то снаружи приоткрыл небольшую форточку.
– Солист, – позвал Батый вполголоса.
Форточка располагалась на уровне земли. Во дворике, загроможденном ящиками и коробками, никого не было.
– Я здесь, – радостно ответил Олег.
– Времени мало. Ты в диверсионной школе ЦРУ?
– Да.
– Как попал? – торопился разведчик.
– Напоили, потерял сознание.
– Понятно. Запоминай. Напиши кратко, что с тобой было, и в следующий раз положишь вот здесь, под форточкой лежит кусок доски. Засунешь под нее. Понятно?
– Да.
– Нас интересует, для каких задач вас готовят, кто еще с тобой в группе. Сколько человек, клички, приметы. Ясно?
– Так точно.
– Вообще, ты, парень, молодец. Смог о себе дать знать. За мать не беспокойся, с ней все нормально. Пока все. Давай, держись, Солист. До связи.
Батый разогнулся. Около двери его страховал пожилой немец. Это был местный связной. Когда Батый поставил перед Механиком задачу устроиться работать в каком-нибудь магазине, а лучше гаштете в центре города, тот сразу вспомнил, что у них в автомастерской часто ремонтировался небольшой грузовик от Gasthaus. Водителем на нем был брат хозяйки, но он недавно умер и ему искали замену. Хозяева платили мало, а хотели, чтобы работник еще помогал по хозяйству. В гостинице и кухне всегда много хлопот, желающих особо не было. Точка для связи получилась отличная.
Через неделю, в очередную увольнительную, Солист оставил под дощечкой свое первое сообщение в Центр. Связной своевременно заметил его поход в туалет и сразу забрал послание. Пообщаться с Олегом не удалось, так как его опять сопровождал Стивен.
Зато в следующий раз Ковтуненко пришел один. Батый, убедившись, что за парнем никто не наблюдает, вызвал его во внутренний дворик заведения. Их встречу снова страховал Механик. Первым делом Батый показал Солисту фотографии нескольких человек, которые он незаметно сделал, ориентируясь на приметы, указанные Олегом. Дорога от казармы в центр города была только одна, через мост. Там он и устроил фотозасаду. Ковтуненко сразу опознал своих сослуживцев. Теперь контрразведка быстро установит их личности. Когда ясно, кого ждать, пусть даже неизвестно где, считай, половина дела сделана. Цель его задания так и оставалась пока не известной Солисту. Они договорились о запасной связи.
– Может получиться так, что, когда перед тобой поставят четкую задачу, выпускать тебя в город с точки зрения конспирации уже не будут. Тогда запомни запасное место для закладки сообщения. От твоей казармы идет спуск к реке. Сама территория огорожена колючей проволокой, закрепленной на столбах. Справа, если идти в направлении реки, с вашей стороны около третьего столба лежит плоский белый камень. Сейчас он лежит ближе к воде. Если тебе надо заложить сообщение, ты перекладываешь его за столб от реки и закладываешь сообщение. Постарайся почаще прогуливаться в том месте, чтобы примелькаться и к твоему присутствию там привыкли.
Руководство и коллеги всегда отмечали у председателя Комитета государственной безопасности СССР отличную память и умение мыслить стратегически. Трагические результаты теракта палестинского «Черного сентября» против израильских спортсменов на Олимпиаде в Мюнхене произвели на руководство Советского Союза сильное впечатление. Только после этого они поняли, каких последствий удалось избежать благодаря четкой работе КГБ и прежде всего управления нелегальной разведки. Ситуация разрешилась, но проблема организованного террора теперь встала во весь рост. Само собой, напрашивалось решение по созданию специального силового подразделения по борьбе с такими проявлениями. Юрий Владимирович уже отдал команду, и этот вопрос сразу взяли в разработку. Он не сомневался, что в такой громадной стране, как Советский Союз, найдутся нужные люди и ресурсы. Наибольшую тревогу у Андропова вызывало желание узнать, какие силы могут стоять за теми, кто захочет использовать террор как инструмент давления на СССР. Ответ на этот вопрос могла дать только внешняя разведка. Из аналитического отчета по этой теме, подготовленного в Первом главном управлении, он быстро сделал вывод, что большая часть материалов предоставлена управлением «С». Поэтому председатель КГБ и вызвал к себе на беседу генерал-майора Лазарева, начальника нелегальной разведки. Андропов не любил экспромтов в таких важных делах и накануне предупредил подчиненного о теме предстоящего разговора, дав возможность подготовиться.
– Анатолий Иванович, тема терроризма слишком обширная, поэтому давайте ее немного сузим. Меня интересует, кто представляет в этом направлении наибольшую опасность для нас. – Взгляд его невольно опустился на письменный стол.
Отдельно в особой папочке уже несколько дней у него лежало репринтное издание «монархического» историка Карамзина от 1842 года «История государства Российского». Референт привез из спецхрана Ленинской библиотеки. Председатель КГБ, в отличие от предшественников, любил читать серьезные книги по истории, философии, сам баловался написанием стихов. Карамзина он читал вдумчиво, правда, удавалось уделять этому труду не более получаса в день, хотя мыслями обращался к нему постоянно. Вот и сейчас, говоря об опасности для страны, он завершил фразу по ассоциации:
– Кто представляет наибольшую опасность для государства Российского.
Такая формулировка немного удивила Лазарева. Генерал знал об увлечении начальника историей, это ему импонировало. Если уж хозяин кабинета допустил такую вольную трактовку вопроса, то и подчиненный не упустил такой возможности.
– Государству Российскому, Юрий Владимирович, грозили террористы испокон веков. Софья Перовская бросала бомбы, старший брат Владимира Ильича Ленина покушался, даже Иосиф Виссарионович Сталин числился в террористах.
Андропов невольно улыбнулся.
– Давайте ограничимся нашим временем.
– Хорошо. – Генерал раскрыл папку. Он был профессионал, поэтому заранее готовил не речь, а документы. – С вашего разрешения, немного отступлю. Готовиться к активным действиям против нас стали американцы и англичане сразу после войны. В сентябре 1945 года союзникам сдался Рейнхард Гелен, наш главный противник в немецкой разведке. Он стал одним из главных консультантов НАТО по созданию системы террористических ячеек на случай войны с Советским Союзом. Немецкий генерал накопил большой практический опыт работы в советском тылу и навыки противопартизанской борьбы в тылах вермахта. К тому же он принес нашим бывшим союзникам не только знания, но и определенную инфраструктуру, подготовленные кадры. Американцы быстро сообразили, что под мифом советской угрозы, используя принципы террора, можно легко уничтожить любые социалистические идеи, устранить и дискредитировать левых европейских лидеров. Италия, Греция – яркий тому пример. По нашим данным, очень оперативно на территории Франции, Бельгии, Греции, Турции, Дании, Норвегии, Португалии, Испании, Италии создаются террористические ячейки и склады с оружием, необходимые для якобы противостояния советской угрозе, а на самом деле ликвидации левых движений в Европе.
– На чьи кадры они опирались?
– На национальные. Сами янки выступали в роли инструкторов. Например, операция ЦРУ «Банан». Испанский диктатор Франко, фашист по убеждениям, терпеть не может американцев. После войны не хотел с ними иметь никаких дел. Для того чтобы сделать его более сговорчивым с США, на побережье неожиданно была высажена группа хорошо вооруженных и подготовленных каталонских анархистов. Франко, помня кровавую гражданскую войну со своими левыми, очень не хотел повторения войны внутри страны с сепаратистами. К 1953 году диктатор сдался. Испания заключает соглашения с США о строительстве на ее территории пусковых площадок для ракет.
– Понятно. Скажите, генерал, в этой деятельности немцы задействованы?
– Нет, товарищ председатель. Немцы создавали диверсионные отряды на своей территории для борьбы против ГДР. Это уже американцы перенесли их опыт в другие страны. Вообще, от массовой заброски диверсантов американцы и англичане отказались к 1953 году. Теперь они перешли к точечному террору, занимаясь более качественной подготовкой своих агентов.
– Так вы, Анатолий Иванович, считаете, что акция ЦРУ против нас на Олимпиаде в Мюнхене задумывалась как разовая или американцы запускают большую программу активных действий против нас?
Вопрос был задан ровным, спокойным тоном. Лазарев в очередной раз удивился прозорливости председателя КГБ.
– Накануне нашей встречи, Юрий Владимирович, мы получили сведения из надежного источника, что атака против наших участников Олимпиады в Мюнхене – это первая ласточка совершенно секретной программы Akrosol, разработанной в центре специальных операций ЦРУ. Под Мюнхеном на одной из баз спецназа США тщательно готовятся диверсанты из числа наших граждан. Объекты диверсий нам пока не известны, но с уверенностью можно сказать, что это будут структуры, в которых сходятся серьезные экономические интересы западного бизнеса и Советского Союза. Это предприятия химической промышленности, транспортировка газа и нефти, энергетика. Главная цель – показать нашу страну как ненадежного стратегического партнера.
– Мы не можем этого допустить. Там есть наши люди? – встревоженно спросил Андропов.
– Так точно. В среду диверсантов внедрен наш агент Солист, с ним установлена устойчивая связь.
Хозяин кабинета неожиданно поднялся и подошел к окну.
– Все-таки какие у нас ребята служат. Мы должны ими гордиться и сделать все, чтобы они смогли вернуться живыми и невредимыми. Вы знаете, Анатолий Иванович, меня часто спрашивают, за что мы сражаемся. Теперь я могу точно ответить: «Перестанем сражаться – тогда узнаете». – Он вернулся за стол и обычным своим сухим тоном добавил: – Держите меня постоянно в курсе, генерал.
Удо Шефер со своим помощником Марселем подводил квартальные итоги работы фирмы. Как по команде они замолчали и прислушались. В коридоре отчетливо слышался уверенный стук женских каблучков. Мужчины переглянулись. Губы Марселя тронула подозрительная улыбка. Конечно, и директор уже догадался, кто мог так напористо шествовать по коридору. Наконец дверь распахнулась, на пороге в эффектной позе замерла Дорис Хаберман. Журналистка бросила на Батыя взгляд, полный превосходства, и слегка кивнула старшему мужчине. Помощник тут же испарился. Дорис так же уверенно и без приглашения уселась напротив Удо, выразительно закинув красивую ногу на ногу, и молча бросила мужчине пачку свежих газет.
– У меня с французским плохо, – даже не притронувшись к прессе, процедил хозяин кабинета. Такое нежданное и высокомерное поведение могло говорить только об одном. Журналистка притащила сенсацию.
– В Париже взорвали автомобиль, в котором находился Мухаммед Будия, – торжественно ошарашила женщина.
– Клянусь, это не я, – шутливо выставив ладони вперед, заявил Батый. Повода для грусти у него не было, скорее наоборот.
– Смешно, – едко заметила Дорис. – А мне нет.
– Тебе-то что грустить? – удивился мужчина. Он наконец взял газеты и стал внимательно рассматривать фотографии.
– Я должна срочно дать статью по этому поводу, а у меня мало материала. За последние несколько месяцев в Европе были застрелены или взорваны десять человек, связанных с палестинским движением. Ты должен мне помочь.
– Чем я могу тебе помочь?
– Информацией. Прежде всего нас, – она поймала удивленный взгляд мужчины и быстро поправилась: – Меня интересует, кто сменит Будию. Кто станет координатором действий Народного фронта освобождения Палестины в Европе.
– Я не знаю, – стал раздражаться собеседник.
– Лгун, – сорвалась на крик женщина. – Воспользовался моей доверчивостью, а теперь хочешь избавиться от меня.
– Иди к черту, – задохнулся от возмущения Удо. – Знать тебя больше не хочу.
– Неблагодарный самец! – злобно выкрикнула журналистка.
– Ты, ты… – Батый от ярости никак не мог подобрать слова.
Внезапно Дорис переменилась. Только что была разгневанная фурия, теперь вдруг стала ласковой скромницей. Теперь ее и улыбка, и глаза лучились обожанием. Она ласково погладила руку возбужденного мужчины и вкрадчиво спросила:
– Милый, но когда ты узнаешь, обещай, что все расскажешь своей маленькой девочке. Ты же не хочешь меня расстраивать?
Батый с облегчением рассмеялся. Конечно, ему очень не хотелось ругаться, тем более расставаться с этой чудесной молодой женщиной, склонной к неожиданным театральным эффектам.
«Неужели я влюбляюсь?» – со вздохом подумал он.
– Хорошо, – теперь уже покорно согласился Шефер.
– Тогда кто самый реальный кандидат? – умело потрошила его журналистка.
– Трудно предположить, – отведя глаза, проговорил мужчина.
Дорис легко поднялась и, обойдя стол, села ему на колени. Ее грудь, которую не сдерживал бюстгалтер, а скорее наоборот, соблазнительно подчеркивал, оказалась прямо перед его лицом. Удо не сдержался и поцеловал нежную пьянящую кожу.
– Какие есть предположения? – замурлыкала обольстительница.
– Скорее всего, Красный Принц, – неожиданно для себя выдал разведчик.
– Это кто?
– Али Хасан Саламе. Один из организаторов «Черного сентября». Прошел серьезную военную подготовку, пользуется доверием Арафата, одно время даже возглавлял его охрану. Теперь он и Будия – мозговой центр палестинского террора.
– Ты знаком с ним?
– Да, пересекались, когда готовился захват самолета Вена – Тель-Авив. Очень энергичный молодой человек.
Хаберман слезла с его колен и поправила растрепанную одежду.
– Какой же ты соблазнитель, – притворно проворчала она. – Ты бы меня еще на диван затащил.
Удо невольно посмотрел на диванчик возле стенки и улыбнулся.
– Даже не мечтай, – отскочила от него девушка. – Ты забыл? У меня есть жених. Да и диван у тебя ужасно скрипучий, давно сменить пора.
– Ты собираешься писать про Красного Принца?
– Конечно. Соберу побольше материала и запущу статью с прогнозом о двух возможных кандидатах в самые зловещие палестинские террористы. У каждого из них ряд успешных дерзких боевых операций.
– Кто второй?
– Как кто. Конечно Юсуф Бируни.
Она звонко рассмеялась, увидев, как невольно изменилось лицо Батыя.
– Шучу, дорогой. Я не собираюсь подставлять тебя перед головорезами Моссада. Но помни, ты мне обещал сообщить, кто будет главным. Зато как поднимутся мои журналистские акции, когда прогноз сбудется.
Дорис послала хозяину кабинета воздушный поцелуй и скрылась за дверью.
– Ведьма, – восхитился со вздохом советский разведчик. – Как умело она меня выпотрошила.
Однако на одном обещании новая приятельница не остановилась. Она ждала, но пассивно сидеть у телефона ее активная натура не позволяла. Поэтому журналистка частенько вечером стала заезжать в офис. Они вместе отправлялись либо на ужин в ресторан, либо она по своим журналистским каналам доставала билеты на всевозможные презентации, приемы, премьеры. Иногда они просто гуляли по вечернему Берлину. Оказалось, что им есть о чем говорить, хотя чаще они спорили и быстро мирились. В один из дней раздался звонок и человек с арабским акцентом передал господину Бируни привет от Абу Хани и пожелание встретиться с ним завтра в кафе «Канцлер» в Шарлоттенбурге, центральном районе Берлина. На его имя будет забронирован столик.
В конце 50-х годов молодые арабские революционеры решили создать организацию для борьбы за независимость Палестины. Их лидер Ясир Арафат предложил всем взять партийные клички, которые начинались с имени Абу. Так он сам стал Абу Аммаром. Его советник Халед аль Хасан выбрал себе прозвище Абу Саид, имя Абу Хани взял Вадей Хаддад. Самый известный организатор террористической деятельности предпочитал останавливаться в Европе в шикарных отелях, встречаться в дорогих ресторанах. Поэтому выбор места встречи не удивил Батыя. Удо заранее позвонил Дорис и предупредил, что завтра они встретиться не смогут. Просто у него встреча с партнером.
Вечером после работы в офисе Батый подъехал к престижному «Канцлеру». Хостес на входе сразу провел его к забронированному столику. Удо в ожидании гостя не стал пока делать заказ, просто попросил чашку кофе по-турецки. Минут через десять к нему подошел мужчина восточной внешности. Разведчик сразу узнал его, они были знакомы, так как мужчина выполнял роль одного из помощников и телохранителей Хаддада. Это был высокий, бритый наголо араб. Атлетическая фигура, застывшее суровое выражение лица. Глядя на него, невольно засомневаешься, улыбается он когда-нибудь.
– Здравствуй, Юсуф. Хозяин хочет, чтобы мы с тобой прокатились недалеко.
– Хорошо, Ахмед. Как здоровье нашего друга?
– Хвала Аллаху.
Когда они садились в «Мерседес» палестинца, Батый заметил на другой стороне дороги запаркованный знакомый «БМВ» темно-синего цвета. Это была машина Дорис. Он понял, что журналистку насторожил его звонок и она решила проследить, с кем он будет встречаться.
«Дура. Сейчас посланец Вадея начнет кружить по городу, проверяя наличие слежки. Если она сейчас поедет за нами, ее сразу вычислят и церемониться не будут», – понял Батый, но ничего сделать уже не мог. Оставалось надеяться только на удачу.
Они действительно покрутились минут сорок по центру. Ахмед профессионально проверялся. Перестраивался на ходу, крутился на перекрестках, подрезал на светофорах. В конце концов они вернулись опять к «Канцлеру». Удо с облегчением заметил БМВ на прежнем месте, но хозяйки в нем не было. За столиком в дорогом ресторане его ждал сам Хаддад. Они поздоровались как старые друзья. Араб уже сделал шикарный заказ, и они не спеша приступили к ужину. Вадей попросил его рассказать о делах. Оказалось, что о поездке в Брюссель он прекрасно осведомлен.
– Мухаммед хотел проявить осторожность и проверить тебя, прежде чем начать сотрудничать, – заявил Хаддад.
– Но сделал это очень глупо, – осторожно заметил Шефер.
– Именно это в конце концов, видимо, и сгубило его. Да упокоится его душа в райских кущах. Глупо было оставлять на ночь автомобиль у дома любовницы. Для этого есть хотя бы стоянки с охраной. Мы не должны повторить его ошибок.
Это было сказано очень многозначительно.
– Вы хотите поручить мне какое-то дело, уважаемый Абу Хани?
– Ты хорошо выполнил свою часть операции в Мюнхене. Теперь предстоит дело не менее важное. Доктор Хабаш послал меня выбрать нового координатора нашего движения в Европе вместо Будии.
Ненавязчивая музыка создавала благоприятный фон для разговора. Зал ресторана был полон, публика преимущественно солидная. Уровень цен в меню не по карману среднему обывателю. Наконец Батый заметил пронырливую журналистку. Она уже успела познакомиться с двумя солидными мужчинами, которые наперебой ухаживали за общительной спутницей. Удо с неудовольствием заметил, что у него в душе снова пробудилось чувство ревности.
– В чем будет моя задача?
– Организовать проверку кандидатов. Их двое, они хорошо нам известны, прекрасно зарекомендовали себя в проведении серьезных мероприятий.
Ничего необычного в этом заявлении не было. Закон контрразведки, основанный на принципе «всегда подозревать и проверять своих», является ключевым в обеспечении безопасности любой организации, занимающейся серьезными делами. Это правило вытекает из самой природы принципов безопасности и конспирации, где доверие и лояльность членов организации подвергаются постоянным проверкам. Когда оперативный сотрудник проводит ряд громких операций, его известность и репутация начинают расти. Это не только повышает его авторитет среди коллег, но и делает его мишенью для противника. Противник стремится либо использовать любые возможности для компрометации таких сотрудников, поскольку их успех на поле боя может серьезно повлиять на стратегические планы, либо будет активно пытаться его перевербовать.
Таким образом, любой человек, отвечающий за контрразведывательную работу в своей структуре, должен быть особенно внимателен к своим успешным товарищам, чтобы минимизировать риски провала. Это включает в себя регулярные проверки, скрытое наблюдение за поведением, тайный сбор информации, в том числе с использованием контролируемых провокаций. Только так можно гарантировать, что достигнутый оперативником успех не обернется катастрофой для всей организации. Такое задание говорило о высоком уровне доверия к Юсуфу Бируни как офицеру палестинской разведки.
– Почему я?
– Мы в Европе. Будь мы на Ближнем Востоке, этим занимались бы другие люди. Вслед за израильтянами местные контрразведки стали активно работать по нашим братьям по вере. Ты европеец, у тебя больше шансов остаться незамеченным для спецслужб.
– Мне понадобятся люди.
– Людей и средства мы тебе выделим, об этом можешь не беспокоиться. Один объект живет в Париже, другой часто здесь бывает. Ведут разгульный образ жизни, пренебрегая зачастую конспирацией. Отсюда подозрение об их связи с французской контрразведкой. Именно это тебе и надо проверить. Не надо сложностей, операция должна быть достаточно простой. Их надо подставить полиции. Если для их спасения вмешается французская DST, значит, наши опасения верны.
– А если французская контрразведка не вмешается?
– Тогда тебе придется их вызволять.
Все это Хаддад говорил совершенно спокойно, не отрываясь от поглощения пищи. У Батыя аппетит, напротив, совсем пропал.
– Это Али Хасан Саламе? – спросил он напрямую.
– Верно. Второй – Ильич Санчес.
– Шакал? – не смог скрыть своего удивления разведчик.
– Именно. – Вадей наконец отложил вилку и потянулся к бокалу с вином. – Здесь, в Париже, Карлос со своим напарником Мухаммедом Мухарбалем организовал несколько успешных взрывов в редакциях газет, сочувствующих евреям. Затем я попросил его помочь нашим друзьям из Красной Армии Японии, захватившим в Гааге, опять-таки посольство Франции. Переговоры шли очень туго, и, чтобы подхлестнуть их, Шакал бросил осколочную гранату в торговом центре здесь же, в Париже. Погибли посетители. Этого больше чем достаточно, чтобы привести французскую контрразведку в ярость. Я рекомендовал ему сменить место, но он все равно продолжает жить здесь. Это настораживает.
– Может, французы не знают, что это сделал он?
– Знают. Недавно в Ливане агенты DST захватили Мухарбаля и привезли во Францию. Мы точно знаем, что он заговорил и выдал все, что знал.
– Значит, Мухарбаль нужен французам, чтобы опознать Шакала?
– Да. Ты хочешь это использовать? – Хаддад всегда славился своей проницательностью. – С обоими ты знаком. Срок тебе неделя. Помогать тебе будет Ахмед. Завтра вы встретитесь и все обсудите. Связь со мной через него. Он принесет тебе портфель с деньгами на расходы. Из них сто тысяч – твой гонорар. Сделаешь все чисто – получишь еще столько же. Документы надо будет сменить, у тебя есть возможность или помощь нужна?
– У нас есть хорошие мастера, сделаем. Спасибо за доверие, муалим.
Они пообщались еще полчаса, и Хаддад с охраной покинул ресторан. Удо осмотрелся, Дорис тоже нигде не было.
Шефер с удовольствием глотнул свежий ночной воздух, в ресторане нещадно курили. Начинал накрапывать дождик. Темно-синий «БМВ» призывно моргнул фарами.
– Поздравляю с днем рождения, – заявил, усаживаясь в автомобиль, мужчина.
– У меня день рождения зимой, – удивленно заявила женщина.
– Сегодня у тебя была прекрасная возможность не дожить до него. Ты зачем увязалась за мной? – отбросив шутливый тон, набросился на журналистку разведчик. – Слава Аллаху, ты не поехала за «Мерседесом», когда меня повезли по проверочному маршруту. Тебя бы сразу вычислили, и ты бы уже давно валялась в сточной канаве с перерезанным горлом. Когда дело касается безопасности таких людей, как Хаддад, его охрана не церемонится. Ты слышишь меня?
Женщина сидела насупившись, из ее глаз готовы были в любой момент закапать слезы.
– У меня машина не завелась, вы слишком быстро отъехали, – как оправдание произнесла она.
От такого проявления женской логики Батый буквально задохнулся от возмущения.
– Дура! – только и мог сказать он.
– А потом я заметила, что за твой столик уселся этот дядька. Его лицо показалось мне очень знакомым, – уже успокаиваясь, произнесла Дорис.
– Хаберман, я надеюсь, тебе не пришло в голову тайком фотографировать его? – Батый заметил на заднем сиденье фотоаппарат.
Девушка предательски молчала.
– Полная дура. Да твою куриную шею могли запросто свернуть в туалете, – не смог сдержать себя Удо.
Женщина зарыдала, тихо подскуливая. У Батыя от жалости защемило сердце. Он обнял ее.
– Ну, не плачь. Все уже позади. Поверь, я бы обязательно за тебя отомстил.
– У меня не куриная шея, – продолжала всхлипывать журналистка.
«Волос долог, да ум короток», – пришло ему невольно на ум, когда он гладил, успокаивая, у себя на плече всхлипывающую Дорис.
– Поехали ко мне, надо выпить за твое чудесное избавление, – решительно заявил мужчина.
– А ты расскажешь мне о встрече с этим страшным человеком? – тут же отреагировала девушка.
– Так и быть, – нехотя согласился Батый.
– Надеюсь, ты помнишь, что у меня есть жених и я приличная женщина. – Слезы мгновенно высохли, журналистка уверенно выруливала на дорогу.
Утром он разбудил Дорис, тихо войдя в спальню с чашкой ароматного кофе. Свет утреннего солнца мягко проникал сквозь занавески, создавая уютную атмосферу.
– Дорогая, мне пора на работу, – сказал он, стараясь сохранять бодрость в голосе. – Еще раз напоминаю: мы договорились, что ты остаешься в Берлине и не мчишься за мной в Париж. Меня там все равно не найдешь, я поеду с другими документами.
– Я помню, – ответила она, стыдливо прикрывая обнаженную грудь простыней, словно пытаясь спрятаться от его взгляда. – Но ты обещал мне рассказать, как все пройдет.
Удо вздохнул, задумчиво глядя на нее. В его глазах мелькнула тень назидательности.
– Арабы не зря говорят; «На длинном женском волосе можно водить даже слона, как на поводке», – промолвил он, – когда хотят подчеркнуть хитрость женщины и ее умение манипулировать мужчиной. Скоро я вернусь и сразу позвоню тебе. Мне пора, будь внимательна, захлопни дверь, когда будешь уходить.
– Я буду ждать тебя, – прошептала она, крепко обняв его за шею. Ее лицо спряталось на его груди, словно она искала там утешение и защиту.
Щемящее чувство снова посетило Шефера. Он обнимал женщину, чувствуя, как его сердце сжимается от нежданной тревоги и нежности.
Через неделю Батый и Ахмед встретились уже в столице Франции на конспиративной квартире. Из этих же соображений палестинец не знал, где остановился немец, а напарник не имел представления, где база Ахмеда с бойцами Народного фронта.
– Ты установил, где живут наши друзья? – подчеркнуто вежливо поинтересовался советский нелегал, перебирая четки.
Батый за время сотрудничества с палестинцами хорошо изучил арабский. Разбирался в особенностях и проявлениях ислама. При общении с представителями Востока всегда стремился показать уважение к их традициям. Почти всегда в кармане его пиджака лежали четки. Они помогали сосредоточиться и установить более доверительный контакт.
– Да. Я имел встречи с обоими, передал послания от Хаддада. Карлосу доставил партию оружия, а Али Хасану взрывчатку. Мои люди проследили, где они сейчас живут. С кого мы начнем проверку?
– Я считаю наиболее проблематичной фигуру Красного Принца, предлагаю начать с него. Твое мнение, Ахмед?
– Я гораздо лучше знаю Али Хасана, еще со времен, когда он обеспечивал охрану Арафата, чем Шакала. Он палестинец, его отец командовал нашей армией во время первой войны с евреями и погиб в 1949 году как герой. Я ему доверяю больше, но если нужна проверка, значит, мы ее проведем. Карлос пришлый для нас, чужак, хоть и принял ислам. Он известен своими делами, но он отказался от своей родины, что мешает ему изменить и нам? Теперь я хочу услышать твой план, Юсуф.
– Я услышал тебя, уважаемый Ахмед. Вадей предложил вариант с анонимным звонком, воспользуемся его советом. Я позвоню в полицию и скажу, что хочу сообщить об известном арабском террористе по прозвищу Красный Принц. Он якобы готовит в ближайшие дни очередной теракт в Париже. По инструкции они должны сразу сообщить о звонке в контрразведку. Если он их агент, то там просто проигнорируют анонимный звонок. В противном случае поедут проверить сигнал. Агенты DST, вероятнее всего, задержат нашего друга и постараются доставить к себе. Вот в этот момент мы и освободим нашего боевого товарища. Значит, ты будешь прав. Таков мой план. Давай обсудим детали. Где остановился Али Хасан?
– Отель De la Tulipe. Он снимает апартаменты на третьем этаже с видом на Сену. Мой человек, которого Принц не знает, снял номер напротив.
– Очень предусмотрительно, Ахмед. У тебя есть план расположения комнат на этом этаже?
– Конечно.
Палестинец достал листок бумаги и стал показывать.
– От лифта и запасной лестницы начинается длинный коридор. Номер Хасана находится в самом конце. Наш номер на противоположной стороне через две двери. Сезон еще не начался, постояльцев не так много. Предлагаю отбить нашего друга здесь на этаже перед лифтом. Так мы не привлечем внимания, чем если это делать на выходе из гостиницы.
– Хорошее название De la Tulipe, в переводе означает «тюльпан», – задумчиво произнес Батый, рассматривая план. – В принципе я согласен. Под кого будем работать?
– Предлагаю под видом ремонтников.
– В DST работают опытные инспектора, это их сразу насторожит. У меня другое предложение. Как только они выведут Хасана из номера и пойдут по коридору, от лифта им навстречу сопровождающий покатит в инвалидной коляске больного. Пистолеты с глушителем спрячем под пледом и за спинкой коляски. Они вынуждены будут посторониться и выстроятся вдоль стенки. Коридор здесь не очень широкий, чтобы свободно разойтись. Конвоировать будут двое или трое. Задержанный, как положено, будет между ними. Тот, кто в коляске, берет на себя всех, кто справа от Принца, сопровождающий – тех, кто слева. Думаю, в коляске должен сидеть ты, Ахмед, чтобы Хасан тебя узнал и все заранее понял. Тогда я и еще один боец из нашего номера сразу идем в апартаменты нашего друга и зачищаем оставшихся. Не думаю, что их будет много. Заодно и прикроем ваш тыл. Еще один боец нужен контролировать лифт от неожиданностей. Затем мы спустимся по служебной лестнице во внутренний двор и уедем. Итого кроме нас с тобой потребуется еще три бойца и оружие.
Палестинец, напряженно сопя, некоторое время водил пальцем по плану, потом одобрительно кивнул.
– Мне понравился твой план, Юсуф. Так и сделаем.
Убедившись, что Хасан вернулся к себе в гостиничный номер, Батый позвонил в полицию. Операция началась. Он с напарником стали ждать развития ситуации в номере напротив. Ахмед наблюдал из-за приоткрытой двери на лестницу за лифтом. Два бойца с инвалидной коляской наготове затаились на пролете ниже. Потянулось томительное ожидание. Где-то через полчаса двери лифта распахнулись и из него вышли трое решительных мужчин в строгих костюмах. Старший цепко осмотрел коридор, и они целенаправленно устремились к нужной двери. У наблюдателей не было никаких сомнений, что это пожаловали люди из контрразведки. Старший требовательно постучал в дверь.
– Откройте, полиция.
Дверь открылась, и они вошли в номер. Ахмед дал знак, и его люди подтянулись на площадку, еще раз проверили оружие. Не было произнесено ни слова. Все было давно обговорено. Лица парней были суровы от психологического напряжения перед боем. У Ахмеда на коленях под пледом лежало два пистолета. Один предназначался для Хасана, но, в принципе, сам араб отлично стрелял с двух рук.
Неожиданно снова зашумел лифт и на площадку вышли еще двое мужчин. Лысый толстячок в однотонном костюме и второй, по виду иностранец. Дорогой, стильный, в броскую клетку пиджак, лакированные блестящие штиблеты. Они также направились в номер Хасана. Толстяк постучал.
– Откройте, Аррон. Это я, комиссар Фуко.
Они также скрылись за дверью. Пришедших стало пятеро, но даже если бы их было десятеро, фактор внезапности, ограниченное пространство и подготовка боевиков не оставляли им никаких шансов. Ахмед послал одного бойца осторожно наблюдать из-за угла за обстановкой в коридоре отеля. Наконец замок двери щелкнул и четверо французов вывалились из номера и отправились в сторону лифта. Хасана среди них не было. Старший, которого называли Аррон, сердито высказывал толстяку.
– Какого черта американцам понадобился Красный Принц? Я бы был только рад, если это был Моссад или Шабак. Собаке собачья смерть, но зачем сюда влезли янки?
Лифт стремительно умчал французов. Неожиданный поворот. Ахмеду очень хотелось обсудить ситуацию с Юсуфом, но он понимал, что надо проявить выдержку и дождаться развития ситуации. Минут через пятнадцать щеголь в клетчатом пиджаке покинул номер Хасана и спокойно укатил на лифте вниз. Батый, внимательно прислушивавшийся за дверью номера, разобрал от уходящего брошенное в сердцах всего лишь одно слово – bastard. Это можно трактовать и как мерзавец, и как ублюдок, смысл не меняется. Выждав еще немного, Удо с арабом покинули свои позиции и присоединились к группе Ахмеда.
Палестинец и Батый вдвоем прошли на набережную Сены. Оба были напряжены. Река, много лет назад закованная в каменное ложе, покорно катила воды у них под ногами. Мутная вода не вызывала никаких положительных эмоций.
– Твое мнение, Юсуф? – не выдержал и первым спросил насупленный Ахмед.
– Думаю, тебе надо найти повод завтра встретиться с Али Хасаном. Естественно, не рассказывая всего, что мы сегодня видели.
– Не считай меня за ребенка, – вспылил араб, но быстро взял себя в руки.
– Может, Красный Принц расскажет тебе о сегодняшнем случае, поделится возникшей проблемой. Хотя вряд ли. На мой взгляд, французы приехали его брать, но вмешались американцы. Но это мое предположение, я могу многого не знать. Выводы будет делать уважаемый Вадей Хаддад.
– Да продлит Аллах его годы, – как приговор, свернул обсуждение Ахмед.
Ахмед встретился с Шакалом, чтобы передать ему партию чешских автоматов. Хотя Ильич и отличался силой и выносливостью, даже ему стоило определенных трудов, чтобы дотащить тяжелую объемную сумку до автомобиля. Посланцы Хаддада знали о его привычке быть всегда начеку, постоянно проверяться на предмет слежки. Поэтому и подсунули ему тяжелый груз. Человек Ахмеда отследил его до машины и смог сопроводить до адреса, на который Ильич и оттащил сумку с оружием. Старинный дом, больше похожий на особняк, расположился на тихой улице Тулье в одном из центральных районов Парижа. Собственно, дом № 9 представлял собой не одно строение, а целый комплекс. Эти несколько зданий разной этажности, построенных впритык друг к другу, образовывали закрытое каре на весь квартал. Во внутренний двор можно было попасть либо через две арки, перекрываемые ажурными коваными створками ворот, либо через сквозные подъезды соседних домов. Дома обветшали, утратили прежний лоск и откровенно нуждались в ремонте. Прежние обеспеченные жильцы постепенно разъехались. Большая часть нынешних жильцов поселились здесь на время. Так как удобства были представлены в очень скудном варианте, то и плата была небольшой. Это определяло и контингент. Студенты, снимающие квартирку вскладчину, мелкие клерки, пенсионеры, темные личности явно криминального вида. Довольно быстро удалось установить, что здесь в одной из съемных квартир проживает очередная любовница Ильича, студентка из Латинской Америки, поклонница джаза и Фиделя Кастро. Шакал часто устраивал здесь шумные вечеринки со студентами, друзьями хозяйки. Сам бывший студент, он тяготел к таким посиделкам с молодежью, перед которой можно покрасоваться в роли отчаянного революционера. Так удачно сложилось, что в доме напротив этажом выше сдавалась комната. Из нее отлично просматривались окна в квартире любовницы Шакала. Батый арендовал ее на месяц, не особо торгуясь. Так как Ильич знал и его, и Ахмеда, приходилось соблюдать осторожность при наблюдении.
Уступая бурным возмущениям жены, этот вечер комиссар парижского отдела французской контрразведки Аррон обещал провести с семьей. С руководством согласовано, подчиненные загружены поручениями, все, что не требовало срочного участия, отложено. Однако все планы рухнули. Позвонили из полиции и сообщили об анонимном звонке. Неизвестный сообщал, что случайно видел, как в дом № 9 по улице Тулье зашел человек, известный ему как матерый контрабандист оружием по имени Карлос. Якобы этот человек тесно связан с арабскими террористами. Информатор заметил, как тот поднялся на второй этаж, в квартиру окнами во двор. В соответствии с инструкцией любая информация, связанная с арабскими террористами, должна сразу сообщаться в отдел Аррона.
Недавно доставленный из Ливана террорист Мухарбаль после двух суток интенсивного допроса признался, что является активным членом группы Ильича Санчеса по прозвищу Карлос Шакал. Эта группа причастна к нескольким последним терактам, совершенным от имени Народного фронта освобождения Палестины. После убийства еврейских спортсменов на Олимпиаде в Германии DST активно сотрудничала с Моссадом и с удовольствием передавала им карательные функции. Хотя и сама французская контрразведка традиционно повсеместно применяла пытки и ликвидации в отношении врагов республики. Мухарбаль еще мог самостоятельно стоять на ногах, хотя и с трудом. В конце концов он признался, что может опознать Шакала. Инспектор из опыта не очень доверял анонимным звонкам, но нельзя было упустить шанс прихватить такого зверя. Аррон отличался хорошей физической формой, имел на счету задержания опасных преступников, из-за чего проявил знаменитую французскую самоуверенность. С собой он взял еще только двоих сотрудников, да и то, чтобы поддерживать осведомителя на ногах.
Вернувшись в съемную квартиру после звонка в полицию, Батый наблюдал, как Ильич весело проводит время с молодежью. В квартире кроме него была хозяйка, ее подруга и еще трое совсем молодых людей. На столе стояла выпивка, Шакал в расстегнутой на груди рубашке что-то наигрывал на гитаре. Люди Ахмеда заняли свои места в засаде. Если французы попытаются задержать Шакала, то вынуждены будут спускаться с ним по широкой лестнице. Лифт в таких домах не предусмотрен. Снизу их будут поджидать два вооруженных бойца палестинской разведки и сверху еще один. Сам Ахмед блокирует выход во двор. Этих сил достаточно, чтобы отбить арестованного. На улице припаркован готовый сорваться в любой момент автомобиль. Но это если Шакал не сотрудничает с контрразведкой. А если он завербован, то звонок будет проигнорирован и никто не приедет.
Окна квартиры, из которой велось наблюдение за Карлосом, выходили во двор, поэтому Удо не мог видеть, как к подъезду дома № 9 подрулил гражданский автомобиль. Из него вышли двое мужчин. На часах стрелки показывали ровно 21.00.
– Мы поднимемся. Ты оставайся с ним. Если понадобится, мы позовем, – распорядился старший.
Комиссар с инспектором направились по лестнице на второй этаж. Это видел Ахмед и подал сигнал наблюдателю и своим бойцам. Мужчины сориентировались на площадке второго этажа, и старший требовательно постучал в нужную дверь. Ильич остался в кресле с гитарой, а хозяйка отправилась открывать дверь. В этой квартире не принято было спрашивать, кто пришел, здесь принимали всех. Например, троих молодых людей Карлос сегодня видел первый раз в жизни, достаточно, что они назвались сокурсниками хозяйки. За дверью стоял солидный мужчина, очень уверенный в себе. Он показал удостоверение и сразу сделал шаг за порог, тем самым исключив возможность неожиданно захлопнуть дверь.
– Добрый вечер, полиция, – коротко представился вошедший.
– Добрый вечер. Какие-то проблемы? – голос хозяйки предательски дрогнул.
– Что вы, никаких. Можем мы пройти?
Он не стал ожидать ответа и сразу направился в комнату. Наметанным взглядом Аррон сразу оценил ситуацию.
– Добрый вечер, господа. Извините за позднее вторжение. – Комиссар сразу сделал шаг в сторону Карлоса.
– Добрый вечер. – Ильич отвечал спокойно, расслабленно сидя в кресле, только отложил гитару. – Могу я предложить вам что-нибудь выпить? – он показал на бутылки, стоящие на журнальном столике.
– Нет, спасибо, – так же спокойно ответил французский контрразведчик. – Но я бы хотел взглянуть на ваши документы, господа.
Аррон обвел глазами всех присутствующих. Молодые люди лихорадочно стали рыться в карманах, доставая документы. Комиссар кивнул помощнику, и тот стал собирать паспорта.
– Вы разрешите? – Ильич указал на висящий на спинке стула пиджак.
– Конечно.
Мужчина не спеша надел пиджак и достал из внутреннего кармана паспорт. Никакой суеты. Полное спокойствие в голосе и движениях.
– Вы Карлос Мартинес? Перуанец?
– Да, все верно.
– Вы знаете ливанца по имени Мухаммед Мухарбаль?
– Нет, я такого не знаю, – Ильич невозмутимо затянулся сигаретой. – У меня мало знакомых арабов, я их не люблю.
– Вот как? А он утверждает, что вы знакомы и даже что у вас с ним были общие дела.
– Он ошибся. Я не знаю такого человека. Какие у меня с ним могли быть общие дела?
– Контрабанда оружия, захват заложников, убийства. Мухаммед заявляет, что это вы руководите группой палестинских террористов.
– Это гнусная ложь, – Шакал впервые повысил голос. – Я позвоню в посольство Перу, консулу. Он хорошо знает моего отца. У вас будут неприятности.
– Мухарбаль здесь в машине и готов вас опознать.
Комиссар пристально вгляделся в лицо собеседника, но тот продолжал оставаться невозмутимым.
– Так чего же вы ждете? Зовите его. Я хочу взглянуть в глаза этому лжецу.
Аррон кивнул ожидавшему коллеге, и тот отправился за свидетелем.
– Может, все-таки немного виски? – дружелюбно предложил Ильич.
– Ну если только пару глотков, – согласился комиссар. Согласился он, чтобы не нагнетать ситуацию.
– Я принесу чистый стакан.
Шакал направился на кухню. По пути он проскользнул в небольшую кладовку, достал из коробки спрятанный автоматический пистолет. Это была «Беретта 70», также известная как «Пума». Мужчина быстро проверил магазин. Стараясь сильно не шуметь, взвел курок. Оружие он засунул сзади за пояс под пиджак. Как ни в чем не бывало он вернулся с чистым стаканом, плеснул виски гостю и себе.
Батый внимательно наблюдал через двор за тем, что происходило в интересующей его квартире. Конечно, он ничего не слышал. Его смущало, как спокойно себя ведут не только француз и латиноамериканец, но и другие гости. Они курили, весело болтали, только время от времени поглядывая на обоих мужчин. Разведчик поражался выдержке террориста перед лицом французского контрразведчика.
Дверь открылась, вернулись инспекторы с арестованным арабом.
– Вы знаете этого человека? – спросил комиссар Ильича, делая глоток виски.
– Первый раз вижу. – Карлос сделал небольшой шаг в сторону. Теперь в случае перестрелки он мог укрыться за косяком двери на кухню.
– А ты? – Аррон повернулся вполоборота к Мухарбалю.
– Это Шакал. Руководитель нашей группы. Это он планировал и осуществлял…
Договорить он не успел. Шакал стремительно выхватил пистолет и первым выстрелил в инспектора, стоящего в проеме коридора. Пуля попала точно в лоб. Тело перекрыло путь к отступлению остальным. Ни у второго инспектора, ни у араба теперь не было ни одного шанса. У Шакала была отличная подготовка по стрельбе. Он привычно удержал руку после отдачи, чуть довернул и тут же произвел второй выстрел. Также в голову. Комиссар кинулся на стрелка. Ему не хватило какого-то мгновения. Шакал оказался быстрее. Выстрел – и Аррона с пробитой шеей отбросило на пол. Ливанец застыл как статуя, он уже понял, что его ждет.
– За что? – только и спросил перед выстрелом Ильич предателя, но ответа ждать не стал.
Комиссар был жив, но тяжело ранен. Шакал не стал добивать его, зато не забыл сделать контрольный выстрел в голову Мухарбаля. Убийца быстро выскочил в коридор, достал из шкафа портфель и скрылся за дверью. Следом за ним квартиру покинули испуганные гости.
Услышав первые хлопки выстрелов, Батый стремительно выскочил из квартиры и, перелетая почти через целые пролеты лестницы, выбежал на улицу. В три прыжка пересек внутренний двор и успел крикнуть Ахмеду и его бойцам «Альукуфу!», что означало по-арабски «отбой». Он едва успел. Шакал уже выскочил во внутренний двор, перебежал до противоположного дома и через проходной подъезд вышел на параллельную улицу. Здесь он поправил костюм, успокоил дыхание и прогулочным шагом направился к стоянке такси.
Ахмед и Батый бегом поднялись в квартиру, в которой стоял устойчивый запах сгоревшего пороха. На полу лежали три остывающих тела. Раненный в шею комиссар Аррон пытался встать. Картина была предельно ясна. Посланцы Хаддада быстро покинули квартиру, стараясь не оставить следов. В соседнем квартале они не сговариваясь зашли в небольшой бар. Ахмед заказал кофе по-турецки, Батый рюмку кальвадоса.
– По-моему, наша миссия закончена, как считаешь, Ахмед?
– Согласен. Завтра встречусь с Шакалом. Если надо, помогу покинуть Францию и отправлюсь в Ливан с отчетом. – Араб с жадностью сделал глоток обжигающего напитка. Видимо, это помогало снять накопившееся напряжение. – Несмотря на результат, я доволен работой с тобой, Юсуф, – сделал он неожиданное признание.
– Зато я не совсем, – ответил немец.
– Почему?
– Помнишь, в самом начале, когда мы с тобой все только планировали, ты делал ставку на Али Хасана, а я на Шакала. Так вот, я жалею, что не заключил с тобой тогда пари хотя бы на десять долларов.
Палестинец раскатисто засмеялся. Потом полез в карман и протянул собеседнику купюру в десять долларов.
– Будем считать, что я принял вызов.
Террористы тоже иногда умеют пошутить.