Оля в десятый раз посмотрелась в зеркало женской уборной университета, проклиная и Владислава Юрьевича, и его ужин, и свой психоз, и паршивых первокурсников, из-за которых задержалась на работе до позднего вечера. К Владиславу ей придется ехать в том же красном пиджаке, узких темных джинсах и белом топе, которые она надела на работу. Может, оно и к лучшему – если бы она была дома, то точно нарядилась бы как на свидание и вся извелась от волнения, хотя твердо решила не обольщаться.

Врушка Яна или нет, но Оля не могла забыть похабную шутку Владислава Юрьевича про белье. И хотя он изо всех сил прикидывался белым и пушистым, на голове у него точно не нимб, а, скорее, дьявольские рога. А еще ей было очень интересно, почему он уделял внимание именно ей, – на факультете полно симпатичных молодых коллег. Зачем ему понадобилась она?

Оля встряхнула волосами, прогоняя эти мысли, – после расставания с Мишей ее самооценка улетела в трубу, и с этим надо было что-то делать. Например, перестать сравнивать себя с другими и идти к воротам универа – Владислав Юрьевич написал, что такси будет через пару минут.

Оля до последнего думала, что такси для нее – шутка. Но нет, час назад Владислав Юрьевич уточнил, куда заказать машину, а когда она написала, что задержалась на работе, прислал грустный смайлик. Сейчас вот сообщил номера такси.

На улице ее ждал новый шок. Декан не просто вызвал ей машину – он заказал такси бизнес-класса, в котором Оля никогда не ездила, потому что жаба душила. Она села в автомобиль, вдыхая приятный запах кожи, и представила, что бы сказала ей Марина.

«Пыль в глаза пускает, как типичный потаскун». Как-то так.

Всю недолгую дорогу в такси Оля клялась и божилась сама себе, что будет держаться достойно и ужинать в гостях у декана с каменным лицом стервы, а не деревенской простушки, которая впервые в жизни такси бизнес-класса увидела. Но едва она вышла у роскошного, огороженного забором жилого комплекса, как ее рот сам по себе приоткрылся от удивления.

– Да елки-палки, ну как так? – простонала она.

Владислав Юрьевич отказался от ее взятки, и при этом он жил в таком шикарном месте?! Конечно, зарплата декана выше, чем ее, но все же… Оля какой год копила на ипотеку и все еще не могла ее взять, а он жил в месте, где должны обитать богатые мажоры, а не сотрудники университета.

Лифт мерно отсчитывал этажи, а сердце Оли стучало все громче от какой-то несвойственной ей паники. Двери отворились на семнадцатом этаже, и она пошла по просторному коридору, выложенному светло-бежевой плиткой и украшенному цветами в красивых кашпо. Нервозность усиливалась, и предстоящий ужин ощущался восхождением на эшафот.

– Привет. – Владислав Юрьевич открыл двери до того, как она нажала на кнопку звонка, и улыбнулся ослепительной улыбкой. – Идеально. Моя фирменная паста будет готова через десять минут.

Оля тоже улыбнулась, только вышло как-то неловко.

– Замечательно, – пискнула она и протянула декану пакет с вином, которое успела купить во время перерыва в магазине неподалеку от универа.

– Оля, у вас снова взятка для меня? – игриво, как мальчишка, хихикнул Владислав Юрьевич.

– Это вино. – Оля взяла себя в руки и посмотрела на него со всей строгостью, на какую была способна. – С ним принято приходить в гости.

– Всегда восхищался вашими изысканными манерами, Ольга Николаевна, – усмехнулся декан и заглянул внутрь пакета. – О, мой любимый рислинг. Вкус у вас тоже отличный.

Оля подавила желание стукнуть его, чувствуя, что краснеет от неловкости.

– У меня обычные манеры. Просто мама всегда говорила нам с сестрой, что некрасиво приходить в гости с пустыми руками.

– Очевидно, у вас очаровательная мама. Ну что мы на пороге, проходите, чувствуйте себя как дома.

Оля сдержала истеричный смех – какой там, как дома! Она кожей ощущала, как тысячи невидимых иголок воткнулись в ее нервные окончания.

Владислав Юрьевич показал ей, где можно помыть руки, галантно забрал пиджак и убрал в стильный шкаф, а сам ушел заканчивать с готовкой. Оля втянула носом приятный запах из кухни, и желудок тут же заурчал от голода. Днем было не до обеда.

Квартира декана была просторной, хоть и по-мужски мрачноватой. Все оформлено в серых тонах, минималистично и строго. Даже фотографии на стене были черно-белыми. Не хватало уюта и домашнего тепла, а еще было очевидно, что он живет один. В ванной обнаружились пара однотонных полотенец, одна зубная щетка, бритва и несколько уходовых банок. Не то что женских вещей – мужских-то было мало.

Квартира смотрелась бы холодным музеем, если бы не книжные шкафы и полки в коридоре и гостиной. Вот они создавали ощущение, что здесь живут. Множество самых разных книг от бизнес-литературы и художки до научных статей по медицине. Все было расставлено в каком-то особом порядке и явно с любовью.

Оля уже собиралась зайти на кухню, как взгляд зацепился за навесную полку на стене в гостиной. Она как-то машинально зашла туда, не обратив внимания на огромную плазму на стене и красивый диван в центре комнаты. Глаза блуждали по полке с сотней научных журналов, распечатанных статей и учебников. Какие-то из них она точно где-то видела.

– Любуетесь плодами моего тщеславия?

Оля вздрогнула и обернулась на голос Владислава Юрьевича. Он стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку.

– Это все…

– Да, – кивнул Владислав Юрьевич. – Когда был младше, собирал все, где хоть как-то отличился. Все журналы, где публиковали мои статьи или заметки, все научные исследования и отзывы… Тут все мои, так сказать, победы.

Оля заметила, что, хотя говорил он легко и просто, на нее не смотрел, будто ему было неловко, что она увидела эту полку.

– Вы такой молодой и столько всего успели написать и опубликовать. Это… это здорово, – выдохнула Оля, даже не представляя, когда он успел все это сделать.

Она знала, что он пишет статьи, но чтобы столько. Нонсенс.

– Пустяки, – отмахнулся Владислав Юрьевич, снова став привычно насмешливым. – Когда учился в университете, я развивал бурную научную деятельность, зарабатывая себе очки. Потом как-то и заинтересовался всей этой лабудой, теперь иногда пописываю статейки. Ну что, пойдемте ужинать?

Оля пошла за ним на кухню, не понимая, почему он стыдится того, что любит науку и много в ней работает? Очевидно же, что он написал это все не за годы учебы, а после. И слово «пописываю» явное преуменьшение – работ было очень много.

Странный фрукт этот декан. Скромный не там, где нужно, и нахальный не там, где следовало бы.

А еще он восхитительно готовил. На столе были спагетти в сливочном соусе с морским коктейлем из креветок, рыбы и осьминога, зеленый салат с руколой и орехами и брускетты с морепродуктами. Пока Оля разглядывала еду, Владислав Юрьевич разлил по бокалам белое вино и сел напротив. Он был так хорош в рубашке с закатанными до локтей рукавами и чуть растрепанными по-домашнему волосами, что Олю охватило возмущение – как ему всегда удавалось так круто выглядеть?

А еще он до ужаса легко и непринужденно накручивал спагетти на вилку и вел непринужденную светскую беседу, в то время как она односложно отвечала, изо всех сил стараясь не забрызгать себя и все вокруг соусом.

С каждой секундой Оля все сильнее ощущала себя не в своей тарелке, план с лицом стервы провалился на первой стадии, а еще почему-то она снова и снова думала о том, что у Владислава очень красивые кисти рук. Это был не просто тревожный звоночек, а буквально вой пожарной сирены – красивые руки и зубы были ее слабостью.

– Вас что-то смущает? – проницательно спросил Владислав.

– Зачем вы со мной сближаетесь? – не выдержала Оля.

Вопрос был глупым – в целом он обозначил свои намерения еще тогда в машине, и все же она не могла спросить «почему я?» – это было бы совсем унизительно.

– Вы мне нравитесь, – просто сказал декан.

Оля чуть не подавилась креветкой и потянулась за бокалом, чтобы промочить горло и взять техническую паузу. Первое свидание, если это вообще можно было считать свиданием, – как-то слишком круто для подобных откровений.

– И, кстати, мне надоело «выкать». Давай на «ты», м-м? Мы же не на работе. Просто Оля и Влад.

Теперь Оля поперхнулась вином и все-таки закашлялась чертовой креветкой, которая встала поперек горла после его слов.

– Ты в порядке? Воды налить? – Влад, не дожидаясь ответа, протянул ей стакан воды.

Красивый, умный, да еще и обходительный. И вот что он в ней нашел?

– Вы пытаетесь меня соблазнить?

– В том числе, – беззаботно сказал Владислав. – А ты против? – Он упорно продолжал называть ее на «ты».

– Да, – тут же ответила Оля, краснея до кончиков ушей.

– Почему?

– Мы коллеги на работе, а я не мешаю личное и работу. И вообще! Не могу так сразу – мне нужно узнать человека. А про вас я знаю только то, что у вас нет тату и что вы любите писать научные статьи.

– Неплохое начало, – засмеялся Владислав. – Я про тату и статьи. Но, кстати, тату у меня все-таки есть, на плече. Шахматная доска и фраза на латыни «educa te ipsum» – воспитай себя самого. Набил на спор, будучи вусмерть пьяным. Всего раз в жизни так напивался.

– Владислав Юрьевич, я серьезно! – Оля опять посмотрела на него строго, а на него опять это не подействовало. – Не буду я с вами…

– Будете, – улыбнулся Владислав и допил свое вино.

Теперь Оля покраснела не от смущения, а от гнева.

– Вы всегда такой?

– Почти. Привык по жизни добиваться своего не за красивые глаза. Хотя, по мнению моей мамы, глаза у меня что васильки.

Оле нестерпимо захотелось его стукнуть чем-нибудь тяжелым, но вместо этого она встала из-за стола. Владислав шумно отодвинул стул и последовал ее примеру.

– Не вижу причин продолжать этот разговор, – шикнула она.

– Не вижу причин тебе этого не делать.

Оля не успела ответить, как он наклонился и поцеловал ее. Нагло и дерзко. И не ответить было невозможно.

Сердце рухнуло куда-то в бездну, когда руки Владислава обвили ее талию и он крепко прижал ее к себе. Собственное тело стало врагом, махнув белым флагом и отдавшись ему на волю. Поцелуи, требовательные и страстные, разжигали ее, лишая способности соображать, и все, чего ей хотелось, – чтобы это длилось вечно.

Она должна была прекратить это безобразие, пока они не зашли слишком далеко, но вместо этого обвила руками его шею, глубоко вдыхая запах его парфюма. Древесные и цитрусовые нотки ударили в голову – лучшая смесь, по мнению Оли. Такая же идеальная, как и сам Владислав, который скользил ладонями по ее спине, изучая ее тело сквозь тонкую ткань топа.

– Ну что мы как студенты? Может, поступим, как взрослые люди, и опустим все условности? – промурлыкал он ей на ухо, проводя пальцами по ее обнаженному плечу.

Оля широко распахнула глаза, встречаясь с ним взглядом, и этого мгновения оказалось достаточно, чтобы чары Владислава пали. Не настолько, чтобы она возмутилась его предложению, черт подери, оно было логичнее некуда, но достаточно, чтобы его отклонить.

Она чуть отстранилась и лукаво прищурилась, возвращая ему его фирменную лисью улыбку.

– Ох, плохо вы знаете студентов, – хрипло выдохнула Оля. – Они бы уже опробовали все горизонтальные поверхности, а мы с вами, как взрослые люди, узнаем друг друга получше.

– Я так понимаю, что приговор окончательный и обжалованию не подлежит? – в тон ей ответил Владислав.

– Все так, – кивнула Оля, совершив неимоверное моральное усилие, чтобы высвободиться из его объятий, в которых ей было так хорошо. – Но мы можем перейти на «ты».

– Победа, достойная моей полочки, – фыркнул Влад. – Что ж, налью нам еще вина, это стоит отметить. Кстати, хочешь, покажу тебе татуировку?

– Влад!

* * *

Оля пританцовывала в ванной, колдуя над прической. Как ни пыталась она держать себя в руках и не распаляться, получалось из рук вон плохо. В животе третий день бесились те самые бабочки, на лице сама собой расплывалась дурацкая улыбочка, а мир вокруг казался чуточку лучше, чем обычно.

И виновником всему этому был Влад. В тот вечер они просидели до полуночи, попивая вино и болтая обо всем. Оля выяснила, что рассказ о последних исследованиях в области языкознания может быть сексуальным, а когда Влад пообещал приготовить тирамису, убедилась, что все эти годы ходила по одним и тем же коридорам с идеальным мужчиной. А еще он сразу же назначил следующее свидание, за что получил еще плюс сто очков.

Олю распирало рассказать о нем Маринке, но, во-первых, она сама же наврала им с матерью, что у нее есть парень, а декан ее не интересует, а во-вторых, Оля боялась сглазить – слишком уже все было хорошо.

Глупо, но она не могла просто взять и поверить, что так бывает. По крайней мере, не с ней. И все-таки она безумно ждала сегодняшнего свидания и волновалась, как влюбленная школьница.

Выпорхнув из ванной, она заглянула на кухню и удивленно уставилась на Мирона, который упаковывал в фольгу бутерброды и смотрел на нее не менее озадаченно.

– Ты чего так рано встал?

– У меня встречный вопрос, – парировал Мирон, наблюдая, как Оля заваривает себе кофе.

Он жил у нее почти месяц, но уже выяснил, что за лишние десять минут сна Оля готова продать душу, а тут вскочила ни свет ни заря. Да еще и волосы уложила как-то по-новому, и накрасилась не так, как обычно. Он сложил это с тем, что в понедельник она вернулась за полночь, и сделал логичный вывод.

– На свиданку собралась?

– Возможно, – уклончиво ответила Оля, не желая вдаваться в подробности.

– Мужик-то нормальный? – подозрительно спросил Мирон, упаковывая бутерброды в лоток и закрывая крышкой.

– Вроде ничего.

– Скажи ему, что у тебя племянник-боксер.

Нет, лучше скажи, что брат, а то решит, что я малолетка.

– Это еще зачем?

– Пусть знает, что, если будет выпендриваться, я закатаю его в асфальт.

Олю тронула его забота, и она взъерошила его и без того лохматые волосы. Мирон с детства был такой – чуть что, сразу рвался за всех заступаться.

Хорошее качество, которое привело его к плохой ситуации.

– Я серьезно, – сверкнул глазами Мирон.

Он убрал лоток с едой в спортивную сумку, которая стояла на полу, а потом сунул туда же бутылку с водой и термос с чаем.

– Ты на пикник собрался, что ли? – удивилась Оля. – Уж не с Леной ли?

– Не болтай ерунду. С чего мне ходить с Марушкиной на пикники?

– С того, что я видела засос у нее на шее, – ехидно пропела Оля.

Тогда она сделала вид, что ничего не заметила, не желая смущать Лену, которая и без того была на грани обморока, а потом как-то к слову не пришлось. Но сейчас было самое время выложить свой козырь и узнать, что за отношения у ее племянника с этой милой девушкой.

– И вчера видела, как вы за ручку шли по универу, – выдала она контрольный в голову.

Мирон насупился и отвел взгляд, как делал всегда, когда его ловили с поличным. Но что было еще интереснее – он слегка покраснел. И вот это было чем-то новеньким.

– Так значит, у вас что-то…

– У нас ничего нет, – отрезал Мирон. – Это… это просто… Не важно. – Он раздраженно дернул плечами.

Меньше всего ему хотелось обсуждать Марушкину. Он окончательно перестал понимать, что происходит: они изображали пару в универе, но стоило им выйти за ворота, как она выдергивала у него свою руку. По дороге домой в основном молчала, а он почему-то не мог сам завести разговор, видя ее напряжение. Казалось, ее тяготит происходящее, но при этом она больше не заводила речи о том, чтобы прекратить спектакль.

Мирон об этом тоже не заговаривал – было не до того. Во вторник он договорился о встрече с новым тренером и вот уже два дня был как на иголках, не зная, как все пройдет. Даже если его примут в секцию, это ничего не решит. Ему нужно, чтобы новый тренер подал ходатайство в московскую Федерацию бокса, а это уже задачка со звездочкой.

Оля заметила, как переменилось настроение племянника, и села рядом с ним.

– У вас что-то случилось? – осторожно спросила она, не зная, стоит ли развивать тему, раз Мирон так реагирует.

– Оль, это сейчас вообще неважно, – отмахнулся Мирон. – Я сегодня пойду знакомиться с тренером, и мне надо будет объяснить ему, почему меня вышвырнули из федерации, и доказать, что я не какой-то псих, просто моя бывшая – конченая тварь. Хоть звони бабушке и проси помолиться, – невесело усмехнулся он.

– Все будет хорошо, – заверила Оля, хотя, конечно, не могла знать наверняка. – Если нужно, я могу…

– Я разберусь сам. Просто… чет нервно мне, – признался Мирон.

– Если этот тренер тебя не возьмет, то он идиот, – решительно сказала Оля. – Найдешь другую секцию. И другого тренера. Москва – большой город, есть из чего выбрать.

Мирон улыбнулся – Оля была права. Именно поэтому он сюда и переехал.

– Ну ладно, расскажи про мужика своего, – шутливо потребовал Мирон, чтобы сменить тему. – Где познакомились? Надеюсь, не в каком-то сомнительном кабаке?

– Отвали! – потребовала Оля, а потом взглянула на время и подскочила со стула как ужаленная. – Я ничего не успеваю!

Мирон жевал завтрак и улыбался, слушая, как Оля бегает по дому, собираясь. Как бы она ни секретничала, он видел, что у нее горят глаза, и ему это нравилось. Хотелось верить, что этот новый ухажер будет понадежнее ее бывшего.

* * *

– Не понимаю, зачем выкладывать такие фото на всеобщее обозрение? – пробубнила Лена, открыв небезызвестную соцсеть, где все делились фотографиями.

Они с Мироном сидели в почти пустой аудитории. Он изучал карты, прокладывая быстрый маршрут до новой секции, но отвлекся на ее комментарий и заглянул ей через плечо – ему стало любопытно, что так возмутило Марушкину.

На фотке была Никитина в мужской рубашке, под которой угадывалось голое тело. Вокруг ее талии обвивалась мужская рука, явно принадлежавшая Савину, – в конце концов, фотка была сделана у него на кухне. Вместо подписи под фотографией были смайлики-сердечки.

– Она заявляет на него права, – заметил Мирон.

– Она явно дает понять, что спит с ним, – поджала губы Лена.

– А тебе-то что?

Мирон уставился на нее, пытаясь понять: дело в том, что Никитиной явно не хватало одежды, или в Серениной руке на ее талии? Ему вдруг подумалось, что Лена вполне могла соврать насчет Савина. Может, она ревнует?

Мирону нестерпимо захотелось дать самому себе оплеуху – что за бред у него в голове? Ему предстоит разговор, который определит, как будет развиваться его спортивная карьера, а он переживает о симпатиях Марушкиной, которая сегодня была очень милой с распущенными волосами, которые удерживал тонкий черный ободок с маленьким бантиком.

– Неприлично выкладывать такие фотки, – заявила Лена, закрыв Юлин профиль.

– Ну-ка покажи, что сама постишь, – попросил Мирон.

– Да пожалуйста. – Лена открыла свою страницу и отдала ему телефон.

На аватарке было какое-то поле с колосками, а в профиле ни единой фотографии. Ни голых коленок, на которые Мирон втайне рассчитывал, ни вообще хоть каких-то фоток Лены.

– Так ты сталкерша? Сама ничего не выкладываешь, только следишь за остальными?

– Я соблюдаю интернет-гигиену, в отличие от некоторых.

Очередная почти правда – она на самом деле не хотела делать свои фотографии достоянием общественности. А еще Лена стеснялась и переживала, что кто-нибудь посмеется над ней, как когда-то в школе, когда две противные девчонки хихикали над ее фоткой в выпускном альбоме начальной школы.

– Я так и понял, – хмыкнул Мирон.

– А покажи свой профиль, – ни на что особо не рассчитывая, попросила Лена. Ей было любопытно, что мог выкладывать Мирон. И выкладывал ли вообще.

– Я его удалил, – хмуро ответил парень, возвращая ей телефон.

К его удивлению, Лена не стала ни о чем расспрашивать, за что он был очень благодарен. Он и так нервничал из-за того, что ему придется снова вспоминать все, что случилось в апреле, чтобы объясняться с новым тренером. Он хотел как можно скорее все решить, навсегда оставить эту историю в прошлом и не вспоминать, сколько мерзких комментариев ему наоставляли идиоты, которые понятия не имели, что на самом деле случилось.

До конца пары он прокручивал в голове заготовленную речь, а после звонка сказал Лене, что сегодня она поедет домой без него. Дождавшись, когда коридоры чуть опустеют, он наспех съел свои бутерброды и пошел к лестнице. У него еще был приличный запас времени, поэтому он не торопился.

– Мирон, привет! – Жизнерадостный голос Савина за спиной заставил парня остановиться на пролете второго этажа. – Не хочешь потусить? Четверг – это почти пятница, так что мы…

– Сорян, у меня тренировка. – Мирон тряхнул спортивной сумкой, висевшей на плече, и пошел дальше.

– Ну, мы еще в субботу зависаем у меня. Придешь? – не отставал Савин, шагая рядом с ним.

Мирон с трудом сдержался, чтобы не послать его куда подальше, и натянул на лицо приветливую улыбку. В конце концов, нельзя раздражаться на кого-то за чрезмерное дружелюбие.

– Серег, не вариант, мне надо готовиться к соревнованиям, пока не до тусовок.

– Ну, пусть тогда Лена приходит. – Перехватив удивленный взгляд Мирона, Сережа добавил: – У нее-то нет соревнований, чего ей дома скучать? Там все наши одногруппники будут. Домашняя туса без левых людей.

– Я поговорю с Леной, – бросил Мирон, не соглашаясь и не отвергая предложение Савина.

Серега попрощался и пошел к поджидавшей его чуть в стороне Никитиной, которая не спускала глаз с Мирона.

Кулак сжался сам собой. Мирону не нравилось это предложение домашней тусы, где Марушкина будет без него в сомнительной компании очень даже «левых» людей.