Лена замерла, когда губы Мирона прижались к ее губам. Все вокруг исчезло, остались только его ладони на ее щеках, тепло его губ и ее бешено бьющееся сердце. Она много раз представляла этот момент, но никогда не думала, что это будет так. Внезапно и остро, словно электрический разряд, прошивший ее тело насквозь.

Она выдохнула, словно из груди выжали весь воздух, а язык Мирона нагло проскользнул между ее приоткрывшихся губ. И тут Лена опомнилась и уперлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. Мирон, казалось, этого не заметил, и тогда она больно ущипнула его за руку.

Он отстранился и улыбнулся, но не так, как в те моменты, когда ему правда было весело, – улыбка тронула только кончики его губ, а взгляд оставался холодным и темным. Он обжигал Лену, и она почему-то была уверена, что Мирон жутко зол, хотя пытается этого не показать.

– Ты… ты сука! – Слова Юли ударили Лену, как пощечина, и она забыла о Мироне и об украденном первом поцелуе. Она во все глаза смотрела на подругу, которая махнула рукой так, словно собиралась выплеснуть ей в лицо остатки коктейля, но в последний момент сдержалась и просто выпила все до дна. – Я… я… я с тобой больше не разговариваю!

– Юля, я… – Лена так растерялась, что не знала, что и сказать. Да и как вообще было реагировать на такое? Она понимала, что Юля перебрала, но это было слишком.

– Замолчи, не хочу больше слушать твое вранье! И видеть тебя не хочу!

– Но я же оставила у тебя вещи, и мне негде ночевать…

Лена хотела предложить поговорить спокойно, но Юля отмахнулась от нее, не желая слушать:

– Да мне пофиг! Твое барахло принесу в универ, ночуй, где хочешь! Мне плевать! И ты мне больше не подруга!

Она резко крутанулась на каблуках и помчалась в сторону барной стойки. Лена тупо смотрела ей вслед, пытаясь переварить то, что только что случилось. Юля могла быть резкой на поворотах, иногда грубовато шутить, но такого Лена от нее не ожидала. Обида сдавила грудь. Все из-за дурацкого поцелуя, о котором она вовсе не просила. Которого она не хотела. Не с Орловым!

– Что ты наделал?!

Брови Мирона поползли куда-то вверх от возмущения и удивления, а губы сжались в узкую линию.

– Что я наделал? – переспросил он. – Я все сделал правильно. А вот кто-то, – он выразительно посмотрел на Лену, – явно нарушил план и проболтался Никитиной. Ты же ей рассказала?

Лена кивнула, а Мирон с трудом сдержался, чтобы не высказать ей все, что думает о ее идиотском поступке. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и звучать спокойно.

– То есть ты поставила под угрозу наш план, чуть не выставив нас дураками, а когда я все разрулил, я же еще и виноват? Не чокнутая Никитина, которая орала на тебя, как сумасшедшая?

– Разрулил?! Она взбесилась из-за поцелуя, потому что ты ей нравишься! – выпалила Лена быстрее, чем успела осознать, что сдала Юлю с потрохами.

Мирон закатил глаза, а потом обхватил Лену за плечи, разворачивая спиной к себе. Прежде чем она успела возмутиться, он ткнул рукой вперед, указывая ей на Юлю, которая прямо в этот самый момент целовалась с Сережей. Его рука пошло лежала у нее на бедре, а ее руки обвивались вокруг его шеи. От этого зрелища к горлу подступила тошнота.

– Смотри-ка, она быстро утешилась, – фыркнул Орлов ей в ухо. – Кажется, не так уж и сильно я ей нравлюсь. Просто ее выбесило, что ты получила то, что хочет она.

Лена молчала, неотрывно глядя на то, как рука Сережи беззастенчиво сжимает бедро Юли. Как его пальцы поднимаются чуть выше, едва ли не касаясь края ее короткого платья. Лену захлестнула волна отвращения, а в ушах звенели слова Мирона: «Ты получила то, что хочет она». Вот так просто, Юля пошла и забрала то, что хотела Лена. Хотя разве ей хотелось этого?

Рука Сережи на бледной Юлиной коже показалась хищным пауком, чужеродным и отталкивающим. Сережа, о котором Лена столько думала, не мог быть таким. Не должен был быть.

– В целом тебе не так сложно оказаться на ее месте. – Мирон продолжал шептать ей на левое ухо, словно дьявол. – Сережа тоже любит получать то, что ему не принадлежит.

– Неправда, – дрогнувшим голосом ответила Лена.

– А почему тогда ты перестала быть для Серени пустым местом именно в тот момент, когда он решил, что мы вместе?

– Сережа не такой…

– А ты, конечно, отлично разбираешься в людях, да, Марушкина? Я свое слово держу, и я помогу тебе, как и обещал. Но я хочу, чтобы ты не обольщалась и знала, что запала на красивую обертку, не видя, что под ней не конфетка, а дерьмо.

Лена зажмурилась, боясь поверить, что он прав. Что Сережа вовсе не такой, как она себе представляла. Но это значит принять поражение. Проиграть Мирону, который ни черта не шарил в английском, тупил на каждой паре, но при этом запросто мог просчитать поведение окружающих. Ее, Сережино, Юлино. Он словно видел их всех насквозь. А она…

А она очень хотела доказать ему и самой себе, что он ошибается.

Жизнь – это не математика, а люди – не переменные, иначе бы она давно научилась решать эти уравнения. Все должно быть сложнее, чем пытается показать Орлов, который был слишком циничным для первокурсника.

И все-таки не было ничего проще, чем то, что Сережа уже откровенно лапал Юлю, которая выглядела крайне довольной. Будто и не орала на нее совсем недавно. Будто и не болтала без конца о том, как ей нравится Мирон. Будто не говорила, что они подруги.

А Лена ведь верила ей.

– Почему я такая дура? – Она обернулась к Мирону.

Мирон не стал над ней подшучивать, хотя мог бы: ведь Лена в кои-то веки признала его правоту. Но суть в том, что неважно, разбираешься ты в людях или нет, рано или поздно найдется тот, кто ударит тебя со спины. Тот, от кого ты этого точно не ждешь. И это всегда невыносимо больно.

– Ты не дура, – качнул головой Мирон. – Ты просто веришь в людей. А зря.

– Ты слишком циничный.

– А ты слишком наивная.

Мирон усмехнулся, а потом резко притянул ее к себе. Так, что теперь их тела соприкасались, а лица были близко-близко. Сердце сбилось с привычного ритма, упав куда-то на танцпол, когда руки Орлова легли ей на поясницу, а губы скользнули в опасной близости от щеки. Будто он снова собирался ее поцеловать, но в последний момент передумал.

– Что ты делаешь? – сдавленным шепотом спросила Лена.

– Не даю нам выставить себя идиотами. Мы и так слишком долго пялились на них, но ясное дело, это из-за выходки твоей подружки. – Он выделил голосом последнее слово. – И если ты хочешь, чтобы мы смотрелись нормальной парой, то прекрати вести себя так, как будто я собираюсь тебя пытать. И больше не отталкивай меня и не щипайся.

– Ты меня поцеловал! Без спроса! – возмутилась Лена, с трудом сдерживаясь, чтобы не вырваться из его рук.

– Ты такая впечатлительная, – покачал головой Мирон. – Ну поцеловались, тоже мне, большое дело.

– Для меня большое, – прошептала Лена, мучительно краснея. – Я хотела, чтобы первый поцелуй был особенным.

Она не знала, зачем сказала ему это. Не знала, как справиться с тем, что в горле снова встал ком, который не получалось проглотить. Обида удушающей петлей затягивалась на шее. Лена думала о дурацком поцелуе, о котором она не просила и который привел к ссоре с ее единственной универской подругой. О том, что Юля обозвала ее сукой и, кажется, ненавидит ее. И теперь ей негде ночевать. От этих мыслей ей стало так себя жалко, что захотелось свернуться в клубочек и заплакать, но вместо этого она смотрела прямо в глаза Мирону, который выглядел застигнутым врасплох и не менее растерянным, чем она сама.

– Эта вечеринка – отстой, – сказал он после долгого молчания. – Пойдем отсюда?

– Мне некуда идти, – мрачно напомнила Лена. – Я же сказала маме, что ночую у Юли, и она убьет меня, если догадается, что я наврала. А она точно все поймет, когда я вернусь в ночи и без вещей, и… – Она запнулась, пытаясь остановить накатывающую на нее панику. Если мама узнает, что она ее обманула, то потом вообще никуда не отпустит.

– Марушкина, ты какая-то ходячая проблема, честное слово. Завязывай с драмой – переночуешь у меня.

– А это… это удобно? – осторожно спросила она, стараясь не подавать виду, что сама идея ночевать с Орловым под одной крышей смущает ее до чертиков.

– Это абсолютно неудобно, но не на вокзале ж тебе ночевать? – фыркнул Мирон и повел ее в сторону выхода. – Что попросить у тебя в качестве оплаты за мое щедрое предложение? Может, напишешь за меня диплом?

– Ты рассчитываешь дотянуть до четвертого курса? – Мирон незаметно улыбнулся, услышав в ее голосе привычные нотки ботанского самодовольства. – И это я наивная?

До дома Мирона они ехали в гнетущем молчании в совершенно пустом ночном автобусе. Лена сидела, а Мирон стоял и смотрел в окно: на фонари, случайных прохожих и погасшие окна многоэтажек.

Лена думала о ссоре с Юлей, о том, что ждет ее в понедельник в универе, и о злосчастном поцелуе – о чем угодно, лишь бы не о том, что они едут к Мирону домой. И что он прямо сказал ей, что это неудобно.

А вдруг у него тоже строгие родители? Или еще что? Она же вообще ничего о нем не знала. Ни о том, чем он увлекается, ни о его семье. Хотя они же не друзья, чтобы говорить о таком?

Как он сам сказал: у них сотрудничество на взаимовыгодных условиях. Разговоры о личном в тариф не входили.

Лена резко встала, почему-то решив, что ей нужно это исправить. Она подошла к Мирону и хотела было положить руку ему на плечо, привлекая внимание, но потом замерла, не решаясь вторгаться в его личное пространство. Хотя он сам делал это с завидной регулярностью.

– Чего? – Мирон встретился взглядом с ее призрачным отражением в окне.

– Твоя семья… они не будут против, что я останусь у вас? – все-таки спросила Лена.

– Я живу с тетей. – Заметив, как изменилось лицо девушки, Мирон поспешил добавить: – Если что, с моей мамой все нормально, она просто живет в другом городе.

Судя по тому, что он ни слова не сказал об отце, Лена заключила, что его нет, но расспрашивать не стала. К тому же автобус остановился, и им пора было выходить.

– Ты сказал, что тебе неудобно, чтобы я ночевала у тебя. Почему не оставил меня в клубе?

Вопрос Лены изумил Мирона до глубины души.

– Я ж не твоя Никитина. К тому же мы пришли вместе, значит, я типа как за тебя в ответе.

Лена смутилась – это было очень мило. Она и подумать не могла, что за приглашением Мирона стоит что-то такое. Ей казалось, что ему просто стало ее жалко. Она вспомнила, как подумала, что он надежный. Получается, она не ошиблась в нем. Ну хоть в ком-то.

– Почему тебе так не нравится Юля? – полюбопытствовала она, когда они сошли с автобуса и направились в сторону дома.

– А ты догадайся. – Мирон выразительно на нее посмотрел.

– Нет, еще до этого. Ты с самого начала относился к ней… – Лена пыталась подобрать слово, но у нее не получалось. – Ну, не очень.

Мирон нахмурился и не спешил с ответом. Лена уже решила, что он так и оставит ее вопрос висеть в воздухе, но, когда они вошли в подъезд, он все-таки сказал:

– Она напоминает мою бывшую.

– Она тебя обидела? – осторожно спросила Лена, когда они поднимались в лифте.

У Мирона стало такое лицо, что Лена пожалела, что завела этот разговор. Ему явно не хотелось об этом говорить.

– Она сломала мою жизнь.

Слова повисли в воздухе. Лена опустила глаза на заплеванный пол лифта – ей стало стыдно, что она полезла к Орлову в душу без приглашения. Ему явно было неприятно не то что говорить – вспоминать о том, что случилось. А еще это было на него совершенно не похоже. Хотя откуда Лене было знать, что он за человек? Она могла лишь догадываться.

Мирон вышел из лифта и нашарил в кармане ключи. Осторожно, стараясь не шуметь и надеясь, что Оля спит и видит десятый сон, он открыл дверь и сразу заметил, что дверь в спальню Оли открыта. Это показалось ему странным: обычно она закрывалась на ночь. Мирон жестом показал Лене, чтобы вела себя тихо, и на цыпочках прошел по коридору, чтобы закрыть дверь. К его изумлению, Оли в комнате не было.

Да и в квартире, судя по всему, тоже. Тихо и темно. Мирон щелкнул выключателем, включая свет в коридоре.

Пока Лена разувалась, он вытащил из кармана телефон, к которому не прикасался с посвята, и увидел сообщение от Оли. Оказывается, она еще несколько часов назад написала ему, что кутит с подругой и будет поздно. Мило, что она его предупредила. А еще явно прислушалась к его словам о том, что ей нужно выбираться из дома. Глядишь, так и настоящего парня себе заведет.

Он усмехнулся этой мысли, а потом посмотрел на Лену, которая пристроила туфли на коврике и теперь нервно переминалась с ноги на ногу.

– Ну что, нам сказочно повезло – моя тетя уехала тусить, так что не переживай. Обойдемся без лишних неловкостей.

Лена не стала говорить, что вся эта ситуация – сплошная неловкость.

Мирон показал ей, где ванная и кухня, а потом они пошли к его комнате. Он вошел первым и быстро пнул что-то под диван, а Лена застыла в дверях, не решаясь войти, и смотрела на разложенный диван. И только сейчас до нее дошло, что они будут спать на нем. Вдвоем.

Мирон тем временем порылся в ящике комода и сунул ей в руки нечто ярко-красное.

– Если захочешь переодеться, – пояснил он. – Ты же все оставила у Никитиной. И, не знаю, тебе нужно полотенце или… – Он развел руками, не зная, что еще может ей понадобиться.

– Ничего не надо, спасибо.

Лену тронула его забота, но из головы не выходили навязчивые мысли про чертов диван, который стал казаться каким-то узким. Чувствуя, что начинает краснеть, она сказала, что ей надо в ванную, и вышла.

Закрыв за собой дверь, она едва не сползла на пол от охватившего ее волнения. Она вдвоем с Мироном у него в квартире. Будет спать в его комнате. С ним. На одном диване. Мысли в голове путались: она думала то о поцелуе, то о словах Мирона про его бывшую.

Почему он ей это сказал? Он не был похож на того, кто любит откровенничать. Хотя, опять же, она ничего не знала о нем. О парне, у которого собирается ночевать.

Лена включила холодную воду и сбрызнула лицо водой, надеясь, что это поможет ей прийти в себя. Не помогло. Тогда она переключилась на футболку, которую дал ей Мирон. Она казалась очень большой, но, когда Лена сняла платье и надела ее, выяснилось, что она едва ли доходит до середины бедра. Но не будет же она спать в платье – ей еще завтра возвращаться в нем домой.

Она просидела в ванной битых десять минут, прежде чем заставила себя выйти. Мирон был у себя в комнате – сидел на полу, привалившись к дивану, и смотрел в потолок. Услышав шаги, он обернулся к ней и скользнул взглядом по ее голым ногам.

– Тебе идет мини, – заметил он, поднимаясь на ноги.

Лена сделала вид, что не услышала его, хотя от этих слов внутри что-то вспыхнуло. Одно дело, когда он говорил что-то такое при других, и совсем другое, когда они были наедине. Но Мирону, казалось, нравилось ее смущать. По крайней мере, сейчас он улыбался по-настоящему, так, что вокруг его глаз разбегались морщинки-лучики.

– Ты занимаешься боксом? – спросила она, кивнув на грушу, висевшую в центре комнаты, надеясь перевести тему.

– А ты думаешь, я ее для красоты тут повесил? – усмехнулся Мирон. – Предпочитаешь спать с краю или у стенки? – уточнил он, закрывая дверь в комнату.

– Как тебе удобно, – пожала плечами Лена, аккуратно складывая платье и очки на комод. – Я и так доставила тебе неудобства, так что…

Она обернулась и прервалась на полуслове – Мирон стаскивал с себя футболку. И он был красив, как греческий бог, не меньше. Лена залипла, рассматривая перекатывающиеся под идеально гладкой, загорелой кожей мышцы, чувствуя, как в груди разливается жар. До нее вдруг дошло, почему девчонки сходят с ума по спортсменам. А Мирон тем временем щелкнул пряжкой ремня, явно собираясь снять и джинсы.

Лена резко опустила глаза в пол, чем вызвала смешок и обещание не снимать трусы.

– Спасибо, – пробормотала она. – И свет, пожалуйста, выключи.

– Марушкина, ты как будто на пляже ни разу не была, – хихикнул Мирон, щелкая выключателем. – Ложись давай, обещаю не приставать, – заверил он, забираясь под одеяло и отползая к стене. – Ну разве что ты сама меня попросишь.

– Мечтай, – проворчала Лена, стараясь не думать о том, что одеяло у него тоже одно. И ей придется под него залезть. И это все ужасно, просто невыносимо неловко.

Она легла на самый край дивана, вытянувшись, как шпротина, чтобы ни в коем случае не прикоснуться к нему. Она не решалась потянуть на себя одеяло, ширины которого не хватало. Правый бок был обнажен и замерзал, но она решила, что лучше так, чем стать хоть на сантиметр ближе к Мирону.

Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. В горле пересохло. Она смотрела на потолок и мечтала отключиться, но чувствовала, что ни за что не заснет. Она, даже не касаясь, чувствовала тепло его тела. И его запах, который окутал ее, потому что вся эта комната пахла Мироном.

– Я хочу кое о чем спросить, – вдруг тихо сказал он.

– М-м?

– Как так вышло, что ты никогда не целовалась?

– Не было желающих.

Врать было бы глупо. К тому же Мирон был честен с ней, когда она спросила его про бывшую. И все равно было как-то унизительно признаваться в этом.

– Есть ощущение, что тебя окружали какие-то идиоты.

Лена нервно хихикнула. Она была благодарна за то, что он не стал над ней смеяться. Даже по-своему поддержал.

– Знаешь, как-то паршиво, что я прождала восемнадцать лет, а все, что мне запомнилось, – это как моя подруга назвала меня сукой.

Она не знала, зачем сказала это вслух. Наверное, темнота располагала к нелепым признаниям. А может, ей все еще было слишком больно от того, как с ней поступила Юля, и очень обидно за то, как глупо все вышло в целом.

– Правда паршиво. – Мирон вдруг зашевелился и оказался совсем близко. – Мы можем создать новое воспоминание. Если ты хочешь.

Его шепот обжег ее до костей. Она резко обернулась и уставилась на него, не понимая, шутит он или говорит всерьез.

Мирон выглядел серьезным и опять смотрел на нее этим своим пронизывающим взглядом. А она боялась шевельнуться и думала о том, слышит ли он, как колотится ее сердце, потому что ей казалось, что его стук заполонил всю комнату.

Мирон вдруг протянул руку и убрал с ее лица прядь волос, заправив за ухо. И Лена вздрогнула от его прикосновения, снова ощутив тот самый разряд, как во время поцелуя.

– Хочу, – выдохнула она.

Рука Мирона опустилась ей на талию поверх одеяла, и он притянул ее к себе. Он смотрел ей в глаза, а его пальцы медленно скользили по ее щеке до тех пор, пока не остановились возле приоткрытых губ, сквозь которые вырывалось частое дыхание. Он мягко провел подушечкой пальца по ее нижней губе, и внутри как будто затянулся тугой узел.

Он поцеловал ее в уголок рта. Легко, почти невесомо. А потом еще раз в другой. А потом еще и еще. Он покрывал ее невинными поцелуями до тех пор, пока Лена сама не подалась к нему, показывая, что готова к большему. Мирон медленно и нежно изучал ее губы своими, не спеша углубить поцелуй, стараясь дать ей прочувствовать каждое движение.

У него по спине побежали мурашки, когда ее пальцы робко прикоснулись к его шее. Она гладила его под ухом, случайно выбрав одно из самых чувствительных мест. Ее легкие касания и частое, сбивчивое дыхание распаляло внутри него желания, о которых он давно не позволял себе думать. Кровь шумела в ушах, и он начинал жалеть о том, что пообещал к ней не приставать. Идиот.

Мирон обнимал Лену через одеяло, не решаясь опустить руку под него и коснуться ее. Ему безумно хотелось провести пальцами по обнаженной коже ее бедра, которое тесно прижималось к его ноге, но чувствовал, что если позволит себе это, то уже не сможет остановиться. В голове теснились отвратительно-пошлые мысли, от которых было трудно дышать.

Он уже полгода ни с кем не был. Никого не целовал и не обнимал. Он даже убедил себя, что ему это не нужно. Но сейчас все рассыпалось как карточный домик, и он до дрожи хотел быть с Леной.

Он переплетал свой язык с ее, безошибочно ощущая, что их поцелуи выходят за грань. Слишком влажно. Слишком пошло. У него встал, и было все сложнее не фантазировать о том, как его рука окажется сначала под чертовым одеялом, а потом у Лены между ног.

От одной мысли об этом в голове все взрывалось фейерверком.

Мирон оторвался от ее губ только для того, чтобы поцеловать ее шею. Прихватить губами нежную кожу и втянуть, оставляя крошечный засос. Он ждал, что сейчас она остановит его: оттолкнет и уставится своими широко распахнутыми испуганными глазами, но вместо этого она поцеловала его шею в ответ. В то самое проклятое место под ухом. Она не чувствовала, что он уже на грани, что ее осторожные, невинные ласки срывают ему крышу.

Он снова вернулся к ее губам, проводя пальцами по ее шее вниз к самому вороту футболки. Чуть проскользнув под ткань, он ласкал ее нежную кожу, едва задевая пальцами ключицы. Лена была не против, будто не замечая, что с каждой секундой позволяет все больше и прижимается все ближе. Так тесно, что Мирону едва удавалось скрывать, насколько он возбужден.

– Лена… – Он испугался того, как низко и хрипло прозвучал его голос.

Она открыла глаза, встречаясь с ним взглядом. Ее губы распухли и влажно блестели от поцелуев, а лицо раскраснелось – он видел это даже в полутьме. Ее взгляд был как у пьяной, но он знал, что они оба не пили.

– Лена, – зачем-то повторил он, погладив пальцами ее щеку, как в самом начале.

– М-м?

Входная дверь хлопнула. Этот звук обрушился на них как ушат холодной воды. Лена сжалась, натянув одеяло до подбородка, а Мирон отстранился, разрывая контакт. В прихожей что-то оглушительно грохнулось. Раздался пьяный смех.

– Я… я пойду проверю, что там, – шепнул Мирон, кое-как слезая с дивана и натягивая на себя шорты. – Эм… ты не жди, ложись спать.

– Ага.

Когда дверь за ним закрылась, Лена заползла под одеяло с головой, как будто могла там спрятаться от того, что только что произошло. Она целовалась с Мироном. И ей было ужасно стыдно за это. И за то, что ее белье было насквозь мокрым от того, как сильно ей понравилось.