В дверь подсобки постучали, и из-за неё показалась голова управляющей Макино.
– Кураи, уже заполнил возвратный ваучер?
– Ой, нет пока. Прости, осталось немного. – Я низко поклонился, едва не выронив шариковую ручку.
Прошёл почти месяц с тех пор, как я устроился на полставки в книжный «Кинъёдо» на отдалённой станции. Я всё ещё был новичком и приносил мало пользы. Мой отец управляет крупной книжной сетью «Тикайсёбо» с филиалами по всей стране. В детстве я часто бывал в его магазинах и думал, что знаю о работе в книжном больше, чем остальные. Но теперь с каждым днём всё больше понимал, что книжный, куда я прихожу как покупатель, и книжный, где я работаю, – совершенно разные вещи.
Возврат товара – это возврат журнала или книги издательству, и мне казалось, что большинство магазинов сегодня осуществляют это онлайн, потому что так быстрее и эффективнее. Однако в «Кинъёдо» возвратные ваучеры писались от руки. Макино говорила, что, раз узнав, насколько сложно заполнять возвратный ваучер, перестанешь делать ненужные заказы, но для меня, новичка, это адское задание оказалось испытанием моего терпения. По сравнению с Макино и Сугавой, которые давно работали здесь, у меня это занимает гораздо больше времени. Хотя в магазине не так уж и много покупателей, штат сотрудников тоже небольшой, поэтому мне было неловко тратить своё рабочее время на заполнение каких-то квитанций.
Макино взглянула на меня, а потом на стопку незаполненных возвратных ваучеров.
– Что ж, извини за беспокойство, но не мог бы ты это отложить и подойти на кассу?
– Что?
– Мне нужно определиться к концу дня, сколько новых книг надо закупить. Сугава обслуживает клиентов, а Ясу уже ушёл. – Макино в мольбе сложила ладони.
Если многие книжные просто заказывают книги, основываясь на рекомендациях дистрибьюторов, которые, по сути, и являются оптовыми торговцами, управляющая «Кинъёдо» Макино тратит много времени и усилий на принятие самостоятельных решений.
Будь то возврат или закупка товара – вкладывание всех сил в работу стало для меня новым опытом.
«У нас всего лишь маленький книжный магазин», – говорила Макино, но не все «маленькие книжные магазины» способны на такое. Похоже, что те особенности книготорговли, от которых пришлось отказаться «Тикайсёбо» и моему отцу, чтобы стать известной книжной сетью, до сих пор присутствовали в «Кинъёдо».
Сравнивая абсолютно разные «Тикайсёбо» и «Кинъёдо», я чувствовал, как формируется образ моего идеального книжного магазина.
– Хорошо. – Я поправил очки и поклонился.
Макино скрылась в подсобке, когда я занял место за кассой вместо неё. В этот воскресный вечер в кофейне было больше людей, чем среди книжных стеллажей.
Я встретился взглядом с Сугавой, который стоял за барной стойкой. Красивый парень с японскими чертами лица – чёрные волосы, точёный нос и узкие голубые глаза. Он носил такой же тёмно-зелёный фартук, как и я, и являлся сотрудником книжного, но большую часть времени проводил за стойкой, готовя еду и напитки.
На табурете перед стойкой под ярким светом оранжевого абажура расположился усталого вида мужчина средних лет и что-то записывал в блокноте, попивая кофе. За столиком позади него сидел мальчик, явно ученик начальной школы, чей огромный рюкзак висел на спинке стула, пока мальчик неторопливо ел рис.
Это место у стойки обычно занимал Ясу, владелец «Кинъёдо», но сегодня днём он ушёл, сказав, что его кролик неважно себя чувствует и ему нужно отвезти его к врачу. В своём ярком костюме и со светлой короткой стрижкой он выглядел как представитель не самой добропорядочной профессии, поэтому я точно не единственный, кто удивился, услышав о его кролике.
Вскоре объявили о прибытии поезда, и мальчик встал. Он надел рюкзак, оплатил счёт и по переходу отправился на платформу. На столе так и осталась едва тронутая тарелка с рисом.
Когда прибыл поезд, некоторые пассажиры, сошедшие с него, остановились по пути к турникету, чтобы ознакомиться с журналами и книгами, сложенными перед магазином, а также с рукописной рекламой и объявлениями от Макино, представляющими новые книги. Было уже поздно, поэтому мало кто задержался перед магазином надолго, но одна женщина всё-таки зашла к нам.
– Добро пожаловать.
В отличие от радостного «Добро пожаловать в «Кинъёдо»!» Макино, напоминающего мне приветствия в мэйдо-кафе[12], я нейтрально поприветствовал посетительницу. С напряжённым выражением лица она, даже не посмотрев в мою сторону, прошла к стеллажу, который стоял перед ней.
Я проследил за ней взглядом и тихо ойкнул.
Уголком своей сумки она задела несколько книг, для которых я организовал выставку, и они упали. Падение было довольно громким, но женщина предпочла проигнорировать его и даже не обернулась.
«Все, кто приходит в книжный, – это гости. Не будь грубым» – так говорил мой отец, который из-за болезни временно отошёл от дел как глава «Тикайсёбо». «Так-то оно так», – подумал я и сжал кулаки, стоя за кассой. Клиенты же не боги, а, отец?
Я не знал, что делать: молча собрать стопку книг или попросить женщину быть осторожней. Мне нелегко даётся общение с людьми, но хоть и на полставки, всё-таки это моя работа. Я хотел обладать смелостью, чтобы сделать первый шаг.
Я посмотрел на Сугаву, ища у него помощи, но, к сожалению, он был занят, обслуживая клиента, который только сошёл с поезда.
Новым клиентом в кофейне оказался мужчина такого же высокого роста, что и Сугава, и с волевым лицом. Он сидел на табурете у стойки и пристально смотрел на кофейный сифон, но, когда его спросили, что бы он хотел заказать, он попросил не кофе. Сугава слегка кивнул и повернулся к холодильнику, который стоял позади него.
Я сдался и вышел из-за кассы, создавая небольшой шум, пока заново расставлял книги, но женщина так и не обращала на меня внимание.
Она была примерно того же возраста, что и Макино, а может, чуть постарше. Мне не так просто удаётся угадывать возраст. Женщина была в зелёном платье-рубашке в полоску и выделялась широкими плечами и крепким телосложением. Наверное, она занималась каким-то видом спорта. Тяжёлые иссиня-чёрные короткие волосы, густые брови и слегка раскосые глаза говорили о решимости их обладательницы.
– Уф, – простонал я, когда вернулся за кассу, и женщина прямо на моих глазах резко раскрыла книгу, так что слышно было, как захрустели страницы.
Я не выдержал и выскочил из-за стойки. Даже ребёнок из детского сада знает, что нельзя так обращаться с вещами. Неужели взрослый человек не может представить, что эту книгу будет читать кто-то ещё? Или подумать, сколько людей усердно трудились над тем, чтобы это издание появилось на полке?
Не оборачиваясь на звук моих шагов, женщина стояла ко мне спиной, широко раскрыв книгу и держа её прямо перед лицом.
– Извините.
Сначала она проигнорировала меня, но я поправил очки и сказал громче:
– Извините, но до оплаты… – я осёкся, потому что клиентка резко закрыла книгу и бросила её к себе в сумку.
Эта неприкрытая кража настолько меня шокировала, что я на мгновение растерялся.
Придерживая очки, я, не моргая, следил за тем, как она идёт к выходу. Что мне делать? Что делать? И почему в такой момент Ваку, который следит за тем, чтобы ничего не украли, отсутствует? Что же делать? Я не успел опомниться, как схватил женщину за руку.
– Больно!
– Ой, прошу прощения, – извинился я и отпустил её.
Чтобы прийти в себя, я потряс головой.
– У вас в сумке…
– Что?
Она вскинула густые брови и решительно посмотрела на меня, но я встал между ней и дверьми, поправил очки и бросил ответный взгляд, намереваясь победить в этой схватке.
– Вы положили книгу в сумку.
Она нахмурилась и отвернулась.
– Вы ведь положили книгу в сумку? – повторил я, продолжая смотреть на женщину.
– Да, и что с того? – кивнула она.
– В-вы понимаете, сколько проблем доставляете своими действиями?
– Что? Без понятия. А ну, отойди.
Она смерила меня пронзительным взглядом. Но её голос дрожал от волнения. Я развёл руки в стороны, чтобы преградить ей проход.
– Нет, не пущу! Потеря товара – это удар по финансам книжного! Для вас это всего лишь одна книга, но не для нашего магазина.
Макино, отец, Макино, Сугава, Макино, Ваку, снова Макино… Лица сотрудников книжных сменялись перед моими глазами. Казалось, лицо Макино всплывало в моих мыслях чаще, чем остальные. В любом случае, зная, как сильно здесь дорожат каждой книгой и как искренне обслуживают клиентов, я не мог простить воровство, вернее, тех людей, которые считают, что в этом нет ничего плохого.
Но женщина без стеснения бросила:
– Слушай, у меня нет времени на жалких сотрудников и дурацкие загадки.
Ах так? Внутри меня всё заклокотало, и я выпалил:
– Такие, как вы, и уничтожают маленькие книжные!
– Постой. Ты о чём?
Нахмурившись, она развернулась, но не успел я продолжить, её глаза широко распахнулись, когда она, как мне показалось, заметила другую дверь в кофейне.
Похоже, я глубоко ошибался, решив, что она сдалась.
Женщина вскинула голову, и её почти трясло от гнева. Она порылась в сумке и сунула мне под нос увесистую книгу в мягкой обложке.
– «Долгое прощание», – прочёл я название, и мне показалось, что что-то не так. На книге было несколько стикеров.
Почувствовав мою нерешительность, женщина приказала:
– Открой.
Я стал осторожно листать страницы и увидел, что везде были цветные подчёркивания и заметки. Я понял, что эту книгу читали и перечитывали не один раз.
Я охнул, а женщина ледяным тоном произнесла:
– И каким образом я уничтожаю маленькие книжные, если кладу свою же книгу к себе в сумку?
– П-простите. Я просто…
– Просто что? Что ты думал? – наседала она.
Я побледнел. Холодный пот выступил на лбу. Из всех служащих книжного именно я поступил так с клиентом. Из-за помутнения рассудка я усомнился в безвинном боге и прочитал ему обличительную лекцию. Из-за этой глупой ошибки меня уволят. Я представил себя на коленях перед этой женщиной.
Наверное, так мне и следовало извиниться. Но вдруг кто-то снимет это на видео и выложит в соцсетях? Вдруг это плохо отразится на репутации «Кинъёдо»: книжном, где, по слухам, «вы можете найти книгу, которую хотите прочесть»? Вдруг вычислят мои аккаунты в соцсетях и начнут атаковать?
Пока в моей голове роились эти мысли, дверь за кассой открылась.
– Что-то случилось?
Спокойный и мягкий голос Макино едва не заставил меня расплакаться. Мои глаза и правда наполнились слезами. Я обернулся.
– Управляющая Минами…
– Минами Макино? Вы управляющая? – Рассмотрев на фартуке Макино бейдж с её именем, клиентка заявила: – По какому праву у вас в магазине посетителей называют ворами?
Глаза Макино удивлённо распахнулись, и она переводила взгляд с женщины на меня и обратно. Затем она схватилась за дверную ручку.
– Если вас не затруднит, не могли бы вы рассказать подробнее?
Сугава встал за барной стойкой в кофейне и обеспокоенно посмотрел в нашу сторону. Похоже, его клиент уже ушёл и он наконец заметил, что у нас проблемы.
Первой Сугаву заметила клиентка, она обернулась к нему, потом снова посмотрела на меня, затем на Макино и, окинув её с головы до ног оценивающим взглядом, фыркнула.
Когда мы втроём зашли в подсобку, клиентка, представившись как Инохара Тосико, отказалась от стула, который ей предложила Макино, и стоя сообщила о моём оскорбительном поведении.
Макино виновато кивнула и после того, как Инохара закончила выражать недовольство, она низко поклонилась и произнесла:
– Искренне приношу свои извинения.
Я сразу же последовал её примеру.
– Кураи Фумия работает на полставки? Новичок? – Инохара подбородком указала на мой бейдж.
Я кивнул, опередив Макино.
– Да. Впредь я буду стараться не делать таких ужасных ошибок.
– Это ты решай с управляющей Минами, будет ли этот следующий раз, – грозно бросила Инохара и направилась к двери.
Макино окликнула её:
– Вы ведь прочли «Долгое прощание» от корки до корки? – Не обращая внимания на молчание Инохары, она продолжила: – Вам нравятся крутые детективы?[13] Любите Чандлера? Я хочу провести ярмарку детективов в нашем магазине, но не уверена, стоит ли ограничиваться только крутыми.
Держась за дверную ручку, Инохара обернулась к Макино.
– Что вам больше нравится? Крутые детективы или Рэймонд Чандлер?
– И то и то. О, ещё мне нравится Дэшил Хэммет, Росс Макдоналд, Сара Парецки и Одзава Масаси. И не могу заставить себя избавиться от серии про Микагэ Дзюн, которую написала Ники Эцуко…
– А вы любите читать, – не сдержавшись, выпалила Инохара, хотя до этого слушала молча.
Макино с радостной улыбкой ответила:
– Так и есть. Но «Долгое прощание» я особенно люблю.
Казалось, слова Макино заинтересовали Инохару. Её губы слегка приоткрылись, обнажив белые зубы. Но когда объявили о том, что скоро придёт поезд, она снова посерьёзнела, открыла дверь и ушла.
Как ни в чём не бывало Макино повернулась к столу, и я быстро поклонился ей.
– Искренне прошу прощения. Не увольняйте меня, пожалуйста!
– Конечно, не уволю.
Макино рассмеялась и посмотрела на меня, но я всё ещё не поднимал головы.
– Ведь у тебя же была причина заподозрить кражу.
– Управляющая…
– Кураи, только не плачь.
– Не буду!
Я поспешно вытер нос. Какая же она добрая и понимающая! Пока я думал, как её отблагодарить, Макино улыбнулась и захлопала длинными изогнутыми ресницами.
– Потом расскажешь, по какой причине я могу тебя уволить. Но сначала заполни возвратные ваучеры.
– Ой, да… Простите, что доставил столько хлопот.
Добрая и понимающая управляющая может быть и довольно строгой.
Я узнал, что лекцию, которую должен был посетить, отменили, когда шёл по аллее кампуса Камадо, усаженной деревьями.
– Ну как так! – сокрушался я вслух.
Информацию об отмене лекций вывешивали на доске объявлений в кампусе или на сайте университета, но, если забыть проверить, можно потратить впустую время, как я сегодня.
Вчера по пути в больницу, где лежал отец, я купил книгу в главном магазине «Тикайсёбо» в Дзимботё. Дела крупного книжного не пошатнулись после ухода генерального директора, и работа кипела, но сотрудники, которые давно работали здесь, подошли ко мне с беспокойством и стали всячески подбадривать. После я зашёл в родительский дом в Хироо. Третья жена отца госпожа Саори и мои сводные сёстры-близнецы, которые прибежали с криками: «Братик! Братик!», так были рады меня видеть, что я остался подольше, хотя собирался остановиться у них всего на день.
Поэтому сегодня я рано встал ради этой лекции и добирался на поезде от Токио примерно три часа. Если бы я знал, что лекцию отменили, мог бы позавтракать с сёстрами и прочитать им книжку с картинками.
Я не собирался сдаваться и, продолжив свой путь по аллее, подошёл к доске объявлений, где меня ждало разочарование: «Занятие отменено».
– Ох, и что мне делать до работы?
Я не входил в университетские кружки и всегда старался занимать незаметное место – в аудитории или на семинаре – и не выделяться. Так что, хотя у меня и были знакомые из университета, но никого, с кем я близко общался и мог назвать другом. И если появлялось свободное время, то мне приходилось бороться со скукой.
Зевнув, я обернулся и увидел на здании коворкинга вывеску: «В продаже свежая выпечка». Я остановился и вспомнил, что хотел сделать с момента переезда в Камадо.
Я посмотрел на деревья вдоль аллеи, которые быстро позеленели, проверил время на телефоне, кивнул и направился к коворкингу. Купив три свежеиспечённые булочки и кофе с молоком, я пошёл на центральную площадь.
Всегда хотел устроить что-то вроде пикника на территории кампуса.
Токийский кампус, где я учился на первом и втором курсах, представлял собой группу многоэтажек, похожих на каменные джунгли, но в кампусе в Камадо, куда я переехал на третьем курсе, было тихо и свежо благодаря горам и раскинувшимся неподалёку полям. Обширная территория, заполненная деревьями и цветами, больше напоминала парк, чем университет. А сейчас, когда особенно свежо, неплохо было устроить пикник. Я присмотрел хорошее место для любования зеленью. Но кое-что важное ускользнуло от меня.
Я не представлял, что тут окажется так много парочек.
В центре площади стоял фонтан, искрясь на солнце. И семь из восьми лавочек вокруг него занимали парочки. Пустовала только одна.
«А можно ли сесть там? Просто сесть и поесть свежей выпечки? Смогу ли я искренне насладиться пикником, а не притвориться, что наслаждаюсь?» Задав себе эти вопросы, я пришёл к выводу, что это невозможно.
Я собирался развернуться, когда мимо прошла женщина и направилась прямо к пустой скамье. Не очень высокие каблуки издавали приятный стук. Она шла так уверенно, что я не мог не смотреть на неё.
Женщина подошла к скамейке, на которой вполне могло бы поместиться трое человек, и села посередине.
Я ахнул, искренне завидуя её непринуждённости. А ещё потому, что узнал её.
Сначала она будто не обратила на меня внимания, но, когда заметила моё удивлённое выражение, её брови тут же взметнулись вверх. И она, похоже, вспомнила и нахмурилась. Всё-таки с того дня не прошло и недели.
– Ты у нас учишься?
– Вы у нас работаете?
Сказали мы одновременно. Затем она – Инохара – перевела взгляд на пакет с выпечкой, который я держал в руке, и спросила:
– Ты тоже хотел сесть сюда?
– Да не то… – начал я и посмотрел на Инохару и парочки на других скамейках. Я больше боялся, что меня посчитают странным или нарушителем спокойствия, чем одиночкой. Я уже чувствовал, что на меня смотрят как на отщепенца, поэтому быстро сказал:
– Да. Прошу прощения, – и сел слева от Инохары.
Она пожала плечами, чуть приподнялась и отодвинулась.
Стоял яркий солнечный день, но зелёные листья дзельквы создавали тень. Вдалеке виднелись горы. Цветы и деревья кампуса были великолепны. Как я и ожидал, идеальное место для пикника.
Конечно, если ты один или с кем-то, кто на одной с тобой волне.
Между мной и Инохарой воцарилось молчание. Тяжёлое и гнетущее, как скала. Из-за этого ветерок, продувающий мой кардиган, казался особенно холодным. Я сказал себе не переживать и достал булочку-якисоба[14], но не почувствовал вкуса, когда откусил немного. Тогда я достал книгу в обложке от «Тикайсёбо», но, когда стал читать, не понял ничего из написанного. Даже зелень стала казаться увядшей, поэтому через три минуты я поднял белый флаг.
– Послушайте, за недавнее мне искренне…
Я попытался еще раз извиниться, но Инохара не обратила на мою попытку никакого внимания, читая книгу. Я заметил знакомые закладки, так что, похоже, она читала «Долгое прощание» из «Кинъёдо».
– Извините… – снова начал я, придвинувшись, и Инохара резко подняла глаза от книги и посмотрела на меня.
– Что?
Она взглянула на меня так, будто я собирался на неё напасть. Держа булочку-якисоба перед собой, я быстро замахал рукой со словами:
– Нет, вы не так поняли. – Ситуация: ложное обвинение. – Просто я… По поводу недавнего… Ну… Это…
Чем сильнее я волновался, тем больше оправданий выдумывал. Инохара всё ещё сидела с раскрытой книгой – это и правда было «Долгое прощание» – держа её у груди, словно щит, а потом отвернулась, указав на левое ухо.
– Ты, наверное, сюда говоришь?
– Что? А, да…
– Со мной когда-то произошёл несчастный случай, и с тех пор я не слышу левым ухом. Поэтому… – сказала она, поворачиваясь другой стороной и убирая за правое ухо тёмные волосы. – Лучше говорить сюда. Прости.
– Ой, прошу прощения.
– Не нужно извиняться. Я же не извиняюсь за то, что не слышу тебя.
Глядя на её чёткий профиль, я вспомнил, что она не посмотрела на меня, когда я окликнул её в «Кинъёдо». Она тогда не проигнорировала, а просто не услышала меня.
– Простите ещё раз, – повторил я, на что Инохара недовольно поморщилась и захлопнула книгу.
– Ты всё ещё там подрабатываешь?
– Да.
– Хммм. Та управляющая очень терпелива.
Эта фраза стала своего рода пощёчиной. Я отложил булочку-якисоба в сторону и угрюмо повесил голову.
– Простите.
Я снова попросил прощения. И когда спешно закрыл рот руками, Инохара фыркнула:
– Такие, как ты, всегда просят прощения.
Я взглянул на неё. Слова, которые она произнесла, словно цитируя какое-то произведение, показались мне знакомыми. Я точно читал их утром в поезде перед тем, как приехать в Камадо. Я продолжил:
– Но слишком поздно извиняться.
Инохара молча достала бутылку с зелёным чаем из сумки и выпила залпом. Словно пират, осушающий после тоста бокал вина. Я взял свою книгу в обложке «Тикайсёбо», снял её и показал Инохаре.
– Я только начал читать «Долгое прощание» Рэймонда Чандлера в переводе Симидзу Сюндзи. Похоже, её распродали, поэтому единственное, что осталось в «Кинъёдо», – перевод Мураками Харуки. Пришлось купить это издание в крупном книжном в Токио.
«Но «Долгое прощание» я особенно люблю».
Я хотел прочитать роман, о котором так сказала Макино, в переводе, в котором читала она сама.
Когда я взял книгу в руки, её объём разбил мне сердце. Раньше, когда ещё не работал в «Кинъёдо», я бы тихо вернул её на полку, но теперь отнёс на кассу.
Я подумал, что у меня будет больше тем для разговоров с Макино, если прочту эту книгу. Думал, что смогу и с отцом побеседовать о прочитанном. Теперь чтение было для меня и личным опытом, и возможностью общения с людьми. Не время прохлаждаться.
Инохара пристально посмотрела на меня и удивлённо подняла густые брови:
– И что думаешь?
– Ну… Довольно объёмная книга. Очень тяжёлая для карманного издания. Поэтому я не хотел открывать её, но стоило начать читать, стало интересно. Хороший язык, легко представить происходящее. И персонажи великолепные. Мне нравится Марло.
Когда я сказал это, лицо Инохары вдруг засветилось.
– Он мне тоже нравится! Всегда думала, что хочу жить, как Марло.
– Ого! Даже женщины задумываются об этом! – небрежно сказал я, на что Инохара хмыкнула и снова напустила на себя заносчивый вид.
– Именно потому, что я женщина, так и думаю. Если не быть жёсткой, как Марло, женщине тяжело жить в современном мире.
Я невольно посмотрел на парочки, которые сидели на соседних скамейках.
– Что?
– Уверена, что Марло гордо сидел бы в одиночестве среди влюблённых парочек.
Инохара осмотрелась вокруг, словно впервые их заметила, и снова уставилась на меня.
– Ты поэтому сначала постеснялся сесть сюда?
– А, да. Наверное, это глупо с точки зрения приверженца Марло?
Я ожидал, что она снова высмеет меня, но, к моему удивлению, Инохара сохранила серьёзное выражение лица.
– Если беспокоиться о том, что скажут другие, потеряешь самого себя. Все люди разные, так почему бы не принять то, что быть не таким, как все, и не уметь читать между строк – нормально?
– Хммм. Неужели возможно быть настолько открытым?
В ответ на мой неуверенный вопрос Инохара коснулась своего левого уха.
– Я бы не выжила, если бы не открылась.
Пока я растерянно молчал, она оживлённо продолжила:
– Но думаю, что для таких, как ты, кто выделяется, особенно важно быть открытым.
– Что? Неужели?
Поняла ли она, что я удивился, когда она сказала, будто я выделяюсь? Инохара приложила к подбородку большой палец и некоторое время о чём-то думала, а потом резко заговорила:
– Слушай, если ты всё ещё работаешь в книжном, могу я попросить кое о чём?
– Что?
Она достала телефон и показала экран. С него на меня смотрел, обнажив белые зубы, мужчина с точёными чертами лица и широкими плечами. Он выглядел, как модель из прошлого века.
– Кто это?
Не ответив на мой вопрос, Инохара сказала с каким-то пустым взглядом:
– Если он придёт в «Кинъёдо», следи за ним. С кем виделся, с кем созванивался – всё сообщи мне.
– Но я не могу следить во время работы!
У меня возникло плохое предчувствие. Инохара приблизилась ко мне.
– Сделай. Тогда я прощу тебя за грубость.
– Но…
– Ты ведь влюблён в ту управляющую, да?
Я даже язык прикусил, удивившись её догадливости, и обречённо вздохнул, а Инохара победоносно скрестила на груди руки.
– Что? Я права? Я ещё и наблюдательностью Марло восхищаюсь.
– Даже если и правы, можете не говорить вот так легко про влюблённость?
Я почувствовал, как запылали мои щёки, и сжал кулаки. С тех пор как начал работать в «Кинъёдо», внутри меня возникало тёплое чувство, когда я наблюдал за приветливостью и приверженностью работе Макино. И тем не менее я не был уверен в том, как всё сложится в дальнейшем, и мне не хотелось, чтобы меня дразнили.
Инохара взглянула на меня и фыркнула:
– Если сделаешь, как прошу, то я не расскажу ей.
– Это шантаж?
– Я предпочитаю называть это переговорами. Марло их хорошо проводил.
Инохара подняла уголки губ, изображая улыбку. Она выглядела самым счастливым человеком, которого я когда-либо видел.
Я пришёл на работу гораздо раньше, а Ваку уже сидел за стойкой и читал книгу. Он широко раскрыл свои глубоко посаженные глаза.
– Что? Тебя исключили?
– Вовсе нет. Просто лекцию отменили, вот я и пришёл рано, – постарался сказать я как можно более естественно. – Решил, что закончу с работой в подсобке.
Журнал с приложением, который будет выставлен завтра на продажу, должно быть, уже пришёл. Обычно журнал и приложение приходят раздельно, поэтому сотрудники магазина сшивают их сами. Работа тяжёлая, но её может выполнить даже неопытный сотрудник на полставки, поэтому я за неё взялся.
– Ого, – протянул Ваку, глядя на меня, а потом, похоже, потеряв интерес, снова уставился в книгу. – Что ж, ты вовремя. Я сегодня уйду пораньше.
– Уже?
– Что поделать. Время отвозить кролика в больницу.
Сказав это, Ваку слез с табурета и взял пластмассовую переноску, которая стояла у его ног.
– Он у меня молодец. Принял все лекарства, которые ему прописали. Надеюсь, сегодня врач скажет, что он выздоровел и с ним всё в порядке.
Я заглянул в переноску сквозь прозрачную крышку, которая служила потолком. Внутри неподвижно сидело маленькое, пушистое, с рыжеватым мехом существо.
– Как-то он нездорово выглядит. Уши опущены.
– Идиот! У этой породы изначально такие уши!
Ваку взял переноску так, будто защищал её от меня, и ласково обратился к зверьку:
– Эй, кролик.
– Эм, а Кролик – это его имя?
– Конечно, нет. Это прозвище.
– Прозвище, значит… А настоящее имя?
Ваку злобно уставился на меня, повёл плечами и произнёс:
– Не скажу.
Сугава, который всё это время стоял к нам спиной и готовил еду, слушал наш разговор. Затем молча развернулся, держа в руке маленькую морковь.
– О! Сугава, это для выздоровления кролика? Спасибо!
Ваку взял морковь и, продолжая говорить сам с собой, удалился.
Я оставил магазин под надзором Сугавы и ушёл в подсобку. Быстро справившись с прошивкой, я вышел в то время, которое указала Инохара. Убедившись, что в кофейне нет посетителей, я отправил ей сообщение: «Он пока не пришёл».
В тот же момент я услышал, как открылась и закрылась автоматическая дверь, а потом раздался голос Макино: «Я вернулась!» Она пришла после перерыва. Я быстро положил телефон в карман фартука и осмотрелся.
– Доброе утро.
– Ой, Кураи! Ты рано.
– Прости. Занятие отменили.
Пока я нервно трогал дужки очков, Макино невинно улыбнулась.
– А зачем извиняешься? Как управляющая, я очень рада, что мой сотрудник на полставки так хочет работать.
«Я очень рада… рада… рада» – слова Макино эхом разнеслись в моём сознании, заставив испытать непонятную грусть. Я хотел рассказать ей о просьбе Инохары. Но… Прежде чем сболтнуть лишнее, я протараторил отрепетированные слова:
– Я закончил с прошивкой Мукку. Можно я сегодня постою на кассе?
– А, да. Спасибо.
Макино охотно согласилась, и у меня снова кольнуло в груди.
Мужчина появился спустя четыре с половиной часа. Ближе к вечеру. Высокий, с широкими плечами, плотного телосложения, одетый в костюм – моё внимание привлекли его черты лица, которые в жизни оказались ещё более точёными, чем на фотографии.
Он положил большую сумку на пустовавшее место, сел на табурет рядом, скрестил длинные ноги и что-то заказал у Сугавы. Похоже, он был постоянным клиентом, потому что Сугава начал приготовления ещё до того, как он что-то попросил.
Ожидая напиток, мужчина достал из сумки книгу в обложке от «Кинъёдо» и погрузился в чтение. Вскоре на картонной подставке оказался стакан с зеленовато-жёлтой жидкостью. Мужчина медленно попивал её, переворачивая страницы, а когда напиток закончился, закрыл книгу. Он осмотрелся, смакуя послевкусие, и тут его глаза встретились с моими. Улыбка этого красавца застала меня врасплох.
Его звали Сэми Кэнто. Он работал в отделе продаж страховой компании, и территория вокруг станции Нохара находилась в его ведении. И я не спрашивал о том, как его зовут, где он работает, и не узнавал, что его единственный способ расслабиться – это посидеть после работы в кофейне при «Кинъёдо». Всё это рассказала Инохара, которая приказала мне быть его сторожевым псом. Потому что он предложил Инохаре выйти замуж меньше чем через полгода знакомства.
Всё, что я мог тогда сказать, это «поздравляю», но Инохара хмыкнула:
– Кто знает. Не понимаю, почему нравлюсь таким мужчинам. Одно дело, если бы он был всего лишь красавчиком, но, насколько мне известно, он весьма приятный человек.
И что это было? Своеобразный способ похвастаться? Гордыня? Размышляя об этом, я услышал, как Инохара продолжила:
– Слишком подозрительно. Я знаю, что во мне нет женского обаяния. Вообще я ещё со времён школы не пользовалась популярностью среди парней. Я не настолько симпатичная, чтобы пользоваться успехом, мои внешность и интеллект всегда были чуть ниже среднего, а сексуальная привлекательность и дружелюбие вовсе отсутствовали. Я говорю на незамысловатые темы, мода и красота меня не интересуют, не делаю особых успехов на работе, а к дому и воспитанию детей равнодушна. Брак кажется мне чем-то инопланетным. Я просто среднестатистический человек. И вот человек, у которого вообще не может быть проблем с поиском супруги, влюбляется в меня с первого взгляда? И просит выйти за него замуж? Подозрительно. Что-то тут не так. Чую неладное.
Она слишком много читала Чандлера. Или просто была сложной женщиной.
Меня это раздражало, но Инохара так давила, что отмахнуться и сказать: «Это не так» или «Вы всё выдумываете» было непросто.
– Следи за ним и найди ту его сторону, о которой я не знаю. Тут определённо что-то не так.
И вот теперь я следил за ним. Сэми, который не подозревал об этом, спокойно встал со своего места, положил книгу в сумку и вышел из «Кинъёдо».
С облегчением я открыл нашу с Инохарой переписку.
«Сэми пробыл в «Кинъёдо» около тридцати минут. Но он только читал книгу и пил напиток. Ничего особенного. Ничего!»
Через некоторое время после того, как я отправил сообщение, мне пришёл стикер с медведем, который показывал знак «о’кей!», и сообщение: «Тогда до следующего раза». Похоже, её подозрения не развеять одной или двумя слежками.
Меня просят о чём-то безумном.
Я невольно вздохнул. В этот момент Макино вышла из подсобки, неся стопку «Haikyu!!»[15], и резко остановилась.
– О! Кураи, устал?
– А, нет, ничуть.
Я быстро поправил очки и взял из рук Макино стопку.
– Новые издания? Я займусь.
– Спасибо. У нас каждый день их разбирают старшеклассники, поэтому быстро заканчиваются.
Старшая школа Нохара находится недалеко от станции, и когда-то там учились сама Макино, Сугава и Ваку. Говорят, что, если бы не эта огромная школа, где проходят обучение более трёх тысяч учеников, число пассажиров станции было бы на тридцать процентов меньше. Так что, само собой, самым загруженным временем для «Кинъёдо» являются часы, когда школьники идут на учёбу и возвращаются из школы и они пользуются возможностью купить любимые новеллы и мангу.
В это время ученики уже разошлись по домам после занятий в кружках, поэтому в магазине практически не было посетителей, так что можно было заняться выкладкой товара и заказом новых книг.
Спотыкаясь, я отнёс мангу к витрине у входа и аккуратно сложил стопку. Макино разложила рядом книги про правила игры в волейбол и тематические журналы.
– В «Haikyu!!» много реалистичных сцен, поэтому, когда читаешь, сразу хочется поиграть в волейбол, да?
– Да, это точно. Интересно, как выглядит подача в прыжке в реальности? – поддержал Макино я, на что она воскликнула:
– Тадам! – и раскрыла свою маленькую ладошку. – Вот для таких покупателей мы и подготовили книги с правилами! И журналы с приложениями по разным стратегиям игры!
Когда я дал ей «пять», Макино закатила глаза и показала большой палец.
– Книги сами не продаются. Их продают сотрудники книжного.
Я снова угукнул и записал её слова в заметки на телефоне.
Действительно: места в «Кинъёдо» мало, стеллажей не так уж много, поэтому на полках стоят книги популярных авторов и то, что нравится школьникам. Но когда я устроился сюда на полставки, то понял, что они не только заботятся о продажах, но прикладывают все усилия, чтобы магазин понравился покупателям. И об этом свидетельствует постоянная реорганизация полок. К вечеру всегда появлялась тематическая полка, которую Макино придумывала утром. Мне всегда хотелось сообщить клиентам, небрежно листающим книги, как много Макино вкладывает сил в эту продуманную расстановку.
Макино вернулась к кассе, улыбнулась мне и сменила тему:
– Кстати, Кураи, а ты нашёл «Долгое прощание» в переводе Симидзу, который искал?
– А, да! Нашёл в «Тикайсёбо». Я ещё не закончил, но очень интересно. Персонаж Марло крут, – ответил я, на что она живо закивала:
– Скажи? У него такой странный образ жизни. Когда я училась в старшей школе, его стиль общения произвёл на меня огромное впечатление, но я считала его просто крутым детективом, а когда перечитала книгу, став постарше, эта странность показалась мне достойной восхищения.
– Минами, ты читала «Долгое прощание» в школе? Или в Пятничном книжном клубе?
Пятничный книжный клуб – это клуб, который основала Макино во время учёбы в старшей школе Нохара, а Ваку и Сугава также были его участниками. Очевидно, что название магазина брало своё начало оттуда, и я, единственный, кто не мог разделить эти воспоминания, чувствовал себя обделённым.
Макино недоуменно взглянула на меня и провела рукой по волнистым волосам.
– Мы читали другое произведение Чандлера, «Глубокий сон». Все тогда подсели на него, когда прочли эту книгу в переводе Футабаси Юдзабуро. Так что даже не нужно было давать задание, потому что все соревновались, кто больше прочтёт книг из этой серии.
– Ого! Здорово! Эх, молодость. Звучит весело!
Хотелось бы мне дышать тем же воздухом, каким дышала, тогда ещё школьница, Макино. Мне хотелось увидеть, как она выглядит в школьной форме. Меня вдруг захлестнула волна зависти, а Макино лучезарно улыбнулась.
– Очень весело! О «Долгом прощании» даже споры шли!
– Ой, а по поводу чего?
Когда Макино нахмурилась и собиралась ответить, Сугава тихо произнёс, стоя за стойкой в кофейне:
– Из-за концовки.
Так как посетителей в кофейне не было, мы хорошо друг друга слышали.
– Спорили, выбор Марло в конце был верным или дерзким? – предположил я.
Макино посмотрела на Сугаву, а потом тихо сказала:
– Так и было. – Не глядя на меня, она продолжила, выравнивая уголки рекламных журналов, которые лежали у кассы: – Мы с Сугавой решили, что разумным… А вот другие решили, что дерзким.
– Ваку тоже был во второй команде?
– Ясу? А, да. Он был на их стороне.
Макино ответила как-то неуверенно, поэтому Сугава посмотрел на неё. Затем он взглянул на меня, слегка подняв уголки губ.
– Кураи, а ты в какой команде?
– Я? Сообщу, когда дочитаю, – сказал я, поправив очки. Присоединившись к дискуссии, хоть и с опозданием, я почувствовал, что тоже принимаю участие в Пятничном книжном клубе, воспоминания о котором разделяют Макино, Ваку и Сугава.
В течение следующей недели по приказу Инохары я следил за Сэми, который четыре раза заходил в кофейню, чтобы отдохнуть, и все эти разы он читал книгу и пил зеленовато-жёлтый напиток.
И до каких пор это будет продолжаться? Во вторник, когда я начал задумываться о том, что всё это бесполезно, потому что Инохара и Сэми в любом случае не сойдутся, в магазине было на удивление много клиентов, хотя обычно в это время спокойно. Похоже, в школе Нохара готовились к экзаменам.
Чтобы сократить очередь перед кассой, которая раздражает покупателей, Макино позвала меня помочь ей. В кофейне Сугава активно продавал чай и пирожные под пристальными взглядами очереди из школьниц. Ваку, чьё привычное место заняли, расхаживал по магазину, держа руки в карманах пиджака, и следил за парнями, которые хватали книги и журналы со скидкой.
Думаю, командная работа в «Кинъёдо» шла вполне успешно. Ученики старшей школы Нохара отдыхали в магазине, пока с разницей в несколько минут прибывали и отходили поезда, и после того, как все ушли, на полках не осталось ни одного журнала или книги.
Наконец расслабившись, я достал телефон из кармана джинсов. Меня уже ждали несколько оповещений о звонках и сообщениях от Инохары, поэтому я ушёл в подсобку, чтобы проверить их.
«Возьми трубку!»
«Да возьми ты трубку!»
«Позвони!»
«По-зво-ни!»
«Слежка окончена. Спасибо за работу».
Я ничего не понимал. Но сердце заколотилось быстрее. Я положил телефон в карман фартука, вернулся в магазин и отпросился в туалет.
Внутри «Кинъёдо» не было туалетной комнаты, поэтому я пользовался той, что на станции. На платформе сигнал прерывался, а вот в туалетах перед турникетами связь была хорошей.
Стоя в углу туалета, где не очень приятно пахло, я помолился, чтобы никто не зашёл, и позвонил Инохаре. К счастью, я сразу дозвонился.
– А, это Кураи. Простите. Не смог ответить во время работы…
– Не стоит. Всё кончено, – перебил меня низкий голос Инохары.
– Что вы имеете в виду, говоря «всё кончено»?
– Я увидела его с девушкой. И всё поняла.
– Что? А, ну, может, это была его коллега?
– Они держались за руки.
– М-может, это кто-то из близкого окружения.
– Такая девочка-девочка: лёгкая и воздушная. Да, чем-то напомнила мне твою управляющую.
– Маки… Управляющая Минами всё это время была в магазине!
– Знаю-знаю. Не дуйся. Никто и не говорил, что это была управляющая. Просто такой же типаж.
Пока я размышлял, что таких, как Макино, не так уж много, Инохара тихо сказала:
– Конечно. Женщина, которая выбирает одежду в горошек или клетку, – серьёзная.
– О чём вы? Вам очень идёт клетка, Инохара.
Я сказал это от всего сердца, но Инохара, похоже, мне не поверила. На другом конце линии вздохнули.
– Так и знала, что-то не так. Была и другая помимо меня. Хорошо, что я узнала прежде, чем выскочить за него замуж.
– Постойте. А вы спросили у Сэми, что у него с той женщиной? – не унимался я, и тут спокойный голос Инохары изменился.
– Да я только что сообщила ему, что мы расстаёмся, а он воспринял это спокойно. Разве это не доказательство? Даже и проверять не нужно.
– Нет, но, так как он предложил вам выйти за него замуж, может, стоит всё прояснить…
Хотя и логичное, моё мнение звучало глупо. Наверняка Инохара так и подумала. Некоторое время она молчала. Я стал переживать, что сейчас она сбросит звонок, но, когда собирался что-то сказать, на том конце линии послышалось:
– Мне страшно пойти дальше, поэтому так будет лучше. – Её голос звучал настолько неуверенно, что сложно было поверить, что говорила Инохара. – Я привыкла быть открытой и принимать себя, поэтому пришла к выводу, что непопулярна, и меня стало пугать, когда кто-то проявлял ко мне интерес. Я понятия не имею, что во мне такого, отчего мне признаются в любви. Если бы Сэми был неприятным, я бы просто его проигнорировала, но он хороший. Нет, не просто хороший – он потрясающий, и именно поэтому я боюсь. Страшно, что поверю, а потом разочаруюсь. Боюсь, что, если мы поженимся, он разочаруется во мне. Потому что я знаю лучше, чем кто-либо другой, что неидеальна.
Я не смог бы посмеяться над Инохарой, которая в отчаянии добавила:
– Я просто женщина, которая хочет быть крутой, как Марло.
Я понимал ее. Причина, по которой я боялся признаться в своих чувствах Макино, заключалась в том, что я не верил в себя. В свою неидеальность.
Пока я молчал, Инохара взяла себя в руки и заговорила бодро:
– В общем, я позвонила Сэми и отказала ему, поэтому игра в детективов окончена. Ты мне больше ничего не должен. Спасибо за работу.
Она сбросила звонок в тот момент, когда я крикнул:
– Постойте!
Я ещё долго стоял в оцепенении, прижимая к уху телефон.
Пока сотрудник станции не зашёл в туалет и не спросил:
– Что вы тут делаете?
На следующий день, в пятницу, мне стало интересно, как там Инохара, поэтому я бродил около учебного отдела после лекции, но, так как мне нужно было на работу, пришлось поехать в «Кинъёдо».
Стоило зайти в магазин, как меня обступила толпа старшеклассников, которые возвращались домой после уроков. Но я уже привык, поэтому справился со всем лучше, чем вчера.
Когда школьники ушли, чтобы успеть на поезд, а Ваку отправился на перерыв, я случайно встретился взглядом с Макино, которая расставляла на полках книги. Возможно, это произошло, потому что я неосознанно всегда наблюдал за ней. Как неловко! Я поправил очки и начал придумывать, о чём бы мы могли поговорить.
– Минами, я закончил читать «Долгое прощание».
– Правда?
Макино хлопнула в ладоши и подбежала к кассе. Я невольно сделал шаг назад, потому что её большие глаза так пристально смотрели на меня. Сегодня Макино была в клетчатой блузке, и я вспомнил слова Инохары: «Конечно, женщина, которая выбирает одежду в горошек или клетку, – серьёзная».
Не обращая внимания на мою странную реакцию, Макино продолжила:
– Тогда, Кураи, в какой ты команде? Марло прав? Или дерзок?
– Я…
Я собирался ответить, когда посмотрел поверх головы Макино в кофейню. Человек, за которым я следил всю прошлую неделю, пришёл и сегодня.
– Господин Сэми, – невольно вслух произнёс я, а Макино переспросила:
– Цикада?[16]
Я попытался скрыть смущение, а Сэми сел на своё привычное место за стойкой. Он открыл книгу в мягкой обложке и попросил Сугаву напиток «как обычно». Всё как всегда. И мне это не нравилось.
«А Инохара так переживала!»
Я отпросился у Макино в туалет и взял с собой телефон. Меня самого удивило моё решение. Зачем вмешиваться, если за Сэми больше не нужно следить и можно просто оставить его в покое? Человеческие отношения, оказывается, приносят столько боли!
«Правильно. Остановись!» – мысленно кричал я себе. Это был тот я, которого я знал столько лет. Но в последнее время появился ещё один я, который стоял рядом с первым и шептал: «Нельзя так просто всё закончить».
В конце концов я позвонил. Инохара сразу ответила. Я заговорил первым:
– Вы закончили работать?
– Закончила. А что?
– Отлично. Тогда скорее приходите в «Кинъёдо».
Я услышал, как Инохара затаила дыхание, поэтому не стал тянуть.
– Сэми здесь.
– Я больше не собираюсь иметь с ним ничего общего, – спокойно ответила она, и я почувствовал себя ребёнком.
Я невольно воскликнул:
– Ну и пусть! – и, поправив чуть покосившиеся очки, продолжил: – Пожалуйста, придите. Если опираться на сюжет «Долгого прощания», мы в том моменте, когда пришло письмо Терри. Эта книга объёмная, и в неё непросто погружаться. Я не привык читать, поэтому долго привыкал к английским именам и европейским традициям. Однако на сотой странице, когда Марло получает письмо, история внезапно начинает развиваться. Потому что Марло не закончил на этом. Он разгадывал тайну, пока не был удовлетворён результатом.
– Потому что у него не оставалось другого выхода, кроме как разгадать её. А я не Марло.
– Но вам же он нравится, так? И вы хотите быть похожей на него?
Инохара шумно выдохнула.
– А ты романтик.
«Так и есть!» – произнёс я про себя и вслух процитировал любимый отрывок из «Долгого прощания»:
– «Да, я романтик, Барни. Когда я слышу плач в ночи, я иду и смотрю, что случилось. И мне не платят за это деньги. Если ты разумный человек, то опустишь жалюзи и сделаешь звук на телевизоре погромче или умчишь куда-нибудь подальше на машине. Как бы ни было тяжело другому, ты не станешь совать нос в его проблемы. А если сунешь, то ещё и виноватым окажешься».
Эти слова впечатлили меня, потому что Марло тогда предстал не просто как детектив, а как достойный мужчина и человек.
– Я буду ждать, – сказал я, но Инохара, не ответив, сбросила звонок. «Держись», – мысленно подбодрил я себя. У нас с Инохарой были разные характеры и жизненные ценности, но мне казалось, странностью мы напоминали друг друга.
Я положил телефон в карман и поспешил обратно в магазин.
Ваку вернулся после перерыва, и теперь на обед ушла Макино. Солнце уже садилось, на главной линии Тёрин прибыл поезд, но Инохара всё не появлялась.
Пробивая чеки на книги и журналы, которые несли к кассе пассажиры, недавно сошедшие с поезда, я украдкой смотрел сквозь стекло, надеясь увидеть Инохару. Я переживал, что Сэми в любой момент встанет и уйдёт.
Вскоре покупатели разошлись, и мы, сотрудники магазина, занялись каждый своей работой.
Сидя за кассой и складывая фирменные обложки магазина, я почувствовал, что передо мной кто-то стоит.
– Инохара? – сказал я, поднимая голову, но передо мной оказалась Макино.
– Это вас ждал Кураи? – спросила она и повернулась. В трёх шагах от неё стояла Инохара с выражением смущения и растерянности на лице. – Мы случайно встретились в «Тоффл» во время перерыва. Я узнала её и окликнула.
«Тоффл» – название пекарни напротив станции, где молодая супружеская пара по утрам делает множество разной вкусной выпечки. Она пользуется большой популярностью среди учащихся старшей школы Нохара, поэтому там всегда огромные очереди, когда ученики идут в школу и возвращаются домой. В другое время в пекарне толпятся местные жители. Внутри есть небольшая стойка у окна, где можно выпить кофе и перекусить.
Я собирался сказать, что никого не жду, но Минами так агрессивно улыбалась, что я осторожно спросил:
– Я выгляжу так, будто жду кого-то?
– Да. Ты был рассеян и вёл себя странно. Более того, ты был таким всю прошлую неделю, – кивнула Макино, а потом посмотрела на Инохару и на меня. Она прикрыла рот рукой и усмехнулась. От неё исходил мягкий аромат розы. Я спешно отвёл взгляд и встретился глазами с Инохарой, которая с озабоченным видом выдохнула, не выражая ни сочувствия, ни удивления.
Макино взглядом указала на Сэми, который всё ещё сидел в кофейне, и спросила у Инохары:
– Итак, может, сообщите ему?
Инохара в шоке отшатнулась. Я впал в ступор. Откуда Макино знает об Инохаре и Сэми?
Макино поняла наше смятение.
– В тот самый день, – и она подняла вверх указательный палец, – я удивилась, когда Кураи принял госпожу Инохару за воровку и задержал её. Почему же она притворилась, что читает свою же книгу в книжном?
Действительно. Никто бы так не сделал. Судя по её реакции тогда, она явно не собиралась притворяться воровкой. Тогда почему так странно вела себя?
Макино улыбнулась Инохаре, которая застыла на месте и старалась ни с кем не встречаться взглядом.
– Я тогда подумала и пришла к выводу.
– Какому?
– Госпожа Инохара не читала, а использовала книгу. – Макино достала из кармана книгу и приблизила к лицу со словами: – Вот так.
Увидев это, я воскликнул:
– Использовала для прикрытия?
– Верно! Вместо маски, да, госпожа Инохара? Похоже, вы не хотели, чтобы вас заметили.
Инохара отвернулась от нас. Макино улыбнулась и снова посмотрела в сторону Сэми.
– Сугава позже сообщил мне, что в то время в кофейне был только этот посетитель. И Кураи каждый раз вёл себя странно в его присутствии.
Инохара продолжала смотреть в сторону. Я уже знал, что если она смотрит в сторону, это значит, что она слушает правым здоровым ухом.
Возвращая книгу в карман фартука, Макино неспешно продолжила:
– Я думаю, он тоже скоро закончит читать «Долгое прощание».
– Что? Господин Сэми читал «Долгое прощание»?
– Да. Он купил его в переводе Симидзу Сюндзи у нас.
– А, так вот почему в «Кинъёдо» его не оказалось, когда он мне понадобился!
Похоже, я слишком громко это сказал, потому что Сугава и Сэми озадаченно посмотрели в мою сторону.
Я отвернулся, отошёл на шаг от Макино и прошептал Инохаре, чтобы только она могла услышать:
– Я прочёл «Долгое прощание», потому что та, кто мне нравится, сказала, что особенно любит эту книгу. Потому что я хотел узнать эту девушку получше.
Инохара взглянула на Макино и покачала головой.
– Сэми не такой простой, как ты.
– Но Сэми же знает, да? Вы так любите эту книгу, что вклеиваете в неё закладки. И вы без ума от Марло.
Инохара неохотно кивнула, и я сделал ход конём:
– Прошу, поговорите с Сэми. Вам надо объясниться.
Инохара фыркнула, но в следующую секунду взяла себя в руки и направилась к Сэми.
– Хисако? Что ты здесь делаешь? – Увидев Инохару, Сэми от удивления подскочил на месте.
Инохара произнесла резко, словно детектив, прибывший на место преступления:
– Не двигайся. Сиди где сидишь.
– Что такое? Что происходит? – прорычал Ваку, тоже приподнявшись, но Сугава обхватил его за плечи и успокоил.
В полной тишине Инохара стояла перед Сэми, который снова сел на табурет. Её густые брови дрогнули, а широкие плечи то поднимались, то опускались. Наконец, она с трудом произнесла:
– Вчера… я видела тебя… с другой девушкой…
Но она не договорила, потому что Сэми тут же вытащил из нагрудного кармана пиджака небольшую бумажку.
Что это? Но не успел я шагнуть в сторону кофейни, как Ваку взглянул на бумажку и присвистнул:
– О, это визитка из модельного агентства? Тебя скаут нашёл?
– Да. Она сказала, что моделям для журналов для женщин за сорок не нужно быть молодыми.
– Ух ты! Круто! В таком отдалённом городишке нашлась модель!
– Нет, я ей не ответил…
– С ума сойти! С ума сойти, Сугава! Мы же тоже с тобой ничего. Что будем делать, если нас заприметят по пути к игровым автоматам?
– Ясу, сейчас это не имеет никакого отношения к делу. – Стоило Макино, которая стояла у стеллажа, сделать ему замечание, как Ваку осёкся и замолчал.
Сэми облегчённо вздохнул и повернулся к Инохаре.
– Хисако, ты, наверное, видела меня вместе с ней?
– А все скауты держат моделей за руку? – Тон Инохары оставался твёрдым.
– Это… Она настаивала и, когда я отказался, схватила меня за руку и не хотела отпускать, пока я не дам положительного ответа. Поверь мне.
Сэми положил обе ладони на стойку и пожирал Инохару глазами. Инохара, всё это время слушая его правым ухом, снова посмотрела на него и тихо сказала:
– Верю.
– Тогда что мне делать?
– Честно говоря, я думаю, что это хорошая возможность разойтись. Ты же тоже так считаешь, Сэми? Мы всегда вели себя зажато и никогда не ссорились. Никогда не разговаривали на серьёзные темы. Никогда не показывали друг другу себя настоящих. Поэтому любовь и брак между нами невозможны.
Инохара говорила спокойно, но от меня не ускользнуло, что в конце её голос слегка дрогнул. Я надеялся, что Сэми видит, как дрожит Инохара, хотя и старается не показывать свои эмоции.
Но Сэми оставался сидеть неподвижно и даже не попытался ответить ей.
Макино заговорила, старалась разрядить накаляющуюся обстановку.
– Вы не проголодались? Так, Инохара, садитесь, пожалуйста. Сейчас Сугава приготовит вам что-нибудь вкусное.
Макино подмигнула ему, на что Сугава слегка кивнул. Ваку сидел с краю стойки и переводил полный любопытства взгляд с Инохары на остальных, а потом резко подскочил и сказал:
– Я помогу! – и скользнул за стойку.
Сугава быстро приготовил панкейки, яичницу и бекон для Инохары и Сэми.
Поезда временно не ходили, и посетителей не ожидалось, поэтому я и Макино уселись за столик. Я переживал, что аромат жареного бекона заставит мой живот урчать.
Взглянув на тарелку, напряжённая Инохара смягчилась.
– Это же еда, которой Марло накормил пьяного Терри Леннокса, когда привёл его к себе домой! Правда, в книге вместо панкейков были тосты.
Сугава медленно кивнул и сказал, вытирая бумажным полотенцем сковородку:
– У нас закончился хлеб.
Обычно у него было сдержанное выражение лица, но сейчас он слегка улыбался.
– Приятного аппетита, – произнёс Сэми, сложив ладони, и приступил к еде. Он взглянул на Инохару, которая сидела рядом, и спросил, обращаясь словно к себе самому:
– Понравилась ли Терри еда?
– Думаю, что да. Ведь это было началом дружбы. – Тыкая вилкой в яичницу, Инохара повернулась к Сэми: – Сэми, ты ведь прочёл «Долгое прощание». Хотя говорил, что не дружишь с книгами.
– Да. Поэтому чтение заняло так много времени.
– Но ты всё-таки прочёл.
– Ведь ты, Хисако, сказала, что эта книга создала часть тебя, поэтому я и захотел её прочитать.
Сэми положил в рот аккуратно разрезанный панкейк и улыбнулся. Инохаре стало неловко, отчего она сдвинула густые брови и решительно занялась яичницей.
– Станешь моделью?
– Вовсе нет.
– Но ведь скаут настаивала?
Я понял, что Инохара пытается разгадать, что у Сэми на душе.
– Да. Но она больше не появится. Потому что я сказал ей истину.
– Истину? Как высокопарно.
Инохара хотела рассмеяться, но остановилась. Сэми глубоко вздохнул и сказал:
– Моя внешность – полностью искусственная. Я делал пластическую операцию, липосакцию, и всё обошлось мне в восемь миллионов.
Неожиданное признание заставило всех присутствующих замолчать, а затем по магазину пронёсся нервный смешок.
– Что? Кто это?
Извинившись, Макино закрыла рот руками, когда Инохара с каменным выражением лица повернулась к ней.
– Я так… ик! удивилась… ик! что за… ик! икала…
– Издеваетесь?
– Вовсе… ик-ик-ик… нет!
– Точно издеваетесь.
– Нет. У Минами давно такая особенность: если она удивляется, то икает. Да, Сугава? – вмешался Ваку.
Сугава согласился с ним, активно кивая, но Инохара оставалась мрачной, потому что их важный разговор прервали.
Однако звуки икоты, которые ещё продолжались некоторое время, сняли напряжение, и Сэми снова непринуждённо заговорил:
– Когда я был студентом, надо мной постоянно шутили и издевались из-за моей внешности, поэтому я всегда хотел поменять её. Как только начал работать, взял кредит на пластическую операцию.
Убедившись, что они закончили с едой, Сугава начал варить кофе.
– Честно говоря, улучшение внешности принесло свою выгоду. Думаю, я стал более уверенным в себе. И более дружелюбным. Пройдя через всё, я считаю, что пластика – это выход. Но, заботясь о своей внешности, я забывал работать над своими слабыми сторонами. – Сэми вздохнул, рассматривая огонь, который нагревал воду в колбе. – И я не понимал этого до встречи с тобой, Хисако.
– Со мной?
Инохара удивлённо заморгала, когда он внезапно упомянул её имя. Она убрала волосы за правое ухо. Наблюдая за ней, Сэми болезненно улыбнулся:
– Ты, Хисако, стала сильнее, когда прямо посмотрела в глаза своим слабостям.
– Я?
– Помнишь, ты сказала, когда я беспокоился о том, что скажут люди: «Все разные, поэтому быть странным – нормально, и ничего нет страшного в том, что ты не можешь улавливать чьё-то настроение».
Она и мне такое говорила.
Сэми грустно улыбнулся, глядя на Инохару, которая держалась за левое ухо.
– Ты не хочешь, чтобы тебя оберегал такой, как Марло. Ты сама хочешь быть похожей на Марло. Я восхищаюсь твоей силой, Хисако. От этого мне ещё больше неловко. Не важно, сколько мне лет, но я, завися от общественного мнения, не мог признаться в том, что сделал пластику, поэтому считаю себя недостойным тебя, Хисако. Это во-первых…
– Во-первых? – недоверчиво переспросила Инохара, но Сэми промолчал.
Макино снова икнула.
Наблюдая, как кипяток из колбы всасывается в воронку, Сэми нервно потянулся. Опуская руки, он указал на Сугаву и Ваку.
– Кстати, я как-то на днях разговаривал с сотрудниками «Кинъёдо», и мне стало интересно. Хисако, что ты думаешь о выборе Марло в конце «Долгого прощания»? – спросил Сэми быстро, будто боялся, что Инохара встанет и уйдёт. Но она, казалось, готова была терпеливо слушать его.
– Что именно? По поводу самой последней сцены?
– Да. Как считаешь: чтобы противостоять тому человеку, он сделал правильный или дерзкий выбор?
Сначала Инохара нахмурилась, но постепенно её глаза засияли. Такое выражение всегда появляется на лице, когда вы говорите о чём-то, что вам нравится, с тем, кто вам нравится.
– Правильный. Думаю, это в стиле Марло.
Она произнесла это с такой твёрдостью, что Ваку, который всё это время скрывался за стойкой, надулся:
– Правда, что ли?
– Но зачем же было его отталкивать? Все совершают ошибки, и иногда приходится идти окольными путями. Если вы друзья, то нужно быть более снисходительными друг к другу, – заметил Сэми.
– И Марло прекрасно это понимает. И всё же он не может пойти против своих принципов, поэтому его и называют детективом-одиночкой. Это и делает его потрясающим, – сказала Инохара, не обращая внимания на Ваку, и приблизила правое ухо к Сэми. – А ты что думаешь, Сэми?
Держа колбу, Сугава налил в чашки кофе. Его движения были уверенными и чёткими. Мне всегда хотелось уточнить у него, точно ли он в книжном работает.
Сделав глоток кофе, Сэми с грустью улыбнулся:
– Я тоже считаю, что правильный. Что бы ни случилось, он не должен был приходить к Марло. Если говоришь истину, будь готов к расставанию.
– Я не хочу слышать признание, которое означает расста…
– Ик!
– Послушайте! Вы слишком громко икаете! Сейчас важный момент!
– Простите… ик… я не… ик… могу… ик… контро… ик… лировать…
Инохара, приложив ко лбу ладонь, вздохнула, а Сэми решительно сжал чашку ладонями и произнёс:
– Мне кажется, я должен сказать это сейчас. Раньше у меня была фамилия Танака, пока родители не развелись и я не переехал.
– Ик!
Мы, сотрудники магазина, растерянно переглядывались, а Инохара широко раскрыла глаза от удивления.
– Танака… Кэнто. Танака Кэнто?
– Что? Вы знакомы? – полюбопытствовал Ваку, на что Сугава бросил в него полотенце. Вероятно, так он призывал его замолчать и мыть посуду.
Сэми взглянул на Ваку и кивнул:
– Да. Мы учились в одном классе с Инохарой в начальной школе… Точнее, я тот самый Танака Кэнто, из-за которого с Инохарой произошёл несчастный случай и она перестала слышать левым ухом.
Повернувшись к Инохаре, которая не могла вымолвить ни слова, Сэми поднялся с табурета, низко поклонился и произнёс:
– Прости меня.
Похоже, их встреча, вернее воссоединение, оказалась случайностью. Просто Сэми сразу понял, что Инохара – это та самая одноклассница, которая пострадала из-за него.
Когда Сэми узнал, что Инохара оглохла на одно ухо, его стала терзать совесть. Потом ему стало интересно, как Инохара теперь живёт, испытывает ли она сложности и какой стала.
– Я был готов сразу помочь ей, если у неё проблемы. Но Хисако оказалась стойкой. На самом деле помощь требовалась мне, – сказал Сэми и наконец взглянул на Инохару.
– И в какой-то момент… – продолжил он. – Я влюбился в эту стойкость Хисако. Я зауважал её как женщину, захотел быть ближе к ней и, возможно, до конца дней оставаться рядом. Я так волновался, что даже сделал ей предложение. Но чем больше я проводил время с Хисако, тем тяжелее мне становилось. Размышляя, что построил свою жизнь на лжи и так и должен буду лгать до конца дней, чтобы быть достойным Хисако, я испытывал страх и сожаление, но при этом считал, что боль – искупление моих ошибок, и уже перестал понимать: люблю ли Хисако на самом деле или это просто чувство вины? Поэтому, когда вчера она сказала, что мы расстаёмся, мне стало легче. Я сожалею.
Взглянув на Сэми, который снова поклонился ей, Инохара глубоко вздохнула. На её лице сменилось множество эмоций, но в итоге она фыркнула, коснувшись левого уха:
– Можешь вот так просто не называть это увечьем? Я считаю, что моя глухота на одно ухо и непопулярность – части моей личности. Да, произошёл несчастный случай. Но я никого не виню и не требую искупать грехи. Тебе не надо всю жизнь нести ответственность за это…
Она осеклась, потому что её голос задрожал. Для тех, кто не знал Инохару, её угрюмость могла показаться упрямством, но на самом деле это была защитная стена, которая скрывала её слабость.
– Освободись.
Я видел, как она сдерживала свои эмоции. Ей было сложно отвечать на чувства других, поэтому она всегда говорила не то, что чувствовала. Марло не плачет, и у него нет возлюбленной. Но разве не в этом заключается его сила? Когда я сжал кулаки на коленях, Макино прошептала:
– Это точка, которую только они могут поставить.
Сэми собрался уходить, когда бросил взгляд на широкие плечи Инохары. Наверняка он решил, что они дрожат не из-за сдерживаемых слёз, а из-за горькой печали. В следующий момент Сэми упал на колени. Наверное, я впервые в жизни увидел, как кто-то простирается ниц. Он говорил приглушённо, уткнувшись лбом в пол.
– Хисако! Прости меня за дерзкую просьбу, но давай начнём сначала? Теперь, когда ты знаешь, что я Танака Кэнто, который сделал пластику, я хочу снова говорить с тобой обо всём. Даже можем обсудить «Долгое прощание». Ведь я тоже прочёл его. Можем, конечно, говорить и о другом. Расскажи, что ты любишь, Хисако. Так мы постепенно узнаем друг друга.
– Давай сначала будем друзьями, – осторожно произнесла Инохара, сидя на табурете.
Сэми, всё ещё сидя на коленях, чуть приподнялся и кивнул.
– Этого достаточно. Если ты будешь считать меня другом… я буду благодарен тебе.
Не меняя выражения лица, Инохара взяла «Долгое прощание», которое Сэми оставил лежать на стойке. Она открыла последнюю страницу и прочла её.
Марло так и не простил того слабого и хитрого человека. Что же чувствует Инохара, считающая, что Марло прав, когда смотрит на Сэми, который сидит перед ней на коленях?
– Я тоже хочу кое в чём признаться тебе, Сэми.
– Что? – Он удивлённо взглянул на Инохару. Она присела рядом и быстро заговорила:
– На самом деле я не такая уж и сильная. Скорее, слабая.
– Правда?
– Ну… Наверное, да.
Инохара, задумчиво склонив голову и простив «слабость и хитрость» Сэми, потянула его за руку, и они оба поднялись с пола.
Неожиданно Макино рядом со мной встала и кивнула в сторону стойки. Она подошла к Инохаре и Сэми, которые снова сели на табуреты, и вежливо произнесла:
– Слишком рано для гимлета?
Несмотря на удачное появление, она снова заикала. Те двое всё ещё нервничали, но, переглянувшись, рассмеялись и покачали головами.
– Как раз самое время. Просим!
– И мне один, пожалуйста.
Взглянув на Макино, Сугава приготовил коктейль из «Долгого прощания».
Я невольно ахнул.
Та зеленовато-жёлтая жидкость. Этот напиток пил Сэми, когда приходил после работы в «Кинъёдо». Взглянув на меня, Сугава пожал плечами.
– К сожалению, бокалы для коктейлей закончились, поэтому больше похоже на сок, – сказал он.
Значит, Сэми читал любимое Инохарой «Долгое прощание» и в одиночестве пил гимлет. Возможно, теперь их дружба перерастёт в романтические отношения. Я с лёгкой надеждой взглянул на Макино, и она, продолжая икать, улыбнулась и кивнула.
Похоже, она давно поняла, что Сэми всегда заказывал гимлет.
После того как Сэми и Инохара ушли, мы с Макино оставили Сугаву, который начал готовиться к следующему дню, и Ваку, который под предлогом помощи Сугаве остался читать книгу за стойкой, и отправились в подземное книгохранилище «Кинъёдо».
Я потянул за ручку люка в полу подсобки и открыл его. Взяв фонари со стеллажа, мы посветили в темноту, различая лестницу. Удивительно, что подобная запутанная система спусков и переходов существовала здесь, на простой станции. Когда я только начал работать в книжном, этот подземный лабиринт немного пугал меня, но теперь, привыкнув, он казался мне удивительным.
Добравшись наконец до самого низа и нажав на кнопку, мы оказались в подземном хранилище, залитом светом множества флуоресцентных ламп.
Это была платформа и железная дорога, по которой никогда не ходили поезда.
Планы по созданию метро до Токио сорвались из-за войны, и это место осталось заброшенным, пока «Кинъёдо» не оборудовал здесь подземный архив.
Тянущиеся вдоль платформы рельсы были покрыты ржавчиной, а на платформе до самого потолка возвышались книжные стеллажи. Создавалось ощущение, будто ты находишься в библиотеке на краю света. Потолок покрывала сеть воздухоотводов, которые создавали идеальную вентиляцию. Расходы на организацию книгохранилища взял на себя Ваку, владелец магазина. Он получил финансовую поддержку от компании «Ваку», которой управляли его отец и дед. Тогда же полностью переделали сейсмоустойчивую конструкцию, что очень помогло железнодорожной линии Яматокита, которая испытывала сложности с образовавшейся здесь много лет назад подземной пустотой. Они сразу одобрили эту идею.
По просьбе Макино я принёс небольшую картонную коробку. Внутри оказалось несколько томов манги и книги. Среди них были и те, которые я подготовил для возврата издательству.
– Обычно, когда возвращаешь товар, получаешь деньги обратно и магазин не несёт дополнительных расходов, но ведь есть книги, которые хоть и стоят дороже, но хочется оставить в магазине? – нараспев произнесла Макино.
Я молча кивнул и достал из коробки пару книг.
– Кураи, расставь эти книги на полке в алфавитном порядке по именам авторов.
– Хорошо.
– Обрати внимание, что полки различаются в зависимости от типа книги: в мягкой обложке, в твёрдой, карманный формат и так далее.
– Понял, – кивнул я и окинул взглядом стеллажи, тянувшиеся вдоль стен платформы. Большинство этих книг приобрели в местном книжном. После того как он обанкротился, «Кинъёдо» забрал все оставшиеся книги, которые попали в категорию «утиль». А теперь, благодаря постоянному пополнению запасов, этот архив превратился в подземное книгохранилище. Онлайн-байка о том, что здесь «вы можете купить книгу, которую хотите прочесть», вполне правдива, судя по размерам книгохранилища.
Стоя перед полкой с книгами в мягком переплёте, я занимался расстановкой и незаметно записывал в телефон названия тех книг, которые нравились Макино.
Уже собираясь перейти к стеллажу с изданиями в твёрдом переплёте, я заметил имя Рэймонда Чандлера и замер. Я поискал книгу «Глубокий сон», которую Макино, учась в старшей школе, читала вместе с остальными участниками своего Пятничного книжного клуба, и обнаружил, что она есть и в серии детективов Согэн в переводе Футабы Дзюдзабуро, и в серии детективов Хаякава в переводе Мураками Харуки.
«Может, купить?» – подумал я, слегка коснувшись пальцами корешка книги из серии детективов Согэн, той, которую Макино читала в старшей школе.
Неожиданно из-за стеллажа выглянула Макино.
Я подскочил от неожиданности, а она, глазея на меня, разразилась хохотом.
– Что случилось?
– Кураи… У тебя очки съехали! – задыхаясь от смеха, сообщила она.
Пусть она и смеялась надо мной, но я почувствовал себя счастливым. Мне было радостно наблюдать за тем, как ей весело. Я поправил очки и, неуверенно усмехнувшись, почесал затылок.
Подождал, пока Макино успокоится, и спросил:
– Ты что-то хотела?
– А, да. Хотя момент, наверное, упущен… – произнесла она и потянулась, стараясь поставить книгу на самую верхнюю полку. Когда я помог ей, она улыбнулась и поблагодарила. В её глазах, обрамлённых пушистыми ресницами, отражалось моё лицо.
– Кураи, а что ты подумал о последнем выборе Марло?
И тут я вспомнил.
В тот момент, когда я собирался сказать Макино, поддерживаю ли я расставание Марло с другом в конце книги и к какому лагерю отношусь, появился Сэми, и мы с головой погрузились в чужие проблемы.
Я посмотрел на потолок, нервно облизнул губы и взглянул на Макино. Она ждала моего ответа.
– Я… В лагере тех, кто считает, что он поступил дерзко.
Макино быстро заморгала и наклонила голову, давая понять, что готова выслушать меня.
Я достал телефон и зачитал отрывок, который выделил в тексте.
– «Ты приятный человек, обладаешь множеством достоинств, но в чём-то ошибаешься. Ты сам создал принцип, которому следуешь в жизни. И он не имеет никакого отношения к морали или совести. Ты добродетельный и, несомненно, хороший парень, одинаково общаешься и с порядочными людьми, и с головорезами и бандитами».
Как человек, который никогда не дружил так, как Марло, во время чтения я вспоминал отца.
Прекрасный владелец книжного магазина, он так и не стал хорошим мужем ни для моей матери, ни для женщин, на которых впоследствии женился. В частности, и для той, которая была матерью моих сводных сестёр-близняшек. Он заставил страдать даже Саори, с которой у них довольно большая разница в возрасте. Вспоминая вздрагивающую от рыданий маму, я едва сдерживал слёзы. И тогда мне хотелось сказать отцу, какой он ужасный человек. Но мне и в голову не приходило бросить его.
Я облизнул губы и сказал:
– Если бы мне пришлось решить, бросать или нет человека, чьи плохие качества превалируют над хорошими, я бы хотел продолжить с ним общаться.
– Даже если столкнёшься с неприятностями?
– Да. Лучше я буду страдать от его козней, чем кто-то другой. Я хочу простить его. Потому что и у такого человека есть положительные качества. Потому что я хочу ему верить.
Сказав это, я заволновался и с мыслью «Что я такое несу?!» снял очки и протёр линзы.
– Это что-то из разряда абсурдного идеализма.
Надев очки, я бросил взгляд на Макино и ойкнул. В её глазах стояли слёзы. Стоило ей моргнуть, и они покатились бы по щекам, но она улыбалась.
– Может быть.
Поправив тёмно-зелёный фартук, она резко отвернулась. Я быстро перевёл взгляд на железнодорожные пути, которые вели в никуда.
Всё ещё стоя ко мне спиной, Макино произнесла:
– Кое-кто однажды сказал то же, что и ты, Кураи.
– Один из членов Пятничного книжного клуба?
– Угу, – кивнула Макино и развернулась, взмахнув волосами. В её глазах больше не было слёз.
Неужели этого человека?..
Я не решался задать вопрос.
Макино как ни в чём не бывало проверила содержимое коробки и подняла большой палец в знак одобрения.
– Кураи, на сегодня работа окончена. Спасибо.
– А, хорошо. И тебе спасибо.
Слегка сгорбившись, я шёл по хранилищу, обдуваемый подземным ветром. Как раз когда я раздумывал о том, чтобы сходить выпить в бар, подобно Марло, с верхней лестничной площадки раздался голос Ваку:
– Эй! Давайте на обратном пути поедим мяса? Начальник станции дал мне купон на скидку в гриль-бар «У Ариёси». В стоимость входит неограниченное количество напитков!
– Я иду! – мгновенно ответила Макино и взглянула на меня.
– Ты как, Кураи?
– Эм, ну я сегодня…
– Ну же?
– Иду.
– Ура! Наедимся мясом!
– Да.
Я едва не свалился, но Макино схватила меня за руку, чтобы поддержать.
– Ты в порядке?
– Да. Спасибо.
Чувствуя тепло маленькой ладошки Макино, я уверенно зашагал по ступенькам.
Я даже не заметил, что она перестала икать.