Место мы выбрали примерно в сотне шагов от сарая, где Катя обычно возилась с волотами. Подальше от построек — чтобы ненароком не зацепить магией стены и не выжечь кусок частокола. Кто-то осторожно оглядывался в сторону крепости, прикидывая расстояние, а Меншиков уже вовсю стягивал с плеч шинель. Еще один офицер, имени которого я пока не запомнил, повесил на сук ближайшей сосны портупею с кобурой и теперь снимал перчатки — неспешно, палец за пальцем, как перед светским визитом. Сокол уже закончил избавляться от излишков снаряжения и одежды, уселся на бревно и искоса поглядывал на Аскольда — тот по своему обыкновению молча разминал шею.

Рахметов стоял чуть в стороне — у края поляны, заложив руки за спину, и оглядывал подлесок — скорее по привычке, чем из особой надобности.

— Готовы, судари? В таком случае — начнем. — Я перехватил Крушитель и прислонил его к ближайшему пню рукоятью кверху. — Можете подходить все сразу — если вам угодно.

Тренировка обещала быть не слишком серьезной, и молот мне вряд ли пригодится.

А вот собрать столько боевых магов в одном месте удалось впервые за долгое время, и упускать такую возможность определенно не стоило. Аскольд, Сокол, Рахметов, Меншиков и еще несколько их товарищей из гарнизона — ниже четвертого ранга среди парней вокруг уже не осталось, а кое-кто вовсю осваивал третий. Запредельно шустро для молодых Одаренных.

Впрочем, по нынешним временам — не такая уж и запредельно.

Обступали меня осторожно. Наверняка уже догадывались, что может Магистр — даже если он еще толком не разобрался, что делать с новообретенной силой. Пока казалось, что высший аспект просто подпитывает все остальное: Огонь стал плотнее, Жизнь — послушнее, а сама Основа отзывалась раньше, чем я успевал додумать название нужного заклинания. И явно готовилась выдать что-то покруче стандартных атакующих схем для выпускников юнкерских училищ.

У каждого здесь было достаточно собственных умений, чтобы почувствовать, на что я теперь способен — так что никто не спешил.

— Ну же, судари, — усмехнулся я. — Мы же не собираемся возиться здесь до обеда?

Подначка, хоть и грубоватая, все же сработала, и ко мне шагнули те, кого я и ждал: самые горячие головы — Аскольд с Меншиковым. Лед и Огонь, с двух сторон, одновременно — грамотный расчет. Наследник старика Горчакова зашел справа, столичный князь слева — метров с пяти, стараясь держаться так, чтобы я не успевал следить взглядом за обоими.

Первым ударил Аскольд. Сразу несколько тонких ледяных копий устремились ко мне — парень скорее прощупывал мою оборону и пытался заставить развернуться к остальным спиной — явно уже сообразил, что пробить Магистра в лоб не выйдет никак.

Щит я поставил, не думая — огненный круг вспыхнул воздухе между нами, и лед ушел в него. Потерял скорость еще на подлете и рассыпался во все стороны водяным крошевом.

Меншиков ударил с левой. Плотный сгусток пламени размером с кулак устремился прямо мне в грудь, но я чуть сместился и встретил его открытой ладонью. Не Щитом — голой плотью, растопырив пальцы, как будто ловил брошенный мяч.

Огонь вошел в кожу, и я не ощутил ничего. Ни боли, ни жара, ни запаха жженой шерсти от подпаленного рукава, который я даже не успел закатать. Меншиковское пламя просто перелилось через запястье, скользнуло по плечу внутрь — и улеглось в Основе, сливаясь с моим собственным аспектом и чуть пополняя резерв.

Раньше так не выходило. Я мог разве что оттолкнуть или пригасить чужой Огонь — а теперь просто забрал, и на ладони не осталось даже копоти.

Меншиков моргнул. Потом прищурился, будто изо всех сил пытаюсь разглядеть на мне невидимый доспех — и отступил за спины товарищей — быстро, но без суеты. Наверняка пытался прикинуть, чем еще можно меня пробить.

А остальные уже сообразили, что в одиночку давить такую мощь бесполезно — и навалились гурьбой. Сокол рванул первым. Низом, пригнувшись почти к самой земле, без заклинаний, но с такой скоростью, что я едва успел среагировать. Шаг навстречу, уклон — и бывший фельдфебель пролетел мимо, поймав плечом раскрытую ладонь. Толчок вышел такой, что его развернуло и посадило в мох метрах в трех.

А в меня уже летело три или четыре заклинания одновременно. Справа свистнул Ветер — плотный, хлесткий, будто клинок невидимого меча или сабли, а слева пошел Камень. Серая глыба размером с наковальню, окруженная знакомой дымкой аспекта, выпрыгнула из земли и ринулась ко мне по дуге — снизу вверх, под локоть. Я принял ее Щитом и швырнул обратно.

Еще один — кажется, снова Аскольд — ударил веером. Полдюжины тонких ледяных игл пошли в меня на разной высоте, рассыпаясь по фронту. Серьезная атака — Щитом столько не отведешь, и одна или две все-таки успели прорваться к телу.

Но лишь для того, чтобы растаять, едва коснувшись рубахи.

Сокол к этому моменту уже снова был на ногах и снова кинулся — на этот раз справа, с заведомо безнадежной затеей подсечь меня под колено носком ботинка. За последние пару недель он неплохо научился орудовать Даром, но все равно то и дело лез в рукопашную.

Я поймал ногу и поднял Сокола за щиколотку вверх головой. Всего на мгновение — ровно настолько, чтобы бедняга успел сообразить, в каком положении находится — перед тем, как снова отлететь, сбивая с ног Меншикова с еще одним офицером.

Тренировка все больше напоминала свалку. Все шестеро бросались на меня, получали по Щитам чем-нибудь увесистым, катились по земле, поднимая пыль и сдирая мох — и снова поднимались. Кому-то удавалось подойти вплотную, однако и ближний бой не приносил успеха.

И только Рахметов держался чуть в стороне — больше поддерживал своих, чем атаковал. Могучий, но медлительный Камень для такого годился куда лучше. Поручик не лез на рожон и то ли выцеливал, пытаясь отыскать в моей обороне хоть одно слабое место, то ли уже понял, чем все непременно закончится — и просто решил не пачкать форму без надобности.

Я был сильнее — и в магии, и физически. Вряд ли Порядок сам по себе прибавлял мускулатуры — иначе его сиятельство профессор без труда откручивал бы любые гайки на волотах голыми пальцами. И все же высший аспект подпитывал тело. То, что и так было внутри, разгонялось до новых пределов, и я раскидывал шестерых крепких молодых парней, не особо напрягаясь.

А когда надоело возиться — шагнул назад, выгадывая себе полсекунды, присел на одно колено и с размаху опустил кулак в примятый ботинками и сапогами мох. Удар ушел в землю, и уже оттуда с низким гулом брызнул во все стороны кольцом. Пламени в нем было немного — я вложил в заклинание куда больше Жизни, чем Огня, чтобы никого не поджарить всерьез. Зато пыли, прошлогодней хвои и оборванного мха оно подняло столько, что на мгновение меня будто обнесло плотной серой стеной.

Нападавших разметало, как тряпичные куклы.

Одного офицера подбросило и швырнуло в грязь в десятке шагов. Второй, только успевший вернуться в строй, сделал два шага назад на пятках и сел на пятую точку. Меншикова развернуло боком и завалило на то самое бревно, куда он не так давно пристроил шинель. Сокол успел пригнуться, но и его моя магия зацепила, протащила по мху, как мешок с картошкой, и оставила лежать на локтях, ругаться и отплевываться от грязи.

— Хватит с вас, господа, — улыбнулся я, стряхивая с пальцев остатки горячих искр. — Не стоит доводить до травм — у Полины Даниловны и без того хватает работы.

Пыль медленно оседала. Из серой мглы, покашливая, один за другим начали подниматься офицеры и Аскольд с Соколом. Кто-то отряхивался, кто-то натужно пыхтел, а кто-то просто сидел на земле, пытаясь сообразить, в порядке ли колени и локти.

На ногах остался один Рахметов — помятый, с перепечканным грязью рукавом, но целый и невредимый. Встретив мой взгляд, он приложил два пальца к виску, и перед тем, как натянуть китель — едва заметно пожал плечами и улыбнулся.

Будто хотел сказать — а чего, вы, собственно, хотели?

К крепости мы возвращались не торопясь. Сокол все еще отряхивал колени и ворчал себе под нос — негромко, но так, что слышно наверняка было даже Меншикову, который замыкал неровный строй.

— Никак не могу привыкнуть к такой толпе, ваше сиятельство. Будто приехал обратно в Гатчину. Или в Орешек.

Я молча кивнул. И правда — поселение вокруг крепости Боровика и так прилично прибавило за зиму, а после моей беседы с императором полмесяца назад и вовсе начало разрастаться, как на дрожжах. Казарму для гарнизона уже подводили под крышу, рядом размечали вторую — для солдат, прикомандированных из Орешка — и я почему-то не сомневался, что совсем скоро где-то неподалеку появится и третья.

А уж за воротами давно застроили чуть ли не каждый свободный клочок

— Ага. — Аскольд кивнул в сторону стены. — Вольников больше, чем в Тосне. А теперь еще и эти хмыри столичные пожаловали.

Вдоль стены Таежного приказа и впрямь выстроилась целая вереница дорогих машин. Не только внедорожники — попались и обычные легковушки на коротких рессорах, явно не рассчитанные на кое-как раскатанные колеи. Слишком блестящие и аккуратные для здешних мест — как и те, кто на них сюда приехал.

Его величество сдержал слово: я получил все, что было обещано при встрече — и оружие, и штат, и поддержку, и даже кое-что сверх того. Но раньше пушек и картечниц в крепость успели нагрянуть чиновники. Счетоводы, приказчики и, конечно же, канцеляристы — неприметные тени в серых штатских костюмах и с кожаными папками под мышкой.

А следом за ними потянулись и ученые. После пары-тройки статей Воскресенского великие умы налетели в Пограничье, как… ну, допустим, как пчелы на мед. Похоже, теперь каждый в московской Академии считал своим долгом посвятить монографию Тайге и связанным с нею явлениям.

— Ты гляди, — ехидно протянул Сокол. — Так и ходят. А попробовали бы к живому сунуться.

Вокруг выставленного во дворе скелета собрался целый симпозиум. Вызванный из Новгорода умелец мастерски отпрепарировал все, что осталось от херувима, и теперь огромный остов покоился на деревянной раме у стены одной из изб, раскинув крылья от угла до угла. Перья, понятное дело, не уцелели, зато кости без них выглядели, пожалуй, еще эффектнее.

Ученые толкались перед экспонатом и о чем-то спорили. Двое помоложе записывали в блокноты, один, с седой бородкой клинышком, отступил на шаг и наклонил голову набок — будто оценивал картину в музее. А четвертый — долговязый, с неприятным тонким голосом, похожим на визг пилы — вещал на всю крепость. Жестикулировал, тыкал в скелет пальцем и заметно горячился.

— … а я вам говорю, такого быть не может! Пропорции, уважаемый Тимофей Степанович, никак не обманешь! Подобного не допускает сама физиология… существа. Кость не выдержит массы при таком размахе крыльев. Очевидно, перед нами подделка — возможно, талантливая, но подделка!

— Помилуйте, Петр Ильич, — Оппонент — тот самый, с седой аккуратной бородкой — возражал спокойно, без надрыва. — Тайга за последние месяцы демонстрировала нам и более удивительные вещи. Едва ли хоть кто-то сейчас в силах точно судить, какие изменения в теле человека под влиянием аспекта возможны, а какие — нет. Работ, заслуживающих доверие, пока слишком мало, и утверждать столь категорично…

— Подделка! — взвился долговязый. И снова ткнул пальцем в гигантские ребра — как раз туда, где херувима ударил мой молот, и кости пришлось восстанавливать гипсовым раствором. — Вот, извольте поглядеть. Швы! Это фикция, Тимофей Степанович. Фик-ци-я!

Я подошел ближе. Аскольд молча двинулся следом — и встал в полушаге за плечом, как и положено оруженосцу. Офицеры тут же обступили ученых, а Сокол остался чуть в стороне. И улыбался так, будто уже знал, что сейчас начнется.

— Хотите сказать, что я вру? — негромко поинтересовался я.

Долговязый обернулся, и его палец застыл в воздухе.

— То есть?.. Простите, ваше сиятельство, я…

— Эту тварь я упокоил лично. Несколько недель назад, всего в паре десятков километров отсюда. У профессора Воскресенского сохранилось достаточно фотографий — и до того, как херувима препарировали, и в процессе, и после. — Я чуть сдвинул брови. — Или вы станете утверждать, что и они тоже фальшивка?

Долговязый побелел, потом покраснел. Открыл рот, закрыл, снова открыл… И, пропищав что-то невразумительное про «недопонимание» и «сугубо теоретический аспект», нырнул за спины коллег и быстрым шагом двинулся прочь.

За моим плечом раздался смех — офицеры не скрывали веселья. Ученые тоже заулыбались, однако у них улыбки вышли скорее дежурно-вежливые. Посрамление коллеги каким-то провинциальным дуболомом, пусть даже и с рангом Магистра, им явно пришлось не по вкусу. Седой господин с бородкой коротко кивнул, изображая что-то вроде благодарности — но даже у него глаза остались холодные.

Впрочем, и ладно — мне в любом случае было не до споров.

Я вдруг уловил на себе чужой взгляд. И, развернувшись, увидел с противоположной стороны двора высокую стройную фигуру. Галка подпирала плечом бревенчатую стену казармы, будто нарочно выбрав такое место, что даже сейчас, в полдень, стояла в полумраке и больше напоминала тень, чем живого человека.

Пряталась — но уж точно не от меня.

Я направился в ее сторону, осторожно раздвигая плечами столпившихся вокруг херувима ученых, гридней и вольников.

— Ну, как тебе все это?

— Шумно. — Галка едва заметно поморщилась. — Скучно, и пахнет плохо. Слишком много людей.

— Пожалуй. — Я развернулся и устроился рядом, опершись лопатками на стену. — Кстати, не хочешь прогуляться подальше в Тайгу? Я как раз думал об еще одной экспедиции — на север, за Подкову.

Галка повернула голову. Медленно, впервые за разговор.

— За Подкову? — Галка медленно повернула голову. — И насколько же далеко?..

— Достаточно. Уж точно дальше, чем тебе бы хотелось. — Я усмехнулся. — Полагаю, за те самые рубежные камни.

Галка вспыхнула — сразу, как спичка — и я уже приготовился услышать очередную гневную тираду про то, что человеку в Тайгу следует знать свое место. Но вместо этого она задумалась. Поджала губы, опустила ресницы… и молчала.

Что само по себе было весьма необычно.

— Хорошо, князь. — Галка подняла голову и вдруг посмотрела мне прямо в глаза. Уже без всякого сомнения, будто только что решила для себя что-то очень важное. — Я пойду с тобой, куда скажешь. И даже покажу дорогу. Но и мне понадобится твоя помощь.

— И в чем же?

— Дед зовет меня к себе. Пришло время… — Галка замялась и отвела взгляд, — навестить старика. А дорога слишком далека и опасна, чтобы идти одной.

Я прищурился. И даже чуть отпустил Основу, позволяя ей слегка коснуться чужого разума.

Нет, меня явно не пытались подставить или заманить в ловушку. Галка даже не врала — просто что-то недоговаривала. Но чего бы ни хотел от нее — а может, и от меня — загадочный таежный старец, это уж точно была не просто блажь.

— Хочешь, чтобы я бросил все это, — Я кивнул в сторону двора, — доверился тебе и отправился невесть куда?

— Это не займет много времени. — Галка улыбнулась — коротко, одними уголками рта. — И потом — тебе же нужен проводник в экспедиции? А никто не знает Тайгу лучше меня.

— Ставишь условия? — Я приподнял бровь. — А ведь обещала служить и защищать меня, даже если…

— Вот именно — защищать. А не вести туда, где водятся твари пострашнее твоего херувима! Нет, князь, это я делать не обязана. — Галка оттолкнулась от стены и выпрямилась. — Но сделаю. Помогу тебе — если ты поможешь.