– У тебя новая юбка?

Лена вздрогнула, услышав голос мамы, и нервно одернула свитер, который надела на платье, надеясь, что так мама не обратит внимания на обновку. Глупо, но Лена рассчитывала, что удастся избежать этого разговора.

– Угу. Купила с Юлей.

– Зря пошла без меня, – обиженно сказала мама, окидывая ее критичным взглядом. – Цвет вообще не твой.

Лена вздохнула, привычно втянув голову в плечи. За восемнадцать лет она уже привыкла к тому, что маме невозможно угодить, а ее надежды нереально оправдать. Что бы Лена ни делала, это было всегда недостаточно хорошо. Без исключений.

В этот раз было хотя бы не так обидно – все-таки платье выбирала не она, а Мирон. Так что критика была не в ее адрес.

– А мне нравится, – тихо сказала Лена, поправляя волосы, которые сегодня хотела оставить просто распущенными. – Решила поэкспериментировать.

– Хозяин – барин, – фыркнула мама. – Ты когда вернешься? У вас же там какое-то мероприятие?

– Посвящение в студенты, – кивнула Лена. – И я сегодня ночую у Юли, – напомнила она. – Помнишь, я говорила, что у нее будет девичник?

Заранее заготовленная ложь легко слетела с ее губ. Мама ни за что не отпустила бы ее в клуб, поэтому Лена сказала, что планируется вечеринка у подружки. С ночевкой. К тому же какая-то доля правды в этом была – Юля обещала провести ее к себе в общагу, потому что Лена не могла заявиться домой ночью – мама всегда запирается на внутренний замок. Так что они с Юлей решили, что после вечеринки у Сережи поедут к ней.

Правда, Юля последние два дня была какая-то странная – то и дело смотрела на нее так, будто чего-то ждала. Наверное, ей хотелось проводить время с ней и Мироном, но загвоздка была в том, что Орлов вообще не общался с ней вне стен универа. Сообщения с текстом «скинь домашку» не в счет. А может, Юля дулась, что ей пришлось делать доклад вместе с Никой, а значит, работать самой? Она это не любила.

– Мне не нравится, что ты будешь ночевать вне дома, – поджала губы мама. – Но если тебе так хочется…

Лена знала этот трюк: сначала мама соглашалась на что-то, а потом в последний момент меняла решение. Но она никогда не запрещала, нет. Она говорила «если тебе так хочется…», что значило «подумай еще раз и прими нужное решение». И обычно Лена уступала. Но не в этот раз.

– Да, мне очень хочется потусоваться с девчонками, мам, – заявила она, накидывая плащ. – К тому же я уже обещала прийти. Некрасиво будет отказываться.

Мама покачала головой, не скрывая раздражения, но ничего не сказала. Лена подхватила сумку, сунула ноги в черные туфельки и вышла из квартиры, стараясь не думать о том, что в выходные ее ждет игра в молчанку – излюбленный мамин способ продемонстрировать, как она ею недовольна.

* * *

– А пойдем сегодня вечером в кино? – предложила Оля за завтраком. – Там вышел какой-то боевик со Стейтемом…

– Сегодня пас, – покачал головой Мирон, вгрызаясь в трехъярусный бутерброд. – Я пойду в клуб после посвята. Буду поздно.

– В клуб? – Оля так удивилась, что едва не подавилась кофе. – С каких пор ты ходишь по клубам?

Мирон смотрел в ее широко распахнутые глаза и понимал, что придется сказать правду. К тому же рано или поздно до нее могут дойти сплетни о его романе с Марушкиной. На фиг надо.

– Так, ты слушаешь, но не осуждаешь, – предупредил Мирон, отложив бутер на тарелку. – Ситуация такая: я полный ноль в английском.

– Я в курсе, – хмыкнула Оля. – Если не забыл, до переезда в Москву я пыталась тебя чему-то научить.

– И, как мы оба помним, безуспешно, – улыбнулся Мирон. – Так вот, чтобы тебе по ушам не ездили, что я лох позорный, я договорился с одной девчонкой из моей группы, что она будет мне помогать.

– Мог бы попросить меня, – заметила Оля.

Мирон не стал говорить, что она вряд ли бы согласилась делать за него домашние задания, поэтому вежливо ответил, что не хотел ее утруждать.

– У тебя своей работы хватает, – добавил он. – Короче, Марушкина помогает мне с учебой, а я вывожу ее в свет, потому что она людей боится и вообще у нее свои тараканы.

Самым большим тараканом Лены Мирон, конечно, считал ее влюбленность в Сережу. Да и дружбу с Никитиной понимал слабо – та вовсю юзала Марушкину, которая и рада была помочь всем на свете. Особенно если дело касалось учебы.

– А ты, значит, в психологи записался? На тебя не похоже, – хмыкнула Оля. – А может, тебе нравится эта… как ее зовут?

– Лена. И она мне не нравится, – отрезал Мирон. – Я помогаю ей, а она мне. Точка.

Лена интересовала его как способ не вылететь из универа, не больше. К тому же она пускала розовые слюни на Сережу, а он, Мирон, вообще не думал об отношениях. Все, что его волновало, – это бокс. Ему нужно было найти секцию и вступить в московскую федерацию, а пока он тратил слишком много времени на то, чтобы устроить личную жизнь Марушкиной. Хотя в его же интересах было, чтобы их сотрудничество длилось как можно дольше.

А еще ему претила идея, что Лена начнет мутить с Савиным, – Мирон кожей чувствовал, что он скользкий тип и вообще себе на уме. Но Лене, очевидно, было на это наплевать. Как можно было быть такой умной в учебе и такой беспросветно бестолковой во всем, что касалось реальной жизни? А еще она вечно с ним препиралась – сил никаких не было.

Тогда, в магазине, она довела его до ручки, когда высунула голову из примерочной кабинки и стала бубнить, что никуда не пойдет и платье это не наденет. Мирон продемонстрировал чудеса терпения, по кругу убеждая ее в том, что она сногсшибательна и в клубе все пройдет отлично.

И если первое было абсолютной правдой – Лене правда очень шло платье, которое он выбрал, то во втором он не был уверен.

Точнее, не был уверен, что готов смотреть на то, как Савин начнет подкатывать к Лене. А он начнет. Мирон знал таких, как Сереня, – им всегда нужно заполучить что-то чужое, чтобы доказать свое превосходство. Например, Лена, на которую он бы при других обстоятельствах даже не посмотрел, но стоило ей прийти на его вечеринку с другим парнем, и она сразу стала ему интересна.

С одной стороны, это было Мирону только на руку. А с другой – почему-то переживал, что Савин может обидеть Лену. Такие, как он, всегда…

– Ты чего залип? Думаешь о Лене? – многозначительно спросила Оля, попав прямо в точку.

– Я думаю, что тебе надо смотреть меньше турецких сериалов, – буркнул Мирон. – Везде сопливая романтика мерещится.

– Ой ли? – фыркнула Оля. – Я понимаю, что после того, что было весной…

– Мы не будет это обсуждать, или я расскажу маме, что ты придумала своего парня, чтобы они с бабушкой тебя не доставали, – угрожающе прищурился Мирон.

– Мне пришлось! – возмутилась Оля. – Когда я позвонила твоей матери и сказала, что декан вернул деньги, она как с цепи сорвалась. Жужжала в трубку, что я должна присмотреться к своему коллеге. Мол, он молодой, порядочный, неженатый и бла-бла-бла. Достала она меня.

– Да, маман умеет мозг съесть чайной ложкой, – хмыкнул Мирон. – Но, может, она права и тебе стоит присмотреться к декану, а не торчать все выходные дома? Ты хоть раз ходила на свидание после того, как рассталась с Мишей?

– После того, как он меня бросил, – напомнила Оля. – И нет, не ходила – хватит с меня придурков. А насчет декана… я пока не определилась, придурок он или нет.

Она поджала губы, а Мирону стало стыдно за то, что он напомнил ей о Мише. Хотя она первая это начала. Можно подумать, ему было приятно вспомнить о том, как из-за дуры бывшей вся его жизнь пошла по одному месту.

– Вот видишь, ты меня понимаешь, – примирительно вздохнул он, накрыв ладонь Оли своей. – На фиг эти отношения.

– И все же с ними неплохо, – грустно улыбнулась Оля. – Я бы не отказалась сходить на свидание с кем-то нормальным. Кто не будет врать, что едет на рыбалку, а сам тусить со своей бывшей женой.

Мирон молчал, потому что не знал, что сказать. Просто сжал ладонь Оли в своей, без слов выражая поддержку.

– Давай завтра сходим в кино? – предложил он. – После моей трени.

– Давай.

Оля сделала последний глоток кофе, чмокнула Мирона в макушку, получив в ответ недовольное шипение, и ушла подкрашиваться. Она подводила глаза у зеркала в ванной и почему-то думала о вчерашнем разговоре с Владиславом Юрьевичем.

А что, если он правда не спал с Яной? Что тогда? Они пойдут ужинать? Вчера перед сном Оля долго представляла, как это могло бы быть. Это же будет свидание? Или нет?

Конечно, свидание, что за глупости. Вопрос только в том, чего он от нее хочет? Внутренний голос подсказывал, что явно не планирует унести ее в долгие и счастливые отношения. А тогда какой в этом смысл?

И все же… если он не соврал про Яну, она точно с ним поужинает. В конце концов, Мирон прав, она постоянно торчит дома. Развлечься не помешает – главное не воспринимать это всерьез.

* * *

Оля смотрела на Владислава Юрьевича, который рассказывал со сцены студентам, какие прекрасные годы у них впереди. Он выступал на посвящении в студенты в качестве декана уже третий год подряд, но именно сегодня она по-настоящему его слушала и смотрела, не отрывая глаз.

Мало кому из мужчин шел официальный прикид, но Владислав будто был рожден для того, чтобы носить костюм-тройку и разбивать сердца молодых преподавательниц и студенток, которые смотрели на него во все глаза. А его улыбка и вовсе была контрольным в голову. Пуф.

Оля скривилась – как мало было ей нужно, чтобы декан захватил все ее мысли. Костюм, очаровательная улыбка и слова о том, что он не такой, как о нем говорят. Как типично. И тем более глупо вестись на это все.

Владислав, словно почувствовав, что она думает о нем, посмотрел со сцены прямо на нее. Оля тут же отвела взгляд, делая вид, что не разглядывала его секунду назад, но он явно заметил. И внутри что-то дрогнуло. Она должна выяснить правду. Сегодня.

Оля повернулась к Яне, сидевшей справа от нее, и шепнула:

– Погнали в бар? Отметим начало учебного года?

В конце концов, Мирон был прав, сколько можно торчать дома. Вечер пятницы как-никак.