Мирон стер очередное сообщение с объяснениями – он написал их штук пятнадцать, но ни одно не отправил. Знал, что если они с Леной начнут переписываться, то он даст слабину. С того самого момента, как он вышел из ее квартиры, ему хотелось только одного – вернуться. Сгрести ее в объятия и сказать, что он идиот. И что она ему нравится.

Но в этом и проблема: она нравилась ему так сильно, что с ней у него не получалось быть эгоистичным. Он был готов сделать что угодно, лишь бы она улыбалась. И это могло поставить под удар то, ради чего он столько трудился. Когда любишь кого-то, то уже не принадлежишь себе – ты во власти того, кому доверил свое сердце. И если доверишься не тому… Мирон слишком хорошо знал, чем это все заканчивается.

Когда-то она любил Асю так же сильно, как сейчас ее ненавидел. Она была его первой школьной любовью. Его первой девушкой. Он был без ума от нее и легко закрывал глаза на все ее закидоны, потакая ее капризам. Даже прогуливал тренировки, чтобы провести время с ней, а потом Палыч орал на него, как сумасшедший, и гонял до потери пульса, чтобы «выбить дурь из головы».

Лена – не Ася, но от этого лишь хуже. Она заслуживает кого-то, кто поставит ее выше всего. Для кого она будет на первом месте, а не где-то в перерывах между тренировками, соревнованиями и попытками не вылететь из универа. И мысль о том, что этот кто-то – не он сам, разрывала грудь.

– Хватит! – приказал сам себе Мирон.

Он всегда был с дисциплиной на «ты», всегда умел говорить себе «нет» и заставлять делать через не хочу. Так почему сейчас он валяется на диване, как амеба, и жует сопли?

Мирон стиснул зубы и отложил телефон. Не важно, как сильно ему нравится Лена, – сейчас он должен думать только о своей цели. Ему дали второй шанс, и он не может его упустить.

Он резко встал и стал одеваться на пробежку, решив, что вытравит из своей головы Лену, чего бы это ему ни стоило. Перед тем как уйти, он заглянул к Оле, которая валялась на кровати и, судя по звукам, смотрела очередной турецкий сериал.

– Есть минутка?

– Конечно. – Оля закрыла крышку ноута и посмотрела на него. – Ты куда-то собрался? – удивленно спросила она, посмотрев на экран телефона. Время было позднее.

– Побегать, – пояснил Мирон. – Оль, можешь помочь?

– Компанию не составлю, даже не проси, – тут же замотала головой Оля. – У меня ноги отваливаются после вчерашнего.

– Да не, – помотал головой Мирон. – Лена хочет к тебе в группу.

– Знаю, она подходила ко мне на той неделе, – кивнула Оля, вспомнив их разговор.

Мирон нахмурился – он об этом не знал. Но так даже лучше – если Лена тоже этого хочет, так даже проще.

– Это можно устроить? – спросил он.

– Ну-у… Мне надо поговорить с Лидией Викторовной и, наверное, с деканом. Это небыстро и…

– Оль, пожалуйста.

Она во все глаза уставилась на племянника, не решаясь спросить, а потом все-таки задала вопрос, который не первый день крутился на языке. Она чувствовала, что дело нечисто. Сначала Лена, теперь Мирон.

– Что у вас происходит? Почему вдруг вы оба хотите, чтобы она ушла в другую группу? Вы поссорились?

Мирон нахмурился и сжал губы, не спеша с ответом. Он не знал, что сказать Оле. Что ему нравится Лена, он ей, судя по всему, тоже, но ему сейчас не до отношений? Что он, получается, морочил ей голову, а сейчас дает заднюю, потому что появился шанс вернуться в бокс?

Он и без этого чувствовал себя козлом. Знал, что не должен был сближаться с Леной, но все равно позволил себе. И теперь пытается остановиться, пока все это не зашло слишком далеко.

– Типа того, – сказал он наконец. – К тому же она правда умнее всех в группе.

Оля сверлила его взглядом, не зная, стоит ли продолжать расспросы. С одной стороны, ее это не касалось, а с другой… она видела, что Мирон сам не свой который день. Чувствовала, что с ним что-то не так. И она не могла больше это игнорировать. Хочет или нет, но она заставит его поговорить начистоту.

– Что у вас случилось? – снова спросила она. – Мирон, я ничего не скажу Маринке, но я должна знать… должна понимать, что ты в порядке.

Мирон сжал кулаки. Его так и подмывало посоветовать Оле не лезть не в свое дело, но она была права. Она впихнула его в универ, пустила жить к себе и, по сути, взяла ответственность за племянника, которого весь их город считал полным психом. И хотя они оба знали, что это не так, у нее были поводы беспокоиться за него.

– Я обидел ее, – тихо сказал он, не глядя на Олю. – Хочу сделать для нее хоть что-то хорошее. Например, избавить от своего присутствия.

Оля хотела бы разговорить его, помочь ему разобраться, дать какой-то совет, но какая из нее советчица? Ей бы со своей жизнью разобраться, а не других учить. К тому же нет совета хуже, чем тот, о котором не просили.

– Попробую все устроить, – пообещала она.

– Спасибо.

* * *

– Задумали украсть у меня лучшую студентку? – улыбнулась Лидия Викторовна, когда Оля заговорила с ней о переводе Марушкиной в понедельник с утра. – Ольга Николаевна, я знаю, что Леночка способная, и готова рассмотреть возможность перевода – ей это пойдет на пользу. Но прежде чем предпринимать какие-то шаги, следует согласовать это с Владиславом Юрьевичем.

– А есть ли смысл беспокоить декана до того, как мы убедимся, что уровень знаний Лены…

– Декан не против, – весело сказали у нее за спиной.

Оля вздрогнула – помяни черта. Разумеется, Влад нарисовался на кафедре с утра пораньше, он ведь звонил ей и предлагал подвезти на работу. Правда, Оля ответила категорическим отказом и пообещала, что больше никогда не сядет к нему в машину. Влад рассмеялся в трубку, но сейчас смотрел на нее таким взглядом, что у нее внутри все в узел скручивалось.

– Добрый день, Владислав Юрьевич, – подчеркнуто вежливо сказала Оля.

Выглядел декан, как всегда, сногсшибательно. Даже Лидия Викторовна не устояла перед его обаянием и расплылась в широкой улыбке.

– Добрый, Ольга Николаевна. Краем уха услышал ваш разговор о переводе, это можно устроить. Зайдите ко мне после двух, мы с вами обсудим варианты. Если, конечно, Лидия Викторовна не против. Может, вы хотели бы поучаствовать в обсуждении?

Оля с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. А то он не знал, что Лидия Викторовна в жизни не задерживалась в универе дольше двух. С тех пор как у нее появились внуки, она работала скорее для удовольствия, чем ради денег, поэтому вела только одну группу и не брала вечерников.

– Владислав Юрьевич, а что со мной обсуждать? Собеседовать и тестировать не мне, все-таки Ольга Николаевна знает уровень своих студентов, ей и решать, справится ли Леночка с программой. Я лично в ней совершенно уверена.

– Чудненько, – хлопнул в ладоши декан. – Позвольте откланяться – у меня вот-вот начнется совещание. Ольга Николаевна, буду ждать вас.

Декан упорхнул, словно бабочка, а Оля смотрела ему вслед, судорожно сжимая в руках папку с документами и пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. Она так точно заработает тахикардию.

Оля попрощалась с Лидией Викторовной и пошла проводить последнюю пару у дневного отделения. Время пролетело быстро, даже слишком, и вот она уже стоит в приемной декана и не решается постучать. Против воли в голову полезли воспоминания о вчерашнем походе в кино. Оля так и не смогла решить для себя: ей это все больше понравилось или все-таки возмутило. Нервно поправив ворот водолазки, Оля решила, что она определенно возмущена. Никакого там «понравилось»!

– Владислав Юрьевич у себя, – сказала Камиля Львовна, заметив, что Оля медлит. – Заходите, он вас ждет.

– Да, спасибо. – Оля вздохнула и решительно постучалась.

– Да вы заходите, он вас ждет.

Оля вошла в кабинет и увидела пустой стол. Окинув глазами кабинет, она заметила, что Влад стоит у окна и быстро печатает сообщение. Против воли она сразу же задумалась о том, кому он пишет, но тут же отогнала от себя дурацкую подозрительность. Сколько можно быть чокнутой?

– Мне показалось или утром ты была не слишком рада меня видеть? – Влад обернулся к ней и быстро подошел вплотную, нагло нарушая всякие приличия о личном пространстве.

– Немедленно сделай два шага назад, мы на работе, – пробурчала Оля.

– Не-а, – весело качнул головой Влад и быстро чмокнул ее в нос.

– Влад! – шикнула Оля, но больше ничего не успела сказать, потому что он обвил руками ее талию, притягивая к себе, а затем жадно поцеловал в губы. Так страстно и собственнически, будто вчера ему не хватило в машине.

– Это месть за то, что отказалась ехать со мной вместе на работу, – подмигнул он, наконец отстраняясь.

– Я тебя убью! – возмутилась Оля. – И в машину к тебе не сяду! Никогда!

– Почему? – невинно спросил Влад, а глаза так и светились лукавством.

– Вот почему! – Оля провела рукой по горлышку водолазки.

– Милая водолазка, тебе очень идет.

– Не паясничай! – Оля скрестила руки на груди и сделала грозное лицо. – У меня вся шея в засосах, как будто я школьница в пубертате! Нет, это ты как школьник. Больше никогда так не делай.

– Как «так»?

Он склонился к ней близко-близко, и Оле показалось, что он сейчас услышит, как громко стучит ее сердце. Мысли опять вернулись к вчерашнему свиданию. Все так мило начиналось: кино, сырный попкорн, посиделки в ресторанчике… А потом на них что-то нашло, и, будучи абсолютно трезвыми, они чуть не переспали в машине Влада прямо на парковке. Это было настолько безумно и настолько дико для вечно правильной Оли, что у нее до сих пор уши пылали от воспоминаний.

Она же хотела не спешить с Владом, не бросаться в омут с головой после Миши. Еще позавчера она подозревала его в измене, а вчера сама набросилась на него и едва не отдалась в машине. И если бы не тот охранник, который шел в их сторону, не факт, что они бы остановились. Оля не могла понять, когда испытала больше стыда: когда поняла, что их могли увидеть, или сегодня утром, когда обнаружила, что вся ее шея покрыта засосами.

– Владислав Юрьевич, надо держать себя в руках. – Оля сомневалась в том, кому адресован ее совет: самой себе или все-таки ее новому парню.

– Конечно, – сказал Влад, не сводя глаз с ее губ.

– Я серьезно! И я пришла обсудить рабочие моменты.

– Конечно.

* * *

Лена плелась по коридору, мечтая как можно скорее оказаться дома. Она ощущала себя разбитой и измотанной. После того как Мирон от нее сбежал, она рыдала, потом истерично убиралась на кухне – почему-то это всегда ее успокаивало, и только на рассвете забылась тревожным, прерывистым сном. Ей снилась какая-то ерунда: то ее выгоняли из универа, причем лично декан кричал, что ей тут не место, потом у него за спиной появлялась Юля, которая показывала ей язык, а где-то сбоку стоял Сережа и зазывал на очередную вечеринку. Мирона в ее снах не было, но она ощущала его присутствие так, будто он стоял у нее за спиной.

Вчера Лена перемыла все окна в квартире, чем приятно удивила маму, когда та вернулась, а потом весь вечер изо всех сил делала вид, что у нее все в порядке, чтобы ее не расстраивать. Хоть у одной из них выходные удались. Она закрылась у себя в комнате, снова и снова прокручивая в голове вечер, когда предложила Мирону остаться на фильм, и не могла понять, почему он вдруг ушел. Да нет, не ушел – убежал. И что значило его «я не дам тебе того, что ты хочешь»? Что он имел в виду?

Боялся, что она прилипнет к нему, как Юля к Сереже? Или это был тактичный способ не сказать, что с ней что-то не так?

Лена мотнула головой, споря сама с собой. С ней много чего было не так, но Мирон знал об этом. О ее нелепом желании завоевать Сережу, о том, что она хотела стать частью университетской тусовки. И то, что она зануда, тоже не было для него новостью, он знал это с самого начала. Он вообще знал ее лучше многих – из-за всей этой аферы с фиктивными отношениями они достаточно быстро сблизились.

Лена замерла. Мирон много чего знал о ней, но что о нем знала она? Он плохо успевает почти по всем дисциплинам и ненавидит публично выступать – это она поняла, когда они защищали доклад, – хотя у него хорошо получается. У него крутое чувство юмора – он часто заставлял ее смеяться. Он всегда доводит начатое до конца. А еще на него можно положиться – он ни разу ее не подвел. И не бросил, когда ей было некуда пойти после ссоры с Юлей.

Нет, не то. Что она знала о его жизни? Он переехал в Москву, и это явно как-то связано с его бывшей, которая, по его словам, сломала ему жизнь. Его выкинули из секции по боксу, но он нашел новую и теперь почти каждый день убегает из универа со спортивной сумкой наперевес. Он удалил свой профиль в соцсети – тоже с его слов. Могло ли что-то из этого повлиять на их… она не могла назвать это отношениями, но все-таки что-то было.

Он ей нравился. Очень. И она ему, наверное, тоже. Она не могла знать наверняка – чужая душа потемки, но ведь он сам поцеловал ее. И не только поцеловал. И ему совершенно точно понравилось – она была в этом уверена.

Кровь прилила к щекам, когда Лена вспомнила все, что было той ночью. Она его как минимум возбуждала – это было очевидно.

Но почему тогда после он сбежал как ошпаренный? Она что-то сделала не так? Или, наоборот, что-то не сделала? Может, Мирон хотел большего? Но почему даже не спросил ее? Лене было стыдно признаваться в этом себе, но тогда, в моменте, она бы не отказалась.

Лена вышла из универа, подставляя лицо сердитому порыву ветра, который остудил ее раскрасневшееся лицо. Она понятия не имела, что творилось в голове Мирона, он сегодня ни разу на нее не взглянул, будто она пустое место. И это было ужасно больно, даже хуже того, что он сбежал. И как Лена ни пыталась трезво смотреть на ситуацию и выискивать какую-то логику, она вся рассыпалась о его безразличие.

Вчера она твердо решила, что они должны все обсудить, а сегодня поняла, что Мирон с ней говорить не намерен. И это добило ее.

– О, Лена, приветики!

Лена резко обернулась, уже зная, кого увидит. Следом за ней из универа вышел Сережа и быстрым шагом направился к ней. Почему-то сегодня он был без Юли, хотя последнее время они везде были вместе. Шерочка с Машерочкой, как сказала бы ее мама.

– Ты на остановку? Я с тобой, – заявил Сережа, не дожидаясь ее ответа.

Лена не знала, от чего она обалдела больше: от того, что он не пошел куда-то тусоваться с друзьями или Юлей, а идет с ней на остановку, или от его попыток взять ее под руку, которую она упорно прятала в кармане тренча. Все это было очень странно – сначала он позвал ее на вечеринку, теперь это. Лена вспомнила о своем предположении, что он делает это по просьбе Юли. Может, она перестала злиться на нее из-за Мирона и решила пойти на мировую?

Пока мысли в голове Лены крутились, словно шестеренки, Сережа жаловался на погоду, а потом резко спросил:

– Чем таким важным занималась в вечер субботы?

Лена вспыхнула, вспомнив, чем именно она была занята, а потом наврала что-то про помощь вымышленным родственникам.

– А я уж подумал, что тебя Мирон не пускает.

– С чего бы ему меня куда-то не пускать?

– Мне вот было бы неприятно, если бы моя девушка пошла тусоваться без меня. – Сережа улыбнулся и чуть склонился к ней. – Я бы ревновал.

– Ну, предупреди Юлю, чтобы так не делала, – посоветовала Лена, надеясь, что ее автобус вот-вот придет и ей не придется продолжать этот странный разговор, который был ей не по душе.

– Зачем? Мы с ней не встречаемся, – заявил Сережа.

Лена закашлялась, подавившись воздухом:

– А Юля в курсе?

– Ага, – пожал плечами Сережа. – Мы просто весело проводим время.

– Рада за вас. – Лена выдавила улыбку, а потом кивнула на подъехавший автобус – ее спасение от этого крайне странного и некомфортного разговора. – Это мой. Пока.

– А я тоже его ждал, – подмигнул Сережа, запрыгивая в автобус вслед за ней. – Так, а у вас с Мироном как, все серьезно?

Лена сжала руку в кармане в кулак, вспомнив, как Мирон сказал, что больше не будет изображать ее парня, и как игнорировал ее сегодня, сидя рядом с ней три пары подряд. Но, несмотря на это, она еще на что-то надеялась и не хотела говорить Сереже, что они «расстались».

– Ты не подумай, что я лезу в чужие дела.

Именно так Лена и думала, и ей это не нравилось. Иронично – месяц назад она была бы счастлива, что Сережа с ней заговорил, а сейчас ей хотелось только одного: оказаться на другом конце автобуса. Или вообще снаружи.

Было некомфортно от того, что Сережа стоит слишком близко и дышит ей в лицо.

– Я просто недавно увидел Юлю и Мирона вдвоем. В универе. Они мило ворковали на лестнице, – продолжил Сережа. – В пятницу. Я потому тебя и звал на вечеринку – хотел предупредить. У нас-то с Юлей свободные отношения, а у вас… подумал, ты хотела бы знать.

Лена во все глаза смотрела на него, переваривая услышанное. Мирон и Юля? Ворковали? Звучало как полный бред – Мирон буквально терпеть не мог Юлю. По крайней мере, он так говорил.

«Она напоминает мою бывшую», – пронеслось в голове у Лены, а потом автобус резко затормозил. Она стала заваливаться вбок, но Сережа обхватил рукой ее за талию, помогая устоять на ногах.

– Держу, – подмигнул Сережа, прижимая ее к себе. – Понимаю, ты в шоке, я сам офигел…

– Ты что-то не так понял, – решительно сказала Лена, строго глядя на него и мягко отстраняясь. – Спасибо за заботу, но это лишнее.

Да, Мирон сказал, что Юля похожа на его бывшую. А еще он сказал, что та разрушила его жизнь, и это казалось вполне веской причиной для неприязни, а не для симпатии.

– Да нет, я все так понял. – Сережа выхватил из кармана куртки телефон и быстро что-то нашел. – Смотри.

Лена уставилась на фото. Мирон на подоконнике, а Юля стоит между его широко расставленных ног. Лица и рук Мирона не видно, зато Лена прекрасно видела руки Юли, которые сжимали бедра Мирона. К горлу подкатила тошнота – то ли от духоты и тряски в автобусе, то ли от увиденного.

– Я щелкнул, чтобы показать тебе, – сказал Сережа. – Знал, что не поверишь. Ты слишком добрая.

Лена хотела спросить у него, с чего он это взял, но в горле так пересохло, что она не могла выдавить из себя ни слова. Она все смотрела на явно сделанную исподтишка фотку и искала какое-то объяснение тому, что было на ней.

– Я заметил, что вы больше не ходите вместе домой.

– У Мирона тренировки, – сипло сказала Лена. – Он ходит в секцию.

– Каждый день? – вскинул брови Сережа. – Что за секция такая?

Лена молчала – она понятия не имела, как часто тренируются боксеры. Да у нее и мысли не было, что Мирон стал бы ей врать. Он же надежный. И заботливый.

– И вообще, ты уверена, что он тренируется не с Юлей?

Сережа так противно это сказал, что у Лены не возникло сомнений в том, что он подразумевает под тренировками. И она не хотела верить ему, но потом вспомнила, как Мирон сбежал от нее.

Она почему-то взяла за аксиому то, что нравится Мирону, но что, если это было не так? Или Юля нравилась ему больше? Ей казалось, что он не из таких, но что, если она ошиблась?

Лена вспомнила фразу из фильма Гая Ричи: «Сомнения порождают хаос». Именно он воцарился в ее душе, стоило ей усомниться в порядочности Мирона всего на секунду. А Сережа, словно почуяв это, наклонился к ее уху и быстро зашептал:

– Я заметил, что Мирон всегда ходит по дальней лестнице, где мало людей. Думаю, это не просто так – полюбас они там с Юлькой встречаются. Если хочешь, мы с тобой можем спалить их. Вместе.

Лена поежилась – теплое дыхание Сережи противно щекотало ухо – и отстранилась, создавая между ними дистанцию.

– Зачем?

Сережа нахмурился – вопрос Лены застал его врасплох. Ему казалось, что она сразу же ухватится за возможность вывести бывшую подружку и парня на чистую воду. Он решил, что она не поняла его, и на всякий случай повторил:

– Я думаю, что они тайно встречаются. Водят нас за нос.

– А тебе-то что? – вскинула брови Лена. – Вы же с Юлей, цитирую, просто весело проводите время.

Сережа нервно облизнул губу и отвел взгляд. Ему очень не хотелось в этом признаваться, но Марушкина загнала его в угол. Придется сказать ей правду.

– Юля мне нравится. Очень. А я ей, по ходу, нет. Я… я хотел, чтобы ты увидела их вместе, и… мы могли бы заставить их ревновать.

Лена молчала, подбирая слова. А еще она ждала, когда автобус подъедет к нужной остановке, – она уже поняла, что единственный способ прервать этот странный разговор – сбежать.

– Спасибо, но я, пожалуй, откажусь, – вежливо сказала Лена, двигаясь в сторону дверей. – Лучше поговори с Юлей – может, ты что-то не так понял.

Сережа скривился – он знал, что все правильно понял. Слышал, что Юля говорила Мирону и что тот ей ответил. Она липла к нему, как жвачка к подошве, а он посылал ее. И от этого было еще гаже. Сережа по-настоящему запал на Никитину, а она прыгала вокруг Орлова, который даже не смотрел в ее сторону.

Он игнорировал его приглашения, вел себя заносчиво, как будто он лучше всех, а теперь еще и Юля! Сереже так хотелось ему насолить – заставить почувствовать ту же ревность, что жгла его нутро. Ради этого он даже не стал рассказывать Лене все как есть. Наоборот, выставил Мирона в невыгодном свете. Он рассчитывал, что Марушкина взбесится и подхватит его затею, но она всем видом показывала, что ей это неинтересно.

Она спутала ему все карты! Сережа надеялся, что Мирон видел, как они вместе идут из университета, но еще круче было бы, если бы завтра он увидел их вдвоем на его любимой лестнице и подавился своим бутербродом от ревности.

– Моя остановка.

Сережа смотрел, как Лена идет к выходу, и не выдержал. Подскочил к ней, едва не сбив с ног тощего парня в наушниках, и схватил за запястье в отчаянной попытке удержать и договориться. От неожиданности Лена отшатнулась, едва не упав со ступенек.

– С ума сошел! – возмутилась Лена, с трудом удерживая равновесие. – Пусти! – потребовала она, резко выдергивая руку.

– Лена, я…

– У вас все в порядке? – пискляво спросил тощий парень, снимая наушники.

– Да, все в порядке. Спасибо, – сказала Лена, смерив Сережу испепеляющим взглядом.

Тот отступил, а Лена спрыгнула со ступеньки. Когда двери автобуса закрылись, отгородив ее от Савина, она выдохнула с облегчением. От странного разговора остался неприятный осадок, как и от прикосновений Сережи. Как он вообще мог ей нравиться? Почему она не замечала, что он похож на хорька, а его глаза, которые она мысленно сравнивала с цветом неба, скорее стеклянные – в них вообще не было ничего настоящего. Как и в самом Сереже.

Лена сердито пнула камушек, валявшийся на дороге. Было так сложно признаться самой себе, что ей хотелось не столько быть девушкой Сережи, сколько добиться того, чего у нее никогда не было, – популярности. Перестать быть серой мышью, которую никто не замечает. Тусоваться вместе со всеми. Только вот оказалось, что ее не привлекают вечеринки и люди, которые их посещали.

Впервые в жизни Лена поняла, что ничего не упускала, – прикоснувшись к тому, чего у нее никогда не было, она осознала, что оно ей и не нужно. Раньше она ощущала себя изгоем, а сейчас чувствовала себя свободной. Ее больше не волновало мнение других, ее интересовал только один человек.

Неважно, как двусмысленно выглядело фото, которое показал Сережа, Лена была уверена, что этому есть объяснение. Она прогнала прочь сомнения, решив, что обязательно поговорит с Мироном, пусть даже от этой мысли внутри все сжималось, а она понятия не имела, как подступиться к этому разговору.

И все же лучше пусть он скажет ей в лицо, что она ему не нравится, чем вписываться в мутные затеи Сережи. За полтора месяца в универе Лена четко усвоила одно – эти игры добром не заканчиваются. Если бы Мирон не изображал ее парня, то она бы точно ни за что в него не влюбилась, потому что не узнала бы, какой он на самом деле.

Не было бы ни секретов, ни совместных поездок домой, ни поцелуев… ничего.

Лена шла по улице и глупо улыбалась, потому что понимала, что ни за что не отказалась бы от этого. Даже если в финале ее сердце будет разбито, она не станет жалеть о том, что так сблизилась с Мироном. И пусть она была ботанкой и ничего не смыслила во всей этой романтике, у нее было одно качество, которое помогало ей добиваться успехов во всем, за что она бралась, – она никогда не сдавалась.

* * *

Оля неловко просунула руки в рукава пальто, смущаясь и размышляя о том, есть ли у обходительности Влада какие-то пределы. Он открыл ей дверь, когда они садились в машину, а когда приехали, попросил ее не спешить и обошел автомобиль, чтобы помочь ей выйти. Оля не привыкла к такому уровню сервиса: единственное, что делал Миша, когда она садилась в его любимую «ласточку», – бурчал, что она хлопает дверью. И еще пристально следил, чтобы она как следует отряхивала ноги. А Костик, который был до него, ездил на мотоцикле, но их роман продлился недолго и закончился аккурат под начало сезона, так что на мотике Оля не прокатилась. Впрочем, она ни о чем не жалела – двухколесный транспорт не внушал ей доверия.

Но больше галантности Влада ее восхитила готовность потакать ее глупым капризам: он на полном серьезе был готов бросить свою машину на парковке универа и ехать в галерею на такси или метро. Оля остановила его, решив, что шутка зашла слишком далеко. Влад оценил ее жест доброй воли и в ответ пообещал «держать себя в руках». Пока что у него получалось весьма неплохо.

– Умоляю, скажи, что больше мы не будем ходить на выставки, – попросил он, когда они вышли из галереи.

– Тебе не понравилось?

Оля замедлила шаг и вопросительно на него посмотрела, чувствуя себя ужасно неловко, – когда Влад предложил сходить куда-то вечером, она вспомнила, что так и не посмотрела модернистов, и предложила пойти вместе. Он сразу же согласился, и она сделала вывод, что ему это интересно. Да и в галерее он ни разу не пожаловался, слушал ее долгие рассуждения и терпеливо ждал, пока она налюбуется той или иной картиной.

Боже, какая же она эгоистка, раз ничего не заметила!

– Мне понравилось, потому что я был там с тобой, – успокоил ее Влад. – Но, честно говоря, я ничего не смыслю в искусстве, а конкретно эти шедевры напоминают мазню детсадовца.

– Итак, у мистера совершенства нашелся недостаток. Хоть в чем-то у меня есть преимущество, – нервно пошутила Оля.

– У меня очень много недостатков.

Оля смотрела на него и не могла в это поверить. Влад говорил, что он не идеален, но производил именно такое впечатление: на нем идеально сидело строгое черное пальто, волосы всегда были аккуратно уложены, а его манеры… Оля все еще не верила, что такие мужчины существуют в реальности, а не являются плодом фантазии сценаристов романтических фильмов.

– Например? – не удержалась она.

– Во-первых, у меня дурацкие шутки – ты сама это сказала, – напомнил Влад, открывая перед ней дверцу машины. – Во-вторых, я не очень люблю готовить, но мне хотелось произвести на тебя впечатление, поэтому я позвал тебя на ужин.

– Так-так-так… Признавайся, ты хотел меня сразить своими талантами повара или планировал соблазнить?

– И то и другое, – подмигнул Влад, сев на водительское.

– Мне стоит внести озабоченность в список твоих недостатков? – прищурилась Оля.

– Раз я озабочен исключительно тобой, то это явно достоинство.

– Думаешь?

– Абсолютно в этом уверен.

Влад завел машину, но не спешил трогаться. Вместо этого он повернулся к Оле и посмотрел на нее долгим, пронизывающим взглядом. Он был таким серьезным, таким красивым. И только что таскался с ней два часа по галерее, которая была ему совершенно не интересна, чтобы ее порадовать.

И это произвело на Олю даже большее впечатление, чем его галантность.

– Согласна, – выдохнула она, подаваясь к нему и целуя в губы.

Нежно и медленно, но очень многообещающе. Влад нашел ее руку и переплел их пальцы, и сердце Оли екнуло от этого простого, но такого милого жеста. Ее тронула искренность Влада и то, что он выполнял свое обещание: не спешил углубить поцелуй или обнять.

Телефон Влада пискнул, напоминая о том, что оплата парковки подходит к концу.

– Продлеваем или поедем за десертом?

– Все зависит от того, что именно ты подразумеваешь под десертом.

– То же, что и все: тортик, ну, или, знаешь, пирожное какое-нибудь… – ответил Влад, бросив на нее хитрый взгляд. – А ты о чем подумала?

– Явно не о тортике, – призналась Оля.

– И это я озабоченный? – фыркнул Влад, трогаясь. – Или все дело в выставке? Тебя заводят модернисты? Понимаю, все эти абстракции и эксперименты с цветом и формой… Определенно возбуждает.

– Да ну тебя. – Оля легонько шлепнула его по бедру.

– Оля, я могу расценить это как сексуальное домогательство. Последствия будут непредсказуемыми, – шутливо пригрозил Влад.

– Сейчас почти десять вечера, а завтра нам на работу, так что все будет очень предсказуемо, – хмыкнула Оля, кивнув на экран в центре приборной панели. – По домам, чай-варенье и спать.

– Никогда бы не подумал, что ты такая зануда.

– Я практичная, – парировала Оля. – А еще у меня дома ребенок.

– Это тот, который выше тебя на голову, ходит по коридорам с лицом маньяка и получил административку за побои? – уточнил Влад. – Ничего себе ребеночек.

– Не смешно, – насупилась Оля. – Я должна подавать Мирону хороший пример, а не шляться по ночам незнамо где.

– Вот как, – протянул Влад, стрельнув глазами в ее сторону. – А та пьянка с Яной Михайловной – это была показательная демонстрация о вреде алкоголя?

– Не напоминай, – ужаснулась Оля, вспомнив, как перевернула вешалку. А еще о том кружочке, который ему отправила. – Прости за то сообщение.

– Я обрадовался, когда ты его прислала, – неожиданно сказал Влад, паркуясь у нее во дворе.

– Что? Почему? – Оля во все глаза смотрела на него, не понимая, как кому-то может понравиться пьяное сообщение с обвинениями.

– Я понял, что небезразличен тебе, – признался Влад. – Это было приятно.

Оля почувствовала, что краснеет, – она никогда не привыкнет к его прямоте.

– Напрашиваешься на второй поцелуй? – спросила она, пряча за шуткой смущение.

– Я определенно его заслужил, – заявил Влад. – Два часа с серьезным видом смотреть на модернистов – это, знаешь ли, покруче, чем заседания кафедры.