Лена вышла из подъезда, и ее сердце болезненно сжалось, когда она не увидела Мирона. Как быстро она привыкла к тому, что он каждый день ждал ее тут. Обычно он стоял, прислонившись бедром к парапету, спрятав руки в карманы, а увидев ее, улыбался так, будто она какое-то чудо, не иначе.

– Чего встала посреди прохода? – буркнула у нее за спиной сварливая старушенция, которая торопилась в поликлинику.

Лена мотнула головой и засеменила к автобусной остановке. Она и так вышла позже, чем обычно, – до последнего ждала, что Мирон напишет ей, что ждет ее у подъезда, но ее сообщения так и остались непрочитанными.

Она писала ему весь вечер. Сначала разозлилась, что он вот так пропал, потом занервничала, испугавшись, что с ним что-то случилось. Она пыталась сосредоточиться на учебе, потом сдалась и попыталась просто посмотреть фильм, но ее тревожность предлагала ей собственное кино, в котором Мирон то получал травму на тренировке, то был избит и ограблен в темной подворотне и теперь лежал там совсем один.

Ближе к полуночи Лена так извелась, что уже готова была заявиться к нему домой, даже начала одеваться, но в последний момент передумала, потому что ей пришло в голову, что Мирон мог просто ее игнорировать. Что, если он решил, что ему все-таки не нужны отношения? Или она ему надоела? А может, она вообще ему никогда не нравилась и все было только ради помощи в учебе?

И какой же она будет дурой, если припрется к нему домой без приглашения. А что скажет Ольга Николаевна?

Лена ворочалась в кровати, а в ее голове ворочались тяжелые, неприятные мысли, с которыми она не могла справиться. Все ее комплексы и страхи, которые испарялись, когда Мирон был рядом, вдруг превратились в огромных чудовищ, которые душили ее до тех пор, пока она не заснула беспокойным сном.

А проснувшись совершенно разбитой, она увидела, что Мирон ей так и не ответил. Она на автомате собиралась на учебу, думая, как лучше поступить. Соображалось туго, потому что эмоции глушили голос разума, но Лена решила, что, если Мирона не будет на парах, она подойдет к Ольге Николаевне и убедится, что с ним все в порядке. И если с Мироном ничего не случилось, значит…

Об этом Лене думать не хотелось.

– Лена! – Голос Мирона заставил ее замереть на месте. – Лена, стой!

Она обернулась и увидела, что он бежит к ней. Тяжелая спортивная сумка била его по бедру, но он не обращал на это никакого внимания. Взъерошенный, раскрасневшийся, со сбившимся дыханием, Мирон подлетел к ней и сгреб в медвежьи объятия.

– Прости… Прости, что не отвечал… Я… я проспал, – смущенно пробормотал он. – Пришел с тренировки, хотел пару минут полежать и собираться к тебе и… отрубился. Не слышал ни звонков, ни будильников, а утром меня кое-как Олька растолкала. Я не стал тебе писать – хотел догнать…

– Боже! Я подумала, с тобой что-то случилось!

– Со мной? – уточнил Мирон. – Скорее уж я мог случиться с кем-то.

– Не смешно! То, что ты боксер, еще не значит…

– Нет, именно то и значит. Я не боюсь гопников в темных подворотнях.

– А я вот за тебя волнуюсь! – возмутилась Лена, дернув его за рукав куртки. – Почему ты не написал мне после тренировки? Даже не спросил, как прошел мой тест!

Она так смешно надула губы, что Мирон не удержался и прыснул со смеху.

– Так ты все-таки волновалась за меня или обиделась, что я не написал? – ехидно уточнил он, мимолетно целуя ее в висок.

– И то и другое. – Лена обхватила его лицо руками и потянула к себе, вынуждая наклониться. – Ты хоть представляешь, что я себе надумала?

Голос ее прозвучал уже не так воинственно, как до этого, а глаза заблестели. Мирон сразу все понял и тут же перестал смеяться.

– Решила, что я дал заднюю? – медленно спросил он, прожигая ее взглядом. – Не дождешься. Я никуда не денусь. – Он обхватил пальцами ее подбородок и мягко провел подушечкой пальца по ее нижней губе. – Ты помнишь, что я тебе сказал той ночью?

Стоило Лене вспомнить их секс, как кровь прилила к щекам, а во рту стало сухо. Мирон продолжал выжидающе смотреть на нее, и она медленно кивнула.

– Я сказал, что я твой. Потому что я тебя люблю и хочу быть с тобой. И я буду. Так что никогда не сомневайся во мне.

Мирон говорил это Лене, но в то же время и самому себе. Вчера после разговора с Юлей он никак не мог перестать думать о том, что она сказала, и бесился все сильнее. Во время тренировки он выместил все свое зло на груше, а потом на спарринг-партнере и смог взять себя в руки, лишь когда поймал на себе неодобрительный взгляд тренера. Он ушел в угол зала, якобы чтобы попить воды, а на самом деле чтобы успокоиться и напомнить себе, что Лена другая. И что она никогда бы так с ним не поступила.

Он должен был в это верить, несмотря на то, что его предавали, а жизнь уже отправляла в нокаут. Должен был идти вперед, не оглядываясь назад, не волоча за собой груз былых ошибок. Не повторять их снова. Не сходить с ума, как Олька, которая следила за своим деканом. Верить в то, что он заслуживает счастья.

И верить Лене.

Он вышел с тренировки окрыленным и даже не стал писать ей. Хотел скорее ее увидеть и рассказать обо всем: о Юле, о своем внезапном прозрении. Спросить, как прошел ее тест, хотя был уверен, что она легко с ним справилась. Поздравить ее и пообещать усердно заниматься, чтобы ей не пришлось встречаться с двоечником. Чтобы она могла им гордиться.

Он забежал домой и прилег всего на минуту… а Лена уже мысленно трижды его похоронила и дважды с ним рассталась.

– Если бы ты могла видеть себя моими глазами… ты бы никогда в себе не сомневалась, – жарко прошептал Мирон. – Ты бы знала, что ты самая красивая. – Он поцеловал кончик ее носа, а потом щеку. – И неважно, что на тебе надето. Хотя, как по мне, лучше, когда вообще ничего. А если бы ты знала, о чем я думаю, когда вижу твои коленки, ты бы больше никогда не надевала бы юбки…

– Может, я именно поэтому их и надеваю? – лукаво улыбнулась Лена.

– Это низко, – весело фыркнул Мирон.

– Зато работает, – хихикнула Лена, а потом встала на цыпочки и прошептала ему на ухо: – Мирон, я… я тоже тебя люблю.

– Я знаю, – просто сказал он.

Если бы он не был в этом уверен, то наверняка бы повелся на байки Никитиной. Но он ведь понял, что Лена к нему неровно дышит, намного раньше, чем она сама это осознала. Глупо было бы притворяться, что это не так.

Лена удивленно на него посмотрела, а потом не выдержала и ущипнула за руку.

– Не будь таким самодовольным! – заявила она, краснея. – И вообще, мы опаздываем на пару!

– К слову о самодовольстве… Ты сдала тест на отлично или на отлично с плюсиком? – продолжил ехидничать Мирон, когда они, держась за руки, шагали к остановке.

– Отлично с плюсиком не бывает. Но если бы было, то да, думаю, это было бы именно с плюсиком. С понедельника я перехожу во вторую группу.

Они протолкнулись в забитый автобус и пробрались к окну. Мирон одной рукой держался за поручень, а второй обнимал Лену, защищая от тряски и толпы.

– Лена, хочу у тебя кое-что спросить.

– М-м-м?

– Ты же не рассказывала никому, почему я переехал в Москву?

– Что? Нет, конечно! – Она так интенсивно замотала головой, что ее волосы полетели ему в лицо.

Мирон кивнул. Он так и думал. Скорее всего, Никитина нарыла про него что-то в интернете и удачно этим воспользовалась. Мирон был даже рад, что теперь Юля с Леной будут в разных группах. Савин теперь не вызывал у него никакого беспокойства – он явно не будет досаждать ни Лене, ни ему. А с Никитиной он как-нибудь разберется. Рано или поздно она отстанет от него.

– Почему ты спросил об этом? – насторожилась Лена.

– Неважно.

– Мирон, что случилось? – тихо, но твердо спросила Лена.

Мирон вздохнул. Вообще-то он не собирался рассказывать ей про перформанс Никитиной, решив, что лучший вариант – сделать вид, что этого не было. Но с другой стороны, ему не хотелось никаких секретов. Не с Леной.

И поэтому он все ей рассказал. Ее брови поднимались все выше и, казалось, вот-вот скроются за линией роста волос.

– Вот сучка! – выпалила она так громко, что на нее неодобрительно покосились пассажиры, стоявшие поблизости.

– Марушкина, ты что, выражаешься? – притворно возмутился Мирон.

– Я надеру ее тощую… – Лена поджала губы, сдержавшись от очередного ругательства, а потом воинственно заявила: – Я… я с ней разберусь!

– Лен, забей.

– Нет, не забью! Я переведусь во вторую группу, а эта змеюка будет и дальше липнуть к тебе? Спасибо.

Прежде чем Мирон сказал хоть слово, Лена прижала палец к его губам, вынуждая замолчать:

– Я. С ней. Разберусь.

Мирон не стал спрашивать, как именно она собирается это сделать, но все-таки посоветовал драться вне университетских стен. Лена посмотрела на него как на идиота и покачала головой.

– Зачем нужны кулаки, если есть слова?

– Мой тренер бы с тобой не согласился, – фыркнул Мирон. – Но я бы посмотрел на ваш батл с Юлей.

– Нет, я хочу поговорить с ней наедине, – покачала головой Лена. – Нам давно надо было это сделать. Можно я напишу ей с твоего телефона? Боюсь, что меня она проигнорирует.

Мирон кивнул и отдал Лене телефон. Она быстро напечатала Юле сообщение с просьбой встретиться на дальней лестнице перед парами и показала Мирону. Он кивнул, и она нажала «отправить». Юля ответила сразу же.

Никитина:

Буду там через пять минут ♥

Лена скривилась при виде сердечка, а Мирон уточнил:

– Ты точно не хочешь, чтобы я пошел с тобой?

– Абсолютно. Лучше иди на пару – я, наверное, опоздаю.

– Как ты это переживешь? – весело спросил Мирон, помогая ей спуститься по ступенькам автобуса.

Он удивился, что Лена назначила встречу до начала занятий, а не после. Обычно от одной мысли об опоздании у нее начинали нервно дрожать руки, а сейчас она была само спокойствие. Медленно шагала к зданию факультета, сжимая его руку в своей. Лицо ее выглядело спокойным, и только едва заметная складочка между бровями намекала на то, что Лена крепко о чем-то задумалась.

– Я все равно не смогу сосредоточиться. Лучше уж сразу разобраться с этим и… и все.

Они прошли через турникет, а потом Лена быстро поднялась на цыпочки и чмокнула Мирона в губы прямо посреди холла. Быстро, почти неуловимо, но тем не менее сердце Мирона радостно екнуло в груди.

Лена никогда не позволяла себе проявлять чувства на публике и сейчас, сделав это, почувствовала себя по-настоящему свободной и окрыленной. Она улыбнулась Мирону и быстро пошла к дальней лестнице. По пути пыталась продумать, что именно скажет Юле, но речь не складывалась, и тогда Лена решила, что будет импровизировать. В конце концов, невозможно продумать все наперед: жизнь не экзамен, билеты заранее не выучишь. Надо просто жить здесь и сейчас.

Юля сидела на подоконнике. Том самом, где несколько недель назад подкатывала к Мирону. Увидев Лену, она явно растерялась, а потом до нее дошло, что Мирон все-таки ей не поверил. Она спрыгнула с подоконника и уже собиралась уйти, но Лена преградила ей путь:

– Юля, нам давно пора поговорить.

– Нам с тобой не о чем разговаривать, – зло прошипела Юля.

А вот Лена, как ни странно, не чувствовала злости. Скорее жалость. Насколько же Юле было тяжело принять тот факт, что Мирон выбрал не ее, что она снова и снова пыталась плести какие-то дешевые интриги.

– Разве? Я вот хотела обсудить твои игры с фотошопом. Ты, правда думала что Мирон на это купится?

Юля скривилась, услышав пренебрежение в голосе Лены. Они были на одном уровне, но почему-то Лена держалась так, будто была выше нее. Будто она, Юля, какое-то ничтожество. И это бесило до чертиков.

– Давно в себя поверила, зубрила? – хмыкнула Юля, надеясь осадить Марушкину, ткнув в самое больное. – Думаешь, принарядилась и сразу всем понравилась?

– Юля, неужели ты думаешь, что все такие поверхностные, как ты? – вопросом на вопрос ответила Лена. – Тебе не приходило в голову, что не все измеряется внешним видом?

– Ой, только не надо мне тут про богатый внутренний мир заливать… – отмахнулась Юля. – Ты крыса! Примазалась к Орлову, хотя знала, что он мне нравится! Мы же были подругами…

– Юля, мы не были подругами. Ты просто мной пользовалась, пока тебе было это удобно.

Лене было непросто признаться в этом даже самой себе и еще сложнее сказать вслух. Но она должна была это сделать. Признаться в том, что из-за собственной неуверенности и отчаянной жажды внимания согласилась быть полезной подружкой, которая давала списывать в обмен на общение. Это было жалко. Но это было.

– То есть я виновата?! Ты просто увела его!

– Юля, чтобы кого-то увести, этот кто-то как минимум должен быть твоим, – терпеливо сказала Лена. – Мирон никогда твоим не был.

– Потому что ты влезла между нами!

– Нет, потому что ты ему не нравишься.

– А ты, значит, нравишься? – прищурилась Юля. – Да что в тебе вообще может понравиться, а?

– Как минимум то, что я не юзерша? – не выдержала Лена. – Юль, да ты пользуешься всеми подряд: мной, чтобы получать хорошие оценки, Сережей, чтобы отомстить мне, соседкой по общаге, чтобы не ходить в магазин. Да ни один нормальный человек не будет этого терпеть. А еще ты врешь и плетешь какие-то интриги.

Юля скривилась – ее явно не проняла Ленина речь.

– Ой, Марушкина, слава богу, ты-то у нас хорошая девочка, хоть этим парней цепляешь, раз рожей не…

– Юля, можешь сколько угодно намекать на мою внешность, но мне, чтобы накраситься и приодеться, нужно полчаса, а тебе на то, чтобы стать нормальным человеком, эволюционировать еще несколько лет, не меньше, – отбрила Лена.

Она смотрела на Юлю и понимала, что ей все равно, что она говорит. Она все равно считает ее подлой предательницей и нисколько не чувствует себя виноватой. Ей вообще плевать на всех, кроме себя. Было, есть и будет.

– Ладно, думай что хочешь, – сдалась Лена. – Я понимаю, что ты не можешь усмирить свое эго и принять то, что Мирону понравилась я, а не ты, но все же сделай над собой усилие и оставь нас в покое. Если ты еще раз попытаешься лезть в наши отношения, я сделаю так, чтобы о твоей любви к фотошопу узнал и Сережа, и весь универ. Как думаешь, много друзей у тебя после этого останется, а, Юль?

Юля сердито засопела, а Лена поняла, что наконец-то попала в цель. Лично ей уже было все равно, кто и что о ней думает, – ее волновало мнение одного-единственного человека. А вот Юля… Юле было важно нравиться всем. И в этом была ее главная слабость.

Лена прямо-таки видела, как просчитывает все варианты, как ее лицо из озлобленного становится обреченно-спокойным.

– Не рассказывай никому, – попросила Юля. – Забудем?

Лена кивнула. Извинений она не ждала. Не от нее.

– Мне жаль, что так все вышло, – честно сказала она.

Юля дернула подбородком и ушла вниз по лестнице, ничего не ответив. Лена проводила ее взглядом. Она не чувствовала ни злости, ни обиды, ни облегчения. Ничего. Человек, который что-то для нее значил, стал ничем.

Она спустилась с лестницы и увидела Мирона, который не пошел на пару, а ждал ее в коридоре. Он улыбнулся ей, и Лена улыбнулась в ответ, подумав, что он еще недавно ничего для нее не значил и вдруг стал для нее всем. Забавно.

– Как все прошло? – спросил он, вглядываясь в лицо Лены.

– Думаю, Юля к нам больше не полезет.

– А ты как? В порядке? – уточнил Мирон.

– В полном, если не считать того, что мы опаздываем на пару. А это, между прочим, последний день, когда мы вместе будем учить английский, и…

– Не последний, – подмигнул Мирон, обнимая ее за талию и прижимая к себе. – Если твое предложение еще в силе, я бы хотел, чтобы ты позанималась со мной.

Это прозвучало слишком тихо и интимно в пустом коридоре. Лене казалась, что стук ее сердца эхом отражается от стен и звучит, как удары молота. И Мирон наверняка его слышит. А еще он не мог не заметить, как участилось ее дыхание.

– Мне кажется или тебя возбуждает то, что я предложил вместе позаниматься? – прищурился Мирон, заметив, как порозовели щеки Лены и расширились ее зрачки.

– А как ты хотел? Я же ботанка, – хихикнула Лена, невесомо проводя пальцами по самому чувствительному месту на его шее.

– Моя ботанка.