– Тук-тук.

Оля подняла голову и увидела Влада, который стоял на пороге кабинета. На лице сама собой расплылась дурацкая улыбка – кажется, кто-то не мог дождаться вечера. Впрочем, она сама с нетерпением ждала их второго свидания.

– Привет. – Она подвинула блокнот, в котором расписывала план занятий с группой вечерников, и встала из-за стола.

Влад зашел в кабинет и закрыл за собой дверь, а потом провернул ключ в замке, чтобы их никто не потревожил. Одну руку он держал за спиной, как будто что-то прятал.

– Не думаешь, что если кто-то увидит, как ты вошел, а потом закрыл дверь, то это будет выглядеть… странно? – против воли Оли эти слова прозвучали скорее игриво, чем осуждающе.

– Что бы они себе ни придумали, мы-то знаем, что это неправда? Мы же, цитирую, взрослые люди и должны узнать друг друга получше, – усмехнулся Влад. – Я хотел вызвать тебя к себе, но ты бы снова отчитала меня, что я злоупотребляю служебным положением. Видишь, я играю по правилам.

– Очень мило с твоей стороны. – Оля улыбнулась, сделав шаг ему навстречу. А потом еще один. Приблизившись к нему вплотную, она провела пальцами по лацканам его пиджака, а потом приподнялась на цыпочки. – Спасибо.

Влад ожидал, что она его поцелует, но она лишь мимолетно коснулась губами его щеки и отстранилась, явно наслаждаясь разочарованным выражением его лица.

– А с другой стороны, единственный способ выжить в этом мире – это жить без правил, – усмехнулся Влад. Он быстро поставил на стол то, что прятал за спиной, а потом притянул Олю к себе. – Так что ну их к черту.

Последние слова он сказал ей прямо в губы, а потом поцеловал ее так, что земля ушла из-под ног. Оля вспыхнула как спичка в его руках, жадно отвечая на страстный, нетерпеливый поцелуй. Как бы она ни боялась обжечься, она не могла устоять, потому что чувствовала, что Влад теряет контроль так же, как и она сама. Это успокаивало и вселяло веру в то, что у них все взаимно.

Ей надоело рефлексировать и анализировать каждое его сообщение, бесконечно сомневаться в себе и в нем. В конце концов, парень, который цитирует Джокера, – это серьезная заявка на успех.

Оля задрожала, когда губы Влада скользнули по ее шее, оставляя дорожку из легких поцелуев, а его пальцы прикоснулись к ее бедру, обжигая сквозь тонкие колготки. Она представляла себе что-то подобное, когда надевала утром это платье-футляр, строгое, но в то же время чуть более короткое, чем требовали приличия. Правда, местом действия она представляла его квартиру, но никак не универ.

Она уже хотела напомнить ему, что они на работе, но Влад сам отстранился.

– Твое платье буквально вызов моему самообладанию, – признался он, задержавшись взглядом на ее ногах. – Хотя я уверен, ты и сама это знаешь.

– Лучше было бы без него? – уточнила Оля, роясь в сумочке в поисках влажных салфеток. Даже не видя своего отражения, она была уверена, что ее помаде конец: она вся была на губах Влада.

– Без него было бы восхитительно.

– Даже не рассчитывай, – хмыкнула Оля, протянув ему салфетку.

– Эм… по поводу сегодня – можем перенести на завтра, если у тебя нет никаких планов?

– Да, конечно. – Оле потребовалось приложить усилия, чтобы скрыть разочарование в голосе. А еще не спросить, почему он вдруг решил перенести их встречу. К счастью, Влад тут же сам все пояснил.

– Отец попросил встретиться, у него какое-то срочное дело. Прости, что меняю планы в последний момент. – Влад подмигнул и взял со стола коробочку с пирожными, которую прятал за спиной, когда пришел. – Это мои извинения за то, что перенес свидание.

Оля понимающе улыбнулась и приняла коробочку с тарталетками, украшенными ягодами. Она любила сладкое, но куда больше ей импонировало то, что Влад объяснил, почему перенес встречу. Конечно, он не обязан был перед ней отчитываться, но то, что он держал ее в курсе своих планов, внушало доверие.

– Ничего страшного, завтра даже лучше, – сказал Оля. – Потом не надо вставать на работу.

– И можно остаться у меня, – улыбнулся Влад.

– Двух свиданий недостаточно!

– Это будет четвертое, если считать два ужина, когда мы пытались по очереди отдать друг другу деньги.

Оля скрестила руки на груди, глядя на него с напускной серьезностью, а он ухмылялся во весь рот:

– Кстати, а сегодня ты…

– Еще одно слово про мое белье, и я тебя укушу, – пригрозила Оля, сразу догадавшись, о чем он собирается спросить.

– Есть подозрение, что мне это понравится, – хмыкнул Влад, склоняясь к ней. Он коснулся кончиками пальцев ее шеи и провел от уха до ямочки над ключицей. – Особенно если…

В дверь тихо постучали. Оля дернулась назад, а Влад закатил глаза, мысленно проклиная чертов универ, где никому не было ни минуты покоя.

– Я так понимаю, мы не станем делать вид, что ничего не слышали? – без особой надежды уточнил он.

– Разумеется, нет, – отрезала Оля, направляясь к двери. – Владислав Юрьевич, спасибо, что занесли документы лично, в следующий раз вы можете оставить их в приемной, я сама заберу.

– Мне было по пути, Ольга Николаевна, – в тон ей ответил декан, выходя в коридор мимо Лены Марушкиной, которая даже дыхание задержала, увидев его.

– Здравствуйте. Простите, что помешала. – Лена так разволновалась, что даже не обратила внимания на то, что дверь была закрыта на ключ.

– Ничего страшного, заходи. – Оля махнула рукой, приглашая девушку зайти в аудиторию.

Хорошо, что это была подруга Мирона, а не Яна Михайловна или еще какая любительница посплетничать. Ей нужно быть осторожнее – не хотелось бы, чтобы кто-то узнал о ее романе с деканом. Хотя какой там роман? Пока что это тянуло на легкую интрижку, не более.

– Я принесла ваш свитер, – пробормотала Лена, опустив глаза в пол. – Хотела передать через Мирона, но он куда-то торопился, и вот решила сама занести. Спасибо вам еще раз.

– Да не за что. – Оля забрала у Лены пакет. – Хочешь пироженку?

Она указала на коробочку, которую принес Влад.

– Нет, спасибо, я… я, наверное, пойду.

Оля поняла, что Лена смущается не меньше, чем тогда, когда они встретились на кухне. Она прекрасно ее понимала – ей бы тоже было крайне неловко на ее месте. А еще было жутко интересно, что на самом деле у нее происходит с Мироном, но она, разумеется, не стала бы лезть в жизнь племянника – захочет, сам ей все расскажет.

– Ольга Николаевна. – Лена, которая уже была на пороге, вдруг обернулась. – А как мне перевестись в вашу группу?

Оля удивленно на нее посмотрела, с трудом сдержавшись от лишних вопросов: почему-то она решила, что внезапное желание Лены перевестись как-то связано с Мироном, и ей стало не по себе. После небольшой паузы она ответила, что распределение на группы проводится по итогу тестирования и нельзя перевестись просто так.

– Во время тестирования я очень переживала и написала хуже, чем могла бы, – тихо, но твердо сказала Лена. – Если нужно, я готова подтвердить знания, написать тест заново или сдать устный экзамен… Мне слишком легко в четвертой группе.

– Мы иногда переводим студентов, если они показывают хороший прогресс и выбиваются из группы, но чтобы прям так сразу в начале года… Я поговорю с Лидией Викторовной, и если она подтвердит, что программа четвертой группы для тебя слишком легкая, то я обсужу это с руководством. Но пока ничего не обещаю, – добавила Оля.

Студенты часто переоценивали свои силы – она видела такое не раз. И как бы симпатична ей ни была Лена, перед тем, как что-то обещать, нужно убедиться, что ее стремление сменить группу не продиктовано личными мотивами.

И, кажется, все-таки придется поговорить об этом с Мироном. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что дело не в нем.

– Большое спасибо, Ольга Николаевна.

– Пока не за что.

Оля проводила ее взглядом, а потом посмотрела на часы: у нее оставалось совсем немного времени до занятий с вечерниками. Эти пары в итоге пролетели быстро – отчасти из-за того, что все ее мысли крутились вокруг Мирона. Она была даже рада, что свидание с Владом перенеслось на завтра, – ей лучше быть дома, когда племянник вернется из секции. А еще очень хотелось верить, что разговор с новым тренером пройдет хорошо и они отметят это дело чаем с пирожными. А если нет… Об этом Оля пока старалась не думать. Ей хотелось, чтобы все наладилось. И у нее, и у него.

Когда она вышла из универа, уже темнело, а на улице дул противный ветер. Пора было сменить тренч на пальто. Оля шагала к остановке, пряча руки в карманы, мечтая о теплом ужине и совсем немного об объятиях Влада.

До прибытия ее автобуса оставалось несколько минут, когда она вдруг услышала знакомый смех. Оля оглянулась, ища глазами Влада, и замерла, забыв, как дышать. Ей показалось, что кто-то ударил ее со всей силы в солнечное сплетение.

Она смотрела на Влада, который смеялся, шагая в сторону универа под руку с секретаршей ректора, смазливой и длинноногой Василисой, которая хохотала, запрокинув голову, а ее длинные блондинистые волосы развевались на ветру.

Они не могли ее видеть, но зато Оля отчетливо услышала, как внутри нее что-то с треском ломается. Кажется, это были ее надежды на то, что все наконец-то станет хорошо.

* * *

Мирон раздраженно смотрел на уведомление об очередном чате. Он никак не мог понять две вещи: зачем Савин на каждую тусу создавал новый чат и для чего он добавил в этот его и Лену. Он же сказал, что не сможет пойти, тогда зачем звать туда его «девушку»? И плевать, что его отношения с Марушкиной были фиктивными, его все равно это бесило.

Во-первых, он хотел сам сказать ей про приглашение Сережи, чтобы посмотреть, как она отреагирует, и понять, хочет ли она пойти. А во-вторых, он предпочел бы, чтобы она никуда не ходила. Тем более одна. Тем более туда, где будет ее крысоватая бывшая подружка, – мало ли что ей в голову взбредет. С некоторых пор Мирон хорошо представлял, на что способны люди, а такие, как Никитина, вообще ни с чем не считались и плевали на всех, кроме себя, с высокой колокольни.

Он сунул телефон в карман и прибавил шагу, пытаясь отвлечься от охватившего его раздражения. Мысли о том, что сегодня Лидия Викторовна снова будет пытать его вопросами по новой теме, которую он не понимал так же, как и предыдущие, не помогали. Как и размышления о Марушкиной, которая снилась ему сегодня ночью. Сон, к его сожалению, был вовсе не эротического содержания: тревожный и какой-то неприятный. Мирон не смог его вспомнить наутро, но с самого пробуждения внутри было какое-то противное беспокойство.

Еще и Оля с этим отменившимся свиданием и полным отсутствием настроения. Она не рассказала, что случилось, но Мирон видел, что она не в порядке и явно плакала до того, как он вчера вернулся. Расспрашивать не стал – почувствовал, что ей не хочется это обсуждать, но жутко хотел съездить ее несостоявшемуся ухажеру по морде.

Он терпеть не мог, когда Оля была такой. Разбитой и несчастной – такой в его детстве бывала мама, когда отец в очередной раз уходил в загул. Она долго не решалась с ним развестись, считала, что Мирону нужен отец. Да вот только тот был так занят тем, чтобы скрывать от жены свои бесконечные измены, что на сына времени не хватало. Мирон вообще не увидел разницы: что он был, что его не было. Зато мама перестала плакать по ночам, чему он был очень рад. С самого детства он не выносил вида женских слез – они трогали его до глубины души.

Телефон в кармане без конца попискивал – видимо, все активно писали в чат тусовки. Мирон не выдержал и пробежался глазами по уведомлениям – Лена пока ничего не написала. Хоть что-то приятное в это паршивое утро.

А еще приятнее было, что в небольшой аудитории была только Марушкина, которая с маниакальным упорством приходила в универ раньше всех. Мирон так и не понял, в чем прикол, но сейчас был рад, что у них есть минутка поговорить наедине. А еще в нем теплилась надежда, что Лена пока не видела чат, – ее телефон всегда был в беззвучном режиме.

– Привет. – Она улыбнулась и махнула ему рукой. – Ты рано.

– Привет. – Мирон сел рядом с ней и стал шарить в плотно набитой спортивной сумке в поисках тетради. Он не стал говорить, что от злости шел едва ли не в два раза быстрее, чем обычно.

– Сегодня снова не домой? – спросила Лена, глядя на его сумку.

– Ага. – Мирон скосил глаза, пытаясь прочитать выражение ее лица, но она смотрела в телефон.

– Сережа снова устраивает вечеринку. Завтра вечером, – сказала Лена, быстро просматривая сообщения в чате. – Нас позвали. Ты пойдешь?

– Прикалываешься? – фыркнул Мирон. – Нет, конечно.

И прежде чем он успел спросить, пойдет ли она, в аудиторию вошла Лидия Викторовна, а следом за ней Никитина. Она уселась напротив Мирона и уставилась прямо на него, будто не замечая Лену. Марушкина тут же уткнулась в телефон, как делала каждый раз, когда Юля появлялась в поле ее зрения. Мирон же открыл записи с прошлого занятия, стараясь не думать о том, что голос Лены звучал подозрительно радостно, когда она сказала, что их позвали на вечеринку.

А еще она почему-то спросила, пойдет ли он.

Не они. Как будто уже решила, что идет, и просто интересуется, что надумал ее фиктивный парень.

Пятница с каждой минутой становилась все гаже, но самый пик случился после пар, когда Мирон уселся на низкий подоконник на лестничном пролете между вторым и третьим этажами. Он жевал бутерброды, морально готовясь к первой тренировке в новой секции.

Вячеслав Дмитриевич, сухой, высокий и сдержанный, такой не похожий на его коренастого, красноносого Пал Палыча, который тренировал его с восьми лет, согласился принять его и даже обещал помочь со вступлением в московскую федерацию, но с определенными условиями.

«Две-три силовые в неделю самостоятельно, бегаешь каждый день, пять дней в неделю тренируешься в секции. Халтуры не потерплю. Прогулов тоже. И никаких больше скандалов – мне проблемы не нужны. Если хочешь, чтобы я поручился за тебя, покажи, что готов выкладываться. До декабря я за тобой наблюдаю, в следующем году начну выводить на соревнования».

Мирон был рад и этому. Как бы ему ни хотелось поскорее вернуться к соревнованиям, он и сам понимал, что Вячеславу Дмитриевичу нужно убедиться, что он не отбитый на всю голову, каким его выставили в апреле. Репутация – все. И над своей Мирону нужно поработать. А еще вернуться в былую форму: он хоть и тренировался сам почти каждый день, это не могло сравниться с живым спаррингом.

Из воспоминаний о вчерашнем разговоре Мирона вырвал голос Никитиной.

– А что, в столовой места не хватило? – спросила она, остановившись в шаге от него.

– Хотел поесть в тишине.

– А я уж думала, прячешься от своей девушки. – Никитина противно выделила голосом последнее слово. – Я заметила, что она теперь уходит из универа одна. Разлад в раю?

Она сократила расстояние между ними и встала прямо между ног Мирона, который не спешил с ответом, спокойно дожевывая бутер. Юля истолковала это по-своему.

– Я знала, что надолго тебя не хватит, – усмехнулась она, упираясь ладонями в его бедра и чуть наклоняясь к нему. – Таким, как ты, скучно с зубрилами.

– Что ты обо мне знаешь? – иронично спросил Мирон, не обращая внимания на ее глубокое декольте, которое оказалось на уровне его глаз.

– Ничего, – с сожалением сказала Юля, чуть склонив голову. – Но точно могу предложить развлечения получше, чем вместе делать домашку или чем вы там с Леной занимаетесь, – ехидно сказала она, сжимая его бедра через джинсы. – Заодно и узнаем друг друга получше.

– Мне это неинтересно. Лучше продолжай развлекать Савина, – посоветовал Мирон.

Он обхватил запястья Никитиной и убрал ее руки от себя.

– Ты не знаешь, от чего отказываешься, – покачала головой Юля.

– И знать не хочу.

С этими словами Мирон спрыгнул с подоконника, подхватил спортивную сумку и ушел, не прощаясь. Каждый раз, когда ему казалось, что людям некуда падать ниже, они стучали со дна. Никитина в очередной раз продемонстрировала полное отсутствие мозгов и банального самоуважения.

* * *

Лена озадаченно смотрела то на раскрытый чемодан посреди прихожей, то на маму, которая почему-то уже была дома, – в последнее время она вечно задерживалась на работе.

– Ты так не хочешь со мной разговаривать, что решила сбежать из дома? – нервно пошутила Лена, тем самым разбив почти недельное молчание.

– Не говори ерунды, – поджала губы мама. – Я… я думала, что ты на меня обиделась, – призналась она. – Прости, что раскритиковала твою юбку.

Эти слова поразили даже сильнее, чем чемодан. Мама никогда не извинялась. Обычно она просто начинала с ней говорить так, будто ничего не было. Но чтобы извиниться…

– Ты заболела? – не выдержала Лена, чем вызвала у мамы смущенную улыбку.

– Очень смешно, – проворчала она. – Никак не привыкну к тому, что ты уже взрослая и тебе не нужно, чтобы я ходила с тобой по магазинам. И вообще, ты у меня умница и сама все знаешь.

Она повела плечами, а потом ушла к себе в комнату, чтобы вернуться через минуту с дорожной косметичкой и аккуратно уложить ее в чемодан. Лена же все это время стояла с открытым от изумления ртом и не могла найтись с ответом. Мама вела себя крайне странно – полный разрыв привычного шаблона.

– И если ты думаешь, что я не заметила, как ты вернулась в чужом свитере, то…

– Я просто облилась вином, – выпалила Лена заранее заготовленную ложь. – Юля постирала мой свитер и одолжила свой.

Уж лучше пусть мама думает, что она пьет, чем узнает про ночевку у Мирона. Мама же не переставала удивлять и вместо лекции о вреде алкоголя хихикнула.

– Бывает, – философски сказала она, а потом кивнула на чемодан. – Я уеду в командировку на выходные, так что поаккуратнее с вином.

Лена подозрительно прищурилась: мама никогда не уезжала в командировки. К тому же она заметила в чемодане что-то красное и шелковое – что это за наряд такой для деловой поездки?

Прежде чем она начала расспрашивать, мама снова ушла в комнату, а Лена вспомнила тот странный телефонный разговор, который случайно подслушала. Картинка сложилась – у мамы, кажется, кто-то появился. Кто-то, с кем она проведет эти выходные и о ком она не рассказывает.

Лена переминалась с ноги на ногу, не решаясь спросить в лоб, но в памяти всплывали все новые и новые детали, на которые она не обращала внимания. Мама часто задерживалась на работе последние пару месяцев, часто «работала» по выходным и много переписывалась в телефоне. А еще она сменила стрижку и стала носить платья вместо привычных брючных костюмов. И как она только раньше не догадалась?

– Мам, ты с кем-то встречаешься? – все-таки спросила Лена, заглядывая к маме в комнату.

– И зачем я вырастила тебя такой умной? – вздохнула мама. – Да, я познакомилась на работе с мужчиной. Его зовут Марк. Он… он приятный.

– Приятный? – вскинула брови Лена. – Звучит как-то не очень.

– Он очень даже очень! Просто… Лена, мне неуютно обсуждать с тобой личную жизнь, – призналась она, делая вид, что ищет что-то в шкафу.

– Вообще-то мне тоже, – сказала Лена. – Но я рада, что у тебя появился парень. Оторвись в «командировке».

– Мы летим в Питер, – созналась мама. – Я сначала не хотела оставлять тебя одну, но…

– Но мне уже не шесть лет, – напомнила Лена.

– Это меня и пугает. Ты так быстро повзрослела.

Она посмотрела на дочь, не зная, как выразить все, что было у нее на душе. Она чувствовала и облегчение от того, что сказала правду, и вину за то, что впервые в своей жизни оставит ее на несколько дней. Она так привыкла быть строгой мамой, у которой все под контролем, что ей было почти страшно довериться совету Марка и отпустить вожжи. А ведь он был прав: ей давно пора было признать, что Лена больше не нуждается в маме-маме. Ей нужна мама-друг.

– Люблю тебя, – вдруг сказала Лена, нежно обняв ее со спины.

Аня замерла. Она не слышала этих слов с тех пор, как Лена окончила начальную школу. Она погладила руки дочери, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

– И я тебя, – шепнула она. – Очень.

– Мы успеем поужинать до того, как ты уедешь?

– Да, вылет поздний.

– Тогда я пойду что-нибудь приготовлю.

Мама кивнула, и Лена ускользнула на кухню, чтобы переварить все, что случилось. Мама не злилась, мама откровенничала, мама признала, что она взрослая. Чудеса, да и только. Кем бы там ни был этот Марк, он уже нравился Лене. Явно же все мамины метаморфозы связаны с ним.

Лена заглянула в холодильник одновременно с тем, как в кармане завибрировал телефон. Когда она увидела, кто именно ей написал, то едва не уронила мобильный. Ей написал Сережа. Не в чат – в личку.

Савин Сергей:

«Приветик)) Завтра придешь?»