Мирон постучал в дверь, стараясь не выглядеть слишком уж довольным. Мысль о том, что Лена не пошла на дурацкую вечеринку, приятно согревала – он до последнего переживал, что Лена не устоит и побежит, потому что Сережа позвал.

Получается, здравый смысл все-таки победил?

– Спасибо, что пришел. – Лена распахнула входную дверь и посветила ему в лицо фонариком, на мгновение ослепив.

– Ай. – Мирон поймал ее запястье и осторожно опустил руку вниз. – Полегче.

– Извини, я просто… – Лена смущенно пожала плечами, а потом отступила назад, впуская его. – Я так растерялась: в интернете написано, что надо найти какой-то щиток, а я без понятия, где его искать.

– Марушкина, у тебя что, первый раз пробки выбило? – фыркнул Мирон, скидывая кроссовки.

– Нет, просто обычно мама все делала, – начала оправдываться Лена. – Она уехала в… в командировку, и я не хотела ее отвлекать.

– Понял. – Мирон включил фонарик на телефоне и принялся исследовать прихожую.

Ничего похожего на щиток на стенах не было, и он заглянул в большой шкаф. Щиток оказался спрятан в одной из секций за ворохом верхней одежды.

– Иди сюда, покажу, что делать в следующий раз.

Когда Лена приблизилась, он аккуратно подтолкнул ее вперед, а сам встал за спиной, поднял руку с фонариком над ее плечом и посветил на белый лючок.

– Открывай.

Лена дернула дверцу на себя и уставилась на три ряда автоматов. Под каждым были циферки.

– У вас очень современно сделано, – заметил Мирон. – Смотри, на дверце прикреплен листок со списком: тут указано, какой автомат за что отвечает. Можно обесточить определенные зоны – очень удобно.

Лена кивнула, хотя вообще не понимала, о чем он говорит – от его близости в голове стало пусто, а во рту сухо. Она думала только о том, что его рука касается ее плеча и это ощущается, как разряд тока.

– Видишь, они все подняты наверх, – продолжал объяснять Мирон. – А вот этот – вниз. Похоже, он обесточивает все сразу. И тебе нужно поднять его, чтобы включить электричество.

– А это не опасно? – уточнила Лена, не решаясь щелкнуть переключателем.

– Трусиха, – фыркнул Мирон, поднимая рычажок. – Да будет свет.

В квартире было по-прежнему темно, но где-то включился телевизор.

– Вот и все, – сказал Мирон, отступив назад. – Когда мама вернется, вызовите электрика на всякий случай, просто так выбивать не должно. Может, что-то с автоматом.

– Хорошо. Спасибо большое, что помог.

Лена обернулась к нему, радуясь, что прихожая освещена лишь фонариками с их телефонов, которые светили вниз. Она чувствовала, что покраснела. То ли от его близости, то ли от тех мыслей, которые он в ней вызывал.

Она старалась гнать их от себя подальше, но снова и снова убеждалась в том, что Мирон ей нравится. И со стыдом признавалась сама себе в том, что при желании могла погуглить поосновательнее и сделать все сама, но ей хотелось позвонить ему. Просто услышать его голос. Она не ожидала, что он скажет «буду через десять минут», думала, просто подскажет, что делать, а он взял и пришел.

И теперь они стоят в прихожей, и ее душит неловкость. Лена изо всех сил пыталась придумать предлог, чтобы он остался, но ничего не получалось. Она легко могла решать сложные уравнения, быстро находить ответы на любые вопросы, но сейчас в голову ничего не приходило.

– Я думал, ты пошла на вечеринку, – вдруг сказал Мирон.

– Да ну, что мне там делать… – Лена замолчала, прежде чем с губ слетело дурацкое «без тебя». Это было бы жалко. – Я написала Сереже, что у меня дела.

– Сереже? – удивился Мирон. Он не видел от нее ни единого сообщения в чате, но не стал об этом говорить – еще не хватало, чтобы она поняла, что он следил за ней как маньяк.

– Ну да, он вчера вечером написал мне. Не в чате, а лично. Спросил, приду ли я, – пояснила Лена. – Я подумала, может, Юля хочет помириться и попросила его уговорить меня прийти… не знаю.

Мирон молча переваривал услышанное. Он очень сомневался, что Никитина решила помириться с Леной, но теперь был уверен, что Савин что-то задумал. С чего вдруг у него проснулся такой интерес к Лене?

– М-м, может, хочешь чаю? – вдруг спросила она. – Или сок?

Мирон не хотел ни того, ни другого, но кивнул, потому что ему не хотелось уходить. Он только сейчас понял, что соскучился по Марушкиной за те дни, что они почти не общались. Универ не в счет – там они перекидывались парой фраз и все.

– Извини, что выдернула тебя вот так, – смущенно сказала Лена, направляясь в сторону кухни. – Ты, наверное, был занят – у тебя в последнее время столько дел – все время убегаешь после универа.

– Я нашел секцию, – коротко пояснил Мирон, все еще думая про Сережу и его скрытые мотивы. А они точно у него были. Если бы ему просто нравилась Лена, он бы не крутил с Никитиной – в этом не было смысла. Тогда чего он добивается?

– Секцию? – переспросила Лена, включая свет на кухне. – Так чай или сок?

– Сок.

Мирон застыл, наблюдая, как Лена тянется к верхней полке за стаканом. Она была в свободных домашних штанах и короткой футболке, которая оставляла открытой полоску кожи. И сейчас он впился в нее глазами, чувствуя, как в груди становится жарко.

Видеть Лену в таком виде было непривычно: без своих строгих шмоток она сразу казалась такой хрупкой. Хотелось защитить ее. От Савина. От Никитиной. От себя.

Но кто защитит его от нее и тех желаний, которые она в нем будила? Лена стала его навязчивой идеей, и он ничего не мог с этим сделать.

– Так что с секцией? – переспросила она, протягивая ему стакан сока.

С распущенными волосами она выглядела такой красивой, что перехватывало дыхание.

– Бокс, – коротко ответил Мирон, жадно выпивая весь стакан до дна. – Я переехал в Москву, чтобы перейти в местную федерацию.

– А зачем?

– Из моей меня выкинули.

– Расскажешь почему? – неуверенно спросила она, внимательно глядя ему прямо в глаза.

Лена видела в них то, что раньше не могла расшифровать, а сейчас вдруг поняла, что это боль. Тихая, затаенная, но очень глубокая. Спрашивать о ней казалось слишком личным, но не спросить она не могла.

– В другой раз, – пообещал Мирон. – Не хочу об этом. Не сейчас.

– Ладно. Слушай, а как насчет посмотреть кино? Я как раз выбирала фильм, когда вырубился свет.

Лена сказала это быстро, не оставив себе времени испугаться и передумать, отрезая путь к отступлению. Она боялась, что он откажется, но еще больше не хотела, чтобы он ушел.

– Я за, но только, чур, не сопливую мелодраму, – улыбнулся Мирон.

– Ты что, я хотела что-то черно-белое и немое. – Лена прыснула, увидев обреченное выражение на его лице. – На самом деле, ты можешь выбрать фильм, я согласна на все, кроме ужастика.

Она взяла его за руку, обалдев от собственной смелости, и потащила в гостиную к большому дивану. Мирон покорно последовал за ней, стараясь не обращать внимания на то, как часто и неровно бьется его сердце. Ради Лены он бы посмотрел даже ненавистную с детства «Золушку», в которой его бесил тупой принц, который не мог вспомнить девушку, в которую якобы влюбился без памяти.

Мирону подумалось, что он узнал бы Лену, даже если бы не видел ее лица. По голосу. По запаху. По тому, как она всегда склоняла голову вбок, когда о чем-то задумывалась.

Он не мог сосредоточиться на фильме, который сам же выбрал, то и дело украдкой поглядывая на Лену. Она сидела справа, расстояние между ними было таким же, как обычно на парах, но сейчас оно ощущалось пропастью, которую Мирон не решался преодолеть.

Лена предложила ему пиццу, которую приготовила к просмотру, но он к ней не притронулся. Она тоже.

Мирону нужно было встать и уйти домой, но вместо этого он чуть придвинулся к Лене, а потом взял ее руку в свою. Она на него даже не взглянула, но переплела их пальцы. Он осторожно погладил ее ладонь большим пальцем, и она ответила тем же, продолжая делать вид, что очень заинтересована происходящим на экране.

Мирон даже не пытался вникать в сюжет – все его внимание было сосредоточено на их ладонях. На еле ощутимых, легких поглаживаниях, от которых внутри что-то сладко сжималось.

– Я не хочу смотреть фильм, – тихо сказал он, наклоняясь к Лене.

Она резко повернулась к нему, встречаясь взглядом, и крепко сжала его ладонь, словно боялась, что он сейчас уйдет.

– Давай не будем.

Мирон нащупал пульт свободной рукой и поставил фильм на паузу, а потом аккуратно снял с Лены очки и положил их на столик. Мгновение они смотрели друг на друга, не шевелясь и почти не дыша, а потом губы Мирона нашли губы Лены.

Она ответила на его поцелуй, подаваясь к нему, прижимаясь всем телом. Отпустила его ладонь, но лишь для того, чтобы обвить руками его шею и запустить пальцы в короткие волосы. Мирон зажмурился от удовольствия, когда по шее побежали мурашки, а после туда добрались пальцы Лены.

Он сжимал ее в объятиях, жадно изучая спину ладонями, спускаясь все ниже, пока не коснулся обнаженной кожи на пояснице. Лена в ответ на это нашла губами его чувствительное место под ухом, в этот раз явно намеренно, и провела по нему языком.

В ушах зашумело от возбуждения и осознания, что сейчас все не так, как тогда в его комнате.

Мирон знал, что Лена его не оттолкнет и не остановит. Чувствовал, что она хочет этого так же, как и он сам.

Он провел пальцами по ее животу, оставляя дорожку из мурашек, а потом проскользнул ладонью под короткую футболку, вверх по ребрам к груди, которая идеально легла в его ладонь. Лена прерывисто выдохнула в ключицу, когда он обхватил пальцами ее сосок и слегка сжал. Ей тоже хотелось коснуться его кожи, и она потянула за край его футболки.

Мирон без слов понял, чего она хочет, и в одно движение стянул футболку и кинул на пол. Лена рассматривала его торс, а Мирон горел под ее восхищенным взглядом. Она закусила нижнюю губу, а потом протянула руку и медленно, но очень чувственно провела ладонью от самой его шеи до пояса джинсов, а потом обратно вверх.

Это лишило Мирона остатков самообладания. Он мягко надавил Лене на плечи, укладывая на спину, а потом опустился сверху. Она впилась в его губы требовательным поцелуем, а он задрал ее футболку, воплощая свои сны в реальность. Его пьянило то, как Лена откликалась на каждое прикосновение: выгибалась навстречу его рукам, ласкавшим ее грудь, гладила его спину и бесстыдно терлась о его бедра, явно чувствуя, как он возбужден.

Это все напоминало бесконечную сладкую пытку – возбуждение, от которого в голове был туман, а тело пылало, как в огне. Мирону хотелось разрядки, но еще больше хотелось услышать стоны Лены и увидеть, как она кончит.

Когда его рука проскользнула под пояс ее штанов, Лена сжала его плечи, но не отстранилась.

– Я сделаю приятно, – пообещал Мирон, целуя ее за ухом.

Лена уткнулась ему в плечо, пряча взгляд, когда Мирон коснулся ее между ног. Ей было стыдно за то, какая она мокрая, а он наслаждался осознанием, что ей нравится то, что он делает. Он водил пальцами по влажной ткани ее трусиков, не спеша проникать под них, но даже эти легкие, едва ощутимые касания пробирали до дрожи.

Лена нетерпеливо ерзала под ним и сдавленно всхлипывала ему в губы, а Мирон не торопился.

Ему нравилось дразнить ее. Нравилось видеть ее такой.

Он едва не зарычал, когда Лена вдруг накрыла ладонью его член и стала гладить сквозь джинсы. Она застонала, когда Мирон проскользнул пальцами под ее трусики и стал ласкать ее клитор. Они двигались все быстрее и жестче, пытаясь угнаться за удовольствием, которое накатывало волнами до тех пор, пока не накрыло с головой. Лена кончила первой, укусив его плечо, а он сразу за ней.

Было хорошо и немного стыдно за то, что ему было достаточно просто потереться об нее, будто озабоченному пацану. Хотя сейчас он им и был. И за это было стыдно вдвойне. Он не должен был позволять себе… да ничего он не должен был себе позволять. От спонтанного секса с Леной его удержало только то, что у него не было презервативов, и еще осознание, что с Леной так нельзя. Она не из тех, с кем можно просто переспать, потому что очень хочется. А ему хотелось так, что он был готов попросить ее подождать и кинуться в ближайший круглосуточный магазин.

– О чем думаешь? – тихо спросила Лена, заглядывая ему в глаза.

– О тебе, – честно ответил Мирон.

Она улыбнулась, а потом поцеловала его в губы. Нежно-нежно, так, что ему сдавило грудь. И он осознал, что только что сделал и насколько сильно влип.

Мирон резко отстранился, а потом сполз с дивана на пол и стал шарить руками в поисках футболки. Если она еще раз так его поцелует, он уже точно не сможет продолжать убеждать себя в том, что…

– Что ты делаешь? – От напряжения в ее голосе грудь сдавило еще больнее.

– Мне надо идти.

– Куда? – Лена вскочила на ноги и непонимающе уставилась на него. – Мирон, что случилось?

– Лена, это все было неправильно, – выпалил он, натягивая футболку. – Я… я больше не буду притворяться твоим парнем.

Лена смотрела на него во все глаза, не понимая, что происходит. В глубине души она надеялась, что он скажет что-то вроде «я понял, что хочу быть твоим парнем по-настоящему», но вместо этого он почему-то пятился в сторону прихожей.

– Почему?! – не выдержала она, чувствуя, что вот-вот расплачется.

– Я… – Он сунул ноги в кроссы, а потом собрал волю в кулак и сказал: – Я не дам тебе того, что ты хочешь. Прости.