Лена с Мироном сидели на лестнице у запертого на замок выхода на крышу – они теперь каждый день приходили сюда после пар. Мирон – чтобы пообедать в тишине, а Лена за компанию. Мирон жевал бутерброд и больше всего на свете хотел забить на тренировку и пойти с Леной в парк или в кино, но понимал, что за такое тренер шкуру с него спустит.

Он смотрел, как Лена грызет шоколадку, откусывая сразу от плитки, и почему-то вспомнил, как проснулся рядом с ней после той ночи, которую они провели вместе. Она еще спала, ее волосы разметались по подушке, и Мирон гладил их кончиками пальцев, боясь ее разбудить. Было так тихо и спокойно, так хорошо, что он не мог поверить, что все это действительно происходит с ним.

Что Лена с ним.

Что каждое утро он встречает ее у подъезда, чтобы вместе доехать до универа, а после его тренировок они идут гулять. Правда, все их прогулки быстро перетекали в долгие и страстные поцелуи в темной арке соседнего двора. От Лениной близости внутри него все закипало, в груди распирало от чувства всепоглощающей нежности.

Он никогда не чувствовал ничего подобного. И никогда так не боялся все испортить.

Вечерами он подолгу не мог уснуть, все думая о том, что рано или поздно Лене надоест, что он постоянно занят, и она пошлет его к черту. Не будет же она вечно мириться с его бесконечными тренировками и подстраиваться под его напряженный график! Ни одна нормальная девушка не стала бы.

– О чем думаешь? – спросила Лена.

Мирон в очередной раз удивился тому, как хорошо она его чувствует. Каким-то магическим образом она всегда определяла, когда он просто молчит, а когда его что-то беспокоит.

Вот и сейчас. Она свернула шоколадку, бросила ее в сумку и уставилась на него своими зелеными глазами, которые, казалось, заглядывали в самую душу. Он не сразу нашелся с ответом, а потом все-таки честно ответил:

– Тебя не бесит, что мы не ходим на свидания?

Лена вскинула брови, не скрывая своего удивления, а потом как-то странно улыбнулась.

– Свидание – это условленная встреча двух влюбленных, так что… А чем мы сейчас, по-твоему, занимаемся?

– Я имел в виду нормальные свидания. Ну, кафе, кино, цветы – все дела.

– Это социальный конструкт.

– Я даже не знаю, что это такое, – фыркнул Мирон.

– Социальный конструкт – это идея или явление, существующие благодаря общественному соглашению и восприятию, а не благодаря объективной реальности, – строгим тоном учительницы младших классов пояснила Лена. – Короче, это все представления большинства о том, как все должно быть, а не какой-то золотой стандарт. И вообще, цветы я не люблю, в кино мне ходить не нравится – потому что там нельзя есть пиццу… а тут ты и мой любимый шоколад. Меня все устраивает.

Мирон ни на миг не усомнился в том, что она говорила искренне. Только мысленно обругал самого себя за то, что снова упустил из виду самое главное – Лена другая. Она ни на кого не похожа и ни за что не станет вести себя как Ася. И ему пора перестать сомневаться в ней. Или в себе.

– Ты нечто.

Мирон ласково провел пальцами по ее щеке, а потом слизнул шоколадные крошки с уголка ее губ. Он потянулся было снять с нее очки, чтобы они не мешали ему поцеловать ее, но Лена чмокнула его в кончик носа и увернулась.

– Ешь давай, тебе скоро на тренировку, – напомнила она. – Кстати, признавайся, ты попросил свою тетю так быстро все устроить с повторным тестированием?

– Нет, я как раз просил Олю не спешить, – проворчал Мирон.

Олино заявление, что Лена может переписать тест хоть сегодня, его не очень-то воодушевляло. Нет, он, конечно, был очень рад за нее, но все же ему было жаль, что теперь они не смогут сидеть вместе на всех парах, как раньше. В том, что Лена легко сдаст тест, он даже не сомневался.

– Боишься, что я уйду и будет не у кого списывать? – хитро прищурилась Лена.

– Все так, – кивнул Мирон с наигранно серьезным выражением лица, за что получил легкий тычок в бок.

На самом деле он боялся, что если они с Леной будут реже видеться, то все то хрупкое, что едва между ними выстроилось, развалится. А еще ему категорически не нравилось, что она будет в одной группе с Сережей. И хотя он понимал, что ревновать Лену к Савину – полный абсурд, все равно ничего не мог с собой поделать.

– Кстати, я тут что подумала…

– М-м-м?

– Я могла бы позаниматься с тобой английским, – неуверенно предложила Лена. – Пару дней в неделю после твоих тренировок. Что скажешь?

– Что я могу предложить занятия поинтереснее… – Мирон провел кончиками пальцев по ее колену, а потом вверх по бедру.

– Мирон, я серьезно! Не хочу, чтобы ты вылетел из универа после того, как я переведусь.

Лена покраснела то ли от смущения, то ли от злости – трудно было сказать наверняка. Особенно учитывая то, что его рука все еще гладила ее бедро.

– Мирон!

Он театрально вздохнул, поднял руки вверх, признавая свое поражение:

– Просто чтобы ты знала: рядом с тобой совершенно невозможно думать о каком-то там английском.

Лена покраснела еще сильнее, а потом вдруг села ему на колени лицом к лицу. У Мирона от неожиданности перехватило дыхание, а Лена сжала его щеки ладонями, строго на него посмотрела и очень серьезно сказала:

– Придется тебе научиться концентрироваться.

– Если это какое-то испытание, то я его провалил… – покачал головой Мирон, запуская руку в ее волосы и покрывая невесомыми поцелуями ее шею. Оставлять засосы Лена запретила ему под страхом смерти, поэтому он скользил губами по ее нежной коже, иногда проводя по ней языком, наслаждаясь тем, как Лена дрожит в его руках.

Она закусила губу, изо всех сил стараясь сохранить самообладание, несмотря на то что от поцелуев Мирона сердце забилось как бешеное, а по телу пробежали мурашки.

– Мирон, – шикнула Лена, когда его рука скользнула ниже по спине, остановившись на ее ягодицах. – Соберись, – потребовала она, упираясь руками ему в грудь. – Ты опоздаешь на…

Лена подавилась своими же словами, когда Мирон притянул ее к себе, и она почувствовала, как он возбужден. И что хуже всего, она была возбуждена не меньше. Все ее здравомыслие вылетело в трубу, когда он аккуратно стянул с нее очки, которые она снова стала носить после того, как он сказал, что она в них очень хорошенькая, и поцеловал ее, медленно и сладко.

Ей вдруг стало все равно, что ему нужно на тренировку, а ей на тест, что они в универе, и, хотя никто никогда не ходил на эту часть лестницы, их все-таки могли застукать. Мирон гладил ее грудь сквозь блузку, каждое его прикосновение ощущалось ударом тока. И каждый разряд распалял все сильнее, а внизу живота сладко ныло от предвкушения.

– Кажется, не у меня одного тут проблемы с концентрацией, – промурлыкал Мирон ей в губы.

Эти слова отрезвили Лену. Она должна была бороться со злом, а не примкнуть к нему!

– Ты подлый манипулятор, – хрипло прошептала Лена, с неимоверным трудом отстраняясь. – А английским мы все-таки позанимаемся. Я не буду встречаться с двоечником. И больше никаких вольностей в университете…

Она решительно вздернула подбородок, поджала губы и поправила блузку. Это выглядело бы очень убедительно, если бы не ее учащенное дыхание и лихорадочно блестящие глаза.

– Насчет третьего пункта ничего не обещаю, – усмехнулся Мирон, приглаживая ее растрепавшиеся волосы. – Ты слишком красивая.

– Иди на тренировку, – буркнула Лена, сползая с его коленок и отводя взгляд.

Ей все еще было непривычно получать от него комплименты, хотя теперь Мирон говорил ей что-то приятное по сто раз на дню. Правда, звать «ботанкой» он ее не перестал. Только теперь он говорил «моя ботанка», и звучало это не насмешливо, как раньше, а очень даже мило.

– Иду-иду, – кивнул Мирон, поднимаясь. – Вечером как обычно? Зайду за тобой?

Лена кивнула и коротко чмокнула его в губы.

– Удачи на тесте, – пожелал Мирон.

– Когда есть знания, удача не нужна, – проворчала Лена, снова задрав нос, и, махнув ему на прощание, умчалась вниз по лестнице.

Мирон последовал за ней, думая о том, что в его жизни началась по-настоящему белая полоса. И хотя он жутко уставал, пытаясь совместить занятия боксом, учебу в универе и Лену, это того стоило. Рядом с ней он легко мог поверить, что у него все получится. Что у них все получится.

Мирон вышел из универа и увидел декана с двумя стаканами кофе в одной руке и пакетом из булочной в другой. Он догадывался, кого именно собирался подкармливать Владислав Юрьевич, – Оля сказала, что у них все серьезно. Что они по-настоящему встречаются. Мирон был за нее очень рад. Да и декан казался вполне себе адекватным – Оля призналась в том, что наврала про то, что он футбольный фанат, и что брала его толстовку, чтобы за ним проследить.

Мирон, конечно, сказал Ольке, что она абсолютно чокнутая, и пообещал подарить накладные усы, за что получил полный любви подзатыльник и обещание слить Маринке все про его мутки с Леной.

«Да и ладно», – хмыкнул Мирон. Теперь, когда у них с Леной все было понятно, он хотел рассказать про нее всем.

Он поправил на плече спортивную сумку, решив, что обязательно познакомит Лену с мамой, когда она соберется в Москву. Она сто процентов ей понравится. По-другому и быть не может.

– Мирон!

Парень скривился как от зубной боли, услышав голос Никитиной. Он хотел было ускорить шаг и притвориться, что не услышал, но за спиной громко затопали, а потом Никитина ухватила его за локоть.

– Чего тебе? – прозвучало гораздо грубее, чем он планировал, но вытянувшееся лицо Никитиной того явно стоило.

– Мне надо с тобой поговорить… – начала было Юля, но он мотнул головой, прервав ее на полуслове.

– Что бы ты ни собиралась сказать, мне неинтересно, – отрезал Мирон, выразительно глядя на ее руку, все еще сжимавшую его локоть.

Юля нахмурилась, недовольно на него посмотрела, а потом разжала руку:

– Я думала, тебе будет интересно узнать про Сережу и Лену. Но как знаешь.

Юля дернула плечом, делая вид, что готова уйти, но на самом деле она напряженно ждала реакции Мирона. Почти неделю она пыталась улучить момент, чтобы застать его одного, – как назло, Лена постоянно крутилась рядом. Юля сначала бесилась, но потом поняла, что это к лучшему. Чем больше она думала о том, что затеяла, тем сильнее сомневалась в успехе. Одной подделанной переписки было мало. Ей не просто нужно было обставить все так, чтобы Мирон ей поверил, нужно было придумать что-то, чтобы он не пошел говорить с Сережей. А в идеале и с Леной. И, проявив чудеса находчивости, она решила эту проблему.

Теперь дело было за Мироном. Если он заглотит наживку и согласится ее выслушать, то все получится.

– Ну и что ты можешь мне рассказать про Лену и Сережу? – не выдержал Мирон.

В Лене он ни на секунду не сомневался, а вот зная Сережу… он вполне мог снова что-то выкинуть, невзирая на предупреждение. Мирон уже начинал жалеть, что хорошенько ему не врезал.

– Что Лена пишет ему! И скидывает свои фотки! – выпалила Юля и, быстрее, чем Мирон успел хоть что-то сказать, сунула ему в лицо старательно отфотошопленный скриншот с тем самым Лениным фото.

У Мирона глаза на лоб полезли от увиденного: Лена, весьма соблазнительно изогнувшись, стояла перед зеркалом в одном полотенце, которое чуть распахнулось, демонстрируя ее правое бедро. Волосы небрежными локонами рассыпались по острым плечам, а губы, накрашенные ярко-красной помадой, будто посылали воздушный поцелуй.

Когда первый шок прошел, Мирон пробежался глазами по переписке, в которой Лена предлагала Сереже встретиться, а тот соглашался, а потом уставился на Никитину.

Он вдруг заметил, что глаза у нее красные, как будто она долго плакала.

– Ты же знаешь, что она по нему сохла, – выпалила Юля. – У меня сохранилась переписка с ней, где она…

– Зачем ты мне все это показываешь? – раздраженно спросил Мирон.

Против воли он заскользил глазами по экрану. Он знал, что Сережа раньше нравился Лене, – в конце концов, все их общение началось с того, что он обещал ей помочь привлечь его внимание. И все же читать восторженные Ленины сообщения, где она рассказывала Юле, какой Сережа классный, было весьма мучительно. Но он почему-то продолжил это делать, чувствуя себя мерзко, потому что он без разрешения залез туда, куда его не звали, и не мог остановиться.

А потом вдруг начались сообщения, где Лена и Юля обсуждали его, Мирона. Пусть это было давно, но все же было неприятно получить такие характеристики, как «тупой качок» и «необразованное хамло».

Мирон так крепко сжал челюсти, что зубы заныли, и отвел взгляд.

– Убери это, – потребовал он, не глядя на Никитину. – Зачем ты мне это показываешь?

– Да потому, что ты мне нравишься! – дрогнувшим голосом ответила она. – Я не хочу, чтобы тебя водили за нос, и… не хочу, чтобы у тебя снова были проблемы.

Мирон прищурился. Это «снова» зацепило его куда сильнее признания Никитиной, в которое он ни на грамм не поверил.

– Что ты имеешь в виду?

Юля собралась с духом: она должна была пройти по очень тонкому льду. Она несколько дней рылась в интернете, собирая по крупицам информацию про прошлое Мирона, и не была уверена, что вся она верная. Использовать ее как козырь было рискованно, и все-таки Юле нужно было попытаться разыграть эту карту.

Просто сделать это очень осторожно. Она заговорила медленно, будто старательно подбирая слова, а на самом деле внимательно следила за выражением лица Мирона.

– Я хотела тебя предупредить, чтобы не вышло так… А если бы ты увидел их вместе или еще что-то и подрался бы с Сережей… Я… ты мне важен… и я… я не хочу, чтобы ты получил еще одну административку!

– Откуда ты про это знаешь? – поджал губы Мирон, неотрывно глядя ей в глаза.

Прозрачно-голубые, воспаленные, пронзительные. Юля не отводила взгляда, а смотрела прямо на него. Упрямо и твердо.

– А как ты думаешь, кто мог мне рассказать?

Мирон едва заметно дернулся, будто его ударили, а потом вдруг развернулся и пошел прочь.

– Мирон! – крикнула Юля, но он не обернулся в ее сторону, а, наоборот, пошел еще быстрее. – Мирон… – прошептала она, провожая его взглядом.

Она не побежала за ним, хотя очень хотелось. Что-то подсказывало ей, что сейчас его надо оставить одного.

* * *

– Роллы? У нас что, праздник какой-то? – удивилась Лена, увидев, что мама стоит на пороге с пакетом из ее любимого японского ресторана.

– Отмечаем твой перевод, – подмигнула мама, вручив ей пакет.

– Я же еще не рассказала, как прошел тест.

– И как прошел тест? – весело спросила мама, скидывая сапожки и вешая пальто в шкаф.

– Ну-у-у, меня переведут во вторую группу.

Лена сказала это спокойно, но в глазах ее блеснула гордость за себя. Мама широко улыбнулась, а потом нежно привлекла ее к себе и поцеловала в макушку.

– Я в тебе нисколько не сомневалась, – заявила она. – Ну что, пойдем ужинать?

– Ага.

Лена пошла разбирать пакеты с едой, а мама забежала в спальню, чтобы сменить офисное платье на домашний костюм. Лена шуршала пакетами, заметив, что еды многовато на двоих.

– Не хочешь пригласить на ужин Мирона? – вдруг спросила мама, впорхнув на кухню.

– Зачем? – спросила Лена, подозрительно глядя на маму.

Ее все еще не переставало удивлять то, как поменялись их отношения. За последний месяц они стали намного ближе. Лену это не только радовало, но и жутко смущало.

– Там такая противная погода, нечего вам по улицам шарахаться. Да и я бы хотела с ним познакомиться. Если ты, конечно, не против.

Лена пожевала нижнюю губу, а потом кивнула. Она открыла переписку с Мироном, удивившись, что он до сих пор не объявился. Обычно он писал или звонил после тренировки, забегал к себе домой, чтобы скинуть вещи, а потом они шли гулять. Сегодня же он молчал с тех самых пор, как они разошлись в универе. Странно.

Она позвонила ему, но он не ответил. Тогда она написала ему сообщение, попросив перезвонить, как будет возможность.

– Кажется, он сегодня задерживается на тренировке, – пожала плечами Лена, убирая телефон и садясь за стол.

– А что за тренировка? – спросила мама, переливая соевый соус из пакетика в маленькую пиалу с журавликами.

– Он занимается боксом. Серьезно, – пояснила Лена. – У него тренировки пять раз в неделю, еще он бегает по выходным и все такое. А со следующего года вроде как должен начать участвовать в соревнованиях.

– Занятой парень, – хмыкнула мама. – Когда ж будете на свидания ходить?

– Ну, я вообще-то тоже не бездельница какая-то, – парировала Лена, купая ролл в соевом соусе. – Я думаю во втором семестре заняться репетиторством. Посмотрю, насколько напряженно будет учиться во второй группе, но вообще какой-то такой план.

– Хороший план, мне нравится.

– Я думала потренироваться на Мироне, – улыбнулась Лена. – Попробую подтянуть его по учебе, заодно проверю свои преподавательские способности. Ты не против, если мы будем иногда заниматься у нас?

– Английским? Конечно, не против. А вот всем остальным занимайтесь, пожалуйста, в мое отсутствие, – хихикнула мама.

– Мам! Фу! – возмутилась Лена.

Ролл соскользнул с палочек и шлепнулся в соус, забрызгав стол. Лена принялась усиленно тереть стол салфетками, а мама улыбалась, радуясь, что смогла за шутками скрыть свое беспокойство за дочь.

Прошло столько лет, но Аня до сих пор помнила, что такое первая любовь и как болит разбитое вдребезги сердце. Больше всего на свете она боялась, что Лена повторит ее ошибки. И хотя дочка казалась гораздо более взрослой, чем она сама была в ее годы, Аня знала, что даже самые рассудительные люди могут обжечься о чувства.

И все-таки лучше сто раз обжечься, чем вовсе не любить.

– Я бы хотела познакомить тебя с Марком. Если ты не против.

– Не против, – кивнула Лена, радуясь, что мама сменила тему.

Как-то незаметно они перешли от обсуждения своих парней к тому, что им срочно нужны зимние сапоги, и мама предложила пройтись по магазинам. Лена кивала, время от времени поглядывая на экран телефона и немного волнуясь.

Время было к девяти, а Мирон так и не написал. Странно.