Эсквилинский холм в древности имел мрачную репутацию: здесь хоронили рабов, бедняков, казненных и даже свозили туда мусор. До времени правления императора Августа и благоустройства этой территории его старались избегать для достойных захоронений. Фраза «только не на Эсквилин» в Риме означала: «хороните где угодно, но не в том проклятом месте».
Римляне относились к проводам усопшего с исключительной серьезностью. Основой была древняя традиция почитания душ предков – манов, которые, как верили, продолжали оберегать свой род и после смерти. Обеспечить им достойный переход в загробный мир считалось важнейшей обязанностью семьи. В похоронных обычаях римлян можно найти и греческие, и египетские черты. Бедняки чаще прибегали к кремации, тогда как состоятельные граждане возводили усыпальницы, нередко настоящие мавзолеи, что обходилось в немалую сумму.
По обычаю, умирающего клали на землю, так как считалось, что он легче испустит последний вздох, возвращаясь к матери-земле. Все это происходило в окружении семьи, и ближайший родственник закрывал покойному глаза. Далее тело переходило в распоряжение гробовщиков, полликторов. Те обмывали его, натирали благовониями, одевали в соответствующую статусу одежду, клали в рот монетку для Харона и при необходимости снимали прижизненную или посмертную восковую маску (imago). Если умерший занимал высокую должность, голову венчали дубовым, лавровым или золотым венком в зависимости от заслуг. Простым римлянам полагалась тога.
После облачения в доме появлялись плакальщицы, исполнявшие заупокойные песни над телом, выставленным в атриуме. У входа в дом помещали ветки кипариса, сообщавшие, что под этой крышей скончался человек. До похорон, обычно проходивших на второй день, дом считался нечистым. После упокоения родственника устраивалась тщательная уборка, чтобы душе не пришла мысль вернуться в свое прежнее жилище.
Похороны в Риме превращались в торжественное шествие. Это был способ прославить заслуги усопшего и напомнить о древности его рода. Помимо многочисленной родни и зависимых от дома людей, приглашенных специальным глашатаем, в процессии шли музыканты: флейтисты, если покойный был молод, или трубачи, если это был уважаемый старец. Вместе с ними шли плакальщицы и танцовщики, среди которых один, надев маску покойного, изображал его манеру держаться и говорить.
Затем восемь мужчин несли богато украшенные носилки, на которых покойник возлежал на боку в позе живого человека, подперев голову рукой. Если он был воином, рядом клали трофеи – доспехи побежденных или венки за доблесть.
Особое место в похоронах во времена Республики занимали всадники и колесницы с людьми в раскрашенных восковых масках знаменитых предков рода, одетых в соответствующие костюмы. Это было торжественное напоминание о славе предыдущих поколений. При императорах обычай быстро сошел на нет, поскольку демонстрировать величие старых родов стало нежелательно.
Маски в римской культуре имели особое значение. Они символизировали связь с потусторонним миром. Восковые лики предков хранили в атриуме и выносили на праздники или похороны, создавая эффект присутствия ушедших. Со временем традиция отразилась и в искусстве портрета, и в ношении масок на праздниках вроде Сатурналий.
Шествие продолжали одетые в траурные одежды родственники, друзья, клиенты. По пути на место кремации похоронная процессия делала остановку на главной площади Рима – знаменитом форуме, где покойника устанавливали вертикально, а в честь него и его предков произносилась хвалебная речь – панегирик – с перечислением всех заслуг. После этого тело доставляли к месту кремации. Ближайший родственник подносил факел к политым маслом бревнам. Когда костер прогорал, пепел гасили водой или вином, собирали в урну и помещали в семейную усыпальницу. Знатные роды Рима соперничали в роскоши оформления гробниц, возводя их вдоль главных дорог.
Фрески, скульптуры и мозаики с изображениями сцен загробного мира украшали погребальные помещения. Чаще всего они показывали путь души в загробный мир, встречи с божествами и картины блаженства или наказания.
Все это касалось лишь состоятельных горожан. Бедняки часто не могли позволить себе даже перевозку тела. Чтобы их души не блуждали сто лет по берегу Стикса в ожидании Харона, они объединялись в «похоронные коллегии». Члены таких союзов устраивали общие трапезы, собирали средства на погребение и обеспечивали достойное место захоронения – не в братской могиле на Эсквилине, а в урне, установленной в катакомбах, превращенных в колумбарии на тысячи ниш.
Похоронные обряды сопровождались угощениями: перед началом процессии, у усыпальницы и по истечении траура на девятый день. Традиция «погребальных игр» восходила к этрускам и со временем в Риме трансформировалась в гладиаторские бои.
Одним из самых величественных погребальных сооружений античного Рима был мавзолей императора Адриана, возвышавшийся над Тибром. Сегодня он известен как замок Святого Ангела. В античности комплекс включал массивный донжон-усыпальницу, некогда самое высокое здание города, окруженный стеной двор и мост через реку. В 410 году вестготы взяли замок и разграбили его, развеяв прах императора. С утверждением христианства усыпальница стала резиденцией пап. В XIV веке по приказу святого престола ее перестроили, разместив внутри папские покои и тюрьму. Здесь провел шесть лет Джордано Бруно и содержался, но сумел бежать, знаменитый ювелир и художник Бенвенуто Челлини.
Некоторые папы использовали замок как укрепленную резиденцию. Папа Александр VI (Родриго Борджиа) много сделал для его украшения, но преступления, совершенные им здесь, надолго отпугнули преемников. Сегодня в бывшей усыпальнице Адриана размещен Военно-исторический музей. Свое нынешнее название замок получил благодаря легенде о папе Григории Великом, которому во время моровой чумы привиделся на крыше задания архангел Михаил как знак скорого конца эпидемии.