Лена смотрела в недра распахнутого шкафа и хотела кричать. Все ее вещи были до жути ботанскими: начиная с цветовой гаммы, заканчивая самой одеждой. Интуиция подсказывала, что брюки и блузка явно не вариант для домашней вечеринки. Нужно было что-то простое и повседневное, и ее излюбленный деловой стиль, который она предпочитала, никак не подходил.

«Оденься не как ботанка», – звучали в голове слова Мирона.

– А как? – вздохнула Лена, в третий раз перебирая свои платья.

Идеальные для походов на учебу и даже в ресторан или театр, но явно не для дня рождения Сережи. К тому же, если она хочет привлечь к себе его внимание, ей нужно что-то яркое. То, что выделит ее из толпы, чтобы она перестала быть для Сережи никем.

Чтобы он наконец-то с ней заговорил.

Сейчас очень пригодился бы Юлин совет: она уж точно будет выглядеть круто. Как и всегда. Но Лена все еще не сказала ей, что пойдет на вечеринку. А главное, с кем она пойдет. Она сама себе не могла объяснить, почему не поделилась такой важной информацией с подругой. Боялась сглазить неожиданную удачу? Или не хотела рассказывать Юле про свои комплексы и странное соглашение с Мироном?

– Это вообще нормально, что меня приведет Орлов? – в сотый раз сама себя спросила Лена.

Идея казалась сомнительной. Но когда она вчера после пары поделилась сомнениями с Мироном, тот посоветовал ей «не моросить» и сказал, что все устроит. А Лена почему-то поверила, что так и будет. Как бы Орлов ее ни бесил, она не могла не признать, что в нем было что-то… надежное? Казалось, что, если он что-то решил, так и будет.

Может, именно это и заставляло Юлю и добрую половину их группы пищать от восторга при виде него? А еще он был единственным парнем в четвертой группе, что автоматом добавляло ему очков привлекательности.

Лена покосилась на экран мобильного – время стремительно утекало, а она еще не выбрала, что надеть. И не решила, что делать с волосами, которые она планировала как-то красиво уложить, но уже не успевала.

Времени на сомнения не было, пора было решаться. Другого шанса пообщаться с Сережей в неформальной обстановке может и не представиться. Конечно, скоро посвят, после которого все пойдут тусоваться в клуб, но до него еще неделя, к тому же там будет много народу и…

– Сейчас или никогда, – решила Лена, а потом вытащила из шкафа широкие черные брюки и топ на тонких бретелях.

Вообще она носила его только под пиджак, но сегодня сделает исключение. Пиджак она, конечно, накинет, потому что вечером на улице может быть прохладно, но на самой вечеринке снимет. И волосы соберет в высокий хвост, чтобы надеть крупные серьги и, как говорит Юля, добавить в образ «заигрульку».

– Нужно что-то на шею, – пробормотала Лена, торопливо перебирая бижутерию в поисках чего-нибудь подходящего.

Остановившись на чокере, который подходил к серьгам, она удовлетворенно посмотрела в зеркало. Получилось очень даже неплохо. Не хватало акцентного макияжа, но глаза красить смысла не было – за очками не видно, а помадами она почти не пользовалась.

– Да и пофиг, – решила Лена, застегивая на руке золотистый браслет.

Ей нравился ее образ. Осталось надеяться, что и Сережа его оценит.

Лена прижала руку к груди, успокаивая колотящееся от волнения сердце, побрызгалась духами и, схватив маленькую сумку, ринулась обуваться. До встречи с Мироном оставалось десять минут.

* * *

– А куда это ты собрался? – хитро прищурилась Оля, выглянув из комнаты.

Услышав шорох в прихожей, она подумала, что Мирон опять идет на спортплощадку, но потом вспомнила, что он уже тренировался утром. Конечно, он мог пойти на второй заход, но Оля все-таки надеялась, что он собрался с кем-то погулять.

Она немного переживала, что племянник все время торчит дома или на площадке со снарядами. Хотелось, чтобы он завел себе друзей и вернул себе подобие той жизни, что была у него раньше.

– На день рождения к одногруппнику, – пожал плечами Мирон.

– К Сереже? – удивилась Оля. – Не знала, что вы дружите.

– А мы и не дружим, – хмыкнул Мирон, завязывая шнурки на кроссовках. Его не удивило, что Оля в курсе про день рождения – она не только вела английский во второй группе, но и курировала ее. – Но, как ты сказала буквально вчера, мне нужно социализироваться.

Оля подозрительно посмотрела на племянника, но ничего не сказала. Почему-то ей казалось, что Мирону не особо хочется выходить из дома. Может, что-то случилось? Он никогда не наступал себе на горло. Разумеется, только в том случае, если это не касалось бокса.

– Повеселись как следует, – сказала она наконец.

– Ты бы тоже выбралась куда-нибудь, – заметил Мирон. – А то все выходные торчишь дома.

– Отвали, – беззлобно отмахнулась Оля, стараясь не думать, чем закончился ее последний выход в свет.

По закону подлости весь четверг и пятницу они с деканом то и дело сталкивалась в универе. То в коридоре, то в деканате, то у ворот. Это, конечно, происходило случайно – они же работали на одном факультете, и все же Оля уже была в шаге от нервного тика. Она против воли постоянно думала о Владиславе Юрьевиче и прокручивала в голове тот вечер, как старую пленку киноленты. Проклятый декан был всюду, и каждый божий раз при виде нее он хитро улыбался, доводя своей улыбочкой до бешенства.

– Оль, ты в порядке?

– Тяжелая неделя, – соврала она, избегая пристального взгляда Мирона. Этим он точно пошел не в Маринку – племянник умел смотреть так, будто видит ее насквозь.

Мирон не стал допытываться, что случилось, решив, что это вполне потерпит до завтра, а ему нужно отвести Марушкину на вечеринку, чтобы она помогала ему с домашками. Он уже пожалел, что сторговался всего на неделю – идти на тусовку с одногруппниками ему не хотелось от слова «совсем». Но он уже пообещал, а значит, сдержит свое слово.

– Ну, я пошел. – Он махнул Оле на прощание и выскочил из квартиры.

Привычно проигнорировав лифт, спустился с седьмого этажа по лестнице. На улице было приятно: смеркалось, и, несмотря на осень, было еще по-летнему тепло. Мирон понял, что зря взял джинсовку, – придется тащить ее в руках. Он пересек несколько дворов и вышел на улицу с оживленным движением.

Марушкина уже стояла на остановке, нервно переминаясь с ноги на ногу, кутаясь в безразмерный черный пиджак. Волосы, собранные в хвост на макушке, смешно подпрыгивали в такт ее движениям.

– Привет, – Мирон встал рядом и посмотрел на табло. До прибытия нужного автобуса оставалось еще десять минут.

– Ты опоздал, – хмуро заметила Лена, пряча за наигранным недовольством волнение.

– На две минуты, – закатил глаза парень. – И вообще, никто не приходит к назначенному времени.

– Да? А зачем тогда его назначают?

– Ботанка, – усмехнулся Мирон, глядя на нее сверху вниз. – Ты зачем пиджак напялила?

– Я его сниму! – нахохлилась Лена. – Просто на улице прохладно.

– Я так и подумал, – хмыкнул Мирон, весело глядя на нее. – Помнится, ты говорила, что хочешь быть как все. Так вот, Марушкина, миссия провалена.

Лена покраснела, вспомнив признание, которое он вытянул из нее, воспользовавшись ее слабостью. Так стыдно, как сейчас, ей уже давно не было. К счастью, подъехавший раньше времени автобус избавил ее от необходимости отвечать, и она запрыгнула в открывшиеся двери.

В автобусе было жарко, и Лена распахнула пиджак, а потом и вовсе сняла его. Она смотрела в окно, а Мирон читал что-то в телефоне и, казалось, совсем забыл о ее существовании. А Лена волновалась все сильнее – каждая остановка автобуса приближала ее к долгожданной вечеринке. Ее первой вечеринке.

Она не заметила, когда Мирон спрятал телефон в карман и принялся беспалевно ее разглядывать. Его взгляд зацепился за крупную сережку в ухе, потом соскользнул ниже к чокеру, обхватившему тонкую изящную шею, а после к обнаженным плечам Лены.

Он смотрел на ее брюки и открытые босоножки на каблуке и с трудом сдерживал смех. Марушкина была не просто не как все – она была как с другой планеты.

Ну кому бы еще пришло в голову пойти на домашнюю тусу в брюках и пиджаке?

Когда они вышли из автобуса, Мирон кивнул в сторону магазина, сказав Лене, что Сережа написал приходить без подарков, но со своим алкоголем. Лена тут же стала возмущаться, что Мирон должен был ее предупредить и они бы поехали заранее, а теперь опаздывают все больше.

Мирон же только глаза закатил в ответ на ее ворчание, рассматривая полки с алкоголем.

– Какие напитки предпочитаешь? Вино? Шампанское? – спросил он, переводя взгляд с бутылок на Лену.

– Я вообще-то не пью.

К восемнадцати годам все ее знакомство с алкоголем сводилось к бокалу шампанского в праздники. В целом ее это устраивало – в свое время наслушалась о пьяных подвигах одноклассников, и ее совсем не тянуло их повторять. А с другой стороны, хотелось делать все, как все, и ничем не выделяться. Хватит с нее того, что Мирон высмеял ее пиджак.

– Отлично. Я тоже. Тогда берем виски, – усмехнулся Мирон, взяв с полки первую попавшуюся бутылку, не глядя на этикетку, и несколько бутылок колы. Перехватив полный удивления взгляд Лены, он пояснил: – Первое правило: никогда не говори, что ты не пьешь, – это вызывает у окружающих нездоровое желание тебя напоить. Просто наливай себе колу и делай вид, что у тебя там виски.

– Здорово ты придумал, – восхитилась Лена. Ей стало любопытно, по какой причине Мирон не пьет, но спрашивать было как-то неловко.

– Обращайся, – подмигнул Мирон, оплачивая покупки. – Правило номер два: никогда не пей из чужих стаканов. Если напьешься, я с тобой нянчиться не буду, – заявил он, когда они вышли на улицу.

– А я и не просила, – вспыхнула девушка, сердито глядя на него. – И вообще, я никогда не… я всегда веду себя прилично.

– Никогда не говори «всегда» и «никогда», – Мирон процитировал излюбленную присказку бывшего тренера. – Все мы приличные, пока нет варианта поинтереснее.

– Эту мудрость ты почерпнул из паблика «Пацанские цитаты»? – съехидничала Лена. Ее бесил самодовольный тон Орлова: он говорил так, будто знал ее. Его самомнению оставалось только позавидовать.

– Марушкина, повежливее. Я ведь могу передумать тебе помогать, – напомнил Мирон, открывая перед ней дверь и пропуская в подъезд.

Лена замерла на секунду, а потом резко развернулась к нему и уставилась прямо в глаза.

– Я тоже могу передумать, Орлов. Напоминаю: у нас сотрудничество на взаимовыгодных условиях.

Мирон усмехнулся, а потом склонился к ее уху и шепнул:

– Смотри-ка, ты уже мне угрожаешь. Неплохо.

Лена растерялась и не нашлась, что ответить. Орлов был слишком близко, а его дыхание обжигало шею, и по коже бежали мурашки. Неловкость вспыхнула как пожар, и Лена почувствовала, что краснеет. Хорошо, что в подъезде было достаточно темно и он не мог этого увидеть.

– И кстати, «почерпнул» звучит очень по-ботански, – хихикнул Орлов, отстраняясь. – Не спались, Марушкина.

Лена глубоко вдохнула, собираясь все-таки высказать все, что о нем думает, но тут дверь, пропищав, открылась, и в подъезд вошли девочки из второй группы. Кажется, одну из них, высокую блондинку, звали Аня. Юля говорила, что она тоже живет в общаге. А имени второй Лена не знала.

– Мирон, привет! – сладко пропела Аня, положив руку на плечо парня. – А мы с Яной думали, ты не придешь. Сережа говорил, что у тебя какие-то дела…

– Планы поменялись, – пожал плечами Мирон, ослепительно улыбаясь девушкам.

Он не заметил, как вытянулось лицо стоявшей у него за спиной Лены, которая только сейчас поняла, что он не собирался идти на день рождения. Неужели передумал из-за нее?

«Ага, конечно. Ему просто нужно, чтобы ты давала списывать домашку», – напомнила себе Лена, а потом решительно выглянула из-за плеча Мирона и улыбнулась девушкам.

– Привет.

Аня с Яной переглянулись, и Лена не совсем поняла, что означали взгляды, которыми они обменялись, но стало как-то не по себе. Может, дело в том, что ее не было в чате, а она все равно пришла?

Паника подкатила к горлу, парализуя, но тут Мирон взял ее за руку и повел к лифту. Он непринужденно болтал с девушками, но их разговор доносился до Лены как сквозь вату, и она не могла разобрать слов. Лифт медленно поднимался, приближая их к квартире Сережи, а страх лишь разрастался, заполняя все ее существо. И только крепкая ладонь Мирона удерживала ее от того, чтобы не сбежать по лестнице, когда они оказались напротив двери под номером сто восемьдесят один.

Когда с внутренней стороны провернулся ключ, сердце Лены ухнуло в бездну и замерло.

– Привет! С днем рождения! – крикнула Аня, вешаясь Сереже на шею.

Яна последовала ее примеру, а Лена переминалась с ноги на ногу, прячась за спиной Мирона. Некстати подумалось, что у него очень вкусный и ненавязчивый парфюм – она смогла оценить его, только оказавшись совсем близко к нему.

– Серег, с днем рождения! – Мирон отпустил ладонь Лены, чтобы пожать Сереже руку. – Я плюс один.

– Больше народу – веселее, – расплылся в улыбке Сережа, забирая у Мирона пакет с бутылками. – Привет… – Он замялся, глядя на девушку, ожидая, когда она представится.

А у Лены будто язык к небу присох. Она не могла и слова сказать, растаяв под взглядом голубых глаз Савина.

– Это Лена, она тоже из четвертой, – прервал затянувшееся молчание Мирон. – Лен, давай, проходи.

Он обхватил застывшую, как изваяние, Лену за талию и затянул в прихожую, второй рукой закрывая дверь.

– Обувь туда. – Сережа махнул в сторону высокой обувницы. – Куртки на вешалку. В квартире не курим, не блюем, мебель не ломаем, в закрытые комнаты не ходим. Раздевайтесь и топайте на кухню.

– Ок, – кивнул Мирон, закидывая джинсовку на вешалку и убирая кроссы в обувницу. – Ты чего тормозишь? – прошипел он, когда они остались в коридоре вдвоем. – Давай сюда свой пиджак.

Лена медленно стянула с себя пиджак, но, когда Мирон потянулся за ним, вдруг прижала к груди.

– Давай уйдем? – выпалила она, не глядя на парня.

– Марушкина, ты спятила? – возмутился Мирон, забирая у нее пиджак. – Я пропустил тренировку, чтобы мы притащились сюда, потоптались в коридоре, как идиоты, и ушли?

– Мне страшно.

Мирон хотел было спросить, что именно ее напугало, а потом вспомнил ее ступор в подъезде и как она затихла в лифте. Он замечал, что в универе Лена почти ни с кем не разговаривала, не считая того раза, когда пыталась согнать его со своего места, и всегда ходила хвостом за Юлей Никитиной.

Была у них в классе похожая девчонка: тихоня-зубрила, с которой никто не дружил и которую никогда никуда не звали. И когда как-то во время экскурсии в соседний город Мирон попытался с ней заговорить, выглядела она точно так же, как Марушкина сейчас.

Как будто вот-вот сползет в тихий обморок.

– Единственный, кого тебе тут надо бояться, это я, – прошептал Мирон, делая шаг к Лене. – Потому что, если ты сейчас же не пойдешь туда, я тебя придушу.

Ответом ему послужил затравленный взгляд из-под очков. Парень едва не зарычал от досады, а потом положил руки ей на плечи и слегка сжал, хотя на самом деле ему хотелось встряхнуть эту бестолочь, которая сначала рыдала, потому что ее не позвали, а теперь хотела сбежать.

– Ты правда хочешь сейчас уйти? – спросил он, пристально глядя на нее. – Вот так вот запросто сдашься, потому что струсила?

– Нет, – выдохнула Лена, глядя ему прямо в глаза. – Не сдамся.

– Тогда идем, – кивнул Мирон, отпуская ее плечи. – И, Марушкина, за сеанс психотерапии еще неделя домашек минимум.

Лена не стала спорить – было чудом, что он до сих пор ее не послал.

* * *

– Марушкина, кто-то может подумать, что у тебя проблемы с алкоголем, – весело сказал Мирон, воспользовавшись тем, что Сережа отлип от него, чтобы встретить новую партию гостей. – Как ни посмотрю на тебя, а ты все пьешь и молчишь.

– Тут кола! – напомнила Лена.

– Но кроме нас об этом никто не знает, – заговорщицки прошептал Мирон. – Хватит жаться в угол, пойдем в большую комнату – там вся движуха.

– Я думала, тебя не волнуют беспонтовые вписки с одногруппниками, – съехидничала Лена.

– Так и есть, – не стал спорить Мирон. – Но раз уж ты все-таки пришла, разве не стоит оторваться? К тому же я уже порядком заколебался слушать Сереню, трындит, не затыкаясь. Мрак.

Лена ничего ему не ответила – не могла же она сказать Орлову, что Сережа и был целью вечера. Эта вечеринка была ее шансом сблизиться с Савиным и наконец-то обратить на себя его внимание.

Теперь он хотя бы знал, как ее зовут. И даже улыбнулся ей, когда она его поздравила. Будь ее воля, слушала бы его весь вечер.

Но Мирон уже тащил ее за руку в гостиную, где собралось двенадцать человек.

– Из четвертой только мы, – с облегчением заметил он.

– Еще Юля должна прийти.

Мирон не разделял ее радости по поводу Никитиной – последние пару дней она кидала на него томные взгляды и ловко изобретала способы завести разговор в перерывах между парами. Мирону это уже поднадоело, потому что Никитина перла на него как танк. Она явно была из тех, кто свое не упустит, а то, что не ее, возьмет измором.

И все было бы неплохо, но Мирону сейчас не были интересны ни отношения в целом, ни Никитина в частности. Хватит с него.

Лена не заметила перемен в настроении Мирона – она рассматривала девчонок с курса, невольно сравнивая их с собой и чувствуя себя белой вороной. И дело было не только в одежде, а в том, как легко и непосредственно они держались, болтая о чем-то своем. Лена даже не представляла, как ей подойти к ним и присоединиться к разговору. Неловкость сковывала ее тело, и она крепче сжимала стакан с колой.

– Марушкина, я нашел твою мужскую версию, – незаметно шепнул Мирон, склоняясь к Лене. – Ты посмотри на него.

Лена скосила глаза в сторону и увидела Ляхова из первой группы. Собственно, кроме фамилии, она о нем ничего и не знала.

– Чего? Да он же собака сутулая, – прошипела девушка.

– Как грубо, – приторно возмутился Мирон. – Разве тебя не заводят его бежевые брюки и заправленная в них рубашка? – захихикал он.

– Он одет как дед, а я…

– Больше двух говорят вслух, – заявил Сережа, вклиниваясь между ними. – Мирон, Ляхова Вовку знаешь? Он, конечно, жуткий ботан, но у нас на курсе всего пять пацанов, надо держаться вместе.

Лена едва не дернулась от ненавистного «ботан», а Ляхов из разряда сутулой собаки перешел в собрата по несчастью. Да и брюки у него были вполне себе ничего. Очень даже стильные.

– Так, почти все в сборе, можно начинать веселье, – заявил Сережа, перемещаясь в другой угол, где болтали девчонки. – Мы собрались сегодня не только чтобы отметить мой день рождения, но и познакомиться поближе. Как-никак нам еще четыре года учиться вместе. Поэтому предлагаю напиться, говорят, это сближает. А чтобы пить было веселее, сыграем в «Я никогда не…».

Все сразу загалдели, а Лена испуганно посмотрела на Мирона.

– Что за игра? Сложная?

– Для нас нет, – подмигнул Мирон, качнув стаканом. – Игра дурацкая, правила простые. Суть в том, что приложение генерит фразы, которые начинаются с «Я никогда не…». Например, я никогда не списывал. Если было, то пьешь, если нет, пропускаешь. И так пока все не напьются, но нам это не грозит.

– А что, если я совру? – спросила Лена у Мирона.

– Ну даже не знаю, по правилам это запрещено… – серьезно протянул он. – Да и сможешь ли ты потом жить с грузом содеянного?

– Намекаешь на то, что я не смогу нарушить правило? – вскинула брови Лена, уперев руки в бедра. – Да запросто. Совру, ты и не заметишь.

– Спорим, Марушкина? – Мирон хитро прищурился и протянул ей руку. – Если спалю тебя на вранье, будешь помогать мне не только с английским. А если нет, то…

– То больше никогда не будешь сидеть на моем месте!

– Договор. – Мирон хлопнул по ее ладони. – Я теряю меньше, чем ты.

– Дело принципа, – отрезала Лена.

Мирон только головой покачал, не пряча от нее улыбку. А Лена вдруг подумала, что в универе он казался совсем другим. Хмурым и отчужденным, а сегодня, хоть и подкалывал ее постоянно, был вполне себе веселым. Шутил, улыбался и даже почти не бесил.

А еще он уговорил ее остаться, когда она позорно струсила и хотела сбежать. Да и тогда на лавочке он мог просто пройти мимо, но он подошел к ней. И помог.

– Давайте в версию восемнадцать плюс? – предложила Аня, а остальные поддержали ее одобрительными выкриками.

– Любишь пошлые вопросы? – усмехнулся Саня.

– И не только вопросы, – подмигнула Аня, а потом они с Яной рассмеялись.

Мирон заметил, что щеки Лены порозовели, и тоже рассмеялся.

– Марушкина, ты уже проиграла, – шепнул он, склонившись к ней. – Уверен, самое пошлое, что было в твоей жизни, – это школьный вальс на выпускном.

– Я не танцевала вальс, – неожиданно для самой себя призналась Лена. – У нас в классе было мало мальчиков, и я осталась без пары. Зато меня сделали ведущей, потому что я могла запомнить весь текст и не подглядывать в бумажку, – зачем-то добавила она.

Она думала, что Мирон над ней посмеется, как обычно, но нет. Он как-то странно на нее посмотрел, а потом стукнул своим стаканом о ее.

– Если тебя это утешит, я вообще не был на своем выпускном.

– Почему?

Мирон покачал головой – это была не та история, которой он хотел с кем-либо делиться. На фоне всего, что тогда происходило в его жизни, выпускной его заботил меньше всего. Злость сдавила горло – парочка уродов пустила его жизнь под откос. А хуже всего было то, что у них все было хорошо.

– Я никогда не изменял своему партнеру, – зачитал кто-то.

Лена с изумлением смотрела, как добрая половина присутствующих выпила. К ее облегчению, Сережа не пил. В груди разлилось тепло – как она и думала, он был на голову лучше других. А еще он был очень красивым в белом поло и светлых джинсах. Лена засмотрелась на него и пропустила момент, когда Мирон куда-то ушел. Она хотела было отправиться на его поиски, но тут Сережа посмотрел прямо на нее.

– А ты чего одна? Иди к нам. – Он поманил ее и, когда она приблизилась, положил руку ей на плечо.

Сердце Лены едва не выпрыгнуло из груди от этого простого действия. Пальцы Савина скользнули по ее обнаженному плечу, вызвав мурашки во всем теле. Лена растворилась в тепле Сережиной руки и запахе его парфюма, резковатого, но все равно очень приятного.

От волнения она прослушала следующее «я никогда не…» и по инерции выпила вместе с Сережей, просто повторив за ним. А потом поняла, что никто из девушек не выпил.

– Воу-воу, Лена, полегче! – воскликнул Саша Коротков, наливая себе еще джина. – Я считаю, мы обязаны выяснить, с кем из присутствующих ты хотела бы переспать! Если что, я всегда к твоим услугам.

Лена едва стакан не выронила, когда поняла, что именно сейчас произошло. И что выпила она крайне не вовремя. Все смотрели на нее и ждали какой-то реакции, а ей было так неловко, что она не могла выдавить из себя и слова, хотя понимала, что ей срочно нужно перевести все в шутку. Сказать хоть что-то, а не молчать, как идиотка.

– Отвали, Коротков, с тобой никто в трезвом уме точно спать не будет, – беззлобно фыркнула Аня, закатывая глаза.

– Какая ты все-таки стерва! – шутливо возмутился Саша, подливая ей в стакан. – Пей штрафной за стервозность.

Аня залпом опрокинула в себя содержимое стакана, а потом снова подала его Саше.

– Согласна на второй штрафной, – хихикнула она, толкнув его бедром. – Еще три, и там, кто знает, может, и передумаю.

Лена смотрела на это и никак не могла обрести дар речи, не понимая, шутит Аня или говорит серьезно. Зато, к ее облегчению, всеобщее внимание переключилось на эту парочку. Ну почти.

– Ты так и не ответила, – напомнил Сережа, притягивая ее к себе. – Так с кем?

Он наклонился к ней так близко, что она могла почувствовать его дыхание на своем лице. Запах сигарет, алкоголя и мятной жвачки, которую он перекатывал во рту, должен был показаться отталкивающим, но почему-то Лене не было противно.

Ее вдруг охватило любопытство. А что, если она назовет его имя? Хотя на такое ей точно духу не хватит. Особенно сейчас, когда Сережа обнимает ее, а она готова растечься в счастливую лужицу под его ногами.

– Если честно, я задумалась, прослушала вопрос и просто выпила за компанию, – прошептала Лена.

– Так значит, мне не стоит ни на что рассчитывать? – наигранно трагично вздохнул Сережа.

Лена рассмеялась, почувствовав, что это просто шутка. Беззлобная и без всякого подтекста. И впервые за все время, что она была на тусовке, ей стало легко.

– Разумеется, нет, она же пришла со мной. – Мирон возник из ниоткуда и собственнически приобнял Лену за талию. – Кажется, я пропустил что-то интересное?

– Все интересное впереди, – подмигнул Сережа. – Ну что, народ, продолжаем?

Стоило ему отвернуться, как Лена незаметно ущипнула Орлова за руку:

– Что ты делаешь?

– Ищу политического убежища. У меня появилась агрессивная фанатка. Прикрой меня, раз уж мы пришли вместе.

– В каком смысле прикрыть? – подозрительно спросила Лена. – Что ты имеешь в виду?

– Марушкина, расслабься: все уже думают, что мы парочка, так что просто продолжай в том же духе. Кстати, ты когда-нибудь занималась сексом в общественном месте? – Мирон повторил вопрос игры, озвученный Яной. – Так и думал, что нет, пропускай, – фыркнул он, отпивая из своего стакана.

Лена зависла на пару секунд, переваривая услышанное, а потом сосредоточилась на главном. Насыщенная личная жизнь Орлова ее не заботила, но, кажется, она только что стала ее частью. По крайней мере, так думали те, кто был на вечеринке. Если верить Мирону.

– Стоп, они правда думают, что ты и я… что мы вместе? – ужаснулась она.

– А ты как хотела? Я же тебя за руку сюда привел. – Мирона откровенно забавляла паника на лице Лены, которая разве что за голову не хваталась.

– Кошмар какой! Убери руки, еще подумают… Боже, они уже все подумали!

– Марушкина, ты чего такой кипиш развела? Это я встречаюсь с ботанкой, а тебе перепал крутой парень, – самодовольно заявил Орлов.

Лена с трудом сдерживалась, чтобы не пнуть его. Помощь Орлова превратилась в натуральное вредительство!

– На кухню! Сейчас!

Она потащила его на кухню, понимая, что сейчас ей придется признаться в том, что она рвалась на вечеринку ради Сережи. И это будет ужасно унизительно. И, скорее всего, Орлов будет над ней ржать. Но это лучше, чем упустить пусть и призрачный, но шанс.

Воспоминание о тепле Сережиной руки на ее плече придало решимости.

К ее удаче, на кухне никого не было, и она плотно закрыла дверь.

– Ты же понимаешь, как это выглядит, да? – усмехнулся Мирон. – Хорошо хоть мы не в ванной заперлись.

– Орлов, прекрати веселиться, у нас проблемы, – скорбно заявила Лена. – Мне нужно тебе кое в чем признаться…

Она замялась, будто не могла найти в себе сил договорить, и так серьезно на него смотрела, словно хотела прожечь в нем дыру. Ее губы подрагивали от волнения, а лицо побледнело. И Мирону вдруг стало не по себе. В чем она собралась ему признаваться наедине?

Внутри что-то екнуло от недоброго предчувствия. Он ведь только вошел во вкус: ему понравилось подшучивать над ней, а еще он рассчитывал на помощь в учебе, но если ботанка вдруг втрескалась в него, то…

То все его наполеоновские планы рухнут к чертовой матери.

– Марушкина. – Он заговорил первым, надеясь ее остановить, но Лена его перебила.

– Мне… мне очень нравится Сережа. Я ради него хотела прийти. И… и хотела, чтобы он обратил на меня внимание. И мне не нужно, чтобы о нас пошли какие-то нелепые слухи! – выпалила Лена и уставилась в пол на ярко-салатовые носки Мирона.

А еще она поняла, что ей придется объясняться с Юлей, которой ну очень нравился Орлов, – она все уши ей прожужжала, какой он крутой и красивый. Хорошо еще, что она почему-то так и не появилась на вечеринке – у Лены будет возможность все рассказать при встрече, в спокойной обстановке.

– Савин? Серьезно? Вот это недоразумение на тощих ножках с раздутым ЧСВ?

Мирона почему-то покоробило то, что Марушкина запала на Савина. Не то чтобы она была ему интересна, но все равно стало как-то обидненько.

– ЧСВ? – эхом переспросила Лена, все еще не поднимая глаз.

– Чувство собственной важности, – на автомате пояснил Мирон, а потом присвистнул. – Вкус у тебя, конечно… М-да-а.

– Не твоего ума дело, – тут же взвилась Лена. – Я попросила привести меня на вечеринку, а не создавать нам фиктивные отношения!

Она все-таки посмотрела на него, и ее захлестнуло возмущение: Орлов откровенно над ней потешался. Выглядел так, словно его сейчас разорвет напополам от смеха.

– Марушкина, выдохни, – посоветовал Мирон.

Он забрал из ее рук стакан и пошел к столу. Налил много колы и буквально пару капель виски. Встряхнул стакан, перемешивая содержимое, и вручил Лене.

– Все, что было в Вегасе, останется в Вегасе, – пропел он. – На вот, глотни и расслабься. Ну поболтают чутка, ничего страшного. Только представь, еще вчера ты была никем, мутное пятно в очках, а сегодня все запомнят тебя как девушку, которая пришла со мной.

– Чего? И это ты что-то говорил про чувство собственной важности? Корона не жмет?

– Марушкина, ты ж умная, включи мозги. У нас на курсе сорок девчонок и пять парней. Не-е, Ляхов не в счет – четыре парня. Твои акции вырастут, а мои… мне ни горячо, ни холодно от сплетен. Вообще пофигу.

Лене понадобилось полстакана виски с колой, чтобы переварить его слова. Послушать Орлова, так он просто из грязи ее достал и в люди вывел. И это бесило, потому что было правдой. Без него она не пришла бы сюда, и Сережа так и не узнал бы, как ее зовут, и…

– Хорошо, допустим, ты прав. Как нам все это закончить?

– Ну давай повстречаемся недельку, – Мирон изобразил пальцами кавычки, – для правдоподобности, а потом бросишь меня. С тебя реферат по культурологии, и, если спросят, говори, что я бог в постели.

– Ты обалдел?! – Лена закашлялась, и виски с колой ударили в нос.

– Да прикалываюсь я. – Мирон похлопал ее по спине, помогая откашляться. – Ну нельзя же воспринимать все так близко к сердцу. Проще надо быть.

– Я не инфузория туфелька, чтобы быть проще, – проворчала Лена, в глубине души понимая, что он в чем-то прав.

– Если хочешь склеить парня, не похожего на Ляхова, шути тоже попроще, – посоветовал Мирон.

– Еще ценные советы будут? – уточнила Лена, осушив свой стакан.

Виски было совсем мало, но ей хватило, чтобы ощутить легкость в ногах и перестать взрываться от каждой подколки Орлова, который явно оседлал волну веселья и не собирался останавливаться.

– Нет, но могу предложить тебе кое-что интересное. Предлагаю аннулировать наш спор, раз уж все пошло не по плану и мы не можем выявить победителя. Вместо этого будем сотрудничать на взаимовыгодных условиях: я помогу тебе заарканить Савина, раз тебе так хочется, а ты будешь помогать мне с учебой.

Лена ожидала, что он опять начнет смеяться, но Орлов был неожиданно серьезным. Предложение было крайне сомнительным, но в кои-то веки Лене хотелось перестать быть такой до чертиков серьезной и вписаться в авантюру.

– Есть ощущение, что для тебя это сотрудничество будет гораздо более выгодным, – протянула она, чтобы не соглашаться прям так сразу, хотя уже решила, что готова попробовать.

– Марушкина, ты ж поле непаханое, – усмехнулся Мирон. – Придется попотеть, чтобы превратить тебя из душнилы в девушку мечты.

– И это ты говорил мне быть повежливее?

– Учусь у тебя, – заявил Мирон, наполняя их стаканы. – Ну так что, договор?