— Едут!

Голос Седого донесся откуда-то сверху, из «гнезда» на сосне, возвышавшейся над крепостью. Через мгновение отозвался второй дозорный — с башенки у ворот, где стояла картечница:

— Едут!

И дальше покатилось эхом — от поста к посту, сначала вдоль стен, а потом и к избам вокруг двора: едут, едут, едут. Крепость ожила разом, будто кто-то плеснул керосина в муравейник. Загремели ворота, зазвенели пряжки, кто-то из гридней выругался на бегу, зацепив плечом угол казармы.

Я почувствовал приближение кортежа задолго до того, как на просеке за воротами показались машины. Основа отозвалась привычным зудом — слишком много Одаренных собралось в одном месте, и их магия сливалась в одну горячую пульсирующую волну. И звезда его величества в невидимой плеяде сияла уж точно не ярче прочих — император привез с собой магов посерьезнее кавалергардов и придворных. Может, даже тех самых, что зимой трамбовали с дирижабля полчище нежити, идущее по льду Ладоги.

Видимо, в закулисных войнах столицы наметился очередной перелом — и государь решил явить себя Пограничью во всей красе. С помпой, как положено особе августейших кровей: кортеж, генералы, могучие боевые маги, прислуга и еще Матерь знает кто.

Однако весь его интерес к Тайге, о котором так трубили, пока оставался исключительно в газетах и по телеканалам. На деле император почти неделю гостил в Новгороде, потом в Тосне, оттуда отправился в Орешек, где провел еще три дня — видимо, решил лично проверить, как дела у Орлова и Урусова.

И снова государев кортеж двинулся в путь только после пары-тройки пресс-конференций, на которые съехалось столько гостей, что население Орешка выросло на эти дни чуть ли не вдвое. Потом шумиха стихла, а машины покатились вдоль Невы на запад — и, почти не задерживаясь в Отрадном — дальше, в Тайгу через Великанов мост.

И наконец появились здесь.

Первыми из-за поворота просеки выползли два огромных черных внедорожника — тяжелых, приземистых, с щитами из кресбулата поверх бамперов. За ними, покачиваясь на корнях и ухабах, выкатился огромный лимузин — такой я видел только на фотографиях в столичных газетах. Вдвое длиннее обычной машины и низкий, будто скрытая под обшивкой броня тянула его к земле.

Я мог только догадываться, сколько весит это чудо техники, но вместо привычных четырех колос его несли целых шесть — два спереди и остальные сзади.

Гигант, хоть и переобулся в толстенные шины с высоким профилем, ехал осторожно. Дорогу неплохо раскатали, весенняя грязь давно успела высохнуть, однако водитель явно опасался посадить машину брюхом на какой-нибудь корень — и не торопился. Так, что даже чуть отстал от головы колонны, задерживая пару армейских грузовиков с имперскими орлами на кабинах и еще один авто — синий фургончик столичного Телеграфного Агентства.

Когда он показался, издалека поблескивая буквами «МТА» на кузове, я даже удивился — обычно телевизионщики прибывали задолго до императора. Даже в тот день, когда его величество спешил спасать свой народ, облачившись в золоченые доспехи волота, они каким-то чудом оказались на месте раньше.

— Репортеры! — Сокол, стоявший по левую руку, вытянул шею и осторожно покосился на Елену. Потом едва заметно подмигнул мне. — А может, и репортерши. Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство — если надо, я ими займусь.

— Ах, если бы, — вздохнул я. И на мгновение подумал, что пара-тройка смазливых журналисток уж точно лучше того, что меня ждет. — Боюсь, нам предстоит встретиться не с прекрасными дамами, а с полудюжиной генералов, чиновниками, придворными и еще Матерь знает кем. Перед тем, как они все-таки соизволят подпустить меня к императору.

— Не переживай.

Елена стояла справа — в новом камуфляже, которого я раньше не видел. Не обычного кроя: приталенный, с закатанными по локоть рукавами и расстегнутым воротом, открывавшим загорелую шею. В высшей степени практично, подтянуто, ни единой лишней складки — но выглядела она все равно не как охотница или солдат, а как столичная актриса, которую позвали фотографироваться в форме со штуцером для армейского календаря.

Впрочем, нет. Не припомню, чтобы среди актрис встречались настолько симпатичные.

Елена осторожно коснулась моего плеча — и тут же убрала руку, не взяв под локоть, хоть, кажется, и была не против.

— Генералов я беру на себя, — сказала она негромко. — Уверена, их не так уж сложно отвлечь.

— Не сомневаюсь. — Я улыбнулся. — Особенно когда на тебе надето такое.

— Справимся. — Елена улыбнулась в ответ, но потом все-таки отвела взгляд, и кончики ее ушей чуть покраснели. — Не такие они и страшные.

Между нами оставалось еще много недосказанного, и далеко не все было гладко — но сегодня мы стояли бок о бок, как раньше. И мне хотелось, чтобы это «как раньше» продлилось подольше — хотя бы до момента, когда из лимузина выберется тот, из-за кого крепость гудела с самого рассвета.

Машины остановились, и из грузовиков посыпались гвардейцы. Быстро и слаженно, привычно рассредоточились по двору, перекрывая проходы между избами и отгоняя лесорубов и вольников на подобающее для встречи августейшей особы расстояние. Следом выскочили журналисты из синего фургончика — и разбежались по крепости еще быстрее вояк, щелкая фотокамерами и вертя головами во все стороны. Потом из внедорожников выбрались придворные и генералы — вальяжно, без спешки, один ярче другого сверкая орденами и золотым шитьем погон.

По сравнению с ними трое мужчин в штатском выглядели тускло и неприметно, однако именно от них по двору разливалась волна Дара, которую чувствовали все — от вольников до Елены с Соколом. Боевые маги — личная охрана императора. Вряд ли его величество опасался нападения в моей крепости, однако Тайга — не то место, где стоит пренебрегать осторожностью.

Не знаю, кто отвечал за безопасность кортежа — свой хлеб он ел не зря.

— Ты гляди, — проговорил Сокол, сквозь прищур разглядывая гостей. — Магия так и пышет… А это с ними кто? Неужели сам?..

Император, как и положено, выбрался из лимузина последним. И я тут же сообразил, почему Сокол едва не обознался — для визита в крепость его величество выбрал не привычный мундир, а камуфляж. Дорогущий, отлично сшитый, с новехонькой портупеей — но без единого ордена, без золотых пуговиц и прочей роскоши. На фоне генеральского блеска государь смотрелся чуть ли не вольником. Своим парнем на Пограничье, не владыкой державы, а от силы хозяином, приехавшим проведать работников.

Наверняка так и было задумано.

Император помахал рукой камерам и столпившейся вдоль изб публике — и двинулся ко мне через двор.

— Доброго дня, друг мой! — возвестил он. Не слишком громко, но так, чтобы все до единого репортеры услышали, как именно он поприветствовал легендарного князя Кострова. — Вижу, вы уже давно меня ждете.

Рукопожатие вышло крепким, но коротким. Золотой перстень с жив-камнем по-прежнему поблескивал на пальце, и крохотный кристалл знакомо пульсировал, однако привычного давления я не почувствовал — высший аспект разбирался с чужой магией сам, без моего участия — отводил в сторону и гасил, не утруждая хозяина.

Император не обратил внимания на такую ерунду — да и выглядел, пожалуй, куда лучше, чем в нашу прошлую встречу. Тогда, в тесном кабинете купеческого дома, он казался осунувшимся и настороженным, а сейчас же держался уверенно. Впрочем, это тоже вполне мог быть спектакль — в умении играть на публику его величество дал бы фору любому лицедею.

— Вижу, вы неплохо справляетесь, Игорь Данилович. — Император огляделся, на мгновение задержав взгляд на дымящей трубе лазарета. — Такому человеку не страшно доверить и средства, и земли империи, и даже людей.

Камеры щелкали. Журналисты строчили в блокнотах. Двор крепости, еще четверть часа назад пустой и тихий, превратился в сцену — с декорациями из бревенчатых стен, массовкой, несколькими второстепенными персонажами в лице орденоносных генералов, князей и придворных — и главным героем в камуфляже, который будто бы невзначай поворачивался к фотографам нужным ракурсом, не прерывая разговора.

— Если мне не изменяет память, солдаты из гарнизона Орешка также проходят службу и здесь, — продолжил император.

Вроде бы между делом, но все же чуть нахмурившись. Да и в самих словах был явственно слышен намек: мне все известно о ваших договоренностях и с Урусовым, и с почтенными отцами семейств, которые отправили на Пограничье своих наследников. Чтобы те могли вдоволь порезвиться в Тайге, выбивая аспекты из тварей под присмотром хозяина этих земель. Император наверняка уже давным-давно знал о подобных… скажем так, преференциях для некоторых древних фамилий, однако, похоже, не имел возражений.

Пока — не имел. Так что и мне стесняться было нечего.

— Исключительно в рамках обмена опытом, ваше величество. — Я не стал отнекиваться. — Я и сам могу защитить свои владения. И здесь, и далеко в Тайге. Вы уже слышали о форте на Подкове?

— Разумеется. Более того — я намерен побывать и там. — Император улыбнулся, искренне наслаждаясь удивлением на моем лице — и добавил: — Но чуть позже. Возможно, когда туда протянут железную дорогу.

— У вашего величества весьма амбициозные планы. Но я бы не спешил — Тайга не то место, где легко проложить рельсы и шпалы.

— Знаю. Поэтому сначала я собираюсь поставить станцию здесь — поближе к Пограничью. Я уже отдал приказ продлить линию от Отрадного и построить мост — где-нибудь по соседству с… с тем, по которому мы сюда ехали. — Император явно даже не потрудился запомнить название древней переправы у Гром-камня. — Надеюсь, вы не станете возражать?

— У меня нет такого права, ваше величество. — Я пожал плечами. — Тайга принадлежит отечеству и короне, а не мне лично.

— Однако вы сделали для освоения этих земель в сто раз больше, чем любой другой. — Император снова огляделся, и его голос набрал силу. Не для меня — для тех, кто стоял вокруг с камерами и блокнотами. — И добились большего, чем все мои градоначальники на севере вместе взятые. Многое уже построено, но многое еще и предстоит. И я хочу, чтобы вы знали, друг мой: корона намерена и впредь вас поддерживать.

Фотоаппараты щелкали, не переставая. Генералы за спиной императора шушукались, склонив головы друг к другу. Кто-то посматривал на меня неодобрительно, однако большинство наверняка уже примеривались — как бы завести дружбу с молодым, но грозным таежным князем.

А то и отправить сыновей погостить на Пограничье — на месяц-другой.

— Однажды здесь будет город, — продолжил император. Развернулся и широким жестом обвел крепость — стены, казармы и храм с лазаретом. — Асфальт, дороги, каменные здания, больницы, школы. — Он посмотрел туда, где над Черной уже росла плотина — и усмехнулся. — И электростанция, разумеется. Клянусь Матерью, друг мой, когда настанет время — вы сами придумаете имя всему этому.

Красиво говорит. Дороги, больницы, школы — и все это среди Тайги, где в полукилометре от частокола бродят твари, способные превратить в лепешку армейский грузовик. Впрочем, для газет сойдет.

Однако истинную причину визита государя на Пограничье им вряд ли сообщат.

— Но куда больше этой вашей стройки меня интересует другое, Игорь Данилович. — Голос императора изменился. Стал тише, но при этом куда тверже — из-под бархата проступила привычная сталь. — Мое поручение. Как я погляжу, вы еще не начали…

— Начал, ваше величество. Но едва ли это заметно — я вынужден держать многое в секрете.

Тон беседы сменился — и журналистов тут же будто сдуло ветром. Ни команды, ни жеста — просто придворные знали, как и когда следует избавить государя от лишних ушей. Я едва успел заметить, как двор наполовину опустел, гвардейцы отступили к машинам, а журналисты растворились среди вольников и солдат — даже затворы камер вдруг смолкли. Елена коротко кивнула мне и увела за собой сразу нескольких генералов — как и обещала.

Нас остались трое: я, император и невысокий черноволосый мужчина с гладко выбритым лицом. Болезненно бледным, будто его владелец годами не выходил из кабинета.

Впрочем, может так оно и было.

— Позвольте представить, — сказал император, — его сиятельство граф Михаил Федорович Шереметев.

Рукопожатие оказалось неприятно холодным, но уверенным и цепким — как и взгляд. Мне еще не приходилось встречаться лично с бессменным главой Московского телеграфного агентства, а теперь человек, который решал, что увидят миллионы людей в газетах и на экранах, стоял передо мной, улыбаясь без особой теплоты, однако учтиво — насколько того требовала вежливость.

Я слышал о Шереметеве — от Меншикова, от Сокола. И, разумеется, от Орлова — еще зимой на приеме в Орешке. Глава МТА, серый кардинал столичной прессы, человек, которому достаточно было снять трубку, чтобы чья-нибудь неловкая история исчезла из завтрашних газет.

Или наоборот — появилась на первой полосе.

— Разумеется, все, что вы хотели сообщить мне лично, можете сказать и при нем, — негромко произнес император.

— Как будет угодно вашему величеству. — Я помедлил, подбирая слова. — Полагаю, до вас уже доходили слухи, что в Тайге люди превращаются…

— В огромных крылатых тварей с едва известным науке аспектом, — закончил за меня император. — Да, увы. И мне уже сообщали, что подобное не раз и не два случалось с бывшими людьми Годунова.

— Значит, вы уже все знаете. Время принять меры.

— Тайная канцелярия работает, — сухо ответил государь. — А с тварями, полагаю, легко справятся ваши люди. Особенно теперь, когда у них вдоволь оружия и патронов.

Судя по тону, развивать тему его величество не собирался. Впрочем, понятно почему: бесы угрожали людям на Пограничье, а не трону в Москве. И пока Годунов не научился ими управлять и не собрал целую армию перерожденных уродцев — императора это не волновало. Во всяком случае, не настолько, чтобы отвлекаться от камер и генералов.

Но кое-что его все-таки беспокоило. Я видел это по тому, как он мимоходом скользнул взглядом по кромке леса за частоколом. Возможно, императора уже давно посещали мысли, которые приходили в голову и мне.

Годунов где-то в Тайге. В бегах, в опале, лишенный положения и титула, потерявший семью и тех, кого он мог считать друзьями — всех до единого. Счета рода арестованы, большая часть капиталов перекочевала в казну, земли также конфискованы в пользу короны… Но старик еще жив. Не пойман.

И действует.

— Разумеется, ваше величество, — осторожно начал я. — И все же я бы проявил бдительность…

— Непременно, друг мой, непременно. — Император улыбнулся и панибратски хлопнул меня по плечу — но его глаза остались холодными. — Могу я полюбопытствовать — скоро ли вы намерены отправиться на север?

— Скоро. — Я склонил голову. — Я просто полагал, что вы захотите повидаться. Невежливо было бы оставить крепость прямо перед визитом вашего величества.

— Да, пожалуй. — Император приподнял бровь, усмехнулся — может, и не поверил, но сделал вид. — Так или иначе, хорошо, что вы еще здесь. Сможете взять с собой моего человека.

— Вашего?..

— Да. Его сиятельство Михаил Федорович отправится на север с вами.

Шереметев молча кивнул. Не дрогнул, не переменился в лице — явно услышал то, что давно обговорили.

Наверняка сам и предложил.

— Можете не волноваться, — продолжил император, — он может за себя постоять. И ему не понадобится нянька.

— Я закончил юнкерское училище в Тифлисе, — впервые подал голос Шереметев. — И потом три года служил на южных границах.

— Это не имеет особого значения. — Я пожал плечами. — Тайга — не степь, и умение воевать с людьми здесь мало чем поможет. Твари с аспектами, может, не так хитры — но куда опаснее.

— Но не рядом с князем Костровым, ведь так? — Император улыбнулся, но в его голосе вновь прорезалось то, что весьма непрозрачно намекало: обсуждать приказы его величество более не намерен. — Не сомневаюсь, вы научите Михаила Федоровича всему, что ему следует знать о Тайге. Времени у вас, полагаю, будет достаточно.