Между сосен тянулся караван. Длинный, неторопливый — такие, наверное, ходили по этим краям еще до того, как с севера нагрянула Тайга, и варягам пришлось бежать за Неву. Только вместо лошадей по бокам шагали змиуланы, а вместо рабов и купеческих обозов — лесная братия, уносящая на себе все, что нажила за полтора с лишним века.

Ящеров у соплеменников Галки осталось совсем немного — от силы полтора десятка, и на каждом ехал боец с фузеей или винтовкой, а на некоторых — самых крупных и норовистых — и по двое. Пять или семь всадников ушли вперед, в авангард, а остальные прикрывали колонну с флангов.

Народ попроще ехал на… больше всего здоровенные тонконогие животные напоминали лосей — только измененных аспектом почти до неузнаваемости. Я успел повидать в Тайге за последние недели всякое — от змиуланов до бесов и прочих крылатых тварей размером с грузовик — но эти, признаться, меня впечатлили.

Спокойные, могучие, с вытянутыми тяжелыми мордами и глазами, в которых не было ни капли той хищной злобы, которой в Тайге обычно дышало все живое. У самых крупных самцов размах рогов был метра в три, если не больше — гиганты то и дело цеплялись ими за деревья, оставляя на коре глубокие шрамы. Лоси несли на себе скарб: тюки и мешки, свернутые рулонами шкуры, сундуки, обтянутые ремнями, бочки с какой-то дрянью, котлы, оружие, связки стрел и еще Матерь знает что. Уходя, местные хватали все, что не было приколочено, оставив жилища на ветвях с голыми стенами.

Люди — особенно те, кто шагал в хвосте каравана — еще оглядывались, пытаясь отыскать глазами свои домики. Но уже не могли: избушки на ветвях сосен сначала превратились в спичечные коробки, а потом и вовсе исчезли — внезапно, без предупреждения. На смену знакомым лесным исполинам пришли другие, и стоило нам отойти от поселения на пару километров — Тайга его поглотила.

Будто никто здесь никогда и не жил.

Лесная братия отвоевала у местной природы крохотный клочок земли — но за его пределами люди уже не имели власти. И теперь мы ступали там, где Тайга осталась точно такой же, какой она была до старика. До Рерика.

До того, как в лесу зажглись первые костры.

Чужая земля давила. Не злобно — равнодушно. Тяжелой зеленой хвоей наверху, исполинскими стволами по бокам, влажным мхом, в котором вязли лапы змиуланов, копыта лосей и сапоги. Давила звуками — теми, что слышишь не только ушами, но и порой всем телом.

Между крон, высоко над нашими головами, промчалась большая тень. Несколько всадников коротко свистнули, и люди тут же без суеты подтянулась к стволам, уводя лосей и ящеров с открытого места. Через мгновение тень исчезла, и караван так же спокойно вернулся на тропу.

Без лишних разговоров — будто такое случилось уже в тысячный раз.

На Пограничье появление огромной крылатой твари с аспектом было событием — достаточно важным, чтобы поднять в ружье всю дружину или гарнизон крепости. А здесь люди десятилетиями жили бок о бок с гигантами, которые и не снились лесорубам из Отрадного и даже вольникам, забиравшимся далеко за Неву.

Караван понемногу уходил в низину. Впереди, шагах в двухстах, что-то происходило — не суета, скорее любопытство: всадники замедлили ход, кто-то показывал пальцем. Несколько человек сняли с ремней фузеи, но остальные только наклонялись в седле, чтобы лучше разглядеть.

Я стукнул ящера пятками по бокам — тот огрызнулся, выдыхая дым с горячими искрами, хлестнул хвостом по ноге, но потом все-таки прибавил шагу. Ветки скользнули по плечам, и я выехал на открытое место, чуть поднявшись по склону холма.

Сверху было видно лучше.

Сначала показалось, что люди и змиуланы собрались вокруг высохшей лужи. Здоровенной, странной вытянутой форма, словно здесь когда-то прошел…

Нет. Не словно — это и правда был след!

Огромный, давно осыпавшийся по краям и кое-где заросший лишайником и мхом — старый, может быть, оставленный целый год назад. Три пальца — два вперед, один назад, как у птицы, но такого размера, что в отпечатке свободно поместился бы я со своим ящером.

Чуть в стороне, шагах в двадцати, виднелось второе углубление. А за ним, надо полагать, было и третье, и четвертое…

Основа ожила внутри. Бояться мне было нечего — тварь, какой бы исполинской она ни была — давно-давно ушла на север. А может, даже успела издохнуть зимой от мороза или от голода, не отыскав пищи, однако ее след сам по себе был напоминанием, что на землях за Котлиным озером человек — особенно тот, кто явился из-за Невы четыре дня назад — лишь гость, а не хозяин.

И что я со своим рангом Магистра и первородным пламенем в жилах — здесь не самое опасное создание.

И уж точно не самое большое.

Впрочем, такие мысли посещали явно не всех. Мальчишка лет десяти — худой, чумазый, в безразмерной драной рубахе, явно доставшейся от кого-то из старших — спустился вниз и теперь бродил по следу, деловито ковыряя мох на стенках и иногда задирая голову, чтобы посмотреть на края. Мать стояла сверху и, кажется, ворчала — строго, но без особой тревоги в голосе. Видимо, пацан не первый раз лез, куда не надо.

И сейчас старательно делал вид, что не слышит. Пока не подошел рослый мужчина в жилетке, сшитый из обрезков кожи — наверное, отец. Он не повышая голоса сказал что-то короткое и грозное, и мальчишка тут же оторвался от своих исследований и поспешно полез наверх.

Мужчина взъерошил сыну жиденькие темные волосы на макушке, подхватил обеими руками под мышки, ловко забросил на круп бредущего мимо однорогого лося — и сам не торопясь зашагал следом, догоняя супругу — ну, или кем она ему там приходилась.

Ну просто семейная идиллия.

— Моих людей непросто удивить. Они видели и не такое. Пожалуй, даже ребенок.

Тихий надтреснутый голос раздался сзади и чуть выше по склону — и я едва не подпрыгнул в седле от неожиданности. Ящер дернулся, выдохнул из ноздрей две струйки дыма, но тут же успокоился — видимо, сообразил, что нападать на нас никто не собирается.

Старик стоял в десятке шагов от нас, возле молодой сосны, опираясь на свою клюку. Один — без лося и без змиулана. Я на всякий случай даже огляделся по сторонам — но никакой двух или четырехногой скотины под седлом поблизости не топталось.

Я не видел старика с самой отправки из поселения. Пока мы собирались, он сидел между корнями огромной сосны, в тени, и, кажется, дремал — закрыв глаза, уронив голову на грудь и натянув капюшон чуть ли не до самой бороды. И вдруг оказался здесь, в часе пути, на холме у низины с гигантским следом.

Будто просто-напросто взял и перенесся по воздуху.

И, надо сказать, выглядел старик куда лучше, чем все последние дни. Не помолодел, конечно — годы никуда не делись — но спина чуть разогнулась, глаза прояснились, и дышал он ровно. Уж точно не как положено дышать человеку, который прошел пешком несколько километров по таежному бездорожью в свои почти две сотни лет.

— Мой ящер выдержит двоих. — Я чуть натянул поводья. — Конечно, если…

— Неужели ты еще не понял, князь?

Старик отозвался мягко, без тени упрека — но я почему-то сразу смолк. Все слова вдруг показались лишними — да и самому мне, пожалуй, уже не были нужны объяснения.

Все и так понятнее некуда.

— Ты никуда не идешь, — догадался я.

Не спросил — просто проговорил вслух то, что мы оба и так знали. И зачем-то принялся искать глазами Галку, приподнявшись в седле. Но ее нигде не было — наверное, уже давно уехала вперед с авангардом, и теперь ее ящер неторопливо вышагивал между сосен в полукилометре отсюда.

— Не волнуйся, князь. — Старик едва заметно улыбнулся и качнул головой. — С ней мы поговорили еще вчера. Чтобы тебе не пришлось выслушивать то, что выслушал я.

Я представил себе эту беседу и невольно поморщился.

Галка любила деда. Не просто уважала и почитала как главу поселения и могучего Одаренного — это все, конечно, тоже имелось, но то, что связывало седобородого старца с внучкой, выросшей у него на коленях, было куда тоньше — и куда прочнее. И когда он сказал ей, что останется здесь, в Тайге — вряд ли разговор получился коротким.

И уж тем более он не был простым.

— Спасибо тебе. За это — особенно. — Я со вздохом кивнул. — Но понять все же не могу.

— Всему свое время, князь. — Старик пожал плечами. — Иногда мне кажется, что я прожил на этом свете куда больше, чем… Впрочем, какая разница? Я уже слишком стар для такой дороги. Да и тебе на Пограничье вряд ли нужна дряхлая развалина, которая едва доносит ложку до рта.

— С этим я бы поспорил. — Я прищурился. — Может, ты уже не так силен, как раньше. Зато знаешь многое. Особенно про ту часть Тайги, куда мне предстоит идти.

— Да. Галка говорила.

Старик переступил с ноги на ногу, поудобнее устраивая клюку под локтем. Нахмурился — и на этот раз отмалчивался так долго, что я даже успел подумать — разговор окончен.

— Ты такой же упрямый, как твои отец с братом. А может, и упрямее, — наконец проговорил он — мрачно и тяжело, будто через силу. — Так что отговаривать я не стану — все равно ведь пойдешь.

— Пойду, — усмехнулся я. — Но ты не рад. Считаешь, что это плохая затея.

— Считаю, что есть места, не созданные для человека. И есть законы, которые не следует нарушать. Даже если можешь.

Я молчал. Вопросы роились в голове — про Тайгу, про рунные камни, поставленные то ли варягами, то ли еще Древними. Про то, что пряталось там, за исполинскими соснами далеко на севере. Караван не спешил, и догнать его на ящере не составило бы труда — но я чувствовал, как уходит время. Утекает, как вода сквозь пальцы, и оставляет на эту странную беседу лишь крохотные мгновения.

И я не собирался тратить их на пустую болтовню.

— Ты знаешь, что там? — Я кивнул на север. — За рубежными камнями?

— То, к чему не следует стремиться, князь. — Старик сдвинул седые брови. — Сила слишком большая, чтобы ею мог овладеть смертный.

— И ее охраняют машины Древних?

Я бросил почти наугад — и, кажется, попал. Старик медленно кивнул. Он явно не горел желанием делиться со мной всеми секретами сразу, однако и напускать туману, похоже, не собирался — скорее и правда считал, что еще одно предупреждение будет куда полезнее догадок и мыслей — пусть даже и весьма толковых.

— Откуда они взялись? — спросил я. — Ты знаешь?

— Нет. Да и откуда мне знать? — Старик тихо рассмеялся — видимо, мой вопрос его изрядно позабавил. — Автоматоны появились в Тайге задолго до того, как я построил первую хижину на дереве. За сотни лет. А может, и за тысячи. Война, которая когда-то гремела на севере, может оказаться старше человеческого рода. И уж точно старше всех ваших городов на юге… И она еще продолжается, князь.

Это я уже давно понимал и сам — слишком уж много было совпадений: и машины, бродящие по Тайге, и рубежные камни с угасающей, но еще живой магией — служили одной цели — защищать границу, когда-то проведенную между миром людей и землей, которая принадлежала иной силе.

Чему-то, что столетиями спало далеко на севере — но теперь почему-то решило проснуться.

— Значит, и рубеж, и автоматоны — наследие Древних. — Я потер отросшую щетину на подбородке. — И тебе никогда не хотелось узнать, зачем они создали все это? И что там, за камнями?

— Хотелось. Однако я и в твои годы умел держать любопытство в узде. И доверять мудрости старших. Особенно пока еще не хватало своей.

Камешек в мой огород. Даже сейчас, перед прощанием, старик упрямо продолжал на все лады повторять, что мне — впрочем, как и любому другому — незачем лезть туда, куда пытались пробраться отец с братом. Что Тайга не зря хранит свои тайны, а нарушать покой севера станет или дурак, или тот, кому почему-то надоело жить.

— Кто бы ни поставил рубежные камни — поставил их там не просто так, — со вздохом продолжил старик. — И пусть их магия ослабела, она еще поработает — десять лет, сто. А может, и двести — если повезет.

— Куда меньше. Судя по тому, что творится в Тайге, такие твари, — Я кивнул в сторону низины, где бредущие фигуры огибали с двух сторон огромный след, — уже доходят до Пограничья. И боюсь, что скоро с севера заявится кое-что похуже.

— Может, и так. — Старик не стал спорить. — Но я бы не сохранил свой народ почти две сотни лет, князь, если бы лез, куда не следует. Даже самым могучим стоит порой помнить о смирении. — Он улыбнулся. — Впрочем, ты все равно поступишь, как задумал.

Я молча кивнул. Нравилось это старику или нет — ответы на все мои вопросы лежали там — за каменными громадинами с древними рунами на боку и соснами еще тех, что нас сейчас окружали.

И мои отец и брат отдали жизни не для того, чтобы я отступил сейчас.

— А мне остается только пожелать тебе удачи, князь. — Старик подался вперед, еще сильнее опершись на клюку. — Держи молот под рукой, когда пойдешь на север. И береги Галку — она единственная, кто поможет тебе за рубежными камнями.

— Обещаю. — Я склонил голову. — Слово аристократа.

— О большем я не прошу.

Старик медленно кивнул. А потом вдруг выдохнул и сгорбился, будто разговор забрал у него последние силы. Ветер легонько покачивал ветки молодой сосны и трепал траву у его ног.

И только одеяние старика оставалось неподвижным.

Я моргнул, не веря собственным глазам. Взглянул вниз — туда, где должны были отпечататься следы клюки и ботинок на мягком, влажном мху, но ничего не увидел. Вообще ничего — земля осталась нетронутой.

Потому что никого там не было.

Я украдкой ущипнул себя за тыльную сторону ладони — больно, по-настоящему. Потом перевел взгляд обратно — старик все так же стоял на склоне, опираясь на клюку. И все так же смотрел на меня, только теперь в его глазах едва заметно искрилось веселье. Спокойная и чуть усталая радость человека, которого наконец-то поняли.

— Давно догадался? — улыбнулся он.

— Только что. — Я поморщился и еще раз покосился на мох под его ногами — хотел убедиться, что не ошибся. — Дух отдельно от тела. Это значит?..

— Неважно, что это значит. — Старик поднял голову, подставляя лицо солнечным лучам, и блаженно зажмурился — будто и правда мог почувствовать тепло и свет. — Мы с тобой больше не увидимся, князь. Так что пора попрощаться.

У меня осталась сотня вопросов — и не только про Тайгу, древние механизмы и рубежные камни, которые веками оберегали мир людей от того, что пряталось далеко на севере. Сотня — а может, и целая тысяча, но я не успел задать и одного. Караван уходил вдаль, и последние фигуры людей и тварей уже поднимались из низины в полукилометре отсюда. Если я хотел догнать своих — нужно было трогаться сейчас.

Старик молчал — не торопил, но и не удерживал. Видимо, просто решил дать мне время сообразить, что разговаривать нам уже не о чем.

Я кивнул ему. Поднял ладонь — то ли в прощальном жесте, то ли просто чтобы не сказать больше ничего лишнего. Развернулся, потянув поводья, и тронул ящера пятками. Тот недовольно заворчал — но все же двинулся по склону вниз, выискивая следы ушедших собратьев.

Я ехал, глядя перед собой — но через полсотни змиулановых шагов все же обернулся.

На холме у молодой сосны, никого не было. Старик ушел — слился с Тайгой, которой отдал большую часть своей немыслимо долгой для человека жизни, не оставив ни клюки, ни даже следов на земле. Однако меня почему-то не покидало ощущение, что он все еще где-то здесь. Не за спиной, не рядом — но все еще наблюдает.

Оттуда, куда нет дороги даже самым могущественным из людей и Стражей.