Три с половиной года спустя

Влад и бровью не повел, когда Оля без стука влетела в его кабинет, – он догадывался, что она не оценит его решение и придет, чтобы высказать все, что о нем думает.

Он встал из-за стола и подошел к жене, которая стояла посреди его кабинета. Одной рукой она поддерживала круглый, как арбуз, живот, который уже не мог скрыть никакой оверсайз, а во второй сжимала приказ о выходе в отпуск по беременности и родам.

– Как это понимать?! – Оля возмущенно трясла перед ним приказом. – Мне звонят из кадров и говорят, что приказ готов, а я еще не подавала заявления!

– Я подал за тебя, – спокойно пояснил Влад. – Предвидя твои вопросы: да, я подделал твою подпись. Нет, мне не стыдно – это был единственный способ тебя остановить.

– Ты… ты…

Оля сердито засопела, выбирая подходящий эпитет. Пока она колебалась между «тираном» и «самодуром», Влад нежно привлек ее к себе и мягким движением заправил прядку выбившихся из пучка волос.

– Я заботливый муж, который беспокоится о том, что ты до сих пор работаешь. Это вредно для вас обоих. И не смотри не меня так – ты уже месяц как должна сидеть дома, а не мотать себе нервы в универе.

– Но я хотела довести свои группы… осталось-то всего ничего.

– Вот именно! Если не собираешься родить прямо в своем кабинете, отправляйся в декрет. Ты все равно не сможешь остаться до самого выпуска.

Оля вздохнула, понимая, что он прав, но менее обидно от этого не стало. Она впервые вела студентов прямо с первого курса, и ей так хотелось быть с ними на ГОСах, болеть за них на защите, а потом смотреть, как им будут вручать дипломы.

– У меня такое чувство, что я их подвожу, – с жутко несчастным видом сказала Оля.

Влад с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза. Весь апрель Оля то терзалась муками совести из-за того, что собиралась бросить «своих птенчиков», то заверяла Влада, что немедленно отнесет в кадры заявление. А на следующий день как ни в чем не бывало снова появлялась на работе.

– Не думаю, что за три оставшиеся недели ты бы успела многому их научить.

– У меня вообще-то еще дипломники.

– Боже, Оля! Я лично приду на защиту Марушкиной и поставлю ей заслуженную пятерку. Идет?

– Она и без тебя на пятерку защитится, – отмахнулась Оля. – Лучше поставь незаслуженную пятерку Мирону – Маринка обрадуется.

– Этому балбесу и четверки хватит, – прищурился Влад. – Видел я его работу – там половина тобой написана, не меньше.

Оля явно собиралась начать спорить и оправдывать племянника, но Влад отвлек ее своим любимым способом – накрыл ее губы своими, утягивая в страстный поцелуй. И хотя они были вместе больше трех лет, этот трюк никогда его не подводил.

Оля обвила его шею руками, уступая. Их отношения с Владом сильно изменились: они съехались, пережили бытовуху, свадьбу на сорок человек и даже ремонт, но одно осталось неизменным – от его поцелуев у нее перехватывало дыхание и подгибались пальцы на ногах.

Она не знала, как Владу это удавалось, но даже сейчас, раздувшись, как рыба фугу, она чувствовала себя самой желанной и красивой женщиной на свете.

Влад улыбнулся в поцелуй, накрыв руками живот Оли и чувствуя, как пинается сын.

– Пупс, поехали домой? Я приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое и сделаю массаж.

– И кроватку соберешь?

– И кроватку соберу, – пообещал Влад. – Я вообще на все согласен.

Оля подозрительно посмотрела на него, не понимая, с чего вдруг такое воодушевление, но спрашивать ни о чем не стала. Истинные причины подозрительной сговорчивости Влада стали очевидны через час, когда в дверь позвонили.

– Доставка? – удивилась Оля.

– Сборщик кроватки, – усмехнулся Влад, вытирая мокрые руки вафельным полотенцем и убегая в коридор. – Я пригласил Мирона на ужин.

– Товарищ декан, здравствуйте, – насмешливо донеслось из прихожей. – Олька, ты стала еще круглее, – улыбнулся Мирон, вваливаясь на кухню и сгребая тетю в медвежьи объятия. – Привет, малой. – Он наклонился и помахал Олиному животу, а потом уселся на соседний стул. – Ну, как ваше ничего?

Влад рассказывал смешной случай с недавней проверки, а Оля переводила взгляд с мужа на племянника и чувствовала какую-то подставу. А когда она заметила, как они переглядываются, до нее дошло, что они точно затеяли какой-то заговор. И явно против нее.

– Ты. – Она цепко схватила Мирона за руку и уставилась ему в глаза. – Ты же не кроватку собирать пришел?

– Оль, ты чего…

– Не смей врать беременной женщине!

Мирон снова переглянулся с Владом, а потом пожал плечами, словно извиняясь. Тот в ответ поднял руки, брызнув на стол томатным соусом с деревянной ложки и признавая поражение.

– Ты права, я пришел не ради кроватки. Точнее, не только ради нее. Я тут ради малого. Оля, ты не должна портить ему жизнь с самого рождения! – выпалил он.

Влад на этих словах хлопнул себя ложкой по лбу, размазав по лицу соус, – Мирон явно не понял, что он имел в виду, когда попросил его деликатно поговорить с тетей.

– Чего?! – Оля от возмущения так сильно сжала запястье Мирона, что он поморщился. – Совсем обалдел?

– Оль, Серафим Владиславович? Серьезно?

– Ах ты подлый предатель! – возмутилась Оля. – Что он тебе пообещал за этот разговор? Пятерку за диплом?

– Ничего он мне не обещал, – мотнул головой Мирон. – Просто попросил объяснить тебе, что Серафима ждет трудное детство. И вообще, как ты будешь сокращать его имя? Сима? Фима?

– Ладно, пусть не Серафим. Драгомир или Добрыня…

– Оля, я не знаю, в какой момент тебя понесло на славянщину, но это закончится, а желание ребенка сменить имя – нет.

Мирон сказал как отрезал, а потом увидел, как у Оли задрожали губы, и понял, что переборщил. Он разжал ее пальцы, чувствуя, что от ее мертвой хватки у него останутся синяки, и сжал ее ладонь в своих.

– Я просто хочу, чтобы у моего сына было особенное имя. Со смыслом. Не какой-то там Антон. – Она сердито покосилась на Влада. – А что-то звучное и сильное.

– Ну Серафим – это определенно сильно, – согласился Мирон, решив, что будет проще научить пацана драться, чем отговорить Олю от ее дурацкой идеи.

Влад, видимо, тоже смирился с тем, что ее не переспорить, и подал на стол пиццу. Они больше не обсуждали детские имена: поужинали, собрали кроватку, а потом Мирон прихватил пустые коробки и ушел домой. Его ждала Лена.

А Влад усадил Олю на диван, уложил ее ноги себе на колени и принялся разминать ее ступни. Оля мурлыкала, растекаясь, как медуза, а Влад думал. План А провалился, но у него остался еще козырь.

– Пупс, а я тебе сказал, что завтра будут собеседовать девушку на твое место? Хочешь глянуть резюме?

– Конечно, хочу. Что за вопрос?

Влад протянул ей телефон с открытой анкетой соискательницы. Оля первым делом увеличила фотографию в уголке и нахмурилась, разглядывая голубоглазую блондинку со стервозным взглядом.

– Что за сексуха такая? – возмутилась она. – Не мог найти кого-то за пятьдесят?

– Ревнуешь? – хитро спросил Влад, целуя ее щиколотку.

– Может быть. Совсем чуть-чуть, – капризно заявила Оля, пошевелив пальцами ноги, призывая Влада вернуться к массажу.

– Она замужем, – раскрыл карты Влад, решив не испытывать ее терпение, хотя ему нравилось, когда Оля ревнует. Пусть и демонстративно. – Роксана – лучший кандидат, плюс очень заинтересована работать у нас, потому что живет неподалеку.

– Кто? – Оля оставила в покое фотку кандидатки и уставилась на ее ФИО. – Андреева Роксана Григорьевна? Жуть… звучит… – Оля закусила губу, отложила телефон и посмотрела на Влада.

– Не очень, да? – Он хмыкнул, с трудом сдерживая улыбку. – Хочешь, приходи завтра и спроси Роксану Григорьевну, как ей живется с «особенным и звучным именем».

Оля надулась, подумав, что жить с шахматистом, который всегда на шаг впереди, – непростое дело.

– Ты же специально выбрал ее, да?

– Скажем так, я использовал это в свою пользу, – подмигнул Влад.

– Ладно… твоя взяла. Я согласна на Антона, – буркнула Оля.