Сезон дождей начался чуть раньше, чем обычно. Моя вспотевшая рука прилипала к стальной поверхности стола.

– Тут сигнал слабо ловит, да? – услышал я позади себя голос и подскочил с громким «Простите!».

Обернувшись, я увидел Макино со стопкой книг в руках. Она удивлённо смотрела на меня.

– А, эм, прости, Минами. – Я снова извинился и быстро закрыл поисковую страницу на телефоне.

Наблюдая за моей реакцией, Макино рассмеялась.

– Всё нормально, Кураи. У тебя же перерыв, так что ты можешь проводить его, как хочешь.

– Да нет, я скоро… Войти сложно, но не невозможно.

– Что?

– А, я про интернет.

Понимая, что разговор зашёл в тупик, я не знал, как исправить ситуацию.

Я молча подтянул дужки очков, а Макино сконфуженно сказала: «Извини за беспокойство» – и вышла из подсобки.

Вздохнув, я снова сел на металлический стул. Моё поведение выглядело странным, потому что я не хотел, чтобы кто-то узнал, какой сомнительный сайт я просматриваю. Мне самому стало противно. Хотелось, чтобы наш разговор был более естественным, но момент выдался не самый подходящий.

Я обречённо вздохнул и снова открыл тот сайт.

На этом форуме анонимно публиковали сообщения, представляющие смесь правды и лжи. Среди них был и слух о книжном «Кинъёдо», где я работаю на полставки. На самом деле я впервые узнал о его существовании, потому что на форуме его описывали как книжный магазин, «где вы можете найти книгу, которую хотите прочитать». Что касается информации о «Кинъёдо», то что-то здесь было либо явными шутками, либо позитивными отзывами, поэтому пост, который я нашёл сейчас, оказался шокирующим.

«Владелец «Кинъёдо» на станции Нохара – якудза».

«Раскрылись тёмные делишки старика, лол».

«Старик как-то связан с «Кинъёдо»?»

Всего три из множества комментариев, они быстро пропали и больше не появлялись, но задели меня за живое. Стоило поменьше сидеть в интернете, если такие пустые слухи задевали меня, но мне не хватало силы духа. Я ненавидел себя за это.

После перерыва я вышел в магазин. В книжной зоне посетителей не было, но в кафе мужчина средних лет в деловом костюме беседовал с Сугавой, который стоял за барной стойкой. Было около пяти вечера пятницы.

Несмотря на то что он работал в книжном, Сугава обычно проводил время за стойкой, готовя напитки и еду, но и сегодня на нём был тёмно-зелёный фартук, как у сотрудника книжного. И он, как всегда, молча слушал посетителей, пронзая их взглядом голубых глаз, которые резко выделялись на фоне его чёрных волос и японских черт лица.

– Эй, эй, Кураи, – раздался тихий голос позади меня. Я обернулся и увидел Макино, стоящую перед платформой у входа. Её глаза сверкали, руки раскинулись в стороны.

– Я подумываю о создании уголка истории нашего города для учеников средней школы Нохара во время летних каникул.

Каждое лето ученикам первого класса старшей школы Нохара задавали домашнее задание по исследованию родного города.

Я вышел из-за кассы и посмотрел на книги, которые подобрала Макино. Там были всевозможные заметки о Нохаре, включая карты города в разные исторические периоды, начиная с эпохи Мэйдзи, а также рассказы неизвестных местных жителей, записанные историками, старинные сказки, колыбельные и даже история освоения близлежащих земель.

– Здорово, правда? Без этого местную историю не узнать.

– Лучше, эм… – рассеянно начал я. – Скажи, как связан некий старик с «Кинъёдо»?

– Старик? Дзии?[24]

Она озадаченно склонила голову набок. Чёрт. Наверное, только в интернете его так называют. Я поправил очки.

– Нет-нет. Я про политика Отани Масанори.

– Про главного секретаря кабинета министров?

– Да, именно. Редкий для японский политики серьёзный тип…

Я остановился на полуслове, потому что лицо Макино напряглось, а пухлые губы сжались в тонкую линию.

– Прости. Я не хочу о нём ничего слышать.

Твёрдый отказ Макино заставил меня оцепенеть.

– Ой, прошу прощения…

«Но почему?» Не успел я задать этот вопрос, как вспомнил, что поднимать темы политики или религии в неформальных разговорах на работе опасно. Вероятно, потому, что это может легко разрушить даже самые хорошие отношения. Почему для этого вопроса из всех людей я выбрал именно Макино? Вот я неудачник.

Перед моим унылым взглядом распахнулись автоматические двери, и в книжный широкими шагами вошёл мужчина с ослепительно-светлыми волосами и короткой стрижкой. Это был Ваку, в мягком костюме, который сейчас можно увидеть только в комедийных скетчах. Он сурово оглядел магазин.

– Я вернулся с рабочего задания. Всё по-прежнему? Минами, ты что, снова делаешь ярмарку? О чём? Что-то познавательное? Будет ли это популярно среди учеников школы Нохара?

Никогда ещё я не был так благодарен Ваку за его неуёмную болтовню. И действительно: Макино снова смягчилась.

– Собираюсь создать уголок местной истории. Ученики первого класса старшей школы исследуют историю города в рамках летнего домашнего задания, верно?

– Что? Нам тоже такое задавали? Не помню.

– Не помнишь, потому что не делал его, Ясу.

Посмеявшись над причитаниями Макино, Ваку направился в кофейню. Обычно он сидел за барной стойкой.

Только я собрался с духом и хотел вернуться за кассу, как раздался возглас:

– Каппа![25]

Мы с Макино быстро переглянулись, а затем посмотрели в сторону кофейни. Там всё ещё сидел офисный работник, который до этого беседовал с Сугавой, и теперь его сверлил взглядом Ваку. Сняв пиджак, работник встал со стула и указывал на Ваку, разинув рот. Тот побелел. Видимо, от злости он даже не мог покраснеть.

– Каппа! Каппа! Ну одно лицо!

Мужчина казался крайне взволнованным: он тряс своими прямыми волосами и несколько раз показал пальцем на Ваку.

– Кто это тут каппа? Сейчас получишь у меня!

Макино подбежала и встала между разгневанным Ваку и офисным сотрудником. Воспользовавшись отсутствием других покупателей, я тоже подошёл, сгорая от любопытства.

– Что происходит? – задала вопрос Макино, но не служащему или Ваку, а Сугаве. Мудрое решение. Однако, хотя Сугава всегда сохранял спокойствие, он не отличался красноречием. В конце концов, мужчина сам всё объяснил:

– Да я только что рассказывал вашему коллеге. Давным-давно – почти пятьдесят лет назад, когда я был ребёнком, – я приехал в гости к двоюродному брату, который здесь жил, и увидел каппу на реке Нанами. Верно, братишка? – обратился он к Сугаве, на что тот несколько раз кивнул, протирая стакан.

Сугава повернулся ко мне и коротко объяснил:

– Реку Нанами, протекавшую через город Нохара, засыпали тридцать лет назад. Теперь там проходит государственная трасса.

– Кстати, если взглянуть на карту города пятидесятилетней давности, то река Нанами выглядела так. – Макино достала из коробки с книгами для краеведческого уголка старую карту и развернула её передо мной.

Действительно, в районе трассы была изображена река. Она оказалась больше и шире, чем я представлял, и заведение игровых автоматов у шоссе, куда часто заглядывал Ваку, располагалось на месте течения реки.

Я не сдержался и сказал, глядя на карту, на которой практически не было других обозначений:

– Кажется, тогда в Нохаре ничего и не было.

Я с трудом нашёл станцию и старшую школу, но не было ни автобусной кольцевой развязки, ни торгового района вдоль неё, ни жилого квартала чуть поодаль. Очевидно, что здесь находились только рисовые поля и горы.

Офисный работник вмешался в разговор:

– Именно. Совсем как в «Навсикае из Долины ветров»[26].

– Странная аналогия какая-то. Раз уж говорить об аниме Миядзаки, то это больше напоминает «Мой сосед Тоторо», – гаркнул Ваку, но мужчина никак не отреагировал и хлопнул в ладоши.

– А, это же была деревня. Деревня Нохара.

– Что? То есть когда вы были ребёнком, то увидели каппу в реке, которой больше нет, в деревне, которая позже стала городом. И этот каппа был точь-в-точь как Ваку? – Резюмируя рассказ, я поправил очки и взглянул на Ваку.

– Эй! Ты, на полставки! Ты сейчас издеваешься надо мной?

– Нет.

– Издеваешься. Точно издеваешься!

Я попал Ваку под горячую руку и поспешил спрятаться за Макино. Да, может, я немного и смеялся над ним, но что поделаешь. Каппа Ваку – это слишком смешно.

Наблюдая нашу с Ваку перепалку, служащий как будто успокоился. Он закатал рукава рубашки и склонил голову.

– Простите мне мою грубость. Стоит подумать о Нохаре, как в голове всплывает тот образ каппы, вот я и…

– Да, это и впрямь грубо. – Ваку, насупившись, отвернулся и наконец занял своё привычное место.

Офисный служащий положил свою визитку на стойку и придвинул её к Ваку.

– Раз так произошло, это в знак примирения.

Он так отчаянно улыбался, что сложно было злиться на него.

– Сам-то на демона похож, – выругался Ваку, взял визитку и поднёс её к свету оранжевой лампы в ретростиле.

– Руководитель отдела акционерного общества Ascent Ябукита Масару. Не знаю такой компании. Чем занимаетесь?

– В основном производством офисного и промышленного оборудования.

– Типа точилок для карандашей?

– Эм, ну, да, если говорить кратко.

Несмотря на то что Ваку довольно грубо отозвался о его компании, Ябукита не обиделся. И причина этого стала понятна, когда он сказал:

– Я рискую попасть под сокращение, поэтому не знаю, как долго ещё смогу пользоваться этой визиткой.

Ваку недовольно взглянул на Ябукиту, который с глуповатой улыбкой почёсывал голову.

– Что смешного?

– Что? А, просто в такой ситуации остаётся только смеяться.

– У вас есть семья?

– Жена и две дочери. Одна учится в старшей школе, другая – в средней.

– Нашёл время смеяться. Или встретил каппу и растерял свои сирикодама?[27]

– Сирикодама? А, точно. Если каппа их отберёт, то отупеешь, верно? – Ябукита снова усмехнулся и добавил: – Тупица. Да, это про меня. – Но, увидев реакцию Ваку, сразу посерьёзнел.

– Точно, книга… Я рассчитывал, что вы поможете мне отыскать книгу, – сказал он, чтобы сменить тему, но Макино вдруг оживилась:

– Найдём-найдём! Что за книга?

– Прошу меня простить за неопределённость, но я хотел бы почитать книгу, где одним из персонажей будет каппа…

– Опять он за своё! – воскликнул Ваку, но Макино, не обращая на него внимания, накрутила на палец локон и спросила:

– Только каппа? Или ещё другие демоны могут быть?

– Любые! Я люблю истории и про демонов, и про оборотней, и про призраков.

Ябукита осмотрелся и энергично закивал.

– Говорят, что в «Кинъёдо» можно найти книгу, которую хочешь прочесть, так что я в нетерпении!

– А!

Наверное, я отреагировал слишком громко, потому как все обернулись на меня.

– Ой, простите. Я просто вспомнил кое-что.

– Ты чего это? Пугать нас вздумал?! Не слишком ли для обыкновенного мальчишки на полставки?! – Ваку посмотрел в потолок и драматично вздохнул, словно футболист, который не отыграл серию пенальти.

– Прошу прощения. – Я поклонился и украдкой взглянул на Ябукиту. Меня удивило, что этот мужчина средних лет, сотрудник компании на грани увольнения и, похоже, не сильно разбирающийся в трендах, знал о «Кинъёдо», слухи о котором распространялись на форумах бескрайнего интернет-пространства. Где он их слышал? Или, может, несмотря на свою внешность, он зависим от интернета? Или дочь рассказала? В любом случае это странно.

Не замечая моего смущения, Макино подняла большой палец:

– Поищу в подземном книгохранилище.

– Подземном? – глядя себе под ноги, спросил Ябукита, а Макино, откинув волосы со лба, кивнула.

– Подождите немного.

Она вернулась, держа в руках «Сказание об Иэмори» Насики Кахо.

– У нас есть и в мягкой обложке, но я специально выбрала в твёрдом переплёте с привлекательными, красиво написанными заголовками, – сказала Макино.

Хотя книга вышла более десяти лет назад, издание выглядело новым. Скорее всего, книга простояла на полке, где время тянется медленно, терпеливо ожидая, когда её кто-нибудь прочтёт.

Взяв книгу, Ябукита взглянул на обложку. Затем улыбнулся, просмотрев оглавление. Он продолжил листать страницы, провёл пальцем по колофону, закрыл книгу и, наконец, прочитал слова, написанные на обороте.

– «Это воспоминания о взаимодействии неба и земли в каждом времени года, обо мне, начинающем учёном, который не готов мириться с благами цивилизации, о двухэтажном доме с садом, прудом и электричеством». Ух ты! Звучит интересно!

Макино чуть наклонилась и указала на текст, написанный на лицевой стороне.

– Эта история случилась сто лет назад, но я подумала, что вы бы могли прочесть её так, как будто всё происходит в наше время.

Ябукита посерьёзнел, но затем снова улыбнулся, хотя его улыбка ничего не выражала.

– Отлично, а то я переживал, что вы принесёте мне «Му», или мангу Мидзуки Сигэру, или романы Кёгоку Нацухико. Они уже у меня есть, и я перечитывал их много раз.

Может, я относился к нему предвзято, но мне и правда было странно слышать, что Ябукита читал, по-видимому, каждый день.

В итоге он купил «Сказание об Иэмори» и отправился домой.

– Там же появляется каппа? – уточнил он.

Когда поезд, на который, по всей видимости, сел Ябукита, отъехал от платформы, все в «Кинъёдо» глубоко вздохнули.

– Ах, вот это я устал. Вам не кажется, что этот папаша сам как демон? Аж голова кипит! Как можно называть человека каппой?! – Ваку, снова разозлившись, попытался пожаловаться Сугаве, но тот оставался погружённым в свои мысли и почти не поднимал глаз. – Вот как он мог видеть каппу? Ему же это не приснилось? Возможно, он принял кошку или собаку за каппу.

– Собака или кошка на двух ногах не ходят, Ясу, – отметила Макино, на что Ваку процедил:

– Ну, хорошо, допустим. Значит, это был какой-нибудь бледнолицый ребёнок.

– Неужели он тогда принял тебя за каппу?

– Что ты несёшь! Этот папаша сам в то время был ещё ребёнком! А я даже не родился! Мы с тобой, вообще-то, в одном классе учились.

– А, да, точно.

Макино сложила ладони и поклонилась со словами «Прости». Я так и не понял: то ли она и правда так думала, то ли не задумывалась о том, что говорит. Наблюдая за Ваку, Макино осторожно добавила:

– Но… Думаю, он точно видел каппу. В конце концов, другие люди тоже видели его на реке Нанами…

– Это написано в книгах по краеведению?

В ответ на мой нетерпеливый вопрос Макино приложила к своим губам указательный палец и покачала головой.

– Нет, мне рассказали.

– Кто? – спросили мы с Ваку одновременно, но тут зашёл очередной покупатель, и разговор о каппе прекратился.

* * *

Из-за этого случая, когда на следующей неделе я отправился навестить отца в больнице, то выбрал в качестве подарка для своих сводных сестёр-близняшек детскую книгу о каппе.

Во-первых, название «Панцирь каппы» показалось мне интересным. Однако для трёхлетних детей шрифт оказался слишком мелким, да и история чересчур длинной. Возможно, они даже не поймут, что это за панцирь такой. Но когда я стал читать, смешная история увлекла их. Они внимательно дослушали до конца, смеясь над глупыми перепалками между каппой и мальчиком Гэнтой и с завистью рассматривая картинку, как Гэнта, нацепив сброшенный панцирь каппы, борется с ним на берегу и плывёт по реке.

Отдельная палата в большой больнице была просторной, с удобным диваном и телевизором. В ней были мой отец, я, моя мачеха Саори и сводные сёстры-близнецы – все, кого можно назвать семьёй, хоть и с оговорками. Здесь царил такой же уют, как в гостиной дома родителей в Хироо, и не смолкал мягкий смех. По крайней мере, мне хотелось всё так видеть, но, какой бы роскошной ни была комната, это всё же больничная палата, и здесь нет внушительных книжных полок, как дома, а алкоголь под запретом. Отец не мог долго бодрствовать, и наше общение часто прерывалось приходом медсестёр, чтобы измерить ему температуру и всё в таком духе.

– Поскорее возвращайся домой! – нежно проговорила Саори, которая почти на двадцать пять лет моложе моего отца. Она изо всех сил старалась держаться. В последнее время она постоянно плакала и говорила, что ей тревожно и одиноко. И всё же, уступая нашему с отцом желанию, она позволила мне жить одному. Мы не кровные родственники, но Саори, несомненно, заменила мне мать. Не находя слов, чтобы утешить её, я мысленно произнёс: «Очень надеюсь, что папа скоро поправится, сможет вернуться домой и приступить к работе».

Отец лежал в постели, тяжело кашляя, и смотрел на меня полными надежды глазами:

– «Кинъёдо» хороший магазин, да?

– Да, там здорово. Но иногда у меня слишком много свободного времени и я думаю: «Нормально ли это?»

– Это свободное время – ценный актив для магазина. Управляющая, Минами, разве не использует его с толком?

– Может быть, – задумчиво ответил я, но обрадовался, что папа упомянул Макино. Он рассмеялся, словно ему было известно абсолютно всё.

– Я бы хотел одним глазком взглянуть на то сказочное книгохранилище в заброшенном метро.

– Приходи к нам, когда поправишься. Управляющая Минами обязательно покажет его главе сети книжных. Она даже клиентам показывает хранилище.

Отец воскликнул: «Ого!» и удивлённо раскрыл глаза.

– Покупатели находят там «книгу, которую хотят прочесть», да?

– Иногда найти не получается. Но в таких случаях… Как бы это сказать? Управляющая Минами всё равно находит. Другую книгу, которую клиент действительно хочет прочитать.

В глазах отца возник огонёк. Я часто видел его, когда он ещё был здоров и работал.

– Значит, Минами – это та самая управляющая, которая может бросить спасательный круг покупателю, тонущему в море книг? – Сказав это, отец сильно закашлялся. Саори подбежала к кровати и погладила его по спине. Я хотел отойти в сторону, чтобы не мешать, но папа крепко схватил меня за руку.

– Ты нашёл отличный книжный, Фумия. Хорошенько обучись там всему.

Я растерялся, пытаясь понять, что он имел в виду. Должно быть, у меня это было написано на лице. Отец отпустил мою руку и сказал своим спокойным, шутливым тоном:

– Ну, раз уж речь зашла о хорошем книжном, то «Тикайсёбо» здесь не уступает.

«Тикайсёбо» – крупный, с хорошей репутацией книжный магазин, существующий уже более ста лет. Основанный ещё моим прапрадедом, он на протяжении нескольких поколений являлся семейным бизнесом семьи Кураи. Мой отец, способный предприниматель, открыл филиалы книжного в Дзимботё. Сейчас он болел и временно отошёл от дел.

Конечно, отец изо всех сил старается вернуться к работе. Но в последнее время иногда – когда у него что-то сильно болело – он, похоже, задумывался о преемнике. Возможно, первым, кого он видел как нового главу компании, был я, его первый и единственный сын. Однако это была не та работа, которую можно выполнять через силу, поэтому сегодня я снова уклонился от этой темы.

Видя, как я молча тереблю дужки очков, отец ничего больше не сказал и включил телевизор с помощью пульта, который лежал рядом.

В дневных новостях показывали мужчину, отвечающего на вопросы с трибуны парламента. Его прекрасные седые волосы, отливающие серебром, были гладко зачёсаны назад, придавая ему красивый вид, костюм сидел на нём как влитой благодаря стройному телосложению. Он был пожилым, но не выглядел измождённым. Очевидно, приятная внешность сделала его популярным среди молодых женщин.

– Старик.

Отец глубоко вздохнул, по-видимому, не расслышав меня.

– Отани Масанори прижали к стенке.

– О чём это ты?

– Как? Ты не знаешь?

– Вот. – Саори протянула еженедельный журнал с сенсационным заголовком: «Главный секретарь кабинета министров купается в деньгах!»

В статье поднимался вопрос о том, имела ли место денежная сделка между нынешним главным секретарём кабинета министров и крупным генеральным подрядчиком, но этого оказалось достаточно, чтобы всколыхнуть парламент и вызвать недовольство общественности.

– Кстати, об Отани. Не могу не отметить, что он быстро поднимался по карьерной лестнице: от члена городского совета до члена префектурной ассамблеи, потом члена палаты представителей, затем он вошёл в состав кабинета министров в качестве заместителя министра иностранных дел и, наконец, стал главным секретарём кабинета министров.

– Нет дыма без огня. – Саори резко оборвала отца. Похоже, она была на стороне общественности.

Папа мягко кивнул ей:

– Наверное, – а затем посмотрел на меня. – Кстати, секретарь Отани разве не выходец из тех мест, где сейчас живёшь ты, Фумия?

– Что?

Мне вспомнились те злые посты на форуме. Саори что-то поискала в телефоне и торжественно произнесла:

– Это правда! Отани Масанори начинал как член городского совета города Нохара. Он также отвечал за строительство государственной автомагистрали в Нохаре, где раньше были только рисовые поля и сельскохозяйственные угодья. Вот, смотрите, об этом написано в Википедии.

То самое шоссе, которое построили на засыпанной реке Нанами? У меня вдруг возникло дурное предчувствие о связи Нохары и секретаря Отани.

– Я не живу в Нохаре. Там находится… «Кинъёдо», где я подрабатываю. – Мой голос слегка задрожал, но ни отец, ни Саори этого не заметили. Они продолжили смотреть телевизор, радуясь, что к ним это никакого отношения не имеет.

Вернувшись из больницы в Токио, я сразу отправился на работу.

Дождь лил без остановки с прошлой недели. Ветра не было, но, по прогнозу погоды, тайфун № 5, сменивший курс на восток у побережья Филиппин, уверенно приближался к Японским островам.

Я вручил коробку печенья, купленную в качестве сувенира, Сугаве, который, как всегда, стоял за барной стойкой, и он молча сварил мне фильтр-кофе.

Пока покупателей не было, мы по очереди выходили на перерыв, но позже двери кофейни открылись и вошел Ябукита. Его волосы были взъерошены от влажности, а с мокрого зонта капала вода. У входа в магазин стояла подставка для зонтов, чтобы книги, выставленные на продажу, не намокали, но, похоже, он её не заметил.

– Доброго денёчка, управляющая! «Сказание об Иэмори» оказалось очень интересным! Прочитал на одном дыхании! – громко объявил Ябукита, оглядываясь по сторонам. Вероятно, он искал Макино. Услышав своё имя, она показалась из-за книжной полки, лучезарно улыбнулась и помахала рукой.

– Вот здорово! Господин Ябукита, подойдите сюда, пожалуйста.

– Что? Зачем? – Удивлённый Ябукита направился в торговый зал, а я ловко взял у него зонт и поставил его в подставку, после чего последовал за ним.

Макино хотела показать нам выставку, посвящённую истории города Нохара, над которой она работала. Меньше чем за неделю она закончила отбирать книги, определилась с местом для стенда и сделала плакат, соединивший ее восторженные слова и художественную работу Сугавы. Выставка была почти готова.

– О, это же «Сказание об Иэмори»! – восторженно воскликнул Ябукита, заметив стопку книг в мягкой обложке в углу стенда. Макино улыбнулась.

– Да. Мне пришла идея, когда я разговаривала с вами. Раньше здесь была река Нанами, и там водились каппы. И я подумала: «Точно, каппы!»

– Говоришь, как на центральной линии электричек: «Точно, Киото!» – Ваку, сидевший за барной стойкой с открытой книгой в мягкой обложке, выглядел недружелюбно, но Макино это не смутило. Она сцепила руки за спиной и с улыбкой пожала плечами.

– Проще говоря, пейзаж, который мы видим сейчас, – это ещё не всё. Огромная, невидимая река под названием «время» перенесла нас сюда, и были люди, которые плыли по этой реке изо всех сил. Я подумала, что радость изучения местной истории заключается в возможности увидеть её своими глазами, и поэтому я выбрала эту книгу-компас.

– Компас?

– Да. Это произведение не поможет в изучении местной истории, но, думаю, его прочтение может побудить заняться этим более активно. Это компас, когда вы не уверены в сути своих исследований. Ведь всё произошло «совсем недавно, чуть больше ста лет назад».

Макино поджала губы и слегка улыбнулась, затем указала на стопку книг «Сказание об Иэмори», которые были сложены вместе с картой города Нохара, городским журналом, издаваемым местными волонтёрами, и брошюрой о народных сказках и фольклоре, составленной муниципальными властями.

– Не хочу, чтобы изучение родного края превратилось в утомительное домашнее задание.

– Ого! У вас очень продуманный выбор, управляющая! – улыбнулся Ябукита и хлопнул в ладоши. Прозвучало это иронично. Но Макино это не задело: она намотала прядь волнистых волос на указательный палец.

– Нет. Я просто исходила из своих личных предпочтений.

Я невольно улыбнулся, представив Макино старшеклассницей, перегруженной домашними заданиями на лето, как разговор внезапно сменил русло.

– Кстати, Кураи, прошу тебя провести наблюдение.

– Что? Наблюдение? Какое? За чем?

– Ученики старшей школы уже скоро будут возвращаться домой. Пожалуйста, удели минутку и понаблюдай за их реакцией при виде уголка местной истории.

– Хорошо, – кивнул я, и Макино гордо выпрямилась.

– Если будет отклик, то после закрытия установим вывеску и закончим оформление.

– А если не будет? – спросил я не подумав и тут же пожалел об этом. Макино погрустнела. – Ой, нет-нет! Я уверен, что такого не будет!

– Если не будет отклика, я переделаю концепцию.

– Но вы ведь так готовились! – вмешался Ябукита. Макино кивнула, её ресницы дрожали.

– Работа не в том, чтобы потакать своим желаниям. – Она сказала это мягким голосом, но сила её слов поразила меня до глубины души. Я вздохнул, посмотрел в сторону и увидел, что и Ябукита посерьёзнел.

Макино улыбнулась и взяла «Сказание об Иэмори».

– Как вам история про каппу?

Ябукита смягчился.

– Там было несколько историй, но больше всего мне понравилась «Докудами». О том, как высушили сброшенную кожу девушки-каппы.

– Сброшенную кожу? А я только сегодня прочёл «Панцирь каппы».

Макино кивнула:

– Интересная детская книга, да? – а затем открыла книгу в мягкой обложке и добавила: – Кажется, эту кожу называли халатом каппы. «Она не похожа ни на ткань, ни на кожу, обладает тёмно-коричневым цветом, представляющим смесь тёмно-зелёного и насыщенного коричневого, блестящая и с переливом».

– Точно! Описание того, как эту кожу нанизали на палку, великолепно! Так реалистично! – кивнул Ябукита, и Макино продолжила:

– «Расстилаясь, землистая ткань становится прозрачной, свободно колыхаясь на лёгком ветерке. Выглядит так, будто к рукаву прицепили исподнее…» Насики и правда мастерски пишет. Хороший ритм, ситуация передана грамотно и без излишеств, и кажется, будто слова наделены цветом.

Конечно, сброшенный панцирь, похожий на зелёный водолазный костюм, как описано в «Панцире каппы», был забавным, но панцирь в тексте, который прочитала Макино, обладал очарованием, создавая меланхоличное настроение. Больше всего меня удивило, как легко я это представил. Это ли имеет в виду Макино, говоря «слова наделены цветом»?

– Когда девушка-каппа снимает этот халат, она выглядит как обычная девушка, верно? Впечатляюще! А каппа, которую я встретил тогда, тоже сняла свой халат и выглядела совсем как человек, и я подумал: обитает ли она ещё здесь, – сказал Ябукита, и мы втроём обратили взгляд к барной стойке.

Ваку, почувствовав, как мы смотрим на него, так гневно взглянул на нас, что его светлые волосы чуть не встали дыбом.

– Я не каппа!

Открылись двери магазина, и вошли ученики старшей школы Нохара. Уроки закончились, и первыми возвращались домой те, кто не занимался в школьных кружках. Макино бросилась к кассе, а Ябукита переместился к барной стойке, позволив мне продолжить расставлять книги и, как и просила Макино, наблюдать за старшеклассниками. Я молился, чтобы их заинтересовал краеведческий уголок.

В тот момент наше внимание полностью сосредоточилось на школьниках. Поэтому никого не заинтересовала женщина в сером плаще, которая смешалась с толпой одетых в школьную форму подростков. А даже если ее и заметили, то решили, что это просто одна из покупательниц.

Однако она оказалась не той, кто собирался купить книгу.

Даже не взглянув на книжный, где толпились школьники, она направилась в кофейную зону.

Сугава пристально посмотрел на неё, и в ту же секунду раздался голос:

– Извините.

Голос принадлежал не Сугаве. И не старшеклассницам, которые, как его фанатки, облепили барную стойку. Не Ябуките, который сидел смущённый и радостный одновременно и потягивал кофе. А Ваку, который, уступив школьницам табуреты, пересел за столик.

– А? – спросила женщина, не обращая внимания на недовольство Ваку и так и не сняв плащ, с которого стекали капли дождя. – Это вы Ваку Ясуюки?

– А вы кто?

– Мацумото Рэй из еженедельника «Wind». Расскажите о связи Отани Масанори и компании «Ваку».

– О связи? Мне откуда об этом знать.

Когда Ваку увидел, что вместе с визитницей репортёрша держит в руках телефон, его глаза ещё больше округлились, а нижняя челюсть выдвинулась вперёд. Он выглядел так устрашающе, что даже ребёнок расплакался бы. Но репортёрша фыркнула.

– Тогда я могу пообщаться с господином Ваку Идзо?

– С дедушкой?

– Да. Слышала, что ваш дедушка, господин Ваку Идзо, вышел на пенсию несколько лет назад. Я искала его по всему городу, но не смогла найти. Мне показалось, что я могу столкнуться с неприятностями, поэтому зашла в магазин его внука.

– Неприятностями? О чём это вы?

– О том самом. Повсюду эти жуткие якудза. Ой, простите. Те самые сотрудники компании «Ваку».

Женщина склонила голову набок и мило улыбнулась. Она явно пыталась его спровоцировать. Возможно, уверенная в том, что её не ударят, потому что она женщина, а может, решила, что, если и ударят, она зацепится за это. В любом случае это была плохая идея.

Пока я с тревогой наблюдал за развитием событий, Макино переместилась в кофейню.

– Прошу прощения. – Она говорила мягко, но настойчиво. – Покиньте, пожалуйста, магазин.

Макино никак не объяснила свою просьбу.

Видимо, не я один ожидал фразы из серии: «Вы беспокоите остальных покупателей». Даже репортёрша, которой это было адресовано, изумлённо заморгала.

– Что? Что вы сказали? Вы хотите, чтобы я ушла?

– Именно это и сказала. Прошу прощения. – Низко поклонившись, Макино приглушённым голосом продолжила: – Но уходите. Немедленно.

Старшеклассницы за барной стойкой неловко поёжились. Если этот разговор долетел до меня, пока я стоял у книжных стеллажей, несомненно, его слышали и школьники, выбиравшие книги. В результате внимание всех переключилось на Макино, Ваку и журналистку.

Виниловый плащ женщины зашуршал, худые плечи напряглись, а лицо раскраснелось.

– Как некультурно.

– Клевета и вторжение в рабочее пространство. Некультурная здесь только вы. – Красивый голос заглушил слова журналистки. Сугава, который говорил только в случае крайней необходимости, вызвал удивлённые возгласы старшеклассниц своим вмешательством.

Женщина, казалось, понимала, что оказалась в невыгодном положении, но не выказала никакого раскаяния и взглянула на бейджики на груди Макино и Сугавы.

– Минами Макино и Ко Сугава. Вы оба верны владельцу магазина, Ваку? Или вам угрожают?

Раздался громкий треск.

Ваку пнул диван и встал, намереваясь схватить журналистку, и Макино встала перед ним, чтобы остановить. Но ему не удалось остановиться и Макино упала на пол.

– Вы в порядке? Всё-таки, когда владелец – якудза, это может быть опасным.

– Ясу не якудза. – С трудом поднимаясь с пола, простонала Макино.

Ваку, присев рядом с ней, попытался остановить Минами, хрипло сказав:

– Минами, хватит, – но она покачала головой и решительно подняла взгляд.

– Уходите. Я не позволю вам марать репутацию «Кинъёдо».

Я был поражен, что хрупкая Макино как щит встала перед журналисткой, чтобы защитить клиентов, Ваку, Сугаву и меня.

Ябукита, до сих пор державшийся в тени, подошёл к журналистке и взял диктофон. Впервые её лицо выразило раздражение.

– Эй, вы что делаете?! Тоже тут работаете?

– Я всего лишь покупатель. Извините. Я случайно нажал на кнопку «стереть запись». – Ябукита улыбнулся и почтительно вернул ей диктофон.

Женщина сунула его в карман плаща и ушла, бросив на прощание:

– Я всё запомнила.

Поддерживаемая с двух сторон Ваку и Сугавой, Макино встала и сперва поклонилась Ябуките.

– Спасибо вам, господин Ябукита.

Затем она посмотрела на старшеклассников и снова поклонилась.

– Извините за беспокойство, ребята.

Никто не проронил ни слова. Я видел, что школьники растерялись. Раздались объявления о прибытии поездов, и атмосфера в книжном разрядилась. Когда подростки стали уходить, я проводил их привычным «спасибо». Лишь позже я понял, что совершенно забыл о своей миссии: оценить их реакцию на краеведческий уголок.

Старшеклассницы, сидевшие за барной стойкой, тоже вскочили со своих мест. Ваку поднял полотенце, которое уронила одна из них.

– Эй, вы уронили…

Девушки обернулись. На их лицах читалось напряжение, и они взволнованными голосами принялись извиняться.

Макино прикусила губу, наблюдая, как девушка выхватывает полотенце у Ваку и выбегает из магазина. Ваку тяжело вздохнул.

– Минами, Сугава и ты, Кураи, тоже простите.

Возможно, из-за того, что он сник, Ваку казался ещё меньше, и, услышав его слова, Макино энергично откинула назад волнистые волосы.

– Не извиняйся. Ты не сделал ничего плохого, Ясу.

Сугава согласно кивнул, вернувшись за барную стойку.

Ваку посмотрел на Макино и Сугаву, затем на меня, стоящего поодаль. Его глубоко посаженные блестящие глаза казались ещё мельче. У меня возникло чувство, будто из картонной коробки на меня смотрит неуклюжая бродячая собака.

В тот момент мне следовало просто посмотреть на Ваку и улыбнуться. Как простому парню, который работает на полставки. Сказать что-то неуместно весёлое из серии: «Вот это прикол!» Именно это я и собирался сделать. Если бы всё происходило в соцсетях, думаю, я смог бы приободрить или немного развеселить его. Но реальность не может ждать, поэтому всё, что я смог сделать, – это отвести глаза в сторону и угрюмо повесить голову. Я не умел скрывать свои чувства, когда общался с людьми в реальной жизни. Вероятно, на моём лице отражались те же страх и замешательство, что и у старшеклассниц. Хотя Макино рисковала, чтобы защитить нас, у меня не хватало отваги, чтобы довериться Ваку. В конце концов оказалось, я не был готов по-настоящему стать другом сотрудникам «Кинъёдо».

Ваку помрачнел. Он почесал голову, сгорбился и пробормотал:

– Вот чёрт.

Взгляды Макино и Сугавы были полны боли. Я поправил очки и, склонив голову, тихо несколько раз извинился:

– Простите, простите.

– А ты чего извиняешься? Чёрт, вот почему тебе не стоило к нам устраиваться. – Ваку сказал это с напускной уверенностью, а затем картинно хлопнул в ладоши. – Точно! Мне же ещё кролика везти в ветклинику! Я пойду.

– Ясу, постой. – Макино собралась последовать за ним, но Ваку остановил её.

– Всё, хватит. – Повернувшись к ней спиной, он тихо продолжил: – В этом мире есть неправильные люди. Как Терри Леннокс в «Долгом прощании», который всегда выбирает окольные пути, сколько бы раз ни смотрел на карту. Но не думаю, что он считает, раз сам неправильный, то и окружающие такие же. Уверен, он не захотел бы толкать на свой неверный путь друзей.

Я так и не смог ничего сказать, а потом вспомнил, что это Ваку назвал последний выбор Марло в «Долгом прощании» дерзким.

– Он же не должен был его отталкивать, правда? Все совершают ошибки, и иногда приходится сворачивать с пути. Если ты друг, будь хоть немного снисходителен.

Я наконец понял, что Ваку говорил о Терри, а не о Марло.

Все стояли молча, а Ваку вышел из магазина.

В ту ночь дождь усилился.

* * *

К счастью или к сожалению, в четверг мне не надо было идти на работу. По расписанию стояла лекция в университете, но пришлось её пропустить.

Я провёл в квартире весь день, прочёсывая интернет, не в силах устоять перед соблазном просмотреть соцсети и анонимные сообщения на форумах.

Вчерашнюю сцену в «Кинъёдо» наблюдали немало учеников старшей школы Нохара, поэтому я боялся, что это может стать идеальной темой для обсуждения в социальных сетях. Но мои опасения оказались напрасными. Где бы я ни смотрел – хотя, полагаю, мои навыки поиска не очень продвинутые, – не мог найти даже упоминания о вчерашнем. Ни один из более чем трёх тысяч учеников гигантской школы не обсуждал «Кинъёдо».

Я почувствовал облегчение, но в то же время странное ощущение пустоты. Что я делаю? Перед тем как устроиться в «Кинъёдо», проводить день вот так было для меня совершенно нормальным, но теперь я чувствовал себя абсолютно опустошённым.

Найдя источник этой пустоты, я понял, что сейчас мне нужно восстановить отношения с людьми, которые меня окружали, а не беспокоиться о слухах, распространяемых в интернете незнакомцами. Я глубоко сожалел, что отвернулся от Ваку. Меня не волновали ни крики, ни удары, – я просто хотел вернуться в тесный, тёплый коллектив «Кинъёдо».

На следующий день, в пятницу, я проснулся от шума дождя. Было около четырёх утра, но я рано лёг накануне вечером, поэтому спать не хотелось. Чтобы не поддаваться мрачным мыслям, я включил свет, надел очки и начал читать купленное «Сказание об Иэмори», не вылезая из постели. В книге было много коротких рассказов, поэтому я быстро прочитал её, и к тому времени, когда пора было вставать, чтобы успеть ко второй лекции, полностью погрузился в мир, изображающий эпоху Мэйдзи, наполненную энергией природы. Я почти чувствовал присутствие капп и русалок за шумом дождя.

В новостях по телевизору, которые я смотрел перед выходом, в титрах неоднократно повторялось слово «тайфун». Тайфун № 5, обрушившийся на Кюсю, с большой скоростью приближался к Хонсю.

Обычно я бы позволил себе взять выходной, но вместо этого надел резиновый плащ и резиновые сапоги и отправился в университет, надеясь, что, следуя примеру «Сказания об Икэмори», я смогу хоть немного улучшить себе настроение, если мне удастся ощутить природу кампуса Камадо.

В результате я промок и чувствовал себя некомфортно, но всё равно пошел на лекцию, а затем отправился на работу.

С тяжёлым сердцем я припал к прозрачной стене и оглядел магазин. Ваку нигде не было видно. В животе у меня возникла боль.

– Доброе утро, – поздоровался я голосом, похожим на комариный писк, и, не глядя на Макино и Сугаву, направился в подсобку. Я повёл себя отвратительно с Ваку: их коллегой, одноклассником и близким другом ещё со времён Пятничного читательского клуба в старшей школе Нохара. Я отвернулся, когда он надеялся на меня, как беззащитный щенок. Точнее, я сбежал. И как такой, как я, мог работать в «Кинъёдо»?

С глубоким вздохом я открыл дверь подсобки и удивлённо воскликнул: «Ух ты!», увидев картонные коробки, полные книг.

– Прости. Со вчерашнего дня к нам поступает много новых заказов, и я не успеваю их распаковывать. – Голос Макино раздался так близко, что я почти ощутил её дыхание. В тот же момент я уловил лёгкий сладкий аромат и резко выпрямился, словно громом поражённый. Внезапное вмешательство Макино удивило меня, но кроме этого я понял, почему она это сказала.

Ваку, который, казалось, вечно читал за барной стойкой или занимался (как сам говорил) делами, всегда помогал с распаковкой по утрам. Он был незаменимым членом «Кинъёдо». Без Макино, Сугавы и Ваку этот магазин не был бы тем «Кинъёдо», который я любил.

– А где Ваку?

– У него выходной. Со вчерашнего дня, – спокойно ответила Макино, прошмыгнула мимо меня в подсобку, а затем обернулась и сложила ладони. – Я планирую выложить несколько книг и пополнять их по мере поступления. Кураи, будет очень хорошо, если ты проследишь за количеством оставшихся книг на стенде.

– Конечно.

– Извини, что завалила и без того тесную подсобку. Я уберу все в конце рабочего дня.

– Я помогу.

– Угу, – кивнула Макино и тепло улыбнулась. – Хорошо, что ты пришёл, Кураи.

Нет. Не улыбайся так по-доброму. Из-за этого подступают слёзы и щиплет в носу.

– Эм, на самом деле я хотел перед Ваку…

Как мне попросить прощения? Или это невежливо? Не обращая внимания на мою растерянность, Макино развернулась и начала рыться в картонной коробке, вытаскивая журналы. И вдруг выпалила низким голосом:

– Зови меня по имени, чёрт возьми.

– Что?

– Это Ясу мне так сказал, когда мы впервые встретились в старшей школе. – Макино обернулась с озорной улыбкой, глубоко вздохнула, нахмурилась и продолжила: – Зови меня по имени, чёрт возьми.

Видимо, она изображала Ваку, но выглядело совсем не похоже. Даже грубо. Он бы точно разозлился.

Я поправил очки, чтобы скрыть улыбку.

Макино нараспев произнесла:

– Думаю, он не хотел, чтобы его называли по фамилии: Ваку.

Я старался подобрать правильные слова, а Макино, прижав журналы к груди, оперлась о них подбородком:

– Если в Нохаре произнести фамилию Ваку, сразу вспоминается компания «Ваку». И местным жителям известно, чем они промышляют.

– Вот оно как…

– Но Ваку Ясуюки был всего лишь старшеклассником, который любил книги и приходил в наш Пятничный книжный клуб. Он и сейчас такой: просто наш коллега, который работает в «Кинъёдо» и любит книги. Разве нет?

– Всё так, – искренне произнёс я, взглянув на Макино. Мне показалось, что рядом с ней я в этом не сомневаюсь.

Я смотрел на тонкие плечи и шею Макино, на её мягкие, слегка волнистые волосы. Откуда в такой хрупкой девушке могла взяться подобная сила? Мне не понять. И поэтому я всё время колебался, но теперь я действительно захотел узнать о Макино больше.

– Эм, а мне теперь тоже можно называть его не Ваку, а Ясу?

Макино заправила прядь волос за уши и озорно спросила:

– А почему бы и нет? Первому, кто назвал его Ясу, он ответил: «Звучит так, будто я твой подчинённый. Прекрати!», но тот продолжал называть его так.

Макино снова передразнила Ясу, но на этот раз меня не рассмешила её неумелая пародия. До меня вдруг дошло.

– Это, случайно, не Джин, который состоял в вашем читательском клубе?

Человек, который стал первым другом Сугавы, не умеющего общаться с другими. Человек, ставший для Ясу, к которому относились с опаской, другом. И тот, в кого Макино…

Макино коротко ответила «да», и её щеки вспыхнули, длинные ресницы опустились, создавая тень.

Тот, в кого влюбилась Макино.

Что-то, помимо пяти чувств, – возможно, то, что позволяет общаться с каппами, демонами и призраками, – проснулось, и на меня снизошла уверенность. Хотя у меня не было доказательств, я знал, что это правда. Моё тело поняло это раньше, чем разум.

Уверен, что именно Джин покорил сердце Макино.

Макино, не выпуская журналы из рук, быстро проскользнула мимо меня и вышла в торговый зал. Я медленно надел свой тёмно-зелёный фартук, вдыхая его сладкий аромат. Лямки показались мне туже обычного.

Причина, по которой мне так больно узнавать о ком-то, заключалась в том, что я люблю этого человека.

«Я люблю Макино».

Признавшись наконец себе в чувствах, которые так долго оставались неясными, я оказался в полной растерянности.

В семь вечера начальник станции Нохара пришёл и сообщил, что движение по главной линии Тёрин отменено из-за тайфуна. Последний поезд по пятницам обычно отправляется рано из-за спецпоездов, а поскольку ветер и дождь усилились с утра, многие планировали уехать домой пораньше, включая учеников старшей школы, которым, по всей видимости, запретили посещать кружки в этот день, и они разъехались по домам до моего выхода на работу.

– Вам, ребята, лучше сегодня просто закрыть магазин. Клиенты всё равно не придут. – Добродушный начальник станции даже побеспокоился о наших убытках перед уходом.

Когда в магазине остались только мы, сотрудники, Макино первой повернулась ко мне. На её лице не осталось и следа от прежнего волнения.

– Ближайшая станция для нас с Сугавой – Нохара, а для тебя, Кураи, Камадо, верно?

– Да. Я не доберусь домой, раз поезда не ходят, поэтому будет здорово, если я смогу остаться сегодня на ночь в «Кинъёдо».

В «Кинъёдо» есть диван в кофейне и раскладушки в подземном книгохранилище. Мне показалось, что так будет гораздо безопаснее и комфортнее, чем ехать в шторм домой на такси.

– Угу. Что ж, так и посту… – Макино кивнула, как вдруг её большие глаза стали ещё больше. Ее взгляд был прикован к автоматическим дверям, ведущим в кафе. С её розовых губ сорвалось:

– Каппа.

Каппа? Мы с Сугавой одновременно повернулись к входу.

Хотел бы я назвать то, что там стояло, каппой, но это было не так.

Светло-зелёный плащ промок под дождём, он блестел и прилипал к телу; ветер разметал редкие волосы, оставляя открытой лысеющую макушку; на спине у вошедшего был рюкзак, напоминающий панцирь, что делало его похожим на каппу.

– Господин… Ябукита?

В ответ на мой робкий вопрос мужчина кивнул и спросил:

– Уже закрылись?

Капли дождя дорожками стекали с его прилипших к лицу волос.

– Всё в порядке. Можете пройти хоть в магазин, хоть в кофейню. – Макино жестом пригласила его, но он покачал головой.

– Нет, я пришёл, чтобы кое-что у вас спросить.

– Что? – серьёзно поинтересовался Сугава, занимавшийся уборкой за барной стойкой. Его голубые глаза сверкнули. Красивое лицо стало выглядеть устрашающе.

– Ваку Ясуюки не возвращался домой со вчерашнего дня. Вы не знаете, где он? Мне нужно сообщить ему кое-что важное, – в тревоге сказал Ябукита, не смутившись пристального взгляда Сугавы. Макино быстро опустила руку и посмотрела на него.

– Господин Ябукита, кто вы такой?

А? Неужели Макино и правда думает, что Ябукита – каппа? Наверное, я слишком наивный, раз на мгновение заподозрил подобное.

– Я нашла в интернете компанию, указанную на визитке, которую вы нам дали. Названия одинаковые, но эта фирма занимается совсем не тем, о чем вы рассказывали. Позвонив туда, я узнала, что сотрудник по имени Ябукита Масару там не работает.

– Минами, ты тоже пользуешься интернетом? – выпалил я, а Макино недоуменно на меня взглянула.

– Да. Как и все люди.

Я почувствовал небольшое облегчение, узнав, что Макино, которая казалась мне не от мира сего, на самом деле живёт в той же реальности, что и я.

Ябукита расстегнул на груди светло-зелёный плащ, просунул внутрь ладонь, пошарил и наконец вытащил визитную карточку.

– Прошу прощения. Вот моя настоящая визитка.

– «Ежедневные сенсации. Журналист Ябукита Масару», – прочитала вслух Макино, взяв визитку. По тону её голоса стало ясно, что она вспомнила о дерзкой репортёрше, с которой мы недавно столкнулись. Я тоже вспомнил об этом, и моё сердце сжалось.

– Как вы, возможно, догадываетесь, я разнюхивал о связи Отани Масанори и компании «Ваку», надеясь получить информацию, как и та журналистка. Как и она, я тоже обратил внимание на Ясуюки, внука Ваку Идзо, который, по слухам, состоит в дружеских отношениях с Отани. Когда я стал чаще сюда заходить, то изучил информацию о магазине, Ясуюки и о вас, сотрудниках.

Увидев, как Макино и Сугава быстро переглянулись, Ябукита слегка прикоснулся к лысине на макушке.

– Да уж, у вас и правда странная связь с Отани…

– Сейчас же… – резко перебила его Макино. – Хватит об этом. Говорите, что хотели сказать.

Ябукита сдержанно посмотрел на неё и кивнул.

– Когда я познакомился с вами как покупатель с продавцом и мы разговорились, то узнал много такого, чего не мог найти в интернете. Более того, даже вспомнил, как давным-давно встречал каппу в этом городе.

Напряжённое лицо Ябукиты расслабилось. Он снял рюкзак и достал книгу.

– Вы же знаете? В начале «Сказания об Иэмори» говорится: «Слева – записи учёного Ватануки Сэйсиро». Конечно, настоящий автор – Насики Кахо, но Ватануки, главный герой, выступающий в роли рассказчика, записывает то, что видел и слышал, без каких-либо предубеждений.

Ябукита почтительно погладил обложку книги и пробормотал:

– Романы и газетные статьи – это совершенно разные вещи. Но я хотел стать тем, кто умеет писать честно и открыто, как Ватануки, поэтому стал журналистом. Вот о чём я вспомнил. Приезд в этот город, воспоминания о встрече с каппой, знакомство со всеми вами и чтение «Сказания об Иэмори» напомнили мне о моих первоначальных намерениях, о которых я давно забыл. Возможно, это судьба.

Ябукита почесал нос.

– Вообще-то я не политический журналист. Долгое время я отвечал за раздел «Образ жизни и культура», где публиковались письма читателей, а также рассказывалось о новых товарах, книгах, фильмах, выставках и людях, которые могут быть интересны читателям. Но меня неожиданно перевели в политический отдел и поручили раздобыть сенсационную информацию.

– И получилось? – поинтересовался я.

– Нет. Всё, начиная от способа сбора информации и заканчивая этикой, в политической журналистике другое, и, прежде всего, у меня нет никаких связей, – ответил Ябукита, стряхивая с плаща дождевые капли. – И я и мои коллеги знаем, что я не могу это сделать.

– Тогда почему?

– Ну, это первый шаг к сокращению. Это способ для компании сообщить сотруднику, что он больше не нужен, и, если возможно, как можно скорее уволить. Видите ли, избавиться от штатного сотрудника в наши дни непросто. Хе-хе-хе. – Ябукита тихо рассмеялся.

Похоже, рассказ о том, что он находится на грани увольнения, хотя у него есть семья, был правдой.

– Каким бы безнадёжным я ни был, мне хотелось как-то раздобыть информацию. Ах да. Я говорю о том, что можно спасти Ваку Ясуюки и компанию «Ваку». Хочу выяснить, существует ли связь у него с советником Отани. Если нет – обнародую правду, а если есть – напишу об истинной причине их отношений. Уверен, есть какая-то тайна, в которой стоит разобраться.

– Как вы можете быть уверены в этом? – резко спросил Сугава, на что Ябукита хлопнул себя по макушке.

– Шестое чувство.

Если это была шутка, то неудачная, а если он говорил серьёзно, то становилось жутковато, но Ябукита продолжал избегать наших взглядов с равнодушным выражением лица.

Затем Макино, которая всё это время молча слушала Ябукиту, тихо спросила:

– Может, вы взглянете на это по-новому, как это сделал Ватануки в «Сказании об Иэмори»?

Ябукита слегка занервничал и кивнул. После короткой паузы Макино сказала:

– Ну что ж, пойдёмте, – и направилась к кассе.

– Что? Куда?

– Вы же ищете Ясу, чтобы встретиться с господином Идзо? Вот и отлично. Они как раз сейчас вдвоём.

– Вы знаете, где они? – одновременно спросили мы с Ябукитой, и Макино недоумённо кивнула:

– Да. Вообще-то, они здесь. – С этими словами она топнула ногой по полу.

«Не может быть», – подумал я и посмотрел себе под ноги.

– В подземном книгохранилище «Кинъёдо»?..

– Что? Разве это не выдумка? Каким образом можно спуститься под землю с этого перехода? – Ябукита ещё больше растерялся, услышав наш с Макино разговор, но Макино не остановилась. Она прошла мимо кассы, вошла в подсобку и потянулась к ручке люка в полу, когда Сугава чуть более взволнованно, чем обычно, спросил:

– Минами, ты веришь ему?

– Ага.

– Почему?

– В тот день, когда пришла журналистка, господин Ябукита был на нашей стороне.

– А вдруг он хотел усыпить нашу бдительность, одурачить и использовать ради собственной выгоды? Ради своих амбиций? Как тот человек.

Стоя к нам спиной, Макино вздрогнула. Затем она осторожно обернулась:

– Господин Ябукита не похож на него.

– Почему ты так уверена?

– Шестое чувство, – повторила Макино слова Ябукиты и улыбнулась.

* * *

Как только открылся люк в полу подсобки, свет погас. Судя по информации, которую мне удалось отыскать при очень слабом сигнале, похоже, что весь регион Канто остался без электричества.

– Мы собираемся пройти в ещё более тёмное помещение, – спокойно сказала Макино, взяла фонарь и спустилась в подвал.

Ябукита, я и Сугава, который запер магазин, выключил рубильник и отключил электроприборы, последовали за ней.

Шум дождя и ветра, едва слышный в магазине, громко звучал в подземном переходе. Я невольно осознал, что нахожусь в самом центре тайфуна.

Всё было погружено во тьму, за исключением того места, куда падал свет фонаря; короткие лестницы постоянно прерывались.

– Путь ведёт то налево, то направо, так что легко потерять равновесие. – Описав свои ощущения, Ябукита тихо добавил: – Да и ощущение расстояния пропадает.

Затем, завернув за угол, он внезапно вскрикнул:

– Ой! Меня сейчас кто-то схватил за шею!

– Мы вас не трогали. Да, Кураи?

– Да, никто не трогал.

– Ложь. Точно тронули. Не пугайте меня, пожалуйста.

– Не пугайтесь. Вы же видели каппу.

– Если я не боюсь каппу, это не значит, что я вообще ничего не боюсь!

Слушая их, я подумал, что это довольно странный спор. Пожав плечами и полагаясь на луч фонаря, я продолжал идти по лестнице, стараясь не пропускать ступеньки.

– Так. Следующая лестница – последняя. Если хотите остановиться на этом – мы остановимся. Если решите продолжать – мы продолжим путь. – Эти слова Макино снова заставили Ябукиту вздрогнуть, пока он спускался по длинной узкой лестнице.

Наши шаги эхом раздавались в темноте. Макино убедилась, что Сугава достиг подножия лестницы, и щёлкнула выключателем. Но ничего не изменилось.

– Вот ведь! Электричества же нет.

Обычно загорались десятки ламп, освещая весь архив «Кинъёдо», но, к сожалению, сегодня нам оставалось лишь объединить свет своих фонарей и осветить небольшие участки пространства.

– Э? Что? Неужели?

Кто-то замахал фонарём.

– Это платформа для поездов, что ли?!

– Да. После ремонта «Кинъёдо» использует эту платформу в качестве книгохранилища, её строительство не закончили из-за войны.

Следом за объяснением Макино Ябукита осветил фонарём воздухоотводы, проложенные под потолком, ряды алюминиевых книжных стеллажей, выставленных вдоль стен, длинную узкую платформу и рельсы, ведущие в никуда.

– Вот это да! Такой таинственный вид. Кто финансировал? Компания «Ваку»? – Хоть он и удивился, но смотрел в корень.

Макино замялась, но потом кивнула, сказав:

– Верно.

Ябукита несколько раз понимающе кивнул, глубоко задумавшись. Он сбросил маску дружелюбия и, нахмурив брови, спросил Макино:

– Так где господин Идзо и Ясуюки?

Тогда и я посмотрел на Макино. Прошло два дня с тех пор, как я видел Ясу в «Кинъёдо». Как он мог скрываться здесь столько времени?

– Ну, это… – Макино осеклась, направляясь за выцветшую белую линию на платформе. Хотя я понимал, что здесь не ходят поезда, но зрелище всё равно было волнительным.

Шум дождя доносился и сюда, хотя не так сильно, как когда мы спускались. В тот момент, когда я направил фонарь в сторону, откуда раздавался звук, что-то резко упало.

– Минами? Вы в порядке?

Я бросился к концу платформы, но не рассчитал расстояние, поэтому не заметил, как она закончилась. Я выпрыгнул на железнодорожные пути. Стараясь удержаться на ногах, я увидел, что Макино стоит рядом. Я упал боком на рельсы, ударившись поясницей о бетон, и на мгновение потерял способность дышать.

– Кураи, ты в порядке? Споткнулся?

Макино помогла мне подняться, я закашлялся и раскланялся в извинениях. Я потёр бок, но боли не почувствовал. Спина вроде бы тоже не пострадала. Но сердце болело. Слишком сильно.

– Похоже, ты не ушибся.

Макино посветила на меня фонариком и облегчённо вздохнула. Позади неё я смутно различил Ябукиту и Сугаву, которые тоже оказались на путях.

Встретившись со мной взглядом, Ябукита улыбнулся и помахал рукой.

– Хорошо, что с тобой всё в порядке. Пример Кураи говорит о том, что безопасность – превыше всего.

– Мудрая мысль, – несмело ответил я.

Сугава всё это время смотрел куда-то вниз, его плечи дрожали. От смеха.

Наконец придя в себя, я посмотрел сначала направо, а потом налево. Пути вели вглубь тоннеля. Но мне говорили, что здесь они заканчивались.

Убедившись, что я могу идти, Макино пошла влево по плавно изгибающимся рельсам.

– Разве там не тупик? – Мой вопрос эхом разлетелся по платформе.

Макино не собиралась останавливаться. Поджав губы, я проследовал за ней.

* * *

Продолжая идти по погружённому в темноту тоннелю, я не понимал, куда мы идём. Ощущение времени размылось, мысли становились бессвязными, и в конце концов само моё существование показалось мне сомнительным.

Вдруг раздался голос Макино:

– Заметили, что потолок потихоньку становится выше?

– Нет, – ответили мы с Ябукитой вместе.

Мы сосредоточились на том, чтобы освещать путь под ногами. На потолок смотреть времени не было.

Когда Макино замолчала, мне показалось, что тьма стала гуще, поэтому я поспешил добавить:

– Зачем такое делать в тоннеле метро?

– Ой, нет, этот тоннель прорыли, когда платформу переоборудовали под хранилище. Так что он не для метро, а для «Кинъёдо»… – Макино посветила фонариком себе на руку и протянула ее вперёд. Раздался глухой стук. – Точнее, он для владельца, который внёс свой вклад в реконструкцию.

– Что? Неужели?..

Шедший рядом со мной Ябукита наклонил голову, вытянул перед собой руки и шагнул в темноту.

– Так и знал! – воскликнул он.

– Тут нет пустоты. Кажется, что вокруг темно, но это стена. Стена, выкрашенная в чёрный цвет.

Я посветил фонарём на Макино. Она сидела на корточках и касалась рельс. Похоже, она нажала на какой-то переключатель. В ту же секунду прозвучал звонок.

– Кто? – раздался голос Ясу. Похоже, это был домофон.

– Минами. Со мной ещё Кураи, Сугава и Ябукита.

– Ясу, – уверенно сказал я, стоя позади Макино. – Это Кураи. Эм, простите за недавнее! Я… как бы сказать…

Макино встала, повернулась и нежно положила руку мне на плечо. Затем она снова наклонилась над переговорным устройством на рельсах.

– С Кураи потом. Господин Ябукита сказал, что ему надо встретиться с тобой и господином Идзо. Говорит, что хочет познакомиться с ним, услышать его историю и написать правду, поэтому я привела его. – Не успел Ясу вздохнуть, как Макино добавила: – Я подумала, что ты точно нам поможешь.

– Так и знал, что он из СМИ.

Ясу громко цокнул языком, а потом раздался грохот, и тьма, вернее чёрная стена передо мной, отъехала влево. Внезапно оттуда вырвался ослепительный, будто солнечный, свет, и я инстинктивно отступил назад. Хотя я и старался что-то рассмотреть, но ничего не видел.

– Где мы? – спросил Ябукита.

– В поместье семьи Ваку, – ответил чей-то голос. Хриплый, свистевший при каждом вздохе, голос принадлежал явно не Ясу.

Ябукита, чьи глаза, вероятно, всё ещё не привыкли к свету, как и мои, слёзно спросил:

– Вы, наверное, и есть господин Ваку Идзо?

– Да.

Дедушка Ясу? Я заставил себя открыть глаза и взглянуть на него.

– В последнее время многовато шума. Я переместился под землю. Похоже, наверху отключили электричество, но здесь автономное питание, так что всё в порядке.

Наконец привыкнув к свету, я смог разглядеть господина Идзо. Первое, что бросилось мне в глаза, – это его большие, широко распахнутые глаза и солидная борода. Длинные белоснежные волосы, зачёсанные назад и собранные в хвост. Возможно, из-за светло-зелёного самуэ[28] он был похож на гончара или японского художника. Примерно одного роста с Ясу, он не выглядел особенно крупным, но прямая спина придавала ему внушительный вид.

Сам Идзо внушал страх, но сюрреалистическая картина позади него и вовсе лишила меня дара речи.

На железнодорожных путях стоял двухэтажный дом с черепичной крышей.

Именно потому, что он выглядел обыкновенным, особенно проявлялась необычность места, где его построили. Получается, рельсы, которые не должны были куда-либо вести, соединялись с домом в японском стиле?

Вероятно, у нас с Ябукитой было одинаковое выражение лица. Господин Идзо скрестил руки на груди и величественно выпятил грудь.

– Вложившись в строительство хранилища для «Кинъёдо», я также поручил соорудить подземное убежище лично для меня.

– Убежище? Это?

Идзо изумлённо посмотрел на меня, как бы спрашивая: «Какие-то проблемы?», на что я быстро замотал головой.

– Хм. Да, мне тоже не нравится слово «убежище». Я предпочитаю называть это подземным поместьем.

– Вот это да! Меня удивило одно то, что под станцией Нохара есть платформа… А тут целое поместье… – рассматривая черепичную крышу, хрипло произнёс Ябукита, когда Идзо пристально посмотрел на него и угрожающе сказал:

– Не пиши об этом. Я впервые сообщаю об этом кому-то еще кроме сотрудников «Кинъёдо» и начальства линии Яматокита. Журналисты уж точно в мои планы не входили. Так что забудь об этом, как только уйдёшь. Понял?

Ябукита отмахнулся и указал на дверь, спросив:

– Можно войти?

Снаружи дом выглядел обычно, да и внутри тоже. Странным было только его расположение.

Разувшись в прихожей и пройдя по короткому коридору, Ябукита обернулся и прошептал Макино:

– Именно так я и представлял себе дом, за которым присматривает Ватануки Сэйсиро.

– Я только что подумала о том же, – ответила Макино, прижав к груди руки и радостно сверкнув глазами, поэтому и я не удержался и добавил:

– О, и я.

– Иэмори? Это ещё что такое?

Идущий впереди господин Идзо обернулся, положив ладонь на фусума[29]. Представшая перед нами комната в японском стиле была размером примерно в восемь татами[30], с нишей токонома и вертикальным свитком внутри ее. В двухэтажном доме Ватануки Сэйсиро свиток связывает читателя с невидимым миром и переносит в реальный мир покойного близкого друга Ватануки, Такадо.

– Ого! – одновременно воскликнули мы.

– Что ещё за «ого»? Вы что, совсем тупые? Само собой, что в японских домах – комнаты в японском стиле, где есть токонома, в которых висят свитки. – Все это время Ясу вёл себя сдержанно, но тут, видимо, не выдержал и заговорил своим обычным тоном. Однако он старался не смотреть мне в глаза.

Господин Идзо успокаивающе, но довольно сильно хлопнул Ясу по плечу, призывая его замолчать, а затем посмотрел на Макино.

– Опять про книги?

Он говорил так, словно с любовью обращался к ребёнку.

– Да. Про роман «Сказание об Иэмори». В нём дерево влюбляется, цветок даёт приют детёнышу дракона, потомки выдры открывают своё дело, и история основана на взаимодействии с загадочными существами в разные времена года. Среди них есть и каппа…

Господин Идзо жестом остановил Макино, которая, казалось, готова была говорить и говорить, и сел в глубине комнаты. Затем взглядом велел нам сесть напротив. Ясу достал из шкафа подушки для сидения. Фиолетовая шёлковая подушка, набитая пушистым хлопком, оказалась прохладной и удобной.

– Каппа, говоришь? – Убедившись, что все расселись, первым заговорил господин Идзо.

Ябукита опешил, хотя, наверное, уже собирался начать спрашивать про те самые сомнительные отношения. Сугава, Ясу и я замолчали, понимая, что этого разговора старались избежать.

Но Макино единственная с радостью откликнулась на вопрос:

– Верно. Каппа там есть. Хотите почитать? Если да, приходите и купите как-нибудь. Сейчас у нас большой выбор, – улыбнулась Макино, а затем хлопнула в ладоши, словно только что о чём-то вспомнила: – А, точно. Кстати о каппах: этот журналист рассказывал, что в детстве видел у реки Нанами каппу, очень похожего на Ясу. Верно, господин Ябукита?

– Э? А, да, эм… Вообще я хотел бы… – Ябукита растерялся и попытался задать свой вопрос, но его перебил хриплый, громкий голос господина Идзо:

– Правда? Ты действительно видел каппу? У реки Нанами?

– А, да. Так и есть. Я до сих пор в это верю.

Когда Ябукита опустил голову, по-видимому, не желая продолжать разговор, господин Идзо внезапно встал, быстро подошёл к Ябуките, опустился на колени и крепко пожал ему руку.

– Я тоже.

– Э?

Не только Ябукита, но и я, Сугава и Ясу смотрели на него, а господин Идзо громко расхохотался.

– Я тоже видел каппу. И тот был ну вылитый Ясуюки! Когда через много лет я увидел, как выглядит мой внук, то просто подпрыгнул от восторга!

– Тоже воскликнули: «Каппа!»? Вот и я! Когда впервые увидел Ясуюки в «Кинъёдо», так удивился, что забыл, зачем пришёл.

Ябукита пожал крепкую руку господина Идзо, а Ясу крикнул им: «Эй!», но они оба были так взволнованы, что не могли остановиться.

– Благодаря Ясуюки я смог вспомнить, что когда-то встречал каппу.

– Точно! У меня такая же история! Ведь воспоминания о тех днях так быстро стираются!

Ясу стоял чуть позади господина Идзо, он сердито посмотрел на Макино и что-то пробормотал себе под нос.

– Минами, откуда ты знаешь, что дедушка видел каппу? Когда успела? Даже я не знал.

– В самые трудные времена господин Идзо говорил мне: «В Нохаре возможно всё. Я здесь однажды видел каппу. Если ты смелая, я уверен, ты ещё встретишь кого-то подобного на этой земле», – деловито ответила Макино с улыбкой.

Я заметил, как Ясу опешил и смолк. Его гнев и раздражение, казалось, испарились, и он больше не наседал с вопросами. Но мне стало любопытно. Я хотел спросить, какие такие непростые времена у тебя были, Макино? Но боялся, что этот вопрос ещё больше расстроит её, поэтому не стал его задавать.

– Сила духа, – вставил Ябукита. – Это упоминается в рассказе «Усы дракона» из сборника «Сказание об Иэмори». Вроде хозяйка дома, жившая неподалёку от главного героя, заявила: «Жив ты или мёртв, для силы духа это не имеет значения».

– Вот как? – спросил господин Идзо, удивлённо раскрыв глаза и протягивая руку Ясу. Маленькие для мужчины ладони казались шире из-за растопыренных пальцев. – Ясуюки, у тебя есть эта книга? Я тоже хочу её прочитать.

– Я читал её в книжном клубе в старшей школе, так что есть, но она мне не очень нравится…

– Да плевать на то, что тебе там нравится. Хочу почитать. В следующий раз принеси. Или купи в «Кинъёдо».

– Хорошо. – Ясу смутился.

Договорившись с внуком по поводу книги, господин Идзо вернулся на подушку и сел, выпрямив спину.

– Что ж, поболтаем.

– Что?

– Каппа – всего лишь предлог. Я расскажу о связи компании «Ваку» и Отани Масанори. Я расскажу всё, так что слушай внимательно. Там уже сам решай, под каким соусом это проглотить.

Продолжая растерянно бормотать, Ябукита поспешно достал из рюкзака, похожего на панцирь черепахи, диктофон, планшет, блокнот и ноутбук. Рассматривая эти предметы, разложенные на татами, я наконец понял, почему Ябукита знал о слухах, бродящих по интернету. Как говорится, каждый силён в своём ремесле.

– Слухи об Отани и мне ходят уже давно. Но они никогда не были правдой. Я не обращал на них внимания из-за собственной заносчивости, зная, что это всего лишь сплетни. С годами моё тщеславие лишь усилилось, а слухи обрастали всё новыми подробностями, и не успел я опомниться, как они уже душили и мою компанию, и семью.

Господин Идзо сидел так, чтобы Ябукита хорошо его слышал, но мне показалось, что на самом деле он разговаривает с Ясу, который стоял позади. Тот, должно быть, тоже это понял. Он сгорбился и наклонился вперёд.

Ябукита взглянул на Ясу и включил диктофон.

– Итак, для начала скажите, какова связь между нынешним генеральным секретарём кабинета министров Отани и компанией «Ваку»?

– Никакой, – просто ответил господин Идзо.

Тогда и Ябукита стал краток.

– А в прошлом?

– Было дело.

Ясу глубоко вздохнул. При взгляде на него у меня сжалось всё внутри.

– И что это за связь такая? Насколько я знаю, компания «Ваку» угрожала депутату Отани, которого только избрали в палату представителей, и в результате он оказал поддержку компании, связанной с компанией «Ваку», и добился строительства национальной автомагистрали в городе Нохара.

– Это я-то позволил ее построить? Да я до последнего выступал против засыпки реки Нанами!

По лицу господина Идзо, которое так и говорило: «Я бы ни за что не позволил уничтожить реку, где живут каппы», было видно, что он не лжёт.

– Итак, господин Идзо, как вы взаимодействовали с секретарём Отани… Точнее, когда он был членом парламента первого созыва.

Услышав вопрос, господин Идзо сжал губы, а затем ткнул в пол указательным пальцем и тяжело вздохнул.

– Всё дело в метро.

Никто не издал ни звука, когда он произнёс это, но у всех на лице читался один вопрос: «Что? Метро?»

– Перед войной мы с отцом вели переговоры с железнодорожной компанией «Яматокита», тогда известной как «Дайтэцу», о строительстве метро. Моего отца считали спекулянтом, но он искренне любил деревню Нохара и знал, что для процветания нужно быть ближе к Токио.

– Так и появилась подземка?

– Да. Видимо, он решил, что железнодорожная компания не прислушается к словам спекулянта, поэтому основал компанию «Ваку» и упорно трудился, прежде чем приступить к строительству метро. Я так гордился отцом. – Господин Идзо закашлялся, с трудом произнося слова. – Оставалось совсем чуть-чуть. Если бы не война, отец бы осуществил свой план. Если бы не война!

Господин Идзо вздохнул, перебирая кисточки на подушке. А Макино одними губами спросила Ясу: «Ты знал?» Тот покачал головой.

– После у отца не осталось ни денег, ни энергии, ни сил, чтобы осуществить этот план.

После его смерти ещё молодой господин Идзо взял на себя управление компанией и посвятил себя её развитию и расширению.

– Тогда шёл бурный экономический рост, и чем больше ты работал, тем больше зарабатывал. Хорошие были времена! Прошли Олимпийские игры, заработал синкансэн[31], и Токио всё увеличивался и увеличивался.

В душе господина Идзо теплился огонёк счастья, когда он видел, как меняется Нохара.

– Я хотел исполнить волю отца. Или, может быть, мной управлял его дух, который оставался в Нохаре даже после смерти. Ведь отец как раз являлся человеком, сильным духом.

Прадед Ясу живо предстал передо мной, так что трудно было поверить, что он родился сто лет назад, умер – шестьдесят. Мне казалось, будто он всё ещё жив, находится где-то рядом. Я действительно прочувствовал значение фразы «сильный духом».

– Но даже я старею. Я стал жадным, моя реакция притупилась, и я больше не могу сохранять ясное видение. В результате компания «Ваку» стала в Нохаре гораздо более известной, чем во времена моего отца, но мы упустили несколько важных моментов, и вместо того чтобы заслужить любовь, мы сделались теми, кого боятся, ненавидят и презирают. Нам нужно убежище, чтобы отдышаться.

Когда компания «Ваку» наконец приступила к планированию метро, они обратились за помощью к местным магазинам, предприятиям и даже частным лицам. Настойчивую просьбу человека, имеющего сильные связи, в местном сообществе восприняли как угрозу. Господин Идзо не отрицал этого. Ясу молча склонил голову. Образ компании, который сегодня сложился у жителей Нохары, вероятно, сформировался уже тогда.

После долгого молчания Ябукита откашлялся, словно собираясь с силами.

– Эм, а что же тогда компания «Ваку» предложила Отани Масанори?

– План по привлечению к строительству. Я хотел продлить токийское метро до Нохары.

Оказалось, когда господин Идзо с покорно опущенной головой принёс первый взнос от местного сообщества, Отани пообещал продолжить реализацию плана по строительству метро.

– Но всё пошло не так?

– Да, – кивнул господин Идзо, тяжело дыша. – Он с самого начала положил глаз на национальную автомагистраль. Он связался с каждым из предоставленного мной списка, получил письменное соглашение о приоритетном финансировании национальной автомагистрали, и, когда я всё осознал, он забрал деньги и переманил людей, сделав то, что хотел, честно и справедливо, не нарушая никаких законов. Он хвастался тем, что город Нохара находится под нашим контролем, но этот политикан облапошил меня.

Господин Идзо не смог заставить себя рассказать сотрудникам компании и местным жителям, что его обманули.

– Я думал, это подорвёт мою репутацию, – тихо усмехнулся он.

Из-за активного сбора средств господин Идзо не смог публично объявить о связи с Отани, и, хотя он сильно переживал, у него не было другого выбора, кроме как отказаться от плана создания метро. Услышав предложение Отани о строительстве национальной автомагистрали, он поддержал эту идею из тщеславия.

– Это всё, что связывает компанию «Ваку» и Отани Масанори. Я обратился к нему по собственной воле и по собственной воле был обманут. Тем не менее деньги изначально не были моими, и я знаю, сколько людей в Нохаре разбогатели, когда строили национальную трассу, так что у меня нет претензий. Я никогда не собирался заводить тёмных связей. Это правда. В это, может быть, так же трудно поверить, как во встречу с каппой. Не знаю, собирается ли ваша газета защищать Отани или разоблачать его. Я не хочу знать. Но если вы будете писать об этом, пишите как есть. Обещайте.

В заключение господин Идзо выпрямился и поднял мизинец. У основания пальца тянулся шрам, похожий на рубец. Ябукита на мгновение ахнул, но затем улыбнулся и переплел свой мизинец с его.

– Давненько я не давал клятву на мизинцах.

– Если ты нарушишь это обещание, я воткну тысячу иголок в твой подлый рот. – Хриплый голос господина Идзо прозвучал ещё более пугающе. Стоя рядом, я почувствовал, как задрожали мои плечи.

– Да шучу я, дурачок, – рассмеялся господин Идзо, глядя в потолок. Он продолжал так смеяться довольно долго.

Ябуките позволили занять комнату на втором этаже для написания статьи.

Позже я узнал, что комната, где был только письменный стол, напоминала кабинет Ватануки Сэйсиро.

Мы с господином Идзо, Макино и Сугавой остались пить зелёный чай, который специально для нас приготовил Ясу. Благодаря такой расслабляющей обстановке в японской гостиной трудно было представить, что снаружи расстилается кромешная тьма подземелья.

Ясу, раздав чай, собирался выйти из комнаты, когда его окликнул господин Идзо:

– Ясуюки, не знаю, что там сказал твой отец, но я обрадовался, когда услышал, что ты открыл книжный магазин.

– Дедушка, я… – обернувшись, Ясу хотел что-то сказать, но господин Идзо опередил его:

– Потому что я подумал, что, возможно, при тебе компания «Ваку» сможет вновь служить обществу. – Идзо поставил чашку на колено и, прищурившись, посмотрел на стену. – И мой отец, и я сам благодарны, что ты использовал это пространство, где застопорился наш проект, как книжный архив. Словно кровь и пот Ваку оплатились сполна. Возможно, это звучит пафосно, но позвольте поблагодарить вас.

Господин Идзо переставил чашку на татами, опустил руки на пол и торжественно склонил голову. Его белоснежные волосы всё ещё были густыми, но возраст есть возраст. Он шёл в ногу со временем, совершая ошибки, и наконец устал на этом пути.

Маленькие ладони господина Идзо, упирающиеся в татами, казались большими из-за растопыренных пальцев. Должно быть, ему не раз приходилось вот так представлять и компанию и себя более значительными, чем они были на самом деле.

Ясу, резко раскрыв фусума и нарушив тем самым тишину, вышел из комнаты.

Я почти встал, но меня ткнула в спину Макино.

– Кураи, позови, пожалуйста, Ясу.

– Хорошо.

Я наконец решился и пошёл за Ясу. На этот раз я не совершу ошибки и сам к нему подойду.

Честно говоря, я всё ещё не знал, о чём с ним говорить, и мне было страшно, но Макино помогла мне сделать шаг вперёд.

Я оказался в небольшой кухне в конце коридора, пока искал Ясу. Она была оформлена в старомодном стиле, так что правильнее было бы назвать её стряпной. В тусклом свете лампочки я увидел спину Ясу, который сидел на корточках.

– Не плачь, – окликнул я его, на что он обернулся и нахмурился:

– Чего?! – У него было жуткое выражение лица. – Кто сказал, что я плачу?!

– Ой, это… эммм… О, кролик!

Ясу встал, демонстрируя продолговатую клетку и сидящее в ней пушистое существо.

– Ты и кролика с собой привёз?

– Конечно. Он – член семьи, – сказал Ясу, снова развернулся и присел, заглядывая в клетку. – Семью так просто не сломать.

Возможно, потому, что услышал слова Ясу, рыжеватый кролик встал на задние лапы и пошевелил носом.

Пока я думал, что ответить, Ясу, продолжая сидеть ко мне спиной, заговорил первым:

– Хоть дедушка так и сказал, но… на самом деле я хотел отказаться и от названия и от бизнеса компании «Ваку». Я ещё со времён учёбы считал, что стать представителем четвёртого поколения династии – это не шутка. Мне не хотелось, чтобы меня связывали с фамилией Ваку, поэтому я и основал «Кинъёдо». Ужасно, да?

Я покачал головой, когда Ясу рассказал свою историю.

– Нет, я так вовсе не считаю. Я и сам часто бываю в таком настроении.

– Точно, ты же тоже кандидат на место главы бизнеса, парень… – Сказав это, Ясу помолчал некоторое время, а затем расхохотался. Беспомощно и отчаянно.

– Я пока ничего не могу сказать по поводу семейного дела. Но ты, Ясу, нашёл для себя выход: «Кинъёдо». И господин Идзо им доволен. Разве не здорово? Ты можешь этим гордиться. Честно говоря, я даже завидую.

– Не принимай и не прощай вот так просто. Ты слишком снисходителен, паренёк с подработки.

– Прости…

Я виновато склонил голову, а Ясу осторожно залез рукой в клетку и погладил вислоухого кролика.

– Дьюк.

– Что?

– Кролика так зовут. Дьюк, – не глядя на меня, продолжал говорить Ясу. – Я использовал кличку собаки из сборника рассказов Экуни Каори «Холодной ночью». Мой Дьюк – девочка, но ведь в этом ничего такого нет, да?

– Д-да. Думаю, что ничего такого, – поправив очки, ответил я.

Ясу усмехнулся и наконец обернулся.

– Если ты сообщишь имя Дьюка посторонним, я тебя убью.

– Посторонним?

– Кому-то, кроме сотрудников «Кинъёдо»! Потому что все, кроме Минами и Сугавы, даже ветеринары, называют его кроликом!

Все мои сомнения по поводу того, зачем держать имя кролика в таком секрете, развеялись перед неподдельной радостью от присоединения к семье «Кинъёдо».

– Я никогда никому не скажу.

Я провёл пальцами по губам, словно запечатывал их.

* * *

Небо после тайфуна прояснилось. Эта синева заставила меня забыть о приближающемся сезоне дождей.

В «Кинъёдо» наконец-то открылся уголок краеведения, который получил положительные отзывы учеников из старшей школы Нохара. Текст на вывеске, тщательно продуманной Макино, гласил: «Раньше в Нохаре жили каппы». Это, вместе с незатейливым изображением каппы, выполненным Сугавой, похоже, заинтересовало старшеклассников. «Народные сказки Нохары», изданные когда-то местным фольклорным кружком, продавались исключительно хорошо.

Автоматические двери раздвинулись, и вошёл Ясу, одетый в броский мягкий костюм.

– Вот так жара. Дурацкий сезон дождей, – сказал он, ругая погоду и обмахиваясь веером.

Когда поток клиентов стих и мы стали ждать прибытия следующего поезда, Макино, которая отдыхала в кофейне, помахала ему, сжимая в руке ежедневную газету:

– Ясу! Господин Ябукита выпустил статью.

Мне показалось, что на узком лбу Ясу возникла морщина, но лишь на мгновение.

– О как, – сказал он, выпрямившись и подойдя ближе, шагая особенно широко. Он разложил на барной стойке «Ежедневные сенсации», которую ему вручила Макино, и, взглянув на газету, сказал:

– Я прочту.

Макино уже зачитала нам с Сугавой эту статью. Мы так и знали, что Ясу закричит, увидев крупный заголовок: «Против Отани выдвинуты уголовные обвинения».

– Вот так сенсация.

Действительно, статья начиналась с шокирующей информации о том, что окружная прокуратура Токио обвинила генерального секретаря кабинета министров Отани в нарушении закона о коррупции.

Но Ябукита расписал всё так, словно самое главное только начинается.

В прошлом депутат Отани самовольно построил в своём родном городе национальное шоссе. Никаких мутных связей у него не было. Напротив, он решительно отверг местных влиятельных деятелей, пытавшихся снискать его расположение нечестными способами, и осуществил этот грандиозный проект исключительно на законное финансирование, предоставленное гражданами, организациями и компаниями.

«Конечно, у него были определённые политические амбиции. Но они абсолютно законные. И на благо народа». – Написав это, Ябукита также задался вопросом: «А что насчёт депутата Отани, который теперь является генеральным секретарём кабинета министров?» – и пришёл к выводу, что на основании некоторых убедительных доказательств, собранных во время интервью, денежные переводы от крупного подрядчика действительно имели место.

«Можно только догадываться, какие потери и выгоды принесли ему долгие годы политической деятельности. Однако будет прискорбно, если результатом всего этого станет нынешняя ситуация. В сборнике Насики Кахо «Сказание об Иэмори» есть рассказ «Виноград». Где-то в потустороннем мире, на границе двух миров, главному герою предлагают восхитительный виноград, но он отказывается его есть. Этот отрывок длинный, но я хотел бы процитировать здесь, что чувствовал в тот момент главный герой: «Меня, конечно, тронули его сладкие речи. Честно говоря, не понимаю, почему мне самому не хотелось отведать винограда. Поэтому я и задался вопросом: почему? Возможность жить без забот целый день – идеальная была бы жизнь. Такие мысли витали в моей голове. Но всё-таки это не по мне. Вместо дарованного счастья я ищу то, которое могу достичь упорным трудом и собственными усилиями. «Такая жизнь…» Я на мгновение замялся, но потом уверенно сказал: «Она не питает мой дух». Когда я это сказал, все замолчали».

Для политиков статус, честь и деньги – это виноград. Виноград им всегда предлагают на границе между миром, где они живут рядом с народом, и миром, где под видом благородных деятелей скрывается множество идиотов. Но разве тем, кто решил жить ради народа, не следует есть этот виноград до самого конца? Неужели надеяться, что они продолжат сохранять этот дух и гордость, – глупые пережитки прошлого?»

Больше напоминало колонку, чем статью.

Даже Ясу удивился, сказав:

– Не могу поверить, что что-то подобное попало в политический раздел.

– Ябукита сказал, что всё благодаря тайфуну. По-видимому, из-за серьёзного отключения электроэнергии в регионе Канто в тот день несколько статей были утеряны. Его текст случайно оказался в образовавшемся пробеле, и им пришлось принять его как есть.

– Неужели?

В памяти всплыла хитрая улыбка Ябукиты, и я задумался. Может, он просто скромничал, называя себя глупцом, но у меня возникло такое чувство, что на самом деле он гораздо более проницательный.

– В любом случае эта сенсационная новость спасла его от увольнения. А поскольку статья стала популярной в интернете, он смог благополучно вернуться из отдела политики в отдел образа жизни и культуры.

– Вот и хорошо. Даже журналисты должны быть на своём месте.

Мы с Сугавой кивнули в знак согласия.

Ясу недовольно посмотрел на меня и выпятил подбородок.

– А ты не расслабляйся, паренёк. Уже закончил подготовку к инвентаризации? Сколько ещё здесь будут стоять эти коробки, а?!

– Простите, Ясу.

Я уже направился в подсобку, когда он окликнул меня.

– Что ещё за «простите, Ясу»?

– А что не так?

Когда я обернулся, Ясу почесал голову.

– Ну… Эм… Как-то это… Грубовато?

– Вот и нет! – присоединилась к нам Макино. – Мне кажется, что обращение вполне приемлемо.

– Нет-нет, если на «вы», то могут подумать, что я якудза какой.

– Ты преувеличиваешь, – успокоил его Сугава, когда Ясу закатил глаза. На его лице всё ещё сохранялось недовольное выражение, но как только открылись двери, он просиял и воскликнул: «Клиент!»

– Пожалуйте!

– Добро пожаловать!

– Здравствуйте!

– Добро пожаловать в «Кинъёдо»!

Мы, сотрудники магазина, выстроились в шеренгу рядом с владельцем. Нашим Ясу.