Юля, довольно улыбаясь, смотрела на экран мобильного. Ее так и подмывало отправить все это Мирону прямо сейчас, но она опасалась, что Лена может быть рядом. Если начнет отпираться, то Орлов может ей поверить.

Нет, Юля хотела сама показать ему. Она убила все выходные на то, чтобы выбрать самые сочные моменты из их с Леной переписки. Тот момент, когда Лену прорвало и она рассказала, что ей нравится Сережа. Она во всех подробностях расписывала, какой он красивый, как у нее при виде него замирает сердце, и вся прочая ванильная ересь, от которой у Юли сводило зубы.

Тогда она пообещала Лене помочь добиться внимания Савина, и она правда собиралась это сделать. Только вот Лена оказалась не только ненадежной подругой, она еще была крайне непостоянной в своих увлечениях.

Юля уже окончательно укрепилась в мысли, что Лена соврала ей про уговор с Мироном. Она прилипла к нему как репей, хотя знала, что он понравился ей. А еще наверняка она наговорила ему про нее каких-то гадостей, поэтому Орлов смотрел на нее с таким презрением.

– Сучка, – шикнула Юля.

Скриншоты из их переписки должны были стать вишенкой на тортике. А вот основным блюдом будет тот, который она старательно фотошопила в воскресенье. Для него она использовала фотку, которую Лена ей как-то отправила.

Как же хорошо, что она не удалила ни ее, ни весь чат. А еще не вела никакие соц сети, поэтому ее фотографий не было в открытом доступе. А у Юли была та самая фотка, которую Лена сделала, когда репетировала макияж, с которым хотела прийти в универ, да так и не решилась. И что самое примечательное, на фотке она, красиво изогнувшись, стояла перед зеркалом в одном полотенце.

Юле оставалось малое: подойти завтра к Мирону и показать переписку, в которой его девушка скидывала Сереже нюдсы. А потом в качестве доказательства она покажет те самые сообщения, где Лена изливалась в своих чувствах к Сереже.

Юля уже решила, что Савин ей неинтересен, а потому написала вполне себе заинтересованный ответ от его лица, так что завтра они с Мироном оба окажутся обманутыми своими половинками.

А общее горе, как известно, сближает.

* * *

Оля с Владом шли к парковке. Вопреки обыкновению Влад был необычайно молчалив и не поддерживал ее под руку, как обычно. Просто шел рядом и смотрел прямо перед собой, о чем-то размышляя. Олю угнетало его молчание, но и нарушить тишину самой не было сил.

Слова застряли в горле, а мысли судорожно метались. Оле казалось, что у них ничего не получится: чтобы начать новые отношения, нужно вытравить из себя старые. Миша ушел физически, но морально держал ее при себе сотней страхов, которые остались с ней. Она не могла доверять людям, не могла забыть до конца ту обиду, что он нанес, не верила в собственные силы. Оле думалось, что ей надо бы голову лечить, а не пытаться что-то склеить с Владом. С другой стороны, Влад вдруг резко и бесповоротно понравился ей, да так, что она творила одну глупость за другой. А ведь Маринка всегда считала ее рассудительной и прагматичной… куда там!

– Я правильно понимаю, что ты подслушала мой разговор по телефону и вместо того, чтобы поговорить со мной, решила устроить цирк с переодеванием и затеять слежку?

Влад так резко остановился и спросил ее об этом в лоб, что Оля забыла, о чем думала секунду назад. Стыд и унижение стали жечь с новой силой.

– Да, – неуверенно пискнула она, старательно глядя на какую-то серебристую машину, лишь бы не встречаться с Владом взглядами.

– Мне просто интересно, ты всех мужиков считаешь козлами, не заслуживающими доверия, или конкретно я вызываю у тебя такие чувства? – как-то непривычно едко спросил Влад, злясь на нее все сильнее.

– Все сразу, – честно сказала Оля, все еще не решаясь на него взглянуть.

– Ясно, – хмуро ответил Влад. Он встал прямо перед ней и дождался, когда она все-таки посмотрит ему в глаза, а потом спросил: – И чем я это заслужил?

– Ты красивый, умный, богатый, за тобой бегает половина университета, мечтая оказаться у тебя в кровати. А у меня куча комплексов после урода Миши, отца, который не подарок, бывшего мужа моей сестры, который выпил у нас много крови. А еще ты скрывал, что сын ректора. Не то чтобы было важно, кто твой отец, но твои недомолвки тоже не способствовали доверию.

Оля выложила все как на духу, наконец чувствуя что-то помимо стыда за свои идиотские поступки. От честного признания на душе стало легче. Даже если Влад окончательно убедится, что она чокнутая, она сказала то, что действительно думала.

Только лицо Влада от ее слов как-то странно вытянулось в недоумении, а затем снова потемнело от какого-то недовольства.

– Точно. Урод Миша, как я не подумал. Мой лучший день, когда вы расстались, был твоим худшим днем.

– Чего? – растерянно спросила Оля.

Влад поджал губы, сердито засопел, а потом заговорил так же быстро и сбивчиво, как и она несколько минут назад.

– Ты мне нравилась. Давно. Сильно. Я знал, что ты несвободна, а потому ничего не предпринимал. – Влад не стал вдаваться в объяснения своей моральной позиции – он считал недопустимым, когда в отношения двоих вмешивается кто-то третий. Как бы ему ни хотелось, он ни словом, ни делом не позволял себе проявлять какой-то интерес к Оле. Даже старался лишний раз не смотреть на нее, потому что знал, что это может заставить его пойти против собственных принципов, а он свято верил, что верность своим убеждениям – обязанность мужчины. Его дела и слова должны чего-то стоить, а иначе… Иначе он сам ничего не стоит. Влад не стал рассказывать Оле о своих моральных терзаниях и сразу перешел к тому дню, когда увидел Олю в слезах. – Я вошел в деканат, а там была ты и Яна Михайловна. Ты рассказала ей, что вы с Мишей расстались. Ты плакала, а я… я был счастлив. Это был мой шанс. Я понимал, что тебе нужно прийти в себя, прежде чем ты будешь готова к новым отношениям, и не стал даже пытаться подкатывать к тебе. – Влад помнил, как его терзали сомнения: он очень боялся поспешить и все испортить, но еще сильнее волновался, что за лето сердце Оли может покорить кто-то другой. И все же он решил рискнуть и выждать, понимая, что Оле нужно время. – А когда начался новый учебный год, ты сама пришла ко мне за помощью. Твоя просьба была отличным поводом сблизиться, и я этим воспользовался. И вот мы тут.

Оля смотрела на него широко распахнутыми, неверящими глазами, пытаясь переварить услышанное.

– Ты шутишь? – У нее в голове не укладывалось, что она нравилась Владу еще до всего. Да с чего бы ей ему нравиться? – Это… это абсурд!

– Абсурд, Оля, рассказывать на первом свидании, что мой папа – ректор! Я бы познакомил тебя с семьей. И познакомлю, но когда ты перестанешь следить за мной в кустах, пытаясь поймать меня с любовницей! И что за фантазии, что за мной бегает половина универа?!

– Так и есть, – насупилась Оля.

– Ну, допустим, – отмахнулся Влад, а потом прищурился. – Половина старшекурсников провожает тебя мечтательным взглядом. И что теперь? Мне надеть парик и шпионить за тобой?

Оля открыла рот, чтобы возразить, но тут же его закрыла. Это был не разговор, а бред сумасшедших. Нет, не так – она и только она была не в себе. Влад же был во всем прав.

– Извини, я не права, – сдалась она, кусая губы. – У нас ничего не получится.

– Твою ж!.. – закатил глаза Влад. – Хорошо ж начала. Какое еще не получится?

Он буквально прожигал ее своими глазами, глядя на нее с таким возмущением, как будто Оля сказала какую-то несусветную чушь.

– Влад, я не готова к отношениям. Пора это признать. Дело не в тебе.

– Это самая восхитительная мысль, которую я слышал в кино и в жизни – «дело не в тебе». Да нет, дело во мне. Ты не хочешь давать мне шанс!

– Шанс? – переспросила Оля. – После того, как ты узнал, что я подслушиваю твои разговоры и устраиваю цирки с переодеванием?

Влад вмиг перестал злиться. Он чуть пожал плечами, а потом на его губах появилась улыбка. Не та ослепительная, которой он щедро одаривал всех вокруг, другая. Едва заметная и, как показалось Оле, какая-то робкая. Неуверенная.

– У всех свои недостатки, но я тебя люблю, сумасшедшая, – тихо, но отчетливо сказал Влад.

Его слова повисли в воздухе, а Оля застыла как изваяние. Это все было как во сне и будто и не с ней.

– Влад, не надо бросаться такими фразами, – тихо сказала она.

– Я люблю тебя, – по слогам повторил Влад, склонившись к ней, и его дыхание защекотало ее губы. – Садись в машину, дома все обсудим.

– Но я…

– С ума меня сводишь, – закончил за нее Влад. – Садись. – Он заботливо открыл перед ней пассажирскую дверь.

Оля как-то неловко села в машину, едва не запнувшись о порожек, чувствуя себя неуклюжей школьницей. Щеки пылали от признаний Влада, а сердце стучало, словно в висках. Как Влад мог так быстро в нее влюбиться? Хотя он сказал, что она давно ему нравилась.

– Погоди… раз ты был в курсе моих отношений с Мишей и нашего расставания… Получается, ты тоже за мной следил, – медленно протянула Оля. – И кто тут еще шпион в кустах?! Ты скрывал, что я тебе давно нравлюсь, свои истинные мотивы, родство с ректором… Что еще я о тебе не знаю? Может, ты еще и профессиональный боец ММА? – истерично хохотнула Оля, все еще не понимая, как ей реагировать на признание Влада и вообще на все происходящее.

– Нет, только победитель кучи соревнований по шахматам и почетный донор. У меня редкая группа крови, – ухмыльнулся Влад, возвращая свою обычную насмешливую манеру речи.

Если его хоть как-то и беспокоило то, что от нее не последовало никаких слов о ее собственных чувствах, то он никак этого не показал. Разве что руль сжимал крепче, чем обычно, – Оля видела, как побелели его пальцы.

Она не знала, что ему сказать. Слово «люблю» всегда было для нее чем-то особенным. Обещанием, которое нельзя нарушать. Она очень неохотно его говорила и впоследствии всегда об этом жалела. Влад ей нравился. Очень. Но она не была готова сказать ему что-то настолько значимое.

У нее голова шла кругом от всего, что она узнала. И было еще немало того, что ей хотелось узнать. Она решила начать с малого.

– Почему у тебя с папой разные фамилии? И отчество не совпадает с его именем.

Пока Василиса говорила с кем-то по телефону, а Оля была предоставлена сама себе, она залезла в интернет и погуглила ректора их университета, потому что она о нем не помнила ничего, кроме фамилии. Оказалось, что его звали Леонид Викторович, и его имя не вязалось с отчеством Влада.

– Технически он мой отчим, – пояснил Влад. – Но я считаю его папой. Они с мамой сошлись, когда я был уже достаточно взрослым, чтобы понимать, что к чему, так что никто не стал возиться с документами, – мы и так знали, кто мы друг для друга. К тому же когда я подрос, то понял, что он достаточно известен в тех кругах, куда мечу я, а мне не хотелось выезжать за его счет. Лучше быть ноунеймом, чем сыном того самого Леонида Викторовича.

– Обычно все считают наоборот, – заметила Оля.

– Знаю, – хмыкнул Влад. – А еще если все знают, что твой папа ректор, то сразу думают, что в деканат тебя привели за ручку.

Оля кивнула – она и сама первым делом так решила, но потом поняла, что в случае Влада это точно не так. И дело было даже не в том, что сказала Василиса. Оля ведь работала с ним несколько лет и видела, что он действительно трудится, а не просто протирает штаны на должности декана, как тот, кто был до него.

– Я так не думаю, – сказала она. – Я же видела все твои научные труды. К тому же Василиса рассказала, что ты был ботаном.

– Трепло.

Оля хихикнула, заметив, что его щеки слегка порозовели. Это было забавно и так непривычно. Влад же делал вид, что не слышит ее хихиканья, и упрямо смотрел перед собой, но Оля увидела, как дрогнул уголок его рта.

– Мне всегда нравились умные парни, – сказала она. – Кстати, Василиса сказала, что у тебя были очки.

– Я сделал коррекцию зрения.

– Зря. Парни в очках очень сексуальные, – пояснила Оля, перехватив его вопросительный взгляд.

Влад хмыкнул – у него было свое мнение на этот счет. За все те годы, что он ходил в ненавистных очках с толстенными стеклами в уродливой оправе, ни одна девушка не сказала ему, что это сексуально. Разве что бабулька-библиотекарша, у которой были такие же очки, смотрела на него с сочувствием. А парни в школе так и вовсе гнобили с седьмого класса и до самого выпускного.

В универе он познакомился с Васькой – тогда еще неформалкой. Она ходила в черном, красила волосы в красный, ругалась матом и тоже была изгоем, как он сам. Они сразу подружились и частенько зависали вместе после пар. А еще они постоянно спорили на все подряд – в восемнадцать лет легко взять кого-то на слабо. В результате одного из их пари на плече Влада появилось тату, которое стало началом больших перемен. А другой спор с Василисой сделал из него того, кем он стал.

Как-то вечером они долго дискутировали на тему содержимого и формы и пришли к тому, что прекрасное содержание должно быть упаковано в красивую обертку, иначе оно никому на фиг не нужно. И тогда они решили во что бы то ни стало упаковать себя так, чтобы больше никто не смотрел на них свысока.

Они оба выиграли этот спор. Василиса изменилась внешне, став той самой очаровательной блондинкой, которая покорила его двоюродного брата. Влад пошел дальше – он не просто избавился от очков и подружился со спортзалом, он прошел курсы ораторского мастерства, чтобы не мямлить на выступлениях, стал интересоваться модой, чтобы хорошо выглядеть. И самое главное, он вытравил из себя парнишку, над которым все смеялись, а девчонки воротили нос, если их ставили в пару. Он воспитал себя сам.

И все-таки сейчас он вдруг оробел, думая, не поспешил ли со своим признанием. Не отпугнул ли Олю тем, что вел себя как преследователь. И это она еще не знает, что он летом следил за ее соцсетями с аккаунта «Ноготочки Самара», чтобы быть в курсе, если у нее вдруг появится ухажер.

И кто из них двоих сумасшедший?

Влад молча парковался во дворе, думая, что будет чудом, если Оля не выпрыгнет из машины сразу, как он остановится.

– Поднимемся ко мне? – спросил он, стараясь не выдать охватившего его волнения.

– Только сначала ответь на еще один вопрос, – попросила Оля. – Скажи, почему я тебе понравилась? Мы даже особо не общались до этой осени.

– В тот день я был злой как черт на критику одного старого идиота, который несправедливо разнес мою статью в журнале, – хотелось двинуть ему промеж глаз и засунуть статью в одно место. Я шел по нашей аллее из кленов за студгородком, матеря весь мир, и вдруг увидел тебя. Ты шла, как в стихотворении Пушкина… «как мимолетное виденье, как гений чистой красоты». А еще говорила по телефону своему бывшему… как же там было… – Влад запнулся, вспоминая цитату дословно. – Ты сказала: «Не переживай, Миш, мы это переживем. Они все дураки, я с тобой». И я подумал, что… мне вдруг захотелось, чтобы ты мне так говорила на мои неудачи.

Оля открыла рот от удивления. Она плохо помнила тот день, но кажется, Миша был ужасно расстроен, что его лишили крупной премии, и она всеми силами пыталась его ободрить. Кто бы мог подумать, что…

Она мотнула головой… неважно, что было. Неважно, что будет. Важно то, что есть сейчас. Есть Влад, и есть она. Растерянные и смущенные, неуверенные в себе, несмотря на то, что у них уже есть все, что им нужно.

Было глупо и даже немного неприлично влюбиться за такой короткий срок, но если оно все-таки случилось, то зачем продолжать врать самой себе? Все тайное становится явным, а недомолвки приводят к одним только проблемам.

– Влад, мы с тобой все переживем, – тихо сказала она, глупо улыбаясь от счастья. – Я буду с тобой.

Оля резко притянула его за шею, целуя со всей страстью и любовью, что переполняла душу. Страхи, которые душили ее столько месяцев, вдруг отступили, оставив место для того чувства, которое она усердно скрывала от самой себя. Образ Миши бесследно исчез, обиды прошли. Все стало неважным и незначительным. Перед глазами был только Влад, и она по-настоящему верила ему и хотела быть с ним всегда.