– О таком надо предупреждать заранее, – сердито сказал Мирон, испепеляя Лену взглядом. – Марушкина, ты мне по гроб жизни должна будешь, отвечаю.

– Прости, я не думала, что ты… не злись. Пожалуйста.

Лена хлопала ресницами, глядя на него, как олененок Бэмби, и только это останавливало Мирона от того, чтобы развернуться и уйти. Ну и еще доклад, который Лена уже сделала, хотя сдаваться им только на следующей неделе.

Он покосился в сторону, где Никитина хихикала с Алешиной, незаметно потягивая свою электронку. Один ее вид вызывал у него раздражение, потому что она до боли напоминала ему Асю, хотя внешне они вообще не были похожи.

Ася была голубоглазой блондинкой, высокой, почти с него ростом, и очень худенькой, а Юля, напротив, была брюнеткой, достаточно фигуристой и не очень высокой. Но то, как она разговаривала, как улыбалась, как держалась в целом – все это отбрасывало Мирона назад, напоминая о том, что он всеми силами пытался оставить в прошлом. И пока он старался держать с Никитиной дистанцию, Марушкина делала все, чтобы они сталкивались.

Ей, видите ли, надо занести вещи к Юле в общагу, потому что она не может поехать в клуб в свитере и с огромной сумкой, куда сложила, по ходу, всю свою жизнь. И она решила, что будет очень здорово поехать в клуб втроем.

– А я не могу просто подержать твою сумку? – предложил Мирон. – А еще вечером без свитера будет холодно.

– Тут же идти пять минут. И до клуба ехать недалеко – ребята специально выбрали недалеко от универа. Ну чего ты?

– Не нравится мне твоя Никитина, – честно ответил Мирон.

– Да почему? – Глаза Лены округлились еще сильнее от любопытства, которое Мирон не собирался удовлетворять.

– Потому, – буркнул он. – Ладно, действуем по твоему плану, но это дорого тебе обойдется.

– Я даже не сомневалась, – фыркнула Лена.

Мирон взял ее за руку, отметив, что она стала очень спокойно на это реагировать, хотя первое время ей явно было не по себе, когда он так делал. Это было и мило, и смешно, но она краснела каждый раз, когда он дотрагивался до нее. А сейчас шла рядом как ни в чем не бывало. Вот она, сила привычки. И все же смущающаяся Марушкина его веселила, так что он не отказал себе в удовольствии немного ее поддразнить. Он наклонился к ней и выдохнул прямо в ухо:

– Тебе идут распущенные волосы.

Как он и ожидал, Лена покраснела, вызвав у него улыбку. Как мало было нужно, чтобы сбить с нее ботанское самодовольство.

– Прекрати паясничать, – шикнула она.

– Боже, ты говоришь, как моя бабуля, – усмехнулся Мирон, а Лена покраснела пуще прежнего.

Но теперь уже явно от злости.

– Ну что, погнали? – Юля широко улыбнулась губами, накрашенными алой помадой, и, махнув Алешиной на прощание, пристроилась рядом с ними.

Она начала рассказывать про ссору двух закадычных подружек – Яны и Ани, которые что-то не поделили, но Мирон сразу отключился, не вникая в ее пустой треп. Сплетни его не волновали, как и все, что могла поведать Никитина. А еще ему не нравилось, когда других обсуждают за спиной, – в апреле он ощутил на своей шкуре, каково это, когда тебе перемывают кости все кому не лень.

Еще бы, подающий надежды боксер с треском вылетел из федерации после скандального инцидента. Мирон знал, что о нем судачили все. Даже был пост с его фоткой в местном новостном канале.

– Так, я закину вещи, переоденусь и вернусь, – бросила Юля, когда они остановились возле ее общаги. Лена стянула с себя свитер, сунула его в свой баул и вытащила оттуда небольшую сумочку на цепочке, куда переложила паспорт, телефон и картхолдер. – Вау, какое платье, – присвистнула Юля, разглядывая атласное платье на тонких бретелях цвета красного вина. Она не ожидала увидеть Лену в чем-то таком, но не могла не отметить, что ей очень шло. – Где купила?

– Заказала на «ВБ».

Юля улыбнулась, не подав виду, что прекрасно знает, откуда это платье. И кто помог Лене его выбрать.

* * *

– Этот город засыпает, а мы не будем спа-а-ать! – пропела Яна, махнув рукой официанту, чтобы повторил коктейли. – Оль, а может, по шотам?

Оля с сомнением посмотрела на пьяненькую Яну, а потом замотала головой. Она пришла сюда не напиваться, а провести расследование и выяснить, кто врет: Яна или Владислав. Глядя на Янино декольте, Оля с трудом могла поверить, что декан мог устоять. Да и вообще, она была очень эффектной девушкой – на нее то и дело оборачивались парни.

– Оль, а че твой Мишка? Не объявился? – вдруг спросила Яна.

– Не-а. – Оля и была рада, что Яна сама соскочила на тему отношений, да вот только обсуждать бывшего ей совсем не хотелось. – Даже если бы объявился, на фиг он мне нужен.

И это была чистая правда. С Мишей бы она ни за что не сошлась. Они встречались два года, год жили вместе, и она ждала, что вот-вот он сделает ей предложение, а вместо этого он объявил, что решил вернуться к бывшей жене. А чуть позже Оля узнала от одного из общих друзей, что Миша давно не ездил на рыбалку, и, сложив два плюс два, Оля выяснила, где именно «рыбачил» ее благоверный.

Она жалела только о том, что он съехал до того, как она смогла сама вышвырнуть его вещи.

– Да, Мишка твой – подлец, – согласилась Яна. – Стас мой тоже урод. Полгода уже таскает по свиданиям, но ни с кем не знакомит: ни с друзьями, ни с мамой. Да он, блин, даже на выходных остаться у себя не предлагает! Я уже думаю, может, ну его к черту? Красивый, конечно, зараза, но часики-то тикают…

Оля с трудом сдержалась, чтобы не напомнить, что Яна младше ее года на четыре, и, если у кого часики действительно тикают, так это у самой Оли. По крайней мере, мать и старшая сестра активно ее в этом убеждали. А как услышали, что Владислав Юрьевич вернул ей конверт, тут же стали трещать, что ей надо присмотреться к нему. Оля сначала вежливо их посылала, но, когда они стали читать нотации на тему того, что она помрет старой девой, терпение лопнуло. Она объявила, что у нее уже есть парень, и бросила трубку.

Хорошо хоть Мирон не сказал им правду. Это было бы слишком унизительно.

– Нет, со Стасом определенно надо завязывать, – печально протянула Яна, думая о предстоящем расставании. – Перспектив с ним никаких. Да еще и в сексе он так себе, на троечку. По десятибалльной системе.

Она пустилась в рассказы об интимных провалах Стаса, а Оля пила, стараясь не вникать в тонкости Яниной личной жизни, и уже жалела, что позвала ее в бар. Она успела забыть, что коллега обожала смаковать свои похождения, щедро заваливая слушателя омерзительными подробностями, которых он не хотел знать. Например, год назад, когда они выбрались потусоваться девчонками с работы втроем с Лилей, Яна очень долго и подробно рассказывала про страстный роман с шаурмишником, который «ноль по жизни, зато сотка в сексе». Знали бы студенты, что строгая, как цербер, Яна Михайловна та еще оторва.

– А с другой стороны, ну вот брошу его, а дальше что? Опять кого-то искать, бегать по свиданиям… А они через одного женатики, которые врут, что вот-вот еще чуть-чуть и точно развод, или какие-то обмылки – без слез не взглянешь. Я тут ужинала с одним…

– В смысле ужинала? А как же Стас? – нахмурилась Оля.

– А он в очередной командировке был, деловой мой. Я ему назло на сайт знакомств полезла, ну, чисто рынок оценить. Один позвал на ужин. Стремный лысый тип, повел меня в какой-то занюханный ресторанчик, а сам все мне в сиськи смотрел. Позвал меня к себе. Я, конечно, не поехала, а теперь жалею. Говорят, лысые, они…

Оля слушала и офигевала от того, как скучно она, оказывается, живет. Она никогда не считала себя ханжой, но слушать Яну было противно. Она пила коктейль, словно это могло помочь избавиться от гадкого ощущения, что, выслушивая все это, она становится причастной. Оля знала, что такое измена, и не могла представить, как можно заставить кого-то пройти через это. Кем надо быть, чтобы встречаться с одним человеком и при этом спать с другими? Почему нельзя просто расстаться и жить в свое удовольствие?

– Оль, а как тебе вон те парни? – вдруг спросила Яна. – Они уже давно на нас смотрят. Как думаешь, подойдут познакомиться?

Оля на автомате проследила за направлением ее взгляда. Парни были ничего, но они ее не волновали – на этот вечер у нее были вполне конкретные планы. И раз уж она выслушала поток грязи, который выливала на нее Яна, то надо довести дело до конца.

– Да пофиг на них, у нас же девичник. Давай лучше шоты закажем? – перевела тему Оля.

Яна не стала спорить, и три шота спустя Оля задала волновавший ее вопрос.

– Ян, а правда, что у нашего декана есть татуха? Мне Алиса сказала, ну до того, как уволиться. Ты же слышала, что они после корпоратива… – Оля самозабвенно пересказала то, что услышала от самой Алисы, не жалея выдуманных подробностей для убедительности. – Просто наш Владислав Юрьевич и дракон на груди… Мне кажется, Алиса это придумала.

Яна опрокинула в себя очередной шот, облизнула губы, а потом улыбнулась.

– Не, реально, дракон. Дебильный такой.

Она рассмеялась, а Оля до боли сдавила в руках рюмку, думая о том, что ее окружают одни вруны.

Ее накрыло какое-то ужасное разочарование. Владислав Юрьевич так горячо убеждал ее в машине, что он не такой, что слухи лживы, а получается, врал именно он.

Оля решительно выпила шот, одновременно срывая с себя розовые очки. Пора было признать, что Владислав Юрьевич стал таким внимательным, потому что понял, что она не поедет к нему домой после вопроса про ее трусики, вот и решил напрячься. Цветы, безвозмездная помощь, спасение от ливня… все это было лишь для того, чтобы Оля стала очередной его победой, о которой будут шептаться в универе. Как мерзко.

– Ты чего зависла? – спросила Яна, понимая, что Оля слушает ее вполуха.

– Да так, – пожала плечами Оля, отгоняя мысли о Владиславе. – Нам нужно больше шотов!

* * *

– Тут очень громко, – пожаловалась Лена, пока они толкались у бара. – И народу много. И еще душно.

– А как ты хотела? Это же клуб, – усмехнулся Мирон, заказывая две колы.

– Теперь я знаю, что не люблю клубы.

– Тут я с тобой полностью солидарен, – кивнул Мирон, протягивая Лене стакан. – Если хочешь, можем уйти.

Лена посмотрела на него, потом нашла глазами Сережу, который был окружен толпой девчонок, и помотала головой. Раз уж она купила платье, наврала маме и вырвалась из дома, нужно использовать представившуюся возможность.

Она отпила колу, поморщившись, когда пузырьки ударили в нос, и снова задумалась о том, что делает. Последние пару дней ее нет-нет да покалывало чувство стыда. Она стала слишком легко и много врать. Ей все еще было неловко перед Юлей за то, что она так и не рассказала про то, что ходила за платьем с Орловым. Да и вообще, если посмотреть на ситуацию со стороны, то ее попытки завоевать Сережу отдавали чем-то нездоровым. Не так она себе это представляла. В ее фантазиях все должно было произойти само собой: он бы узнал ее получше и, конечно же, влюбился. А тут целый план по захвату цели. И получалось совсем не так воздушно и романтично, как ей хотелось бы, а цинично и пошло.

Лена нервно поправила волосы и уставилась на Орлова, который смотрел на нее, почти не мигая. Казалось бы, она уже должна была привыкнуть к этому его пронизывающему взгляду, но каждый раз он отзывался смутным беспокойством где-то в груди. Никто и никогда не смотрел прямо на нее – всегда находился кто-то поинтереснее.

– Ну так что? – серьезно спросил Мирон. – Если ты передумала…

– Нет, мы остаемся. – Лена сказала как отрезала, не давая себе шанса дать слабину и воспользоваться его предложением. – Я правда нормально выгляжу?

Мирон кивнул, не решаясь сказать, что она выглядит куда лучше, чем просто «нормально». Она вдруг показалась ему красивой. И дело было вовсе не в платье, которое действительно ей очень шло, а в ней самой. Был у нее какой-то ботанский шарм.

Эта мысль его напрягла, и он тут же отвел взгляд в сторону. Он тут не за тем, чтобы разглядывать Марушкину, – он должен выполнить свою часть уговора. Он выискивал глазами Сережу, который еще недавно отирался возле своих одногруппниц, когда Лена вдруг дернула его за руку, привлекая внимание:

– Смотри.

Мирон отметил, что ее голос прозвучал как-то сдавленно, а потом повернулся в ту сторону, куда смотрела Лена, и сразу понял, что к чему. В центре танцпола были Сережа и Юля. Танец был на грани приличий, как и платье Никитиной.

– Он же ей совсем не нравится, – прошептала Лена, не отпуская его руку. – Она все время посмеивалась над тем, что я… Тогда зачем танцует с ним?

Она не стала выдавать подругу и рассказывать Мирону о том, что Юля имела на него виды, о чем открыто говорила ей. И тем более странно было видеть, как она вьется вокруг Сережи. Ее Сережи, ради которого она надела платье, в котором все еще чувствовала себя слишком голой, и пришла в этот дурацкий клуб!

В глазах противно защипало от подступавшей к горлу обиды. Тугой ком душил, не давая вдохнуть. Лена не понимала, что происходит и почему Юля так с ней поступает. А что, если она тоже попала под очарование Сережи, как и сама Лена?

– Лена, дыши, – посоветовал Мирон, заметив, как подрагивают губы девушки. – Все, хорош пялиться на них.

Она, казалось, его не слышала, а все смотрела на Савина и Никитину. Тогда он мягко сжал пальцами ее подбородок и развернул ее лицо к себе.

– Вдох-выдох. Давай.

Лена шумно выдохнула, защекотав дыханием его запястье. Зеленые глаза влажно поблескивали за стеклами очков. К чести Марушкиной, слезы она сдержала, но Мирон все равно решил, что она жуткая плакса.

А потом некстати вспомнил, как она призналась ему, что не танцевала вальс на выпускном, и в груди как-то странно кольнуло. Вдруг стало обидно за то, что Марушкина вечно была в тени. Даже сейчас, когда она пыталась что-то изменить, ее никто не замечал, потому что всегда находилась какая-нибудь Никитина, которая рвалась вперед.

Мирон помнил, как лез вон из кожи, чтобы проявить себя. Как выворачивался наизнанку на тренировках, чтобы получить похвалу, как катался по соревнованиям, чтобы выгрызть свое место под солнцем.

Плакса или нет, но Марушкина старалась как могла. А это Мирон уважал.

– Успокоилась?

Лена кивнула, не догадываясь о мыслях, которые пронеслись в его голове за те пару мгновений, что она пыталась вернуть себе самообладание. Мирон убрал руку от ее лица, но лишь затем, чтобы нащупать ее ладонь.

– Пойдем танцевать.

Это был не вопрос, но Лена не стала спорить. Она просто последовала за Мироном, который повел ее в самый центр толпы на танцполе. Он специально вышел туда, чтобы оказаться в поле зрения однокурсников, забрал у нее стакан и поставил на большую колонку, а потом прижал девушку к себе, обнимая за талию.

– Марушкина, да расслабься ты уже, – посоветовал Мирон, склоняясь к ее уху. – Ты выглядишь как моя заложница.

Тело Лены под его ладонями ощущалось буквально каменным – так сильно она была напряжена. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами и едва дышала, пытаясь угомонить бешено колотившееся сердце.

Ее никогда не обнимал парень. Пусть даже все это было игрой, она не могла перестать думать о ладонях, которые лежали у нее на спине. О запахе, который опутывал ее, и она в сотый раз подумала, что у Орлова потрясающий парфюм. А когда он прижал ее к себе вплотную, Лене показалось, что она перестала дышать.

И она не знала, как сказать ему об этом.

– Будет неплохо, если ты положишь руки мне на плечи. Ну, или хоть куда-то, – шикнул Мирон, склоняясь к ее уху. – Марушкина, не стой как истукан, мы выглядим странно.

Лена нервно кивнула и осторожно пристроила руки ему на плечи. Широкие и твердые. Надежные. Мирон странно на нее посмотрел, а потом вдруг взял одну ее ладонь и положил себе на шею. Кожа была теплой и неожиданно нежной.

– Я бы, конечно, мог станцевать с тобой вальс, но место и музыка, как видишь, неподходящие, – вдруг улыбнулся Мирон.

– Ты умеешь танцевать вальс? – удивилась Лена, осторожно перемещая и вторую руку ему на шею. Так оказалось намного удобнее.

– Я кладезь скрытых талантов.

– Кладезь – звучит очень по-ботански, – хихикнула Лена.

– С кем поведешься, как говорится.

Лена тихо рассмеялась, почувствовав, как недавнее напряжение от его близости сходит на нет, – ее охватила магия момента. Музыка, которая идеально подходила для медленного танца, полутьма, в которой легко было спрятать смущение, Мирон, который мягко и плавно направлял ее движения. Лена впервые танцевала с парнем, и это было и волнительно, и приятно, и жутко смущающе одновременно. Она не знала, как справиться с цунами из эмоций, поэтому просто отдалась течению, забыв обо всем. Даже о Сереже, который исчез из ее поля зрения.

А вот Мирон четко отслеживал все, что происходило вокруг. Он незаметно наблюдал за Сережей, который уже не танцевал с Никитиной, а болтал о чем-то с Коротковым, который вечно таскался за ним как хвост. А Никитина уже пробиралась к ним с Леной через толпу танцующих, прокладывая себе путь, словно ледокол. Выглядела она очень недовольной. А еще Мирон обратил внимание на то, что у нее в руке был третий по счету коктейль. Первый, ярко-розовый, она взяла, когда они только приехали, второй, который она держала, пока терлась об Савина, был темно-зеленым, а сейчас в ее бокале плескалось что-то оранжевое.

Злая и пьяная. Прекрасно.

Лена ощутила легкий укол разочарования, когда Мирон неожиданно остановился и чуть отстранился от нее, разбивая окутавшую ее магию. Она не успела ничего спросить, как к ним подскочила Юля, едва ли не вклиниваясь между ними.

– Лена, не уступишь мне Мирона на один танец? – с наигранной веселостью хихикнула она.

– Это стоит спросить у Мирона, а не у Лены, – фыркнул парень. – Спасибо, но мы бы хотели остаться вдвоем.

– Ой, хорош ломать комедию! – закатила глаза Юля. – Я знаю, что у вас это не по-настоящему, а просто дурацкий спектакль!

– Да ну? – вскинул брови Мирон, а потом сделал то, от чего глаза Никитиной едва не вылезли из орбит.

Он обхватил лицо Лены ладонями и поцеловал, красиво, как в кино.