– Что ж, Минами, пойдём? – обратился я к ней, стоя на стремянке.

Она, поддерживая лестницу снизу, кивнула.

В конце мая, когда ветер становился всё ароматней, Макино объявила, что ярмарка, посвящённая жанру остросюжетного детектива, которая открылась в начале Золотой недели[17], завершается.

«Ученики школы Нохара наверняка уже восстановились после майской тоски».

Вспомнив слова Макино, я убрал табличку с надписью «Май будет непростым». Макино сама придумала дизайн, а Сугава вручную её сделал.

Под ней стопками были выложены произведения западных и восточных писателей: Дэшила Хэммета, Рэймонда Чандлера, Китаката Кэндзо, Огава Кадзумасы, Хара Тадаси, Яхаги Тосихико, а также писательниц Сары Парецки, Кирино Нацуо, Ники Эцуко, Коидзуми Кимико и Нонами Аса и работы Мураками Харуки и Абэ Кобо – представителей «чистой» литературы.

«Кинъёдо» – книжный магазин, где я начал подрабатывать в конце марта, – находился внутри станции.

Его можно было найти в переходе станции Нохара. Говорят, что она давно бы закрылась, если бы не огромная старшая школа Нохара, где училось более трёх тысяч учеников, большинство из которых и являлись нашими клиентами. Поэтому тематика книжных ярмарок и закупка книг всегда происходили с учётом их предпочтений.

Я поправил очки, положил табличку на плечо и, спускаясь со стремянки, осмотрелся.

Не знаю, как сильно ученики страдали майской тоской, но книги хорошо продавались. Прямо сейчас девушка с большим тубусом за спиной покупала «Голодного волка» Симидзу Тацуо.

Через несколько минут на станцию пришёл поезд, и старшеклассники освободили кофейню, уступив её оживлённо болтающим женщинам, которые расположились у барной стойки под оранжевыми лампами в ретростиле. Кофейня очень напоминала те, что существовали в эру Сёва[18].

За стойкой в белой рубашке, галстуке-бабочке и тёмно-зелёном фартуке стоял Сугава и полировал стаканы. Он не был ни барменом, ни бариста, но сотрудником магазина. Я до сих пор напоминал себе об этом один или два раза за день. Настолько элегантным и профессиональным он выглядел за барной стойкой.

Должно быть, я так засмотрелся на Сугаву, что оступился и упал с последней ступеньки.

– Осторожно!

Услышав крик Макино, я рухнул на пол вместе с табличкой. Поправив очки, я увидел, что Макино приобняла мальчика, который, судя по всему, учился в начальной школе.

Управляющая «Кинъёдо» спасла не своего сотрудника на полставки, а посетителя. Я не очень удивился такому очевидному выбору, хотя и надеялся, что Макино обнимет меня. Я быстро извинился перед мальчиком, которому на самом деле завидовал:

– Прости! Ты не пострадал?

Его лицо показалось мне знакомым. Тот мальчик, который не так давно ел рис в кофейне. Мягкие черты лица, как у девочки, небольшая голова и длинные руки и ноги. Он напоминал Маленького принца.

– Со мной всё в порядке, – ответил он, раздражённо смахнув с плеча ладонь Макино и уставившись на меня. – Лучше скажите, почему закрыто кафе? Разве об этом предупреждали?

Этот похожий на девочку мальчик говорил на удивление серьёзно и очень вежливо.

– А, ну…

– Сегодня мы используем его для книжного клуба. Это место служит для разных целей, – спокойно ответила на его вопрос Макино, пока я не знал, что сказать. – Но кафе ещё открыто. Так что можете заказать что-то, как обычно.

– Когда здесь так шумно, я не могу расслабиться, – ответил решительно мальчик. Его тонкий голос был полон недовольства.

Макино, нисколько не смутившись, кивнула:

– Тогда можете расслабиться иначе. Прошу.

Сказав это, она проводила мальчика в кофейню. Он попытался воспротивиться, но успокоился, когда она сказала, что приготовит ему немного риса с овощами. Похоже, она тоже запомнила его.

Мальчик нашёл себе место за стойкой и смог поесть. Я больше не обращал на него внимания, потому что обслуживал посетителей на кассе, но Макино, проходя между кофейней и подсобкой, несколько раз обращалась к мальчику, чтобы он не чувствовал себя неуютно.

Когда совсем стемнело, читательский клуб «Кастелла» начал свою работу.

Группа состояла из тех, кого пригласили участники клуба, и случайных покупателей. В небольшом помещении собралось так много людей, что кому-то пришлось стоять.

– Столько людей приходит на мероприятие.

Макино кивнула мне в ответ и улыбнулась:

– Это заслуга организатора, госпожи Нараоки. Название клуба связано с одноимённой булочкой, которая упоминается в сказках про Гури и Гуру[19].

– Серьёзно? Та самая жёлтая булочка, которую ещё жарят на сковородке? – вмешался Ваку, вернувшийся из поездки (по его словам) по продажам.

– Да, Ясу. Кастелла, в которой много яиц, – улыбнулась Макино, обнажив ровные белые зубы. – Госпожа Нараока надеялась, что, как и животных в лесу привлекал сладкий аромат кастеллы, так и люди соберутся, чтобы послушать чтение. Всё так и сложилось. Потрясающе!

Я подумал, но не сказал вслух, что это её улыбка потрясающая, лишь кивнул и согласился:

– Да.

Пока мы, сотрудники, наблюдали за происходящим, стоя у стеллажей, от которых отошли покупатели, госпожа Нараока вышла в центр круга. Это была женщина с седыми волосами, в красивой одежде.

– Сегодня я прочту вам рассказ Майкла Энде «Момо». Это детская литература. Я купила эту книгу своим детям, когда они были маленькими. Прошло уже тридцать лет с тех пор, дети выросли и стали жить самостоятельно, но эта книга все так же стоит на моей полке. И теперь она для меня. Настолько велика её щедрость.

После того как госпожа Нараока представила «Момо», участники клуба приступили к чтению. Иногда они зачитывали отрывки не по порядку, отчего я растерялся, ведь впервые в таком участвовал.

– Они не читают с начала и по порядку?

– Потому что время ограничено. Но разве не хочется прочитать историю целиком, когда слышишь только отрывок? Чтения «Кастеллы» – помощь книжному магазину, – улыбнулась Макино и смахнула с плеч волнистые волосы.

Запах шампуня ударил мне в нос, и я отвернулся и заметил того мальчика, которому Макино предложила послушать чтения. Я увидел, как он перегнулся через стойку, чтобы отдать Сугаве деньги, резко покачал головой и встал с табурета.

– «Он считает, что все несчастья мира происходят из-за людей, которые постоянно лгут. Не только специально, но и из-за нетерпения или необдуманного порыва». Ой, Цумори Нагиса, уже уходишь? – спросила госпожа Нараока с увесистой книгой в руках.

Переход от чтения к простому обращению был настолько плавным, что на мгновение мне показалось, будто в «Момо» есть персонаж по имени Цумори Нагиса.

– Не называйте меня полным именем.

– Но тебя ведь зовут Цумори Нагиса?

Мальчик остановился, обратив на себя внимание всех присутствующих. Они начали перешёптываться, совсем забыв о чтении.

– Кто это?

– Я видела его как-то по телевизору. А, точно! Он играл детские годы одного актёра, который недавно женился…

– Ребёнок-актёр? Знаменитый? А, это он играл в исторической дораме в прошлом году?

– Я часто видела его в рекламе. Вроде в рекламе парка развлечений и электроники.

– Что вы говорите! Думаю, что я его ещё где-то видела.

Всем стало не до чтения.

Мальчик слегка подпрыгнул, закинул на спину рюкзак и глубоко вздохнул. Затем заговорил хорошо поставленным голосом:

– Да. Я Цумори Нагиса. Начал работать моделью для журналов с трёх лет, а появляться на телевидении – с пяти. В прошлом году я снялся в утренней дораме, не в исторической. А ещё в рекламе одного безалкогольного напитка и автомобиля.

Ни разу не запнувшись, Нагиса поклонился и направился к выходу. Нараока также поклонилась растерявшимся участникам клуба и перегородила Нагисе путь.

– В чём дело?

– Не хочешь присоединиться к чтениям?

– Нет.

– Будет весело!

– Дело не в том, весело или нет. Если нанимаете меня на работу, то платите.

Атмосфера сразу накалилась, стоило ему произнести слова, которые совсем не вязались с его невинным лицом. Макино, казалось, собиралась вмешаться. Но из глубины магазина вдруг раздался голос:

– Как насчёт купона на пять тарелок риса с овощами?

Приятный голос принадлежал Сугаве, который говорил очень редко. А Нагиса и вовсе знал его как человека, который только молча принимает заказы за барной стойкой.

Нагиса, широко раскрыв глаза от удивления, вздохнул:

– Он разговаривает!

Воспользовавшись этим предложением, госпожа Нараока снова спросила:

– Хотя бы немножко, пока не придёт поезд. Мы хотели бы услышать чтение от профессионала. Пожалуйста.

Нагиса осмотрелся вокруг и взглянул на Сугаву, затем важно вздёрнул подбородок, взял книгу, которую ему вручила госпожа Нараока, и начал зачитывать страницу, которую она указала.

– «Хранители времени и правда выглядели лучше тех, кто жил около амфитеатра; они зарабатывали больше и тратили больше; но у них были измождённые, угрюмые лица и свирепый взгляд. И конечно, им никогда не говорили: «Сходите к Момо!» У них не было никого, с кем они могли бы поговорить, кто успокоил бы их и заставил чувствовать себя лучше».

Чистый голосок Нагисы рассказывал историю для детей, и она звучала как настоящая сказка. Но одновременно напоминала о боли, которая существовала в действительности. В общем, в этом коротком чтении Нагисе удалось передать, как хороша «Момо».

В итоге Нагиса остался до конца работы клуба.

Когда участники «Кастеллы» прочитывали свои отрывки и очередь доходила до него, он с удовольствием читал те, на которые указывала госпожа Нараока.

По окончании чтения «Момо» вокруг Нагисы собрался кружок. И не любопытствующих, а друзей.

– Спасибо за прекрасное чтение, – сказала госпожа Нараока, протянув ему руку, но он не собирался пожимать её.

– Я отработал свой купон на рис с овощами, – ответил он и развернулся.

Нисколько не смутившись, госпожа Нараока вложила в его ладонь флаер с объявлением о наборе участников в читательский клуб «Кастелла» и сказала:

– Если захочешь, приходи в любое время.

Затем она ушла общаться с участниками и зрителями.

– Ох, я устал. – Уткнувшись в барную стойку, Нагиса получил купон из красивой цветной бумаги.

– Спасибо за работу. Как и обещал: твой купон.

Нагиса взглянул на Сугаву, который пристально смотрел на него своими голубыми, можно сказать демоническими глазами, которые выделялись на фоне его японских черт лица. Нагиса улыбался так красиво, как никогда раньше. И эта невинная улыбка заставила бы подумать сотни людей о том, что перед ними Маленький принц.

– Большое спасибо. – Покраснев, он взял купон обеими руками и смущённо спросил: – Эммм… А эта книга, «Момо»… продаётся у вас?

– У нас в запасах есть экземпляр и в твёрдой обложке, и от издательства детской литературы «Иванами».

Игнорируя Макино, которая тут же ему ответила, Нагиса продолжал буравить взглядом Сугаву.

– Могу я одолжить её?

У меня рука упала с кассы, когда Нагиса буднично произнёс это. Одолжить? Это в книжном?

– Может, купить? – налетел на него, как и ожидалось, Ваку, но мальчик даже бровью не повёл.

– Я закончил читать на половине, и мне интересно, чем всё закончится. Я не очень хочу читать книги и хранить их дома.

– Почему?

Услышав мой вопрос, Нагиса повернул голову в мою сторону.

– Я достаточно натерпелся, читая сценарии, которые придумали взрослые.

Мы фыркнули, а Нагиса положил одну руку на стойку, а другой указал за спину Сугавы. Рядом с холодильником и шкафом для посуды стоял деревянный книжный стеллаж. Он был забит книгами самых разных жанров. Все они были подержанными и не для продажи.

– Могу я взять «Момо», которая стоит там?

Сугава и Макино от неожиданности вздрогнули и пожали плечами, а Ваку тихо сказал:

– Нельзя. Эти книги предназначены для того, чтобы их читали в кофейне. Их нельзя забирать.

Нагиса и Ваку сверлили друг друга взглядами, пока Сугава не вышел из-за стойки и не погладил мальчика по голове.

– Подожди немного.

Он ушёл в подсобку и вернулся с книгой в руках.

– Держи, – сказал Сугава и вручил её Нагисе. Это был экземпляр в твёрдом переплёте. Такая же книга была у госпожи Нараоки и других членов клуба «Кастелла», а ещё одна копия стояла на деревянном стеллаже в кофейне.

– Что это?

– Это моя личная книга. Можешь взять.

Голос Сугавы был таким же приятным, как звук наполняющего бокал вина. Нагиса с сияющими глазами взял книгу и промурлыкал:

– Спасибо. Я верну её вам, когда прочитаю.

Я невольно вздохнул, глядя, как Нагиса заботливо кладёт книгу в рюкзак, а потом кланяется и покидает магазин.

– Сотрудникам книжного, наверное, тяжело услышать от покупателя, что он не хочет читать книгу.

– Ой-ёй, и давно ты стал книжным червём? Совсем недавно сам отмахивался от чтения с глупыми отговорками типа: «У меня нет права читать книги или мангу». – Ваку пристально посмотрел на меня, отчего я сконфузился.

Действительно: мне ли, кто совсем недавно познал чудо, которым являлись книги, говорить так. Но поэтому меня и расстраивала реакция Нагисы, потому что я сам был таким: говорил, что мне что-то не нравится, не попробовав.

– Ясу, да ты и сам не такой уж любитель почитать, – заметила Макино, а затем повернулась ко мне: – С другой стороны, только эта книга особенно заинтересовала Нагису. Умение сотрудника книжного проявляется, когда, например, такому ребёнку в конце концов становится интересно.

Сказав это, Макино закатала рукава и улыбнулась:

– Вот так!

* * *

Нагиса снова появился в «Кинъёдо» на следующий день.

– О, малой. Как дела в школе? – спросил Ваку, сидя за стойкой и читая книгу.

Нагиса недовольно нахмурился и коротко ответил:

– Я рано пришёл.

– А кто такой этот Маэнори?[20] Айдол? Актёр?

– Ха-ха-ха! Владелец «Кинъёдо» такой чудак! – рассмеялся Нагиса явно из вежливости и снова стал серьёзным. – Прибытие на площадку за день до начала съёмок называется «ранним приходом».

– А, ты об этом. Знаю-знаю.

Скорчив кислую мину, Ваку вернулся к чтению. Нагиса подошёл ко мне на кассу и, не снимая рюкзака, спросил:

– А где Сугава?

– Вместе с управляющей ушел доставлять книги.

Поскольку «Кинъёдо» – небольшой книжный магазин, доставка не предусмотрена. Но если постоянные покупатели, которые живут недалеко от станции, заказывают книги или журналы, то сотрудники могут осуществить доставку в свободное время.

– Хмм. Вдвоём? – словно проверяя меня, уточнил Нагиса.

Я быстро поправил съехавшие очки и выдавил подобие улыбки.

– Это же работа. Они не просто так вышли прогуляться. Книги тяжёлые, поэтому, когда доставляешь их, хорошо в помощниках иметь парня, верно?

– Верно.

А почему я, собственно, нервничаю? Я почувствовал себя глупо, но быстро взял себя в руки и достал из кармана фартука «Момо» в издании «Детской библиотеки Иванами».

– Я тоже читаю после того собрания. Ты где остановился, Нагиса?

Даже не взглянув на мою книгу, Нагиса спокойно ответил:

– Я уже прочёл.

– Полностью? Уже?

– Да. Она же написана доступным для детей языком. Вот я и прочёл её до начала съёмок.

Я поник, а Ваку со стороны кофейни прыснул от смеха.

– Кураи, где уж тебе, недавно пристрастившемуся к чтению, тягаться с малым, который с детства читает и запоминает сценарии?

В этот момент раскрылись автоматические двери и на пороге появились Сугава с экосумкой в руке и Макино с корзиной, полной спаржи.

– Ого! Много накупили.

– Почти всё нам подарили.

Макино приподняла корзину и рассмеялась. Её улыбка напоминала луч света, так что я снова воодушевился.

– Спаржа выглядит аппетитно.

– Ещё хлеб есть. Мы доставили несколько книг с картинками из серии «Друг детей» в «Тоффл», и они дали нам немного выпечки. Багет с грецким орехом и копчёным сыром и ржаной хлеб с инжиром. Сказали, что новинка. Смотри! – с гордостью сказала Макино, указывая на багет, выглядывающий из экосумки.

Молодая пара, владеющая пекарней «Тоффл» напротив станции Нохара, была настолько занята, что у них не оставалось времени зайти в книжный, поэтому, когда мы приходили к ним за выпечкой, они часто просили в любое время приносить им книги или журналы. Это была своего рода взаимопомощь.

– О! Очень аппетитно выглядит! С нетерпением жду ужина. А, Сугава?

Ваку стукнул Сугаву по спине. Наверное, было больно, но Сугава лишь сдержанно кивнул. Он уже привык.

Макино положила вещи и ушла в подсобку, а Нагиса, который всё это время молчал, потянул меня за фартук.

– Ужин?

– Да. Сегодня вечером у нас инвентаризация: проверка количества и качества всех книг в «Кинъёдо». Мы вернёмся домой позже, поэтому Сугава приготовит нам ужин.

Нагиса смерил меня взглядом, когда я заговорил с ним так, словно он вовсе не клиент, а потом, о чём-то задумавшись, взглянул на Сугаву и подбежал к нему.

Сугава обошёл барную стойку и поставил в холодильник купленные и подаренные продукты, но, услышав шаги Нагисы, обернулся.

Нагиса снял рюкзак и достал из него «Момо». Сугава прищурил голубые глаза, и его лицо расплылось в белоснежной улыбке.

– Прочёл?

– Да.

Нагиса разговаривал с ним совсем не так, как со мной или Ваку. В его голосе звучала искренность. Между ними повисла тишина, потому что Сугава не спросил о впечатлениях Нагисы, но тот сам продолжил:

– Эм, я… Решил, что куплю книгу. Поэтому…

Снова повисла тишина. Макино, которая занималась делами в подсобке, на секунду выглянула оттуда, взяла чеки на кассе и вернулась обратно, только после этого Сугава кивнул.

– Мм?

– Можно будет вернуть вам новую книгу?

– А что такое?

Сугава продолжал говорить спокойно. А уши Нагисы ярко покраснели.

– Я хотел бы забрать себе вашу книгу.

– Прости. Не могу разрешить, – твёрдо сказал Сугава и покачал головой.

– Как? – воскликнул я.

Ваку злобно уставился на меня и цокнул языком. Сугава всё ещё смотрел на Нагису.

– Эта книга «Момо» – ценный подарок от друга, поэтому я никому её не отдам. Прости.

– От… друга?

– Да.

Детское лицо Нагисы скривилось, и он скользнул взглядом в сторону кассы, где стоял я. Точнее, он посмотрел на дверь подсобки позади меня и тихо пробурчал:

– Друга, значит. Близкого друга? – чуть громче спросил он.

– Именно.

Нагиса вежливо кивнул и сказал:

– Понятно. Простите, что попросил о невозможном.

Подняв на Сугаву глаза, он очаровательно улыбался, что очень шло ему.

– Прошу прощения, – еще раз сказал он и развернулся. Затем положил «Момо» на стойку, забросил на спину рюкзак и ушёл из магазина. Каждое его движение было естественным, но выразительным, как в фильме или дораме. Я чувствовал, как сжимается моё сердце. Представляю, какую боль Нагиса испытывал сейчас.

Зависть к человеку, который уверенно говорит, что у него есть друг, и печаль оттого, что у него самого таких друзей нет. Я сам испытывал эту боль несколько раз и пытался забыть о ней.

Когда Ваку говорил что-то Сугаве, дверь подсобки открылась и оттуда выглянула Макино в странной маске.

– Тадам! Я нашла! Нашла первое издание «Момо»!

Держа книгу высоко над головой, Макино словно впервые увидела магазин. Она сняла маску и огляделась.

– А где Нагиса?

– Ушёл.

– Что? Почему? А как же «Момо»? Мне казалось, что он хотел купить книгу.

Ваку вздохнул.

– Я бы не стал покупать что-то в магазине, где управляющая носит странную маску.

– Ясу, как грубо. Это маска черепахи. В «Момо» же была такая спокойная черепаха Кассиопея. Я попробовала сделать что-то похожее.

– Больше похоже на фасоль, чем на черепаху.

Мы с Ваку тихо рассмеялись, когда Сугава бросил своё замечание, но Макино сохранила непоколебимый вид и кивнула.

– Ты прав. Когда я её сделала, то поняла, что нужно ещё панцирь нарисовать.

Даже если бы она дорисовала панцирь, то всё равно это мало бы походило на черепаху, но я это вслух ни за что бы не сказал.

Все притворились, что не услышали, и вернулись к своим делам, а Макино посмотрела на дверь, через которую ушёл Нагиса, и сказала:

– Как жаль.

Обслуживая клиентов, которые появлялись, стоило прийти очередному поезду, и в перерывах переставляя стопки книг, я не заметил, как наступил час, когда ученики школы Нохара возвращаются домой. Если не шли тесты, обычно это время зависело от работы школьных кружков, поэтому самыми оживлёнными часами в книжном были те, когда школьники заканчивали свои занятия в кружках. И тогда даже Ваку тоже работал на кассе или что-то делал. Сегодня появился новый выпуск модного журнала для девушек, и перед кассой выстроилась впечатляющая очередь из школьниц с этим журналом в руках.

Как только Ваку удалось перевести дух, он поспешил уйти, чтобы заняться, как он сам это называл, «управлением».

Когда я открыл кассу, чтобы поменять чековую ленту, Макино тут же вручила мне новую катушку. Я не задумываясь выпалил:

– Вот она, командная работа.

А после пробурчал: «Что я несу?»

Макино будто пропустила мои слова мимо ушей. Она подвинулась ближе и прошептала:

– Почему Нагиса ушёл?

– А, ну, как сказать…

Сначала я взглянул на Сугаву, который складывал обложки на стойке, а потом перевёл взгляд на потолок. Я не просил помощи у высших сил, но меня определённо выручил тот, кто зашёл в магазин со скромным «Простите».

– Добро пожаловать в «Кинъёдо»! – взмахнула руками Макино в знак приветствия так, что я почувствовал ветерок.

Даже я, работая здесь, всё ещё не привык к этому и смущался, поэтому неудивительно, что покупательница вздрогнула и едва слышно ойкнула. Похоже, её мысли были заняты чем-то другим.

– Я хотела бы вас спросить. Сюда не приходил мальчик лет одиннадцати? Он учится в шестом классе, такой невысокий и худенький…

Мы с Макино переглянулись. Посетительница с короткими волосами, заправленными за уши, и в брючном костюме производила впечатление сотрудника компании. Она протянула визитку.

– Простите, что сразу не представилась. Меня зовут Итабаси Юми, я менеджер из агентства по поиску детей-актёров «Salt pepper». Мы ищем одного из наших подопечных, потому что потеряли с ним связь.

Когда Макино почтительно взяла визитку, Итабаси достала каталог из сумки и раскрыла его. На первой странице красовалось улыбчивое лицо Цумори Нагисы.

– Нагиса был здесь. – Макино посмотрела на Итабаси, а потом, покачав головой, добавила: – Но недавно ушёл.

Она посмотрела на меня. Пока я соображал, что сказать, Сугава окликнул Итабаси из-за стойки в кофейне:

– Вы звонили в полицию?

– Он не отвечает только на мои звонки, поэтому я пока не обращалась туда. Решила поискать ещё чуть-чуть…

Сверкая голубыми глазами, Сугава отчеканил:

– Лучше сначала позвонить в полицию, а потом искать самой. Да, будет неловко, если вы без проблем найдёте Нагису, но лучше так, чем потом жалеть.

Лицо Итабаси побледнело даже под слоем пудры. Она закатала рукава пиджака и несколько раз поклонилась.

– Вы правы. Надо сходить в полицию. Тут есть поблизости участок?

– Минутку, – спокойно сказала Макино. – Если в Нохаре что-то случается, то сначала следует обратиться к одному человеку, а потом уже в полицию.

На наших лицах появилось выражение недоумения, а глаза Макино загорелись, когда она достала телефон из кармана тёмно-зелёного фартука.

– Ну же, сигнал, ловись, – молила она, нажимая на экран.

Обычно на платформе и внутри станции сигнал был очень слабым, но я услышал, как кто-то ответил Макино, когда она поднесла телефон к уху. По тону я сразу догадался, кто это.

– Алло! Ясу? Да-да, понимаю, что ты занят. Но это срочно. Ты не видел Нагису в городе? Похоже, менеджер не может до него дозвониться.

Ваку говорил что-то на другом конце линии. Слова сыпались из него, как из пулемета. Макино, слегка прищурившись, слушала, лишь повторяя изредка: «Ага, ага», а потом просияла.

– Так и сделай. Спасибо.

Завершив звонок, Макино выпрямилась и обвела нас взглядом.

– Ясу… То есть владелец нашего магазина, нашёл Нагису.

– Что? Как? – одновременно воскликнули мы с Итабаси.

Макино посмотрела на Сугаву и улыбнулась.

– Не стоит недооценивать владельца нашего книжного.

Через пятнадцать минут на пороге появился Нагиса в сопровождении Ваку. Он крепко сжимал лямки рюкзака, а его лицо выражало неловкость и смущение. Ваку заговорил вместо Нагисы:

– Он пытался остановиться на ночь в отеле. Так как он младшеклассник, то все заволновались. Так со мной и связались.

Было неясно, почему о суете в отеле докладывают владельцу книжного магазина. Возможно, они как-то связаны с бизнесом, которым управляли отец и дед Ваку.

– Нагиса, почему ты не отвечал на звонки? – успокоившись, спросила Итабаси. Она сменила тон с делового на непринуждённый, словно общалась с членом семьи.

– У меня села зарядка на телефоне. Я поискал общественный телефон и пытался дозвониться вам, Юми.

– Что?

Итабаси судорожно достала мобильный. Пожав плечами, она поклонилась нам.

– Простите… Мне и правда звонили с городского номера.

– Хорошо, что он нашёлся до того, как вы пошли в полицию.

– В полицию? Это уже чересчур, – растерялся Нагиса, на что Макино сдержанно кивнула и сказала:

– Верно. Но Сугава очень волновался.

Нагиса засиял и посмотрел на Сугаву. Тот кивнул с серьёзным выражением лица.

Нагиса тоже стал серьёзным и снова повернулся к Макино.

– У меня есть просьба. Можно я останусь здесь на ночь?

– Что ты такое говоришь? – первой отреагировала Итабаси.

– В школе мне задали практическое домашнее задание. Мои одноклассники ходили в супермаркеты и магазины поблизости, чтобы выполнить его перед Золотой неделей, но меня не было в школе.

Причиной его отсутствия, конечно, являлась работа. Лицо Итабаси исказилось, словно от боли.

– Но нельзя же вот неожиданно сообщать персоналу…

– Пожалуйста. Позвольте помочь вам с инвентаризацией. – Нагиса не дал Итабаси договорить и поклонился Макино.

– Эй, малец. Откуда ты знаешь, что мы сегодня проводим инвентаризацию? – удивился Ваку.

– Он мне сказал. – Нагиса кивнул и указал пальцем на меня.

Ваку уставился в мою сторону. Я взялся за дужку очков, молча повернулся к книжной полке и стал расставлять книги. За моей спиной раздался голос Макино:

– Хорошо.

– Можно?

– Правда, что ли? – одновременно спросили Итабаси и Ваку.

Я обернулся, Сугава заморгал, а Нагиса смотрел на Макино снизу вверх. Макино широко всем улыбнулась и кивнула.

– Без проблем. В пятницу вечером немного покупателей, поэтому буду рада дополнительной помощи с инвентаризацией. А если захочешь спать, то у нас тут предусмотрено место для сна.

У Итабаси не оставалось другого выхода, кроме как согласиться на неожиданное предложение Макино.

– Тогда я заберу тебя утром. Съёмки начинаются очень рано. Постарайся не переусердствовать, – предупредила она Нагису и ушла в отель.

Пассажиры только что прибывшего поезда зашли в «Кинъёдо».

– В «Кинъёдо»…

– Добро пожаловать! – пропел тонкий голосок Нагисы.

Лица посетителей просияли, когда их поприветствовал милый мальчишка. Ваку быстро подошёл к Нагисе, дружески приобнял его и представил как ученика начальной школы, проходящего практику.

– Помогите ему познать радости работы в книжном магазине. В общем, купите как можно больше книг и журналов. Хорошо?

Глупая уловка, но, видимо, благодаря смелости Ваку и миловидности Нагисы у кассы выстроилась длинная очередь.

– Нагиса здорово привлекает клиентов!

– Да. Пожалуй, надо сделать ему шапку в виде манэки-нэко[21], чтобы работа шла ещё лучше.

– Перестаньте. Если заставите его надеть костюм кота или енота, эта работа только травмирует его.

В ответ на мои слова Макино надулась и скрестила на груди руки.

– Неужели?

* * *

Из-за особого расписания последние поезда в эту пятницу отправились со станции сразу после восьми вечера. Поскольку пассажиров не было, а освещение на платформе стало приглушённым, «Кинъёдо» закрылся раньше обычного.

Несмотря на непродолжительность работы, Нагиса не только добился отличных результатов в качестве манэки-нэко, но и освоил начальные навыки обслуживания клиентов и упаковки книг. Ваку пригласил его поработать неполный рабочий день, но Макино мягко сделала ему замечание.

Нагиса сверлил взглядом Сугаву, который нарезал спаржу за барной стойкой. Почувствовав это, Сугава взглянул на него.

– Я занимаюсь ужином. Когда он будет готов, я тебя приглашу, а пока постарайся со своей практикой.

Нагиса вздёрнул подбородок и с готовностью ответил:

– Есть.

Он подбежал ко мне.

– Что мне делать?

– Так… Что нам нужно сделать, Минами?

В ответ на жалобный вопрос Макино протянула мне портативный терминал: устройство для считывания штрихкодов.

– Нагиса и Кураи, вы пока займитесь вдвоём инвентаризацией. Я присоединюсь к вам, когда закрою кассу.

– Я тоже приступлю к работе после важного делового звонка, – сказал Ваку, хотя его никто не спрашивал. Он помахал телефоном и вышел из магазина. Скорее всего, пошёл к турникетам, где лучше ловил сигнал.

– Рассчитываю на тебя, Кураи.

Я выпрямился, стоило Макино произнести эти слова. Всего два месяца назад я устроился сюда на полставки, а у меня уже появился младший помощник, правда, всего на одну ночь.

Немного взволнованно я открыл дверь в подсобку.

– Что ж, пойдём?

– Куда?

– В хранилище. Основная часть книг находится в подвале.

Я с нетерпением ожидал реакции Нагисы, когда он увидит книгохранилище.

Но даже когда я потянул за ручку на полу подсобки и появился небольшой проход в подземный архив, даже когда светил фонариком в тёмный как смоль коридор с крутыми лестницами, даже когда мы спустились по самой длинной из них, ведущей, казалось, в ад, и он увидел ряды книжных стеллажей на платформе, Нагиса и бровью не повёл.

– Понятно, – вот и всё, что сказал он. – И всё? Больше никаких чувств? Ты даже не удивлён?

– Это метро?

– Да. Только это платформа-призрак, потому что её так и не достроили из-за войны. Спустя десятилетия владелец «Кинъёдо» обновил её и превратил в хранилище. Разве не круто?

Нагиса недоуменно смотрел на меня, пока я с энтузиазмом об этом рассказывал, затем равнодушно произнёс:

– Круто, – и указал на терминал в моей руке. – Может, лучше приступим к работе? Только время теряем.

– А, а-ага. Точно.

Непонятно было, кто из нас младший сотрудник. Я быстро подносил терминал к книгам и сканировал штрихкоды. В подвале оказалось много старых изданий без штрихкодов, поэтому я попросил Нагису прочитать код отдела и цену, а затем ввёл их вручную.

Нагиса молча продолжил работать. Как и в случае с предыдущими заданиями, он быстро освоился с портативным терминалом, поэтому в какой-то момент я позволил ему самому считывать штрихкоды.

Проверив наконец все книги на ближних стеллажах, мы оба посмотрели в потолок.

– Я устал.

– Да. Я тоже.

Я пошарил в кармане фартука, достал ментоловые леденцы и предложил один Нагисе. Он осторожно принял угощение обеими руками и отправил себе в рот.

– Давай поднажмём. Управляющая Минами скоро придёт нам помочь.

Нагиса кивнул в ответ и, будто разговаривая сам с собой, произнёс:

– Эта управляющая. Она тот самый близкий друг Сугавы?

– Что?

– Они парочка влюблённых, да?

– Не-ет.

– Но ведь выглядят именно так. Разве нет?

Смелое предположение Нагисы повергло меня в шок.

– К-как знать. Да, управляющая Минами, Сугава и Ваку учились в одном классе в старшей школе. И все они были участниками Пятничного книжного клуба. Так что думаю, они друзья. И довольно близкие, раз работают вместе даже после выпуска. Но парочка…

После слов Нагисы Макино и Сугава показались мне идеально подходящими друг другу, а их общее фото прекрасно смотрелось бы в рамке. Но с тех пор, как начал работать в магазине, я не чувствовал между ними особой нежности, которая бывает между мужчиной и женщиной. Это было моё мнение, или, возможно, я просто мечтал о чём-то, но…

Я вдруг вспомнил слёзы Макино в подземном архиве. Это были искренние слёзы, полные глубокой печали. Я и представить не мог, что это та самая Макино, какой я видел её в «Кинъёдо».

Что за отношения у неё были и с кем? Одна мысль об этом заставляла меня ощущать огромное расстояние между нами и впадать в тоску.

– Кажется, в сердце управляющей живёт кто-то другой, но не Сугава.

Возможно, потому, что мои слова прозвучали слишком мрачно, Нагиса подозрительно посмотрел на меня. Будучи умным и проницательным, он, должно быть, что-то понял, но промолчал. В тот момент я подумал, как ребёнок, живущий в обществе взрослых, ориентируется в нём.

– Что ж, продолжим, – сказал Нагиса, потрясая терминалом.

Он подошёл к стеллажу с иностранной литературой и взял книгу. Это была «Момо» Михаэля Энде от «Детской библиотеки Иванами», поэтому она идеально легла в ладошки Нагисы. Отсканировав штрихкод, он пробормотал:

– Сугава совсем как Момо.

Я не сразу ответил, потому что эта мысль ни разу не приходила мне в голову во время чтения.

Но, наверное, я слишком поверхностно смотрел на это, ведь Момо и Сугава очень отличались внешне. Момо – бездомная девочка, живущая в руинах небольшого амфитеатра, «низенькая и очень худенькая, лет восьми, а может, даже и двенадцати», «с взъерошенными, спутанными, чёрными как смоль кудрями, которые выглядят так, будто её никогда в жизни не расчёсывали и не стригли», «большими, красивыми, чёрными глазами» и ступнями, которые тоже чёрные, потому что она ходит босиком.

– Каким образом?

В ответ на мой вопрос Нагиса потёр миниатюрный нос и посмотрел на воздухоотводы, проходящие под потолком.

– И с Момо и с Сугавой легко общаться. Хочется пойти и поговорить с ним.

– Хм, да, согласен. Сугава тот, кто слушает.

– Видишь? Поэтому его всегда окружают друзья.

Я молча кивнул, решив, что он прав.

– Думаю, мы с ним на разных берегах. – Слегка вздохнув, Нагиса осторожно покрутил «Момо» в руках. – Я Серый господин. И никогда не смогу подружиться с Момо.

Серый господин был персонажем из книги, который крал время.

– «Дело в том, что они не невидимки; они видны, но их никто не замечает. Самое жуткое в них то, что каким-то образом они становятся настолько незаметными, что люди либо проходят мимо них, либо видят, а потом забывают».

Слова, произнесённые звонким голоском Нагисы, были наполнены неописуемым одиночеством.

– Нагиса, каким образом ты…

«Серый господин?» – хотел спросить я, но Нагиса не дал мне договорить.

– Когда люди видят меня, то говорят: «Это тот самый мальчик из телевизора». Ни больше ни меньше. Они меня не видят.

– Хочешь сказать, не знают настоящего тебя?

– Да. Но мне всё равно. Мне не на что жаловаться.

Я слегка поёжился и посмотрел на Нагису. Он продолжил, не меняя выражения лица:

– Я пуст. Именно поэтому я исполняю роль по сценарию и обычно играю «Цумори Нагису, который появляется на ТВ». Возможно, это и есть моё истинное «я».

– А как же твои школьные друзья? С ними же ты настоящий…

– У меня нет друзей, – решительно ответил он. – В школе я говорю и веду себя так, как мои одноклассники, но мне никогда не было с ними интересно. Их шутки и обиды глупые, но я не испытываю к ним неприязни. Мне просто неинтересно. Нельзя же называть друзьями тех, кто учится с тобой в одном классе, верно?

Я вспомнил время, когда учился в начальной и средней школе, и выпалил:

– И правда.

Увидев, как засияли умные глаза Нагисы, я поспешил сказать:

– Но ты ведь бываешь и в других местах, Нагиса? Та же съёмочная площадка. Наверняка у тебя есть друзья среди детей-актёров или персонала, которых ты можешь назвать товарищами.

Нагиса по-особенному мило вздохнул и вздёрнул маленький носик.

– Товарищами? Ты в своём уме?

– Как грубо.

– Дети-актёры – конкуренты. А персонал – это взрослые, у которых нет времени… – Нагиса осёкся и снова полистал «Момо». – «Взрослые устали от детей. А ещё устали от близких. Они устали от всего» – вот как на самом деле.

– А твои родители?

– Мои родители? Они заняты своим магазином элитного секонд-хенда «Цумори». Они даже дают рекламу по телевизору, и по всей стране у них есть филиалы.

– О, я знаю о них.

Я со знанием дела поправил очки. Вроде у них ещё была реклама с танцующим золотым манэки-нэко, который кричит: «Нужны брендовые вещи, пожалуйте в «Цумори»!»

– Вести такой крупный бизнес наверняка непросто, – сочувственно кивнул я.

Мой отец возглавлял крупную книжную сеть «Тикайсёбо». И я видел, насколько он занят. Раньше он с радостью работал, окружённый любимыми книгами, но сейчас лежал в больнице из-за серьёзной болезни. Сложно сказать, была ли она вызвана работой, но, если бы отец не был так занят, её удалось бы обнаружить раньше.

Нагиса продолжал говорить, не заметив, что я внезапно помрачнел:

– Родители заняты тем, что каждый день зарабатывают деньги, но, похоже, им и правда нравится их работа. Они очень похожи на тех взрослых из «Момо», чьё время украл Серый господин. Для таких дети – это лишь помеха, которая отвлекает от заработка.

– Вовсе нет…

– Не нужно утешать меня. Сказав всё это, я не считаю, что они не любят меня. Они всеми силами стараются воспитать меня так, как умеют. Я понимаю. Они долго думали, что может быть выгодно для обеих сторон. И придумали идею практики. Они искали такое занятие, благодаря которому я мог бы их не отвлекать, а за мной приглядывали бы другие взрослые.

– Поэтому они сделали из тебя актёра?

– Да. С самого начала, как я начал брать уроки и получил первую работу, менеджер Юми стала для меня опекуном.

Я взглянул на книгу «Момо», которую Нагиса держал в руках. Наверняка дети в этой книге чувствовали себя брошенными. Но что насчёт Нагисы, который всё осознаёт? Неужели он действительно смирился, как и говорит?

– Серый господин считает Момо потрясающей. И на самом деле он хочет жить так же, как она. Но, как бы он за ней ни гонялся, ему никогда её не догнать, – вздохнул Нагиса и, избегая моего взгляда, отвёл глаза в сторону.

Он был милым ребёнком, но его кожа казалась слишком бледной, в ней не чувствовалось тепла.

– Что-то я… устал от инвентаризации, – произнёс Нагиса с кривой улыбкой.

Стыдно признаться, но я никогда не раздумывал о своём месте в мире, как это делал Нагиса, хотя я и старше его на десять лет. Поэтому я не знал, что следует сказать. Его история и правда задевала за сердце.

– Ужин готов, – раздался позади нас голос.

Мы с Нагисой одновременно обернулись и увидели Макино, которая держала в руках большой фонарь.

– Давно вы здесь? – неловко спросил Нагиса, на что она расплывчато ответила:

– Да недавно.

Макино, конечно, заметила, что мы затянули с работой, но ничего не сказала. Вместо этого она с сияющим, словно увидела первую загоревшуюся в небе звезду, лицом указала на лестницу.

– Пойдёмте наверх. Нас ждёт суп из спаржи.

Освещая путь фонарём, Макино быстро побежала по лестнице. Мы с Нагисой отсканировали книги, которые держали в руках, и поспешили следом.

* * *

Ужин, который приготовил Сугава, состоял из множества продуктов, которыми его снабдили местные жители. Спаржа с картофелем, капустой, луком и беконом превратились в потрясающий наваристый суп, хотя до зимы было ещё далеко. От нашей усталости не осталось и следа, стоило нам приняться за еду.

– Налетай! – сказала Макино и показала на плетёную корзину, в которой лежал багет из «Тоффл» с грецкими орехами и копчёным сыром, ржаной хлеб с инжиром и даже багет в форме черепахи.

– Булка-черепаха…

– Сходил купить в «Тоффл» перед закрытием. Меня заставили! – Ваку недовольно фыркнул, а Сугава, прищурившись, посмотрел на Нагису.

В свете флуоресцентной лампы его глаза приобрели таинственный оттенок синего, интенсивность которого постоянно менялась.

– Это как бы Кассиопея? – робко спросил Нагиса.

Так звали черепаху из «Момо», которая видела далёкое будущее и жила вне времени.

Глаза Сугавы сузились ещё сильнее, и на его лице появилась лёгкая улыбка. Похоже, специально всё приготовил. Догадавшись об этом, Нагиса радостно потянулся за французским хлебом в форме черепахи.

– Приятного аппетита!

Мы последовали примеру Нагисы и разделили хлеб.

Когда от черепахи не осталось и следа, а котелок, полный наваристого супа, начал пустеть, Макино встала с табурета и сказала:

– Я помою посуду. Сугава, садись на моё место. – С этими словами она вытолкнула Сугаву из-за стойки.

Даже когда он ел с нами, то переносил табурет за барную стойку. Похоже, это место было для него чем-то вроде крепости, где ему комфортнее всего. Сугаву, казалось, немного озадачило, что его заставили оставить крепость, но он ничего не сказал и сел на табурет, где только что сидела Макино.

Она резко включила кран и заговорила:

– Сугава, помнишь первую книгу, которую ты представил в Пятничном книжном клубе?

– Это была «Момо», – без промедления ответил он.

– Разве не «Опа!» Кайко Такэси?

– Первой была «Момо», – повторил Сугава, отрицательно покачав головой на вопрос Ваку.

Его голубые глаза сияли, когда он смотрел то на Макино, то на Нагису. Удивительно, но он как будто волновался.

Не глядя на Сугаву, Макино вспенила губку для мытья посуды.

– Пожалуйста, расскажи Нагисе историю о «Момо», которую ты тогда поведал нам.

– Но…

– Давай же.

Макино перестала мыть посуду. Она окинула взглядом тарелки, словно удостоверяясь в чём-то, а потом, улыбнувшись, кивнула:

– Можешь рассказать, я не против.

Всё ещё не скрывая растерянности, Сугава взглянул на Ваку. Тот пожал плечами с озадаченным выражением лица и кивнул:

– Расскажи, Сугава.

Сугава наконец посмотрел на нас. Затем, глядя в глаза Нагисе, он заговорил приятным, ласковым голосом:

– В начальной школе у меня не было друзей.

– Что? – воскликнули мы с Нагисой одновременно.

Мы переглянулись.

Сугава не обратил на это особого внимания и продолжил:

– Я был молчуном. И раньше совсем ни с кем не общался.

– Уметь жить без общения – это сильно, – вставил своё слово Ваку, на что Макино укоризненно закашляла. Да, Ваку относился к тем людям, которые не способны промолчать.

– К тому же у меня совсем не было свободного времени из-за подготовки к экзаменам в среднюю школу. Я хотел поступить в ту, которая связана с государственным университетом, и считалось, что туда сложно попасть. А теперь я даже не знаю: я ли этого хотел или мои родители.

Сугава рассказывал словно не о себе.

– Может быть, я был глупым или неспособным, а может, и то и другое, но мои оценки стали ухудшаться по мере моего взросления, и я пытался что-то с этим сделать, учась усерднее, но в какой-то момент начал странно себя вести.

– Странно?

Сугава кивнул в ответ на взволнованный вопрос Нагисы.

– Внезапно моя память стала ухудшаться, я постоянно потел и плакал, в груди давило, тело не слушалось. Волны радости, гнева, грусти и счастья постепенно слились в одну. Было очень страшно.

– И вы не могли оставить учёбу?

Лицо Нагисы страдальчески исказилось, но Сугава оставался спокойным.

– Оставить учёбу? Мне даже в голову такое не приходило. Потому что я был уверен: это всё, что у меня есть. Мне казалось, что если я не сдам экзамены и не поступлю в ту школу, то просто сразу исчезну.

Говоря «сразу», Сугава сжал ладонь в кулак. Охнув, я схватился за оправу очков, а Нагиса удивлённо приоткрыл рот. Его глаза широко раскрылись. Я понимал его чувства. Он осознал, что Момо перед ним – всего лишь Серый господин. Он понял, что они с ним в одной лодке.

Сугава слегка улыбнулся, отчего уши Нагисы покраснели. Он быстро отвёл взгляд и, словно бельчонок, держа в ладонях хлеб с инжиром, откусил кусочек. Затем с набитым ртом посмотрел на книжную полку, где лежала принадлежащая Сугаве «Момо».

– Но… Вы же сказали, что эту ценную книгу подарил друг. У вас же есть друзья, разве нет?

Сугава взглянул на Макино, которая продолжала мыть посуду. Он передал ей несколько пустых тарелок и сказал:

– Друг жил неподалёку от меня.

– Вы с детства были знакомы? – спросил я, но Сугава отрицательно покачал головой.

– Да, в детстве мы были соседями, но не друзьями. Он серьёзно болел и не ходил ни в детский сад, ни в начальную школу. Он постоянно лежал в больнице, поэтому я не помню, чтобы когда-то играл с ним, разговаривал или даже встречался. После длительного периода лечения он вернулся в школу осенью в шестом классе. Несмотря на то что он учился в школе при больнице, уроков у него было мало по причине болезни. Когда он пришёл к нам, то не мог догнать программу. Но тогда я совсем не обращал на это внимания, – задумчиво добавил Сугава. – Он был очень дружелюбным и быстро влился в класс. И у него появилось много друзей. Учительница его любила и специально занималась с ним после школы и по выходным. Так что он быстро навёрстывал упущенное. Сам по себе он был довольно умным.

Сугава говорил сбивчиво, но на его лице появились эмоции, которых я раньше не видел. Чувства к другу словно озарили лицо всегда молчаливого Сугавы.

– Уже и не помню, что послужило триггером и был ли он вообще, но однажды я внезапно вышел из себя в классе. Опрокинул парту, пнул стул, разбил окно и начал кричать. Одноклассники испугались, а лицо классного руководителя в ужасе исказилось. Ничего удивительного. Меня никто не замечал в классе. Никто не знал, что я за человек. Даже сам я не знал.

– И что с тобой было дальше?

– Меня успокоили три учителя-мужчины из других классов, – бодро ответил Сугава и даже улыбнулся. – Я не дождался маму, которую вызвали, ушёл домой и спрятался там, пока никого не было. Помню, как почувствовал покой от тишины, темноты и тепла футона. Я собирался так проспать вечность. Пропущу начальную школу, вступительные экзамены, среднюю школу и так по списку и буду спать, пока не умру. «Вот бы сердце поскорее остановилось». Это всё, о чём я думал.

Я застыл, представив бездонное отчаяние, которое испытывал Сугава, учась в начальной школе. А вот удивление Нагисы сменилось пониманием. Возможно, это отчаяние было ему знакомо. Я даже представил, как Нагиса зарывается в тёплый футон.

– Неделя пролетела в мгновение ока, пока я не ходил в школу и на подготовительные курсы. И вот, когда я думал, что уже никогда не выйду из своей комнаты, мой сосед вдруг появился на пороге нашего дома.

– Друг?

Сугава кивнул, отвечая Нагисе.

– Джин стал моим первым другом. Он неожиданно зашёл после школы, потому что жил неподалёку, и подарил мне «Момо» – новую книгу в твёрдом переплёте и в обложке. «Это моя самая любимая книга, прочти её», – сказал он.

Я взглянул на «Момо» на книжной полке, рисуя в голове образ незнакомого мне Джина. Даже представить не мог, о чём мечтал или думал ребёнок, который провёл на больничной койке практически всю свою сознательную жизнь, глядя в потолок или в окно. Но мир, который он воображал себе, перелистывая страницы «Момо» и читая строчку за строчкой, вероятно, был таким же, как наш. Потому что, находясь внутри книги, ты обладаешь такой же свободой, как и любой другой человек.

Возможно, Джин хотел, чтобы Сугава испытал ту же свободу.

– И вы сразу прочли? – спросил Нагиса, и Сугава кивнул.

– Да. Кажется, больше, чем книга, меня интересовал сам Джин – мальчик, который долго отсутствовал в школе, а на следующий день после возвращения сразу подружился со всеми. Я прочитал «Момо», чтобы попытаться узнать его получше.

– И поняли?

– Джина? Нет, не полностью. Но, кажется, понял чувство, которое он воплощал. Джин был похож на Момо.

Я увидел, как задрожали плечи Нагисы. Прерывисто дыша, он во все глаза смотрел на Сугаву.

– Вы чувствовали, что постепенно находите своё истинное «я», разговаривая с ним?

– Да, это так. Именно это я и испытывал.

Прищурив голубые глаза, Сугава несколько раз кивнул Нагисе и посмотрел куда-то вдаль.

– В первый раз я прочитал её за один день. Потом перечитывал медленно, от начала до конца, в течение трёх дней. А потом я встал с постели и пошёл в школу. Чтобы вернуть «Момо» Джину. Джин с улыбкой показал на книгу и спросил: «Тебе понравилось?»

Когда Сугава кивнул, тот подарил её ему.

– Он сказал, что его экземпляр «Момо» стоит дома на полке. Джин был сыном владельца местного книжного магазина. Видимо, он специально для меня купил её. Неудивительно, что книга выглядела совершенно новой.

Джин пригласил Сугаву в гости, а тот, искренне поблагодарив за подарок, бережно держал «Момо» в руках. Благодаря тому что Джин стал центром внимания класса, Сугаву тоже стали замечать. Он начал проявлять интерес к остальным и больше общаться.

Тарелка Нагисы была последней, и, когда она опустела, я убрал все тарелки со стола. За барной стойкой около Макино, которая оторвалась от работы и слушала рассказ Сугавы, образовалась небольшая горка посуды.

– Минами, я помогу. Протру тарелки.

– Спасибо.

Она торопливо включила горячую воду.

– Так и что там с другом?

Нагиса подпёр подбородок рукой и слушал. Его глаза остекленели, и казалось, вот-вот закроются. Конечно, тебя будет клонить в сон, если пришёл в незнакомое место и занялся непривычной работой.

– Нагиса, у тебя завтра ранние съёмки, да? Тебе пора спать, – тихо сказал Сугава.

Но Нагиса боролся со сном и с нетерпением ждал ответа.

– Вы и сейчас продолжаете дружить?

– Конечно, – вмешался Ваку, сидящий рядом, и громко рассмеялся.

Я поправил съехавшие очки.

– О, Ваку, ты тоже знаком с другом Сугавы?

– С Джином-то? Естественно. Мы вместе были в Пятничном книжном клубе.

Я крепко сжал синее полотенце. Холодный ветер словно пронзил мою грудь, заставив сердце затрепетать. Украдкой взглянув на Макино, которая мыла посуду, я небрежно спросил:

– Получается, и ты с ним знакома, Минами?

Горячая вода продолжала литься. Макино кивнула, не выпуская из рук губку. Я почувствовал, как в горле пересохло, и едва выдавил:

– А что сейчас с Джином?

Где он? Разве не Джин, прочитав «Долгое прощание» Чандлера, посчитал выбор Марло дерзким? Разве не из-за Джина Макино плакала тогда?

Вопросы, роившиеся у меня в голове, исчезли, когда Нагиса наконец уснул и чуть не упал со стула.

Сугава, поспешно подхватив его, потерял равновесие и споткнулся, табурет упал, напиток Ваку пролился, из-за чего он начал ругаться, и поднялся переполох, но Нагиса продолжал крепко спать. На его лбу и меж бровей не было морщин, выдающих тревогу, он выглядел как ангел. Теперь я понял, почему его приглашали работать актёром.

* * *

Сугава поднял Нагису и положил его на диван, где он проспал всю ночь и проснулся рано утром с лучезарной улыбкой, точно Маленький принц.

– Простите, что уснул во время работы, – извинился он, как полагается, сомкнув ступни и глубоко поклонившись.

– Не беспокойся. Ты нам очень помог. – Сидевшая на табурете у стойки Макино обернулась и улыбнулась ему.

Она пыталась казаться взрослой и спокойной, но след от полотенца всё ещё был отчётливо виден на её щеке. Поскольку мы заговорились за ужином, инвентаризацию пришлось продолжать до рассвета. Нам едва удалось подремать на раскладушках в книгохранилище, в кафе или подсобке, и Макино только что проснулась.

Вопрос, который я задал вчера, не выходил у меня из головы, но сейчас была неподходящая обстановка, чтобы снова поднимать его.

По-видимому, проснувшись раньше всех (а может, он и вовсе не спал), Сугава уже стоял за стойкой, туго завязав галстук-бабочку, и варил кофе.

– Съёмочная площадка недалеко?

– Да. Это площадка вашей старшей школы. Мы собираемся снять сцену про соревнования.

– Серьёзно?! Школу Нохара покажут по телику! По телевизору! – Ваку, укутанный в спальный мешок, внезапно сел. Его глаза заискрились.

– Начало в шесть утра. Хотите прийти посмотреть? – вежливо спросил Нагиса, откусывая сэндвич с яйцом, приготовленный для него Сугавой.

Ваку молча покивал, затем оглянулся на остальных.

– А вы пойдёте? Такой шанс выпадает редко.

– Какой такой шанс?

– Вот пристал, парнишка на полставки! Это тебе не Асабу или Хироо, где живут твои родители. Это чудо съёмки, телевидения и звёзд. Понимаешь?

Он спросил, согласны ли Сугава и Макино, но они оба лишь покачали головами. Ваку стал умолять:

– Ну пойдёмте! Вернёмся прямо перед открытием магазина!

– Если у меня есть время побыть зевакой, я бы предпочёл поспать немного дольше…

– Ты у меня получишь! Ты тут самый молодой, так что давай присоединяйся!

Макино, попивая кофе, наблюдала за нашим с Ваку диалогом, затем поставила чашку на блюдце, посмотрела на Нагису и улыбнулась.

– Так, решено. Мы пойдём посмотреть.

Старшая школа Нохара располагалась на улице, ведущей в гору, напротив государственного шоссе перед станцией Нохара. Подъём довольно крутой, но идти было недалеко – двадцать пять минут в одну сторону. От развязки перед станцией ходил кольцевой автобус, а некоторые ученики добирались до школы на велосипедах, пользуясь пристанционной парковкой.

Мы сели в микроавтобус, который арендовала Итабаси, приехавшая к нам из отеля, и помчались вверх по склону.

Пассажиры предвкушали увидеть съёмки дорамы, но мне интереснее было посмотреть на родную школу Макино.

Наконец перед нами возникло большое семиэтажное здание школы, слегка покосившееся в разные стороны. Школа напоминала крепость, которая внезапно выросла посреди горы.

– Довольно… современно.

– Ага. В своё время мы называли её нохарским Коулуном[22]. Похоже, да?

– А, Коулун. И правда.

Я поправил очки, а Ваку приподнялся и указал на крышу школьного здания.

– Площадки позади.

Пройдя через главные ворота, довольно маленькие, учитывая размеры здания, а затем по дорожке вдоль школы, которая, казалось, всегда находилась в тени, мы обнаружили обычного размера спортивную площадку, где развевались международные флаги, а повсюду были установлены шесты для метания мяча и табло.

– Весьма… Небольшая площадка.

Ваку усмехнулся, услышав моё замечание.

– Да, первая площадка маловата.

– О, есть и вторая?

– Их восемь.

Я охнул, на что Ваку довольно заметил:

– Не стоит недооценивать нашу гигантскую школу.

Похоже, съёмки дорамы проходили на первой площадке. Реквизит и декорации, приготовленные будто для соревнований в начальной школе, на самом деле предназначались для работы. Пока белый утренний туман ещё висел над землёй, постепенно собирались люди. Местные жители, стоя за оградительной лентой, окликали актёров и фотографировали их на телефоны.

Глаза Макино засияли, и я спросил её:

– Минами, ты тоже здесь заималась физкультурой?

– Ага. Было весело играть в гейтбол[23].

– Гейтбол…

Я не знал, что сказать, когда услышал об игре, которая никак не ассоциировалось у меня с детской.

Не обращая внимания на толпу, Нагиса вёл себя как настоящий профессионал: он подошёл к остальным актёрам и слушал указания режиссёра. Я даже не заметил, когда он успел переодеться в спортивную форму: белую футболку и тёмно-синие шорты. Неестественная чистота его красно-белой кепки говорила, что происходящее – всего лишь иллюзия.

Каждый раз, когда проверяли действия актёров и положение камеры, Нагиса и другие дети должны были пробегать несколько кругов по стадиону. Каждый ребёнок бежал так, чтобы у него остались силы для съёмок.

Я не очень хорошо разбираюсь в процессе съёмок дорамы, но меня поразило терпение актёров: они не устают и не злятся, многократно повторяя одни и те же действия и реплики. К моему удивлению, эта работа оказалась довольно обыденной, хотя я всегда представлял её как нечто гламурное.

Тем временем съёмочная группа и актёры разошлись. Похоже, они решили сделать перерыв.

Нагиса подбежал к Итабаси и что-то ей сказал. Она сняла колпачок с красной ручки и сделала запись в блокноте. Нагиса получил от Итабаси бутылку холодного зелёного чая, сделал пару глотков и огляделся. Решив, что он ищет нас – или, скорее, Сугаву, я поднял руку и позвал его:

– Нагиса!

Нагиса, бежавший к нам в спортивной форме, выглядел как обычный ребёнок. Но когда он остановился около нас, то вздохнул так же сдержанно, как взрослый.

– Хорошо поработал.

– Да, я очень устал. Зачем нужно было заставлять нас бегать настоящую стометровку? В сценарии же прописано, что это охота за сокровищами. – Сказав это, Нагиса посмотрел на бутылку и начал царапать ногтями этикетку.

Стараясь разрядить обстановку, Макино мягко поинтересовалась:

– А какую сцену снимаете?

– Сцену, где главный герой и героиня взглядами признаются друг другу в любви, пока они находятся на школьных соревнованиях.

– Только взглядами?

– Потому что если не скрывать этого, то чувства будут не настолько сильны, – небрежно ответил Нагиса и пожал плечами. – Мы, дети-актёры, стараемся бежать так быстро, как только можем, чтобы взгляды влюблённых на экране выглядели более значимыми.

– Здорово.

Как раз, когда я снова похвалил его, к нам подошла Итабаси со сценарием в руках.

– Нагиса, пора…

Она поприветствовала нас улыбкой и взяла Нагису за руку. Казалось, будто она была его родственницей. За расцветом Нагисы как актёра, должно быть, стояла Итабаси, которая, очевидно, являлась не просто менеджером.

– Помнишь исправленные строчки? – спросила она, на что Нагиса кивнул, скорчив рожицу.

– Сумирэ! Сумирэ! Сумирэ, ты здесь?

Его голос был выше и звучал чётче обычного. Итабаси перевернула страницы, где внесла исправления, и продолжила разыгрываемый диалог:

– Да!

– Сумирэ, побежали со мной.

– Хорошо… Так, отлично.

Итабаси захлопнула папку и улыбнулась. Нагиса со скучающим видом скрестил на затылке руки и вернулся на съёмочную площадку.

– Пока думаю, что хочу сказать, строчек, которые я должен произнести, становится всё больше.

Я слышал, что Нагиса говорил тем непринуждённым тоном, который он использовал только в присутствии давно знакомой ему Итабаси. Когда он отошёл, его плечи показались мне более хрупкими, чем обычно, а Макино, стоявшая рядом со мной, крикнула:

– Эй! Можно я загадаю Нагисе загадку?

– Что?

– Так вот.

– Простите?

Макино продолжала говорить, не обращая внимания на Итабаси, которая пыталась остановить её с обеспокоенным выражением лица.

– Трое братьев живут в одном доме. Они совершенно разные, но, если попытаешься их отличить, все окажутся похожими друг на друга. Самого старшего пока нет, но скоро он появится. Среднего тоже нет, но он уже ушёл из дома. Остался только младший. Потому что если не будет младшего, то не останется и двух старших.

У загадки точно было продолжение, но Нагиса перебил Макино:

– Эта загадка была в «Момо», да?

– Да! Её загадывал Мастер Хора.

– Я же читал, поэтому знаю ответ. И что олицетворяют эти братья, и в какой стране они живут, и что это за дом.

– Тогда… – произнесла Макино с улыбкой. – Тогда загадаю свою собственную загадку.

– Простите, сейчас выход Нагисы.

Итабаси не теряла надежды помешать Макино, но та продолжала игнорировать её:

– Что необходимо, чтобы Момо стала Момо?

– И что же? – нахмурившись, переспросил Нагиса, а Макино, словно желая поддразнить его, взяла меня и Сугаву за руки.

– Если догадаешься, то тоже сможешь стать Момо. Не надо всю жизнь быть Серым господином.

– Что же это? – снова спросил Нагиса, но его голос прозвучал слабее, когда он взглянул на Сугаву и ушёл на площадку по настоянию Итабаси.

Я почувствовал, как обнимающая меня рука Макино застыла, и спросил:

– И какой ответ на эту загадку?

– Ты же читал «Момо», – воскликнул Ваку и, подлетев к нам, стряхнул с моего плеча ладонь Макино. Он хлопнул меня по плечу и схватил за руку. – Разгадает ли этот одарённый мальчишка загадку Минами? На что ставишь?

– Если угадает, получит мороженое с зелёным чаем от «Häagen-Dazs», – сказала Макино, а Сугава кивнул соглашаясь.

Я представил, как раньше они, ещё старшеклассники, где-нибудь в углу этой школы смеясь вели подобные разговоры. Представил, что и Джин был частью их компании. Я почувствовал одиночество и разочарование, словно меня бросили.

Заработала камера. Актёр в белой футболке, который играл учителя физкультуры, поднял в воздух пистолет.

– На старт! Внимание!

По сигналу Нагиса и остальные ринулись вперёд. Зрители – актёры и массовка – разразились аплодисментами.

Когда дети-актёры добежали примерно до середины дорожки, повсюду уже разбросали большие листы бумаги с написанными заданиями. В реальных соревнованиях задания выбирали бы в порядке живой очереди, но в этой дораме, где всё было тщательно продумано, каждый ребёнок-актёр взял лист бумаги с заранее определённой темой, будто он только что её выбрал.

Нагиса тоже поднял свой лист и показал его ликующей толпе. В этот момент раздалось громкое: «Снято!»

Когда я увидел тему, написанную на бумаге, я невольно воскликнул.

«Друзья».

Большие чёткие иероглифы на белой бумаге.

Нагиса широко раскрыл глаза. Наверное, он догадался, каков ответ на загадку Макино.

«Причина, по которой она до сих пор убегала, заключалась в собственной безопасности. Всё это время она думала только о себе, своём одиночестве и своих тревогах! Но разве не её друзья в настоящей опасности? Если кто-то и может им помочь, то это не кто иной, как Момо».

Осознание этого стало поворотным моментом в жизни Момо.

«Полная мужества и уверенности, она ощутила, что никогда не сдастся, каким бы ужасным ни был мир».

Так Момо, загнанная в угол Серыми господами, вновь стала той Момо, которую мы знали. Девочкой, которая способна противостоять Серым господам и спасти своих друзей.

Камера подъехала ближе, началась следующая сцена. Посреди всеобщего ликования Нагиса стоял и не шевелился. Согласно сценарию он должен был закричать зрителям: «Сумирэ! Сумирэ! Сумирэ здесь?» Но в следующий момент Нагиса посмотрел в другую сторону, на людей, наблюдающих за съёмкой по ту сторону ограждения.

Нагиса поднял листок с надписью «Друзья» и закричал. Вот только имя, которое он произносил невысоким голоском, было вовсе не «Сумирэ».

– Сугава! Сугава! Сугава! Сугава! – звал Нагиса. – Станьте моим другом!

Мальчик, хорошо приспособившийся к миру взрослых, знавший своё место и роль, избегавший пустой траты времени и живший, стараясь никому не мешать, теперь впервые высказывал свои желания. Он проявил свою волю. Он хотел жить, твёрдо стоя на ногах в настоящем, а не в будущем или прошлом.

Как только режиссёр крикнул «Снято!», подбежал, по всей видимости, его помощник.

– Что происходит? Реплики неправильные. И игра тоже.

– Я хочу, чтобы у меня были друзья. Хочу говорить на своём языке. Хочу рассматривать людей не только с точки зрения выгоды. Как Момо.

– Момо? О чём ты? Прекращай и…

И тогда кто-то оказался рядом с помощником режиссёра, который намеревался схватить Нагису за руку. Это был Сугава.

– А ты ещё кто? Посторонним… – закричал помощник на Сугаву, но тут подбежала Итабаси и начала извиняться:

– Извините. Позвольте, пожалуйста, ему закончить.

– Что? Вы его менеджер? Что вы себе позволяете! Да у нас тысячи таких детей…

– Можете брать кого угодно. Только дайте ему закончить.

Итабаси низко поклонилась и широко расставила ноги, преграждая путь помощнику режиссёра. У Нагисы действительно был лучший менеджер.

Благодаря Итабаси Сугава смог встать перед Нагисой и осторожно поднять его. Высокий Сугава быстро понёс Нагису к финишу. Поскольку это происходило после команды «снято», никто не подготовил финишную ленту, но Сугава и Нагиса бежали до самого конца. Думаю, Нагиса и правда стал Момо.

Когда съёмочная команда заметила, что ребёнок-актёр не слушается и к нему подбежали, то увидели, как Сугава достал из кармана куртки издание «Момо» от «Детской библиотеки Иванами».

Протягивая книгу Нагисе, Сугава что-то сказал. Нагиса посмотрел на него сияющими глазами. Затем робко взял книгу и прижал к груди.

– Это та самая книга?

– На рассвете, после окончания инвентаризации, Сугава купил её. Он сказал: «Я хочу подарить это другу». – Макино прикрыла рот ладонями и рассмеялась.

Моё сердце переполнялось эмоциями, когда я смотрел на Нагису и Сугаву, которых окружила съёмочная команда.

Моменты, когда люди знакомятся друг с другом, часто бывают комичными, иногда трудными и немного неловкими. До сих пор я всегда думал: «Обойдусь» и проходил через это благополучно и безболезненно, всего одним нажатием кнопки «Сойдёт». Потому что не понимал.

Что существует мир за пределами этих нелепых, трудных и неловких моментов. Что знание о нём значительно облегчает жизнь.

Да, теперь многие будут осуждать Нагису и Сугаву. Но они выглядят такими счастливыми.

Так выглядят люди, которые только что нашли друга.

* * *

Мы отодвинули столы в сторону и приготовились ждать.

Сегодня, спустя продолжительное время, должна была состояться встреча читательского клуба «Кастелла».

Торжественно появилась его организатор, госпожа Нараока. Затем, словно по сигналу, за ней, точно лесные жители, проследовали участники клуба и зрители. Все держали в руках мокрые зонты. Как и предсказывал прогноз погоды, после полудня начался дождь. Последним появился Нагиса с синим зонтиком. Он был тем самым ожидаемым гостем.

– Здравствуйте.

Голос Нагисы был слегка хриплым. Возможно, он нервничал, а может, голос начинал ломаться. Я прищурился, вспоминая разочарование и смущение, которые испытывал в тот период. Сугава слегка кивнул, увидев Нагису.

– Как дела?

– Всё отлично. У меня назначены съёмки в новой рекламе. – Нагиса замолчал и, подумав немного, добавил: – В школе на уроке физкультуры у нас проходил конкурс танцев, и моя команда получила награду за выдающиеся достижения.

– Здорово! И кто придумал хореографию?

– Я.

Нагиса разговаривал свободнее в присутствии Сугавы, и теперь на его лице появилась гордость, воплощающая иную красоту, чем когда он был актёром.

С того дня Нагиса, посоветовавшись с Итабаси, решил резко сократить свои съёмки в дорамах. Благодаря освободившемуся времени он может ходить в школу, заглядывать в «Кинъёдо» или, как сегодня, принимать участие в чтениях клуба «Кастелла».

Хотя Нагиса больше не появлялся так часто на телевидении, количество его рабочих предложений увеличилось, чего не ожидала даже Итабаси, опытный менеджер, которая только радостно приговаривала: «Удивительно!»

– Давайте начнём с чтения Цумори Нагисы, самого младшего участника «Кастеллы», – сказала госпожа Нараока и зааплодировала.

Остальные участники тоже захлопали.

Нагиса взял книгу, вышел в середину круга и сел на табурет.

– Я прочту «Воспоминания о Марни» Джоан Гейл Робинсон. Это роман, который мне порекомендовала управляющая «Кинъёдо», Минами. Я прочёл, и он мне сразу понравился. Главная героиня – девушка, но мне знакомы чувства, которые она испытывает. Поэтому, думаю, я смогу донести до вас, насколько интересна эта история.

После краткого представления книги Нагиса откашлялся и начал читать хриплым голосом. Мы все молча слушали.

До моего слуха доносился тихий и приятный шум дождя, который обычно здесь не услышать.