Это было… пожалуй, неожиданно. Наверняка Тайная канцелярия не разучилась работать, и вытянула из уцелевших сыновей и прочей родни исчезнувшего Годунова-старшего все, что они знали — а то и чуть больше. И мне вполне был понятен интерес государя и к Пограничью, и ко всему, что происходило за рекой последние полгода. И, возможно, даже к несостоявшейся экспедиции моего отца.

Однак я и подумать не мог, что он начнет разговор настолько издалека — с истории тысячелетней давности.

Не знаю, как в те времена обстояли дела с письменностью, но потомки варягов наверняка куда лучше владели клинками, топорами и копьями, чем пером. И даже среди князей любителей записывать что-то было немного. Так что легенду передавали из уст в уста. Пересказывали десятки и сотни раз, непременно добавляя что-то новое. Память о событии — если оно вообще случилось взаправду — вряд ли могла существовать в неизменном виде.

И все эти века обрастала новыми деталями, смыслами, интонациями… История о Серебряной Палате, ставшей гробницей для неудачливого новгородского князя Владимира, наверняка успела побывать и трагическим эпосом, и поучительной притчей. А в конце концов стала тем, что дошло до наших дней — преданием еще долетописной эпохи, которое полагалось рассказывать нараспев и непременно не торопясь, в подобающей обстановке — и для подобающих ушей. Слишком уж поэтичным и неточным, чтобы попасть в хроники миновавших столетий.

Сам я услышал эту легенду от бабушки, и она куда больше походила на сказку, чем на описание реальных событий.

— Что мне известно о Серебряной Палате? — Я позволил себе легкую паузу, не сводя взгляда с императора. — Очень немногое, ваше величество. Что-то подобное упоминается в древнем предании, но вы едва ли желали меня видеть для того, чтобы обсуждать народный фольклор, не так ли?

Я говорил ровно, без нажима, но сами слова в тишине кабинета прозвучали так, будто я и правда посмел требовать от императора ответа. Но тот ничем не выдал недовольство. Только слегка изменил положение в кресле и чуть сдвинул брови — скорее настороженно и внимательно, чем сурово.

— В таком случае, позвольте освежить вашу память, друг мой. — Император улыбнулся одними уголками губ и наклонился вперед, сцепив пальцы. — Эта история рассказывает о князе Владимире Святославиче — одном из первых новгородских правителей, которого считают предком князей Белозерских и других древних родов. Фигура, разумеется, почти мифическая, даже имя в разные источники порой упоминают разное, однако сюжет в основе всегда один и тот же.

Я молча кивнул. Мой источник в виде бабушки тоже называл князя Владимиром — и тоже упоминал, что он был предком многих аристократов Пограничья — в том числе и Костровых.

— Новгород к тому времени уже существовал. И именно оттуда князь Владимир с дружиной ушел на север, вглубь Тайги, — продолжил император. И, снова улыбнувшись, уточнил: — Осмелюсь предположить — уходил он через то самое место, где сейчас располагается Отрадное и ваша родовая усадьба, друг мой.

Голос его величества окончательно выровнялся и дальше зазвучал уже почти лекторским тоном, как у человека, который просто излагает события, не выделяя в них ничего особенного. Без акцентов и ненужной выразительности — только факты.

— И его поход затянулся. В одних версиях легенды говорится, что князь с дружиной ушел очень далеко за Неву. В других — что они столкнулись с трудностями почти сразу, как только покинули земли Пограничья. — Император зашевелился в кресле, устраиваясь поудобнее. — Но так или иначе, дальше в истории появляется богатая добыча. Этот мотив встречается почти во всех источниках, хотя детали везде разные. Впрочем, некоторые повторяются: яркие самоцветы, серебро, что прочнее стали, и страшные металлические звери, которые их охраняют… ничего не напоминает?

Я позволил себе едва слышно усмехнуться — молча. Отвечать на столь очевидный вопрос явно было не обязательно. Император понимающе кивнул, мельком взглянул куда-то в сторону окна, собираясь с мыслями — и заговорил снова.

— Но на этой самой добыче везение Владимира закончилось. Одни источники упоминают битву с каким-то железным змеем, другие говорят о проклятии или страшной болезни, которая подкосила и самого князя, и большую часть его дружины.

Император ничего не выделил голосом — ни единого слова. То ли так и не сумел выбрать для себя наиболее достоверную или предпочтительную версию, то ли почему-то не желал ею делиться. А может, просто решил оставить эту часть истории на мое усмотрение — ведь детали, в сущности, ни на что не влияли.

Ни тогда, ни уж тем более сейчас, спустя тысячу с лишним лет.

— Однако в одном все сходятся: из Тайги князь не вернулся. — Император вздохнул и легонько постучал кончиками по столешнице — видимо, вспоминал, чем история, собственно, закончилась. — И есть все основания полагать, что именно там и находится его захоронение. В более поздних пересказах это место называют теремом с особой комнатой, в которой стены сделаны из металла — Серебряной Палатой с множеством дверей. Почти все они ведут внутрь, и только одна — если верить легенде — открывается наружу. Однако найти ее непросто.

Пожалуй, бабушкина версия звучало куда красочнее — хоть и жутковато. Она упоминала оставшихся в тереме с князем богатырей — спящих вечным сном древних воителей с отросшими бородами и ржавыми мечами и доспехами.

Уже не живые, но и не совсем мертвые стражи гробницы. Деталь, которую наверняка придумали, чтобы отпугнуть охотников за сокровищами, забытыми в Тайге… Или нет — в конце концов, я уже и сам не раз видел, как ходит и кусается то, чему уже давно положено спокойно лежать в земле.

— Полагаю, даже в самых первых версиях речь шла о весьма опасном месте. Поэтому лично я склонен видеть в легенде о Серебряной Палате не только описание, но и некое… скажем так, предостережение. — Император пригладил бородку. — Не случайно некоторые источники также упоминают волшебный камень, который то ли княгиня Ольга, то ли кто-то из сыновей Владимира поставили где-то на границе Тайги, чтобы отметить это место. В разных пересказах он описывается по-разному, но смысл один — обозначить, что дальше прохода нет.

На несколько мгновений в кабинете воцарилась тишина. Слова императора еще будто держались в воздухе, не спеша оседать, и каждый из нас, похоже, занимался своим: он выжидал, не торопя разговор дальше, а я перебирал в уме услышанное, отделяя уже знакомое от того, что стоило запомнить. Наши взгляды не встречались, и пауза вышла спокойной, почти естественной — как если бы ей здесь и было самое место.

— Звучит… занятно, — наконец произнес я, чуть склонив голову. — И несложно догадаться, что на самом деле означают стены из крепкого серебра и самоцветы, которые…

— Горят огнем. — Глаза императора на мгновение вспыхнули, как те самые камни из легенды. — Верно, друг мой.

Он продолжил не сразу. Наоборот — несколько мгновений молчал, сцепив пальцы, будто проверял — то ли меня… То ли что-то еще — взгляд императора на мгновение ушел в сторону двери, затем к окну — и только после этого он снова посмотрел на меня.

— Эти легенды — реальность, князь. Я имею все основания полагать, что Годуновы с Зубовыми не просто грабили Тайгу, как умели, а искали что-то… конкретное. — Император чуть понизил голос. — Некое место на севере, в глубине Тайги, способное стать источником невиданного могущества.

Так оно и было, конечно же — однако я не спешил демонстрировать, насколько осведомлен. Вряд ли мое молчание заставило бы его величество рассказать больше, чем он собирался изначально, но в таких беседах всегда куда полезнее слушать, чем говорить.

— Сокровища? — с деланным любопытством уточнил я, когда пауза слишком уж затянулась.

Император пожал плечами.

— Возможно. А возможно, и нечто неизмеримо большее. Годуновы по праву считаются… — В голосе императора на мгновение прорезалось мстительное удовольствие, — считались одним из самых богатых родов во всей империи. Так что в капиталах его сиятельство Борис Федорович точно не нуждался.

Об это я и сам думал не раз и не два. Слишком уж поверхностной и неубедительной казалась мысль, что с сокровищами Серебряной Палаты — комнаты, набитой драгоценным кресбулатом и аккумуляторами магической энергии — связана тайна, способная породить целый заговор, все нити которого так или иначе вели в сторону Москвы. И если честолюбие покойного Николая Платоновича Зубова вполне могло упираться в банальную жажду наживы, то для Годуновых…

Для Годуновых все это было… скажем так, мелковато. Даже барыши в сотни тысяч имперских рублей вряд ли заставили бы главу древнего, богатого и запредельно могущественного рода столичных князей рисковать не только людьми и средствами семьи, но и собственным сыном и наследником. Нет, его сиятельство Борис Федорович явно кое-что знал — иначе не стал бы ставить на карту будущее своих отпрысков.

Он знал — а вот император, похоже, пока в лучшем случае догадывался.

Впрочем, как и я сам.

— Тогда что? — осторожно спросил я. — Жив-камни? Артефакты Древних высшей категории?

— Полагаю дело в них… По меньшей мере — и в них тоже. — Император коротко кивнул. — Каждый стоит куда больше, чем деньги, которые за них заплатит Таежный приказ или кто угодно другой. Вам ли не знать.

Последнюю фразу его величество произнес нарочито-медленно. И колко — так, чтобы я наверняка успел понять, что ни одно мое действие не осталось в секрете от Тайной канцелярии. А дерзкий налет на контору в Орешке, может, и прощен, но уж точно не забыт.

— Я почти уверен, что Серебряная Палата — прямой путь к машинам, из которых упокоенная вами… Курица — так, кажется, ее назвали? — Император поморщился — видимо, такое имя для огромного автоматона показалось ему недостаточно благозвучным и солидным, — возможно, не самая большая и жуткая. Еще полсотни лет назад, когда вольным искателям или княжеским людям попадались исправные механизмы, их просто ломали и разбирали на части, чтобы продать или переплавить кресбулат, но теперь времена изменились, князь. И мы…

— Мы можем изучить технологии Древних. И скопировать их. — Я уже догадался, к чему клонит его величество. — Ну… или хотя бы попробовать.

— Именно! — В глазах напротив зажглись искорки азарта. — Серебряная Палата — краеугольный камень всего. Не зря Годунов ее ищет.

— Ищет? — переспросил я, прищурившись. — Ваше величество хотели сказать — искал? Насколько мне известно, его старший Годунов пропал. Ходят слухи, что он сбежал за границу.

— Хотелось бы верить.

Император снова скривился, будто я подсунул ему под нос какую-то гадость — похоже, воспоминания о заклятом враге оказались еще слишком свежими. И уж точно не из приятных. Почти все заговорщики уже давно отправились или на каторгу, или в петлю или еще Матерь знает куда, однако победа далась нелегко. И трон под его величеством если и не шатался больше, то явно стоял не так твердо, как тому бы хотелось.

— Но старик не из тех, кто легко сдается, — продолжил император — неожиданно усталым голосом. — И к тому же у него к вам личные счеты.

— Так вы здесь, чтобы предупредить? Премного благодарен.

Я не удержался и все-таки съязвил — и император, разумеется, заметил. Тонкие брови на мгновение сошлись на переносице, но цепляться его величество не стал.

— В том числе, — вздохнул он после недолгой паузы. — Но ради этого я бы не стал мчаться через полстраны. И уж тем более не стал бы делать это в тайне от всех, включая даже мою семью и ближайших советников.

— Значит, вы хотите, чтобы я нашел эту Палату, — отозвался я. Не спрашивая — скорее размышляя вслух. — Полагаю…

— Да. — Император сцепил пальцы в замок и подался вперед, склоняясь над столом. — И раньше, чем это сделает Годунов или кто-нибудь еще. Вы согласны?

Я все же выдержал паузу. Возможность отказаться у меня была — и формально, и, пожалуй, на деле тоже — и не исключено, что даже без особых последствий. Однако в плане поисков ответов на загадки Тайги наши с императором цели совпадали.

Пока — совпадали.

— Разумеется, ваше величество, — произнес я, чуть склонив голову. — Если вам будет угодно — мои люди завтра же займутся подготовкой к экспедиции.

— Вот так сразу? — Император прищурился. — Ценю вашу отвагу и преданность, Игорь Данилович — но, признаться, я и подумать не мог, что вы так легко согласитесь.

— А почему бы, собственно, и нет? — Я пожал плечами. — Тайга манит меня с тех самых пор, как я впервые приехал в Гром-камень. И в конце концов — должен же я выяснить, что случилось с братом.