Лена нервно ходила туда-сюда вдоль забора общежития, ожидая, когда Юля наконец выйдет. Лена хотела встретиться с ней еще вчера, чтобы рассказать про вечеринку и фиктивные отношения с Мироном, но Юля плохо себя чувствовала после стоматолога и сказала, что не готова выползать из дома. Поэтому Лена настояла на том, чтобы они увиделись в понедельник перед парами.

Юля, как обычно, опаздывала, а Лена нервничала все сильнее, мысленно прокручивая в голове речь, которую придумала еще вчера. Почему-то ей было жутко стыдно за то, что она заключила с Мироном нелепое соглашение. Это же полный бред!

Вчера она даже решила, что он просто прикалывается над ней, но нет. Вечером он написал и напомнил, что она должна ему домашку. Значит, все в силе. Лена не представляла, как именно он собирался ей помочь «заарканить» Сережу, но при мысли об этом внутри все трепетно сжималось.

Вчера перед сном Лена решила, что готова на все. Разумеется, в разумных пределах.

– Привет, Иуда! – Юля вышла из калитки, поправляя съезжающую с плеча сумку. – Ну что, пришла каяться с утра пораньше?

Лена оторопела, услышав эти слова и увидев обиженное лицо подруги. Юля смотрела так, словно Лена у нее что-то украла, не меньше.

– Да-да, я все знаю, – хмыкнула Юля, щуря ярко подведенные голубые глаза. – В чатике обсуждали вас с Мироном. Что вы, оказывается, мутите! Ты же говорила, что тебе не нравятся, цитирую, «тупые качки». Ловко ты переобулась!

– Юль, дай объясню! – Лена вскинула руки вверх, показывая, что пришла с миром. – Я… я надеялась, что сама тебе все расскажу…

– Расскажешь, как увела парня у меня из-под носа?! – Юля аж покраснела от злости. – Ты же знала, что он мне нравится, говорила, что тебе нравится Сережа. У нас все было, как в рилсах про подруг, – у нас совсем разный типаж, и мы не будем ругаться из-за парней…

– Я не мучу с Орловым! – перебила Лена, понимая, что Юля накручивает сама себя и не планирует останавливаться.

– Тогда почему весь чат вчера только об этом и говорил?!

Лена глубоко вдохнула, а потом как на духу выложила Юле все с самого начала. Про стул, который они с Орловым не могли поделить, про встречу в парке, про поход на вечеринку и их план. Юля во все глаза смотрела на Лену, силясь поверить в то, что она рассказывала.

– Хм… звучит как полная чушь, – резюмировала она, когда Лена закончила.

– Да.

– Слишком бредово, чтобы придумать такое как отмазку, – протянула Юля, неотрывно глядя на Лену. – Значит, правда.

Она расхохоталась в голос, а потом полезла в сумку, достала шоколадку с соленой карамелью и протянула ее Лене.

– Купила тебе в пятницу, чтобы подсластить рассказ о вечеринке, я же видела, как ты скисла, когда тебя не позвали, – пояснила она.

– Она… эм… ты ее надкусила? – уточнила Лена, раскрывая упаковку.

– Ага. Я вчера взбесилась, что ты увела у меня Мирона. Но этот твой горький шоколад такая гадость, что даже тебе назло съесть не смогла.

Лена хихикнула и откусила кусок шоколадки, наслаждаясь сочетанием соленого, сладкого и горького.

– Спасибо. Кстати, как твой зуб?

– Безнадежно мертв, – поморщилась Юля, вспоминая, как в субботу едва не бегала по потолку от боли и вместо вечеринки рванула к стоматологу. – Прикинь, я закидывалась таблетками, думала, протяну вечерок, собиралась там, красилась, а оно все хуже и хуже становилось. Короче, я поняла, что пролетаю с тусой, и помчалась к врачу. Он был в шоке, когда я ворвалась к нему в кабинет в слезах и блестках.

– Могу представить. Бедолага. Как сейчас? Не болит?

– Поднывает, – поморщилась Юля. – Сказали, пару дней может беспокоить. Паршивый зуб – я из-за него такое представление пропустила. Хотя, судя по всему, шоу только началось? Что теперь? Будете изображать парочку в универе или… А как именно Мирон собирается свести тебя с Сережей?

– Я без понятия, – пожала плечами Лена. – Я все еще не понимаю, какой смысл притворяться моим парнем, но…

– Ты зря, смысл определенно есть. На вечеринке ты привлекла к себе всеобщее внимание, и теперь Сережа знает, что ты существуешь. Прогресс нехилый, учитывая, что за предыдущие три недели ты так и не решилась сказать ему «привет». Мирон сечет фишку. Умный, да еще и красивый, – мечтательно протянула Юля, расплываясь в глупой улыбке.

Лена была готова поспорить по обоим пунктам, но не стала. Она улыбнулась солнечному утру, тому, что Юля сменила гнев на милость, и вкусной шоколадке, которую подарила подруга. День обещал быть чудесным. А еще, вопреки ее переживаниям, они пришли в универ вовремя.

– Лен, получается, на посвят ты пойдешь с Мироном? А можешь там бросить его? А я «утешу». – Юля смешно поиграла бровями. – Я такое платье купила – он офигеет, когда меня увидит… Вообще, мне нравится, что он теперь будет тусоваться с нами, – продолжала щебетать она. – Пока он сближает тебя с Сережей, я сближусь с ним.

– Ты неисправима, – фыркнула Лена, толкая дверь в небольшую аудиторию.

– Есть такое, – подмигнула Юля, а потом застыла.

Мирон сидел на том месте, которое обычно занимала она. Лена кинула извиняющийся взгляд на подругу, а потом подошла к Орлову и села рядом.

Никитина села напротив, туда, где обычно сидел Мирон.

– Зачем ты занял Юлино место? – шикнула Лена.

– Вот чего вы так зациклены на своих местах? У вас тут что, аура особенная или типа того? – закатил глаза Орлов. – Очевидно, что раз мы теперь вместе, то и сидеть будем рядом. И вообще, привет, котенок, – насмешливо пропел Мирон и чмокнул Лену в щеку.

Та оторопело уставилась на него, старательно не обращая внимания на смешки одногруппниц.

– Еще раз назовешь меня котенком, я тебя убью, – шепнула она так тихо, чтобы услышал только он.

– У тебя от злости очки запотели, – фыркнул Орлов, откидываясь на кресле. – Не бесись, все идет четко по плану. Видела, что было в чате?

– Нет, конечно, меня же туда не добавили.

– Держи. – Он сунул ей в руки свой телефон.

На экране был открыт чат, в котором Сережа рассылал приглашения на свой день рождения. Лена бегло пролистала сообщения. Юля не соврала: все только о ней и говорили. А потом она увидела фотки.

– Хорошо, что мы ушли пораньше, – покачала она головой, рассматривая фотографии, где ребята обливались шампанским. – Какое бесстыдство. – Яна в одном лифчике висла на Сереже, а Аня, пьяно улыбаясь, обнимала Сашу.

Лена снова пролистала чат и удивилась тому, что ее появление с Мироном вызвало больший ажиотаж, чем Яна без футболки. Орлов был прав – она точно больше не была мутным пятном в очках.

Это радовало и ранило одновременно – Лена ведь понимала, что сама по себе была никому не интересна. Она вернула Орлову телефон и постаралась сосредоточиться на занятии, но получалось так себе. Все мысли крутились вокруг авантюры, в которую она ввязалась, и посвята. Она все еще не решила, что наденет в клуб, ведь до последнего сомневалась, что пойдет.

А теперь пойти точно надо. А у нее на примете никакого платья. Ничего.

Лена ощутила прилив волнения, а потом с опаской достала телефон. Она почти никогда не позволяла себе отвлекаться от занятий, но то, что рассказывала Лидия Викторовна, было для нее не новостью – все-таки она значительно опережала программу четвертой группы. По-хорошему, ей бы поговорить с кем-то в деканате о переводе. Но пока она помогает Орлову, делать это глупо – ей удобнее, когда он сидит рядом. А еще рядом с ним было как-то проще переносить любопытные взгляды одногруппниц.

«Нужно подождать, пока уляжется пыль», – решила Лена, открывая «ВБ». Она не представляла, в чем пойти в клуб, поэтому стала присматривать платья наподобие тех, что ей показывала Юля.

Мирон заметил, что его новая соседка сидит в телефоне прямо посреди пары. Это было чем-то новеньким – Марушкина почти все время либо писала что-то в тетради, либо сверлила глазами преподшу. Парень скосил глаза на экран ее мобильного – она выбирала платья. Весьма стремные, если учитывать, что она собиралась надеть их на себя. Заметив, как она отправляет одно из них в корзину, он не сдержался и прошептал:

– Даже не думай.

Лена уставилась на Орлова и уже собиралась спросить, что ему не нравится, но Лидия Викторовна задала ей вопрос. Лена убрала телефон в сумку и включилась в занятие, решив, что поговорит с Мироном на перерыве.

– И что не так с платьем? – спросила она, когда аудитория опустела во время перерыва между парами.

– Оно стремное, – коротко ответил Мирон.

– Стремное? – вскинула брови Лена. – А ты, значит, эксперт по женской одежде?

– Скажем так, я ценитель женской красоты, – самодовольно ответил Мирон, растягивая губы в улыбке. – Рекомендую ко мне прислушиваться: если ты заметила, все мои советы работают.

– Ладно. – Лена подняла руки, признавая свое поражение. – Попрошу Юлю сходить со мной…

– А то есть Никитина – эксперт? – возмутился Орлов. – Я против, она все испортит. Посвят – кульминация нашего плана, и ты должна быть неотразима. Иначе все труды насмарку.

– А что ты тогда предлагаешь?

Лену взбесило то, что он раскритиковал ее вкус, вкус ее подруги и вообще сидит с таким лицом, будто делает ей вселенское одолжение. Вообще-то он ей должен за то, что она вчера решила ему его вариант домашки.

Мирон хмурился, пытаясь убедить себя, что у него нет другого выбора, кроме как взять все в свои руки. А еще его раздражало то, как недовольно сопела Лена, которой он вообще-то протягивал руку помощи, без которой она потонет.

– Завтра после пар пойдем вместе в тот магазин, где ты обычно покупаешь одежду, – выпалил он. – Я готов потратить на это ровно час, потом у меня дела.

– Но я хотела с Юлей… Я могу позвать ее с нами?

– Ни за что. Еще не хватало изображать твоего парня вне стен этого замечательного заведения.

– Но мы же можем сказать ей правду? – предложила Лена, не решившись сознаться, что уже это сделала.

– Конечно же, нет. Марушкина, смысл в том, чтобы все поверили в то, что мы вместе, иначе к чему весь этот цирк? Не болтай лишнего, потому что как только ты кому-то что-то рассказываешь, то уже не ты владеешь информацией, а она тобой. Если хоть кто-то узнает правду, то мы выставим себя идиотами. Ты этого хочешь?

– Нет, – обреченно вздохнула Лена, чувствуя, что Юля будет очень недовольна тем, что ее не возьмут в поход по магазинам.

А потом она вдруг подумала, что ей необязательно знать об этом. Ведь если она ей не скажет, то у Юли не будет повода обижаться. Лена очень не любила врать, но хорошо знала, что порой незнание – благо.

* * *

Оля растерянно смотрела на шкафчик с ключами от кабинетов. Крючок с номером от ее аудитории пустовал, и это было странно, учитывая, что почти все студенты из второй группы приходили к самому началу пары. Она не осуждала – сама вечно опаздывала, когда была студенткой, потому что переставляла будильник, чтобы доспать еще пять минут. И вообще, будь ее воля, она бы на законодательном уровне запретила начинать пары в восемь тридцать. Что за нелепое время! Чтобы успевать вовремя, ей приходилось выезжать заранее и полчаса торчать в пустой аудитории, потому что если выходить попозже, то она встрянет в утренних пробках и опоздает.

Мирон посоветовал ей ходить пешком, как делал он сам, но Оля отмахнулась от этой идеи. Если бы он хоть раз попробовал пройтись на шпильках, то не предлагал бы подобные глупости.

К тому же Оля уже привыкла начинать свой день с книги и кофе с горьким привкусом недосыпа. И ее совершенно не радовало, что кто-то нарушит ее личную магию утра. Она, зевая, шагала по коридору, пытаясь угадать, кто же из студентов приперся еще раньше, чем она.

Толкнув дверь своей аудитории, она обнаружила, что там никого нет, зато рядом с ее местом, во главе овального стола, стоял пышный букет фиолетовых тюльпанов. Ключ от аудитории лежал рядом. Оля медленно приблизилась к букету и дотронулась кончиками пальцев до упругих бутонов. Цветы были свежими и безумного красивыми. В центре букета была записка.

Размашистым и почти нечитаемым почерком было написано:

«Прошу прощения за мои дурацкие шутки. Как насчет ужина?»

Оля сжала записку в руке, краснея от злости. Очевидно, у Владислава Юрьевича совсем протек чердак, раз ему пришло в голову снова позвать ее на ужин. Не нужны ей никакие извинения от него, и тем более ужины. Вопрос с поступлением Мирона закрыт, и она точно больше не будет встречаться с этим мутным типом вне стен универа.

Что она по сути слышала о нем? Половина преподавательского состава пускала по нему романтичные слюни, а с кем-то он точно спал, пользуясь своей красотой и обаянием. Заядлым взяточником вроде бы не был, но ее конверт в итоге принял. Хотя она ему тоже шансов не оставила… Ладно, насчет взяточника спорная история. Она и сама не такая уж порядочная, раз эту взятку ему всунула. Что еще? У него совершенно идиотское чувство юмора, раз он отпускает такие пошлости коллеге по работе, и он совершенный идиот, если думает, что такими намеками может кого-то соблазнить.

Ужасный кандидат для совместного ужина. Ну его к черту!

Оля снова посмотрела на букет. Цветы выглядели роскошно и оттого бесили еще больше. Первым порывом было выкинуть их в помойное ведро, и то только потому, что Оля не могла позволить себе отлупить декана букетом. В лучшем случае ее бы выкинули с работы, а Мирона с учебы, так что букетоприкладство не выход.

– Мне это не нужно, – поджала губы Оля, обращаясь к цветам.

Оля посмотрела на время. У нее было примерно пятнадцать минут до того, как придут студенты, а через двадцать начнется пара. Нужно срочно избавиться от тюльпанов. Она закрыла глаза, обдумывая ситуацию, а потом взяла листочек для заметок и размашисто, подражая почерку декана, написала новую записку. Старую она старательно порвала на клочки и выбросила в урну.

Воровато оглядываясь, она едва ли не побежала к деканату. Дверь в приемную была открыта, а место секретаря ожидаемо пустовало – деканат начинал работу в десять утра. И тем удивительнее было, что сам декан уже был на месте, благо дверь в его кабинет была плотно закрыта. Оля прошмыгнула в приемную и поставила вазу с цветами на стол секретаря.

Шестидесятилетняя Камиля Львовна будет в восторге от тюльпанов и записки

«Бесценному сотруднику от благодарного руководителя».

Довольно оглядев дело рук своих, Оля осторожно направилась к двери, стараясь не цокать каблуками. Выйдя из приемной, она едва успела обрадоваться тому, что ее шалость удалась, как с лестницы вышел не кто иной, как Владислав Юрьевич собственной персоной.

Оля разрывалась между желанием развернуться и позорно ретироваться к дальней лестнице в другом конце коридора, но сдержалась. Еще в воскресенье она пришла к выводу, что она взрослая женщина и не будет бегать от декана, который ведет себя как несносный мальчишка.

– Доброе утро, Владислав Юрьевич, – холодно и подчеркнуто строго поздоровалась она.

– Утро доброе, Ольга Николаевна, – весело пропел мужчина. – Какими судьбами? Уж не меня ли искали?

– С чего бы мне вас искать?

– Обсудить со мной дату предстоящего ужина, – невинно, как агнец, улыбнулся декан, показывая мальчишеские ямочки на щеках.

– А у нас с вами намечается ужин? – изогнула брови Оля, выражая полное недоумение.

– Вы получили мои цветы с извинениями?

– Нет, – нагло соврала она, едва не рассмеявшись над тем, как вытянулось от удивления его лицо.

«Так-то Владислав Юрьевич. Не только вы умеете косить под дурачка».

– Значит, еще не заходили в аудиторию? – Декан очень быстро взял себя в руки и снова ослепительно заулыбался. – Я оставил вам небольшой знак внимания и свои искренние извинения по поводу неудачной шутки. Хотел загладить вину и пригласить вас на ужин.

– Вынуждена отказаться. Я очень занята, – фыркнула Оля, собираясь улизнуть.

– Придется найти время, – твердо сказал Владислав Юрьевич, продолжая растягивать губы в улыбке. – Помимо ужина мне нужно вам кое-что вернуть.

– Не понимаю, о чем вы.

– Конверт, который вы «забыли» в ресторане. Я же сказал, это лишнее.

– А я вам сказала – вопрос закрыт, – так же твердо прошептала Оля, радуясь, что они каким-то чудом все еще одни в коридоре.

– Давайте посмотрим на это с другой стороны? Вы публично подкинули мне взятку, которую я не просил. В ресторане, в котором есть камеры. Может, моя шутка была дурацкой и достойной вашего побега из заведения, но ваши действия пахнут чем-то серьезным в плане российского законодательства. Не подводите меня под статью. Я добропорядочный гражданин.

От вкрадчивого голоса Влада у Оли по спине пробежали мурашки и нервный холодок. О чем она только думала? Он отказался от денег, а она взбесилась и насильно подсунула их ему, не думая о возможных последствиях.

– Простите, пожалуйста. Давайте просто забудем это все? – сдавленно попросила она. – Я… я не подумала. Вы меня очень разозлили.

– Знаю. Вы тоже извините. Давайте зароем топор войны и поужинаем? Я верну конверт, вы простите мне мои шутки. Идет?

Оля сверлила его взглядом, будто могла пробраться ему в голову и понять, чего он добивается. Что ему от нее нужно? До того, как она обратилась к нему, Владислав Юрьевич обращал на нее не больше внимания, чем на фикус в приемной. С чего вдруг такая настойчивость?

– Хорошо. А потом мы не будем это вспоминать. Договорились?

– Конечно. Мне приятно с вами работать. Пусть дальше так и будет.

С его лица не сходила легкая улыбка, которая делала его больше похожим на студента, чем на декана. А еще она изрядно нервировала Олю.

– В восемь вечера. Ресторан выберу я, – сказала она, желая оставить последнее слово за собой.

Несмотря на всю ядерную смесь чувств от разговора с деканом, от мыслей о цветах, взятке и повторном ужине, ее не покидало ощущение, что все шло именно так, как хотел Владислав Юрьевич. И его самодовольная улыбка это подтверждала.

Оля не стала дожидаться его ответа, а просто прошла мимо, стараясь не думать о том, как по-идиотски все это было.

Владислав проводил ее взглядом, радуясь, что она все-таки согласилась на ужин. А ведь могла настоять, чтобы он отдал конверт подальше от института, и все.

Надо было ему пошутить об ее белье! Он же с самого начала знал, что его на ней не было – платье было тонким и очень туго обтягивало ее бедра. Он думал об этом весь вечер, а после второго коктейля решился на дурацкую шутку, решив, что это Оля точно не забудет. Чуть все не испортил! Все-таки в шахматах он всегда был лучшим стратегом, чем во флирте.

– Черт! – Владислав застыл в дверях приемной.

Цветы, которые он лично выбирал с утра в цветочном и ради которых приехал в универ на два часа раньше, чем начинался его рабочий день, стояли на столе его секретаря. Оля даже записку новую написала.

– Как же с вами сложно, Ольга Николаевна, – вздохнул Владислав, с жалостью глядя на букет.

Мало того, что наврала ему на лестнице, что никакого букета не видела, так еще и подкинула его Камиле Львовне. Он не ожидал, что она не примет его, ведь знал, что Оле нравятся тюльпаны. Он явно разозлил ее сильнее, чем предполагал.

Ладно, у него есть все шансы реабилитироваться сегодня на ужине.