Если о России говорят, что в ней сильно женское начало, то Древний Рим был проникнут духом суровой мужественности. Известное изречение Fortuna fortes adiuvat – «Удача помогает смелым» – римляне знали с детства. Они одновременно верили и в фортуну, и в фатум, не видя противоречия между личной удачей и предопределенной судьбой. Недаром своими предками они считали троянцев во главе с Энеем, которые, по преданию, выдержали долгую осаду Трои и смогли спастись, когда город пал.

В последние два века существования империи образ стойких римлян постепенно размывался, но это было связано и с изменением самого понятия «римлянин»: после эдикта императора Каракаллы 212 года гражданство получили почти все свободные жители империи. А в 402 году, когда император Гонорий перенес столицу в Равенну, Рим превратился в политическую периферию, хотя и сохранил свое символическое значение. Однако уже через несколько лет, в 408 и 409 годах, город выдержал осады, а в 410‐м – впервые за восемь веков – пал под ударами вестготов под предводительством Алариха. История Рима хранит память и о подвигах первых римлян, легенды о которых пережили века.

Император Гонорий. Консульский диптих Флавия Аниция Петрония Проба. 406 г. Музей сокровищ собора Аосты, Италия

Во время войны с этрусками, когда войско царя Порсенны осадило Рим, юноша Гай Муций вызвался убить вражеского военачальника. Попытка не удалась, и Муций оказался пленником. Когда Порсенна стал угрожать пытками, Муций, не колеблясь, подошел к жертвеннику и опустил руку в огонь. Пораженный таким мужеством, Порсенна отпустил его, а римляне дали Муцию и его потомкам прозвище Сцевола – «Левша».

Другой пример – консул Марк Атилий Регул. Во время Первой Пунической войны он был пленен карфагенянами, которые отправили его в Рим для переговоров, взяв с него клятву вернуться. Зная, что в случае неудачи его ждет смерть, Регул убедил сенат отвергнуть мирные условия. Семья умоляла его остаться, но он сдержал слово и вернулся к врагам. Подробности его казни разнятся: одни источники говорят о жестоких пытках, другие – о более обычном для военнопленного конце. В любом случае его верность данному слову стала частью римского представления о доблести.

Бернардо Строцци. Три судьбы. XVII в. Музей искусств Кливленда. Огайо, США

В отличие от египтян, римляне не рассуждали о множестве составляющих души. Их представления о посмертной судьбе были проще: жизнь – это борьба, и смелые воины после смерти должны занимать в загробном мире особое место.

Продолжительность жизни определяли три Парки, соответствующие греческим мойрам: Нона пряла нить человеческой жизни, Децима наматывала ее на веретено, а Морта в назначенный срок перерезала нить, определяя вид смерти.

Чтобы душа умершего могла попасть в загробный мир, его хоронили с соблюдением установленных обрядов. Те же, кто умирал без погребения – нищие, преступники, – не могли войти в Аид (или Орк) и становились лемурами или ларвами, беспокойными и злобными духами. Их боялись и старались умилостивить, устраивая праздник Лемурий 9, 11 и 13 мая, когда им приносили пищу и вино. В эти дни храмы закрывались, а свадьбы откладывались.

Наиболее известное мифологическое объяснение происхождения этого праздника принадлежит поэту Овидию, который в поэме «Фасты» связывает Лемурии с культом Рема. Согласно его версии, после того как Ромул убил своего брата, тень Рема явилась его старому воспитателю и потребовала установить в свою честь праздник. Так «Ремурии» (Remuria), со временем превратившиеся в «Лемурии» (Lemuria), стали днями умиротворения безвременно погибших и не обретших покоя душ.

Если же лемур проникал в дом, глава семьи должен был изгнать его особым ночным обрядом, детально описанным тем же Овидием. По правилам ритуала, хозяин вставал в полночь, омывал руки, набирал в рот черных бобов и затем, не оборачиваясь, бросал их через плечо, произнося девять раз: «Этими бобами я выкупаю себя и своих близких». Считалось, что голодные духи следовали за бобами. Затем он снова омывал руки, бил в медный таз и девять раз призывал манов – души умерших предков – покинуть дом, завершая обряд.

Питер Пауль Рубенс. Ромул, Рем и волчица. 1616 г. Музей Капитолия. Рим, Италия

Противовес злобным призракам-лемурам составляли добрые маны – обожествленные души предков. У них в феврале был свой праздник – Паренталии. В эти дни римляне пребывали в скорби по ушедшим в лучший мир членам семьи. Паренталии начинались 13 февраля с обряда жертвоприношения, который совершала главная весталка, и завершались 21 февраля большим праздником Фералиями. В эти дни родственники приносили на могилы усопших фиалки, хлеб, смоченный в вине, посыпали могилы зерном. По словам Овидия, однажды римляне, увлеченные военными делами, пренебрегли поминовением усопших, и духи предков, оскорбленные таким неуважением, восстали из подземного мира и с завываниями бродили по городу. Видимо, зрелище было настолько ужасным, что с тех пор римляне этой традицией больше не пренебрегали даже во время военных действий.

Константин Хелшер. В храме Весты. 1902 г. Аукционный дом «Вилла Гризебах». Германия

Маны считались хранителями семьи, поэтому со временем их культ сблизился с культом ларов – покровителей домашнего очага, и гениев, духов-хранителей отдельного человека. Гений был с рождения у каждого римлянина и символизировал его жизненную силу и творческое начало. Особенно почитались гении хозяина дома: в день рождения члены семьи, вольноотпущенники и рабы приносили ему дары. Особый статус имели гении императоров, и проявление недостаточного почтения к ним рассматривалось как политическое преступление. Это было своеобразным испытанием на верность государю, а в Риме к таким вещам относились очень серьезно.

В целом Рим относился к разным верованиям терпимо. Более того, во время походов перед боем римские воины могли обратиться и к местным богам соперников, надеясь расположить их к себе. Культ Исиды пользовался особой популярностью в столице, а в армии почитали Митру. Подобные вольности властями допускались. Но существовало обязательное условие: все жители должны были следовать императорскому культу и приносить жертвы гению правителя. Это требование стало камнем преткновения в отношениях с иудеями и христианами. К иудеям Рим относился по-разному – от терпимости до жестких репрессий, особенно в периоды восстаний. Христиане, появившиеся и в самом Риме, представляли, по мнению властей, угрозу государственному порядку, поскольку категорически отказывались участвовать в императорском культе. Репрессии против них были суровыми, а для многих мученичество становилось сознательным выбором, поскольку они верили, что через смерть попадут в рай.

Римляне были мастерами инженерного дела и войны, философия привлекала их меньше. Представления о загробном мире они в значительной мере переняли от греков и египтян. Так, после смерти душу покойного забирала богиня Морс – в римской мифологии олицетворение смерти (ее нередко отождествляли с Летумом, еще одним латинским именем смерти, обозначавшим скорее само явление гибели, а не божество). Морс передавала душу Меркурию, который в римской традиции, как и греческий Гермес, выступал психопомпом – проводником душ умерших. Его задачей было сопровождать душу в подземное царство, к вратам Аида, где ее уже ожидали хранители и судьи загробного мира.

Неизвестный автор. Афина, Гермес и Геракл выводят Цербера из подземного мира, а Персефона смотрит на них. Около 550–500 гг. до н. э. Лувр. Париж, Франция

Для римлян Аид был вполне конкретным местом, топография которого во многом отражала их миропонимание. Как и обитаемый мир в представлении древних, он был окружен водами, но здесь это были ужасные реки: Стикс, Ахерон, Коцит, Флегетон и Лета. Пейзажи загробного царства сочетали реальные черты с фантастическими.

Римский поэт Вергилий подробно описал в «Энеиде» поход в загробное царство героя Троянской войны Энея, отправившегося туда в сопровождении Кумской сивиллы, чтобы встретиться с умершим отцом Анхизом. Вход находился в пещере, где обитали чудовища и персонифицированные бедствия: кентавры, Лернейская гидра, Химера, а также Бедность, Болезни, Скорбь, Заботы, Страх, Позор и другие.

На берегу мрачной реки Стикс, за которой простирались Стигийские болота, Эней встретил сурового перевозчика Харона. Он принимал плату – один обол – и перевозил только тех, чьи тела были похоронены по обряду. Остальным приходилось сто лет бродить по берегу, прежде чем им позволяли переправиться. Харон был особенно суров к живым, пытавшимся попасть в Аид. Для этого требовалась золотая ветвь из священной рощи Прозерпины, служившая пропуском в подземное царство. Лишь немногим живым героям вроде Энея, Орфея и Геракла удалось проникнуть в Аид и вернуться.

Гюстав Доре. Стикс. Иллюстрация к «Божественной комедии» Данте Алигьери. 1861 г.

Римский историк Диодор Сицилийский полагал, что образ Харона мог быть заимствован из египетских представлений, где существовал перевозчик душ. Римляне были убеждены, что Харон перевозит через Стикс, но некоторые греческие источники говорили об Ахероне. Стикс считался столь страшной рекой, что даже боги клялись ее водами, зная, что нарушение такой клятвы карается изгнанием из общества богов на девять лет, из которых один год им придется провести без телесного облика. Поздняя легенда даже утверждала, что именно водой Стикса был отравлен Александр Македонский.

Дальше путь Энея пролегал мимо грозного трехголового пса Цербера, сторожившего границу между мирами живых и мертвых и не позволявшего ее пересечь без дозволения – ни в одну, ни в другую сторону.

Согласно мифу, Цербер был сыном чудовищного великана Тифона и полузмеи-полуженщины Ехидны. Среди его братьев и сестер называли Лернейскую гидру и Немейского льва. В большинстве источников у Цербера три головы, однако Гесиод упоминал о пятидесяти, а отдельные авторы насчитывали еще больше. От матери он унаследовал змеиный хвост и множество змеиных голов на спине.

Но даже у столь грозного стража бывали промахи. В мифе об Орфее, отправившемся вернуть из подземного мира жену Эвридику, певец, обученный игре на лире Аполлоном, тронул сердце пса музыкой и прошел мимо него. Кумская сивилла, сопровождавшая Энея в Аид, действовала иначе: бросила Церберу лепешку, пропитанную снотворным зельем, и тот уснул.

Питер фон Корнелиус. Аид и Персефона. Иллюстрация из книги «Мифология греков и римлян». 1864 г.

Сохранилось и предание о том, что Цербер однажды оказался в мире живых. Это произошло, когда Геракл, совершая двенадцатый подвиг, попросил у Аида (римляне называли его Плутоном) позволения вывести пса, чтобы предъявить его царю Еврисфею. Бог подземного царства согласился, но при условии, что герой сумеет усмирить стража без оружия. Геракл схватил Цербера голыми руками и держал, пока тот не перестал сопротивляться. При виде солнечного света чудовище вновь стало противиться, и Гераклу пришлось тащить его с удвоенной силой. Из пасти пса текла ядовитая пена, из которой, по преданию, выросло растение аконит. После Цербер был возвращен в Аид.

Неизвестный автор. Погребальный алтарь с рельефом, изображающим похищение Прозерпины. II в. Термы Диоклетиана. Рим, Италия

За пещерой Цербера находились души, умершие преждевременно: младенцы и невинно осужденные. Пройдя мимо них, путник попадал на загробный суд, где восседал сын Юпитера и Европы Минос, известный по преданию о Минотавре и бегстве Дедала. Затем начинались бескрайние Поля скорби, заросшие асфоделиями, где бродили тени самоубийц и тех, кто погиб от любви. На краю равнины Эней встретил души воинов, среди которых были и его погибшие товарищи. Здесь дорога раздваивалась: направо вели пути к Елисейским полям (Элизиуму) – обители блаженных, налево – к мрачному Тартару.

Римский Тартар, по описанию Вергилия, располагался под крутой скалой и был окружен тройной стеной; вокруг мчалась огненная река Флегетон, расшвыривая камни. Ворота стояли на алмазных столпах, которые не могли разрушить ни люди, ни боги. На высокой башне в кровавых одеждах восседала фурия Тизифона. Она била виновных бичом, подносила к их лицу ядовитых змей и созывала сестер-фурий. Лишь после этого с грохотом распахивались железные створы, за которыми стражем стояла огромная многоголовая Гидра. Провал Тартара был столь глубок, что до его дна было вдвое дальше, чем от земли до Олимпа.

Александр Убелески. Эней и Анхис в царстве мертвых. XVII в. Частная коллекция

Владыкой Тартара считался брат Миноса Радамант, прославленный своей справедливостью. Он допрашивал преступников и выносил приговоры за братоубийство, мошенничество, убийство родителей, измену, мятеж, нарушение супружеской верности и другие преступления.

Среди теней, которые увидел Эней, был и Тесей – еще один герой, при жизни проникший в Аид. Вместе с другом Пирифоем он задумал похитить дочерей Зевса: сначала малолетнюю Елену, а затем супругу Плутона Прозерпину. Они были обманом усажены на зачарованный трон, к которому приросли. Через четыре года сюда пришел Геракл и освободил Тесея, а Пирифой остался в подземном мире навечно, расплачиваясь за посягательство на супругу владыки мертвых.

Кристиан Готлиб Краценштайн Штуб. Орфей и Эвридика. 1806 г. Новая глиптотека Карлсберга. Копенгаген, Дания

Богов подземного мира в римской религии было несколько, но со временем их образы слились. Самым древним считался Диспатер (часто просто Дис), в честь которого раз в сто лет устраивались Секулярные игры. Главным событием этих торжеств было ночное принесение искупительных жертв подземным божествам. Считалось, что Дис ведает как богатствами земли – полезными ископаемыми, кладами, плодородием почвы, – так и судьбами умерших.

Постепенно образ Диспатера слился с Плутоном, чье имя по-гречески означает «богатый». Плутон же в римской традиции был отождествлен с греческим Аидом и воспринял черты Орка – древнего бога смерти и наказания, почитавшегося еще у этрусков. Так, в представлении римлян, «окончательным» владыкой загробного мира стал Плутон, объединивший власть над подземными богатствами и над душами умерших. Иногда он выезжал в мир живых на колеснице, запряженной четырьмя вороными конями, выискивая себе новую жертву, и однажды таковой стала юная Прозерпина, дочь Юпитера и богини плодородия Цереры, которую он похитил во время ее прогулки за цветами и увез в Аид. Скорбь Цереры была столь велика, что земля перестала плодоносить, и боги вынуждены были вмешаться. Плутон согласился отпустить Прозерпину, но перед этим заставил ее съесть зерна граната, чтобы она непременно вернулась к нему. С тех пор полгода она проводит на земле, принося весну и лето, а остальное время – в подземном мире, что объясняло смену времен года. В честь божественной четы устраивались очистительные Терентинские игры.

Элизиум, где находилась резиденция Диса, подобно Тартару был окружен стенами, выкованными циклопами. Но за ними царили покой и свет: дубравы под ясным небом, горы и зеленые равнины, на которых, как говорили, танцевали звезды. Здесь обитали души тех, кто отличился при жизни: герои, павшие в боях за родину, жрецы, неукоснительно соблюдавшие чистоту, прорицатели, говорившие лишь то, что угодно богам, мастера, обогатившие жизнь искусством, и те, кто оставил после себя добрую славу. Здесь они пировали, беседовали и отдыхали на мягкой траве, слушая шум чистых вод Эридана.

После смерти, согласно рассказу Анхиса в VI книге «Энеиды», души проходят очищение от земных пороков. Одни искупают вину через муки и испытания в мрачных местах, другие – через тихую радость и умиротворение Элизиума. Этот процесс длится долгие века, пока не исчезнут все следы прошлой жизни. Лишь тогда души, полностью освобожденные от телесной скверны, остаются в Элизиуме, где проводят тысячу лет, наслаждаясь покоем, светом и гармонией. Но по велению судьбы наступает час, когда им предстоит вернуться в мир живых: перед новым рождением они пьют воду из Леты – реки забвения, чтобы стереть воспоминания о прежних жизнях. Анхис показывает Энею огромную толпу душ, готовых к этому пути: среди них – будущие герои и правители Рима, полководцы и мудрецы.