Мало какая из религий других частей света может соперничать по свирепости и кровожадности с верованиями, определявшими жизнь народов доколумбовой Мезоамерики – области, почти совпадавшей по своим границам с современной Центральной Америкой. И хотя майя по сравнению с ацтеками считались относительно миролюбивыми, жестокости у них тоже хватало. По представлениям индейцев, кровь и сердца людей были необходимы богам, чтобы продолжало светить Солнце и не рухнула на землю Луна. Причина, по их меркам, более чем веская.
Неизвестный автор. Ритуальная цветочная битва, кодекс Мальябекиано. XVI в. Национальная центральная библиотека Флоренции. Италия
Считается, что человеческие жертвоприношения практиковались уже у ольмеков (приблизительно 1500–400 годы до нашей эры), и некоторые исследователи предполагают, что элементы этой практики могли перейти к более поздним культурам Мезоамерики «по наследству». Однако это одна из научных гипотез, и для разных регионов и периодов доказательная база различается. Несомненно одно: у майя, особенно в их классический расцвет около 250–900 годов, человеческие жертвы присутствовали в религиозной жизни и занимали в ряде областей заметное место; а затем, в более поздний постклассический и доколумбовский периоды (около 900–1521 годов), масштабные ритуальные человеческие жертвоприношения оказались особенно ярко выражены у ацтеков.
Но чтобы кого‐то принести в жертву, его сначала нужно было захватить. Так в Центральной Мексике возникли «цветочные войны», и к ботанике они не имели никакого отношения. Города-соперники заранее договаривались о месте и времени сражения, главной целью которого было не убийство врагов, а поимка как можно большего числа пленных для жертвоприношений. Таких пленников требовалось очень много.
По свидетельствам хронистов, ежегодно от этого в империи погибали тысячи людей. Некоторые источники сообщали о десятках тысяч жертв за несколько дней при освящении храма в Теночтитлане в 1487 году. Современные исследователи считают эти цифры завышенными, но археология подтверждает: у Великого храма стояли особые платформы – цомпантли, «черепные стены», на которых выставлялись десятки тысяч человеческих черепов. А пирамид и храмов в столице ацтеков было несколько. В дни праздников ступени этих громадных сооружений буквально заливала кровь.
Ацтекские воины, чтобы показать, что они отправляются не на обычную войну, украшали себя цветами. Отсюда и название – «цветочные войны». На первом месте был не захват земель, а престиж участвовавших городов и слава отдельных воинов. «Цветочные битвы» становились для бойца хорошим способом подняться в военной иерархии. Пленные же становились ритуальными жертвами. По свидетельству испанских хронистов, часть их мяса употреблялась в пищу, но исключительно в обрядовых целях.
Руины Темпло Майор. Комплекс культовых сооружений в столице государства ацтеков Теночтитлане. Мехико, Мексика
Нравы в ту эпоху были крайне суровы. Людей казнили даже за незначительные прегрешения. Жесткость общественного порядка поражает современных исследователей, однако тогда это считалось естественным проявлением культа богов.
Майя также приносили кровавые жертвы, хотя и не в таких масштабах, как ацтеки. Обычно это происходило во время событий, значимых для всего племени: строительства нового храма, победы в войне, вступления на престол правителя, молений о дожде во время засухи. Археологи не раз находили в захоронениях останки детей – вероятно, их приносили в жертву в особо трудные времена.
В повседневной же жизни майя чаще обходились кровопусканием или жертвоприношением животных, чаще всего собак или индеек. Ритуал кровопускания совершался всякий раз, когда майя обращались к богам. Для этого прокалывали язык, уши, щеки, нос или руки, а кровь собиралась в специальные сосуды и затем сжигалась. Этот обряд считался священным и одинаково исполнялся мужчинами и женщинами. Жрецы и знатные люди совершали его регулярно, иногда по нескольку раз в течение ритуала или праздника.
Майя с особым уважением относились к смерти и стремились осмыслить ее во всех проявлениях, различая разные ее виды по степени «благородства». Так, по их представлениям, души воинов, людей, принесенных в жертву, женщин, умерших при родах, а также погибших игроков в мяч попадали напрямую в особое загробное царство – своего рода рай. Остальных ожидал трудный путь в Шибальбу.
Как и представители многих других культур, майя приносили пищу предкам и воздвигали на местах захоронений храмы. Перед погребением покойнику в рот клали кукурузный початок или нефритовую бусину – символ зерна маиса, выступавшего воплощением самой жизни. Считалось, что таким образом умерший проходит путь бога кукурузы и обретает возможность возрождения. В могилы помещали также вещи, нужные на том свете: драгоценности, пестрые головные уборы из перьев птиц, ритуальные инструменты для кровопускания. Видимо, обычай общения с богами через кровь распространялся и на тех, кто уходил в иной мир.
В классический период майя начали возводить настоящие гробницы – многоступенчатые пирамиды с погребальными камерами. Покойников помещали в саркофаги, иногда прибегая к бальзамированию, хотя полноценная мумификация у них не получила широкого распространения. Сами пирамиды выполняли одновременно религиозную и погребальную функции.
Эти сооружения поражают масштабом и архитектурным совершенством. Мезоамериканские пирамиды по форме напоминают и египетские ступенчатые, и месопотамские зиккураты, хотя возникли независимо. В отличие от Египта, где вершина пирамиды оставалась закрытой, у майя и других народов Мезоамерики верхние площадки специально срезались для строительства храмов. Стены украшались рельефами и скульптурами.
Храм Великого Ягуара в Тикале. Эль-Петен, Гватемала
Самая большая пирамида мира по объему – Великая пирамида Чолулы, посвященная Кетцалькоатлю. Ее основание составляет колоссальный квадрат 450 × 450 метров, а высота изначально достигала около 66 метров (сейчас сохранилось около 55 м). Хотя она уступает пирамиде Хеопса более чем в два раза по высоте, по массе сооружения Чолула не имеет себе равных. Пирамиды майя до сих пор возвышаются среди руин Паленке, Копана, Тикаля, Эль-Мирадора, Ушмаля, Чичен-Ицы и других городов. Особое место занимает пирамида Кукулькана (Эль-Кастильо) в Чичен-Ице – 24‐метровое ступенчатое сооружение, признанное в 2007 году одним из «новых семи чудес света».
Если ацтеки запомнились прежде всего кровавыми жертвоприношениями на вершинах пирамид, то от майя в памяти потомков закрепились иные образы, в первую очередь сеноты, карстовые провалы, снабжавшие водой города и одновременно служившие сакральными местами. Самый известный из них – Священный сенот в Чичен-Ице, или Колодец жертв. По преданиям, во время засух в него бросали в жертву богу дождя Чаку молодых девушек, а вместе с ними золотые украшения, нефритовые изделия и другие драгоценности.
Долгое время эти рассказы воспринимались как легенды, пока в начале XX века американский консул Эдвард Герберт Томпсон не начал систематические исследования. Выкупив участок земли вокруг сенота, он установил землечерпалку и вместе с помощником-водолазом в течение многих лет проводил работы на дне колодца. Результаты оказались сенсационными: были подняты десятки ценнейших артефактов и человеческих останков, что подтвердило рассказы о жертвоприношениях. Эти находки по значимости сопоставимы с сокровищами египетских гробниц.
Пирамида Чолулы. Пуэбла, Мексика
Позднее, в 1960–1970‐е годы, исследования продолжили мексиканские археологи. С помощью современной техники удалось извлечь новые предметы: троны, ножи, сосуды, а также многочисленные кости. Оказалось, что легенды сильно идеализировали картину: в преданиях говорилось, что в жертву приносили в основном плененных воинов или тщательно отобранных юношей и иногда девушек, удостоенных чести быть посвященными богам. Но результаты раскопок показали иное: среди жертв оказалось немало женщин и детей, а также простых жителей, далеких от образа героических пленников. Таким образом, археологи подтвердили масштаб ритуалов, но опровергли представление о жертвах. Но другое предание оказалось точным: на дне сенота действительно нашли множество украшений и других изделий, что позволило проследить торговые пути купцов майя. Ведь сами майя не владели металлургией, и металл попадал к ним через обмен. Таким образом, сенот стал не только священным местом, но и ценнейшим источником знаний об экономике и верованиях древней цивилизации.