– Анастасия.

Знакомый голос заставил меня вздрогнуть – по спине побежали ледяные мурашки.

Майкл.

Я сделала глубокий вдох, сжала пальцы в кулаки и медленно повернулась. Он стоял, прислонившись к кирпичной стене магазина рядом со студией, скрестив руки на груди.

Еще в школе на уроках психологии нам рассказывали о серийных убийцах. Преподаватель объяснял, как те умеют растворяться в толпе, казаться обаятельными, даже привлекательными, – заманивать жертву, пока не станет слишком поздно.

Мой сводный брат выглядел именно так.

Миловидный подросток превратился в статного мужчину с аккуратной прической, правильными чертами лица и теплой улыбкой. Разговаривая с незнакомцами, он менял даже голос – делал его мягким, успокаивающим.

Он никогда не показывал себя настоящего… до момента, пока не станет слишком поздно.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, стараясь не выдать страх. Он питался им.

– Просто захотел проведать любимую сестренку, – усмехнулся он, окидывая меня взглядом, от которого хотелось содрать с себя кожу. – Зашел узнать, когда ты заглянешь на ужин.

В груди резко сжалось. Никакого ужина. Никогда. Перед глазами всплыла его импровизированная фотостудия – пледы, разбросанные по полу, холодное лезвие ножа у горла, его шепот перед тем, как заставить меня раздеться…

Тошнота подкатила к горлу, мир поплыл перед глазами.

Он заставил меня прийти тогда. И я сделаю все, чтобы тот ужас не повторился. Я оглянулась – надеялась, что сейчас выйдут и другие танцоры. Но все уже ушли. Мне пришлось задержаться, вымыть полы, в то время как остальные убежали домой.

– Сегодня не смогу.

Голос дрожал, и от этого внутри все сжималось. Порой мне казалось, что он не человек. Что демоны существуют, и один из них сейчас стоит передо мной.

Он вздохнул, покачал головой, будто разочарованный родитель, и оттолкнулся от стены.

– Опять нет времени на ужин. Уже месяц одно и то же. Начинаю думать, что ты специально меня избегаешь, Ана.

Его тон оставался легким, почти беззаботным – так почему же от каждого слова по спине бежали мурашки?

Раздвинь ноги, Анастасия… вот так.

Я моргнула, стараясь стереть из памяти тот вечер. Нужно было собраться и сбежать от него.

– Я бы не стала, – прошептала, изо всех сил стараясь сохранить его спокойствие.

Потому что если даже его хладнокровие пугало… то ярость точно будет разрушительна.

Дрожь пробирала до кончиков пальцев, но я сдержалась, не стала в сотый раз просить не называть меня этим именем.

Бесполезно. Я знала.

– Скоро увидимся, – солгала. – Сама зайду к маме с папой, и все вместе поужинаем.

Слова «мама и папа» обожгли горло. Они никогда не были мне семьей. Да, они дали кров… и закрывали глаза на то, что творил монстр, созданный ими. Со мной. И не только.

Я ненавидела их почти так же сильно, как его.

Почти.

– Правда, Ана? А то мне кажется, ты уже не раз говорила это.

В его глазах вспыхнул холодный блеск, и я едва сдержала слезы.

Он шагнул ко мне, и я даже не попыталась сопротивляться. Когда на тебя надвигается нечто настолько ужасное, борьба – бессмысленна.

Единственный разумный выход – бежать.

Закат отбрасывал длинные тени на его лицо и бетон под ногами, усиливая зловещее впечатление. В его взгляде читалась безумная одержимость, та самая болезненная привязанность, которая не исчезала даже спустя столько лет.

– От семьи не убежать, Ана. Тебя можно назвать плохой девочкой, раз вообще захотела этого.

Слово «семья» сорвалось с его губ, пропитанное ядовитой насмешкой. Он никогда не считал меня частью своей семьи.

– Конечно, – покорно пробормотала я, отступая и украдкой оглядываясь по сторонам в тщетной надежде, что кто-нибудь появится. Обычно он держался прилично на людях, но сейчас… район был пустынным, а время – слишком поздним.

Лишь теперь до меня дошло: он загнал меня в ловушку. Узкий проулок между зданиями не оставлял пути к отступлению. Я сжала кулаки, чувствуя, как он неумолимо приближается.

– Поблагодари брата за то, что помог тебе осознать ошибки, Ана.

– Спасибо, – автоматически вырвалось у меня. Годы унижений научили меня благодарить его даже за это.

– Пообещай, что больше не разочаруешь меня, зайка, – приказал он тихим, леденящим душу тоном, который всегда предвещал нечто ужасное.

– Не называй меня так, – прошептала я, голос дрогнул, стоило мне сделать еще один шаг назад. Воспоминания, которые я пыталась похоронить, встали перед глазами с пугающей ясностью.

– За-а-а-йка, – прошипел он, и что-то острое скользнуло по моей руке.

Я всхлипнула и резко открыла глаза. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять: я лежала в постели совершенно голая.

Но ведь перед сном на мне были легинсы и футболка…

Я хрипло вскрикнула, судорожно хватая воздух, руками пытаясь нащупать край простыни, чтобы укрыться. В панике скользила взглядом по темным углам комнаты – сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди.

Его тяжелое дыхание где-то рядом, но откуда именно – понять не могла. Адреналин потоком разлился по венам, сжимал горло. Мир расплывался, как в дурном сне… нет, в кошмаре.

И почему рука все еще горит?

Я шлепнула себя по коже, пытаясь заглушить это странное жжение – и тут же вскрикнула, почувствовав под пальцами что-то теплое, липкое…

Он порезал меня.

– Зайка… – его шепот раздался где-то совсем близко.

– А разве ты не зайка? – голос Майкла выдернул меня из прошлого, пропитанного ужасом, обратно в реальность. Он усмехнулся ровно, почти дружелюбно, и любой другой не заметил бы, сколько звериной злобы таилось в этом звуке. – Моя маленькая зайка? Хватит бороться с неизбежным, Ана. Ты моя. Мы оба это знаем.

Его рука потянулась ко мне. И в жизни я не желала ничего сильнее, чем не прикасаться к ней.

– Держись от меня подальше, – резко бросила я, выпрямляясь во весь рост. По жилам разлилась ледяная решимость, хотя я прекрасно понимала – этим только подзадориваю его.

– Ты же знаешь, что не смогу, – он покачал головой, усмешка стала шире.

Мышцы на его теле напряглись, он готовился к атаке – но в этот момент из танцевальной студии вышла девушка. Никогда еще я не была так рада видеть кого-либо.

– Лейси! – мой голос сорвался, дрожал, звучал почти истерично. Она уставилась на меня, будто я действительно сошла с ума. – Я пойду с тобой.

Мы едва обменялись парой слов за весь прошлый год на занятиях, и теперь она наверняка решила, что у меня не все дома… но оставаться с Майклом наедине было немыслимо.

Лейси замедлила шаг, взгляд метнулся между мной и ним, на лице – растерянность и настороженность.

Майкл замер, все его тело будто налилось свинцовой тяжестью. Он стоял в шаге от меня.

– Анастасия, я как раз тебя искала, – произнесла Лейси ровно, но в голосе слышалась натужность. Она искоса смотрела на Майкла, будто инстинктивно чувствовала – этот человек опасен.

– Ана… – предупредительно протянул Майкл, снова протягивая руку.

Я резко отпрянула и почти побежала к Лейси, сердце бешено колотилось в груди. Она протянула руку, и я вцепилась в нее, потрясенная и бесконечно благодарная, пока она вела нас по тротуару, залитому светом фонарей. Мы двигались в противоположную сторону от автобусной остановки, с которой я обычно ехала на вторую работу, но сейчас это не имело значения. Лишь бы подальше от Майкла.

Мы прошли целый квартал, не проронив ни слова, и я наконец обернулась.

Он все еще стоял у танцевальной студии, точно там, где мы расстались. Даже отсюда в его взгляде читалось желание. Мрачное, угрожающее.

И где-то в глубине сознания, куда я старалась не заглядывать, мелькнула мысль: когда-то оно все равно воплотится в жизнь…

Не знаю, сколько еще смогу так продолжать. Я вымоталась. Настолько, что стала чувствовать, будто тело медленно угасает. Все безнадежно.

Вытирая стол, я изо всех сил сдерживала слезы.

Как всегда.

Контролировать свою жизнь у меня не получалось, но я хотя бы пыталась контролировать реакцию.

Или делала вид, что пытаюсь.

Вряд ли хоть часть меня действительно в это верила.

Достаточно одной слезы – и, возможно, станет легче. Но пугало меня не это. Пугало то, что будет после.

Я не была уверена, что смогу остановиться, если заплачу.

Глубоко вздохнув, я закончила протирать стол, собрала посуду в пластиковый контейнер и понесла его к раковине.

Чарли обещал, что если месяц проработаю у него посудомойкой, то меня переведут в официантки.

Но, как и большинство мужчин, он оказался лжецом – вот уже полгода я таскала грязные тарелки, и конца этому не было видно.

Таскать посуду оказалось куда тяжелее, чем разносить заказы, а платили за это гроши. Официанты и не думали делиться чаевыми, хотя по правилам должны были.

Мне следовало найти новую работу. Но одна только мысль о походе в библиотеку, поиске вакансий, заполнении анкет или визитах в рестораны и магазины с моим жалким резюме… казалась невыносимой.

Мне всего двадцать один, а работать я начала лишь в восемнадцать – родители Майкла раньше не разрешали. Некоторые подработки были неофициальными, поэтому включить их в резюме я не могла. Как убедить кого-то взять меня, если за плечами почти нет опыта?

– Еще один стол нужно убрать, – раздался не терпящий возражений голос Пойзон, едва я поставила ящик возле мойки, где она оттирала жир с каких-то мисок.

Пойзон – миниатюрная женщина с розовыми волосами, выглядящая, как фея. Она проработала в ресторане больше десяти лет. Она никогда не жаловалась… да и вообще почти не разговаривала, если только не напоминала, что у нас еще куча дел. Несмотря на хрупкость, эта женщина пугала меня больше многих. Да и имя было… говорящим[9]. Я так и не осмелилась спросить, откуда оно взялось.

– Сейчас, – ответила я, натянув дежурную улыбку танцовщицы, которая на нее не действовала.

Хотя с остальными это обычно работало.

Я быстро выгрузила посуду из ящика, поставив ее рядом с мойкой, и проигнорировала раздраженный взгляд Пойзон, когда одна из мисок с грохотом плюхнулась в раковину, окатив мою белую блузку водой.

Просто замечательно.

Схватив ящик, я заковыляла обратно в зал – нога уже почти не слушалась. Сегодняшний день выдался адским: семь часов танцев, час уборки в студии, потом смена в забегаловке «У Чарли»… и ко всему этому – встреча с Майклом.

Я отчаянно нуждалась в отдыхе.

К сожалению, из-за травмы ноги я не подходила под условия премирования в этой труппе. Возвращаться в родной город я не собиралась, даже несмотря на хороших преподавателей. Эта труппа – одна из лучших в стране, но достойную зарплату здесь получали только те, кто был возведен в ранг солиста и выше.

Любая на моем месте давно махнула бы рукой.

Но я не умела сдаваться. Танцы – единственная мечта, которую я сохранила.

Погруженная в мысли, я не заметила, как кто-то выставил ногу прямо у меня на пути.

Я рухнула на пол, ящик выскользнул из рук, острая боль пронзила запястья и колени, когда я попыталась смягчить удар. Грохот разбившейся посуды, звон осколков по плитке – все смешалось в оглушительном шуме.

Я подняла голову и увидела виновника – типичного члена студенческого братства в окружении таких же парней. Они хохотали как гиены, довольные своим трюком.

– Ой, прости, – фыркнул он, даже не пытаясь звучать искренне. Лицо горело от стыда, а их насмешливые взгляды впивались в кожу.

Я попыталась подняться, но нога подкосилась – и я снова рухнула. Во рту появился привкус крови – я прикусила губу, чтобы не закричать. Не хотела давать им пищу для насмешек.

Собрав волю в кулак, я снова попыталась встать, не опираясь на больную ногу, – и в этот момент что-то острое вонзилось в ладонь. Черт, осколок стекла.

Казалось, это тот самый момент, когда нужно сломаться, да? Просто… опустить руки?

– Давай помогу тебе, маленькая танцовщица, – раздался низкий, знакомый голос. Теплая ладонь мягко коснулась щеки, а сильные руки буквально подняли меня с пола, словно я ничего не весила.

От неожиданности я моргнула и подняла глаза на своего спасителя.

Он.

Кэмден Джеймс.

Да, я запомнила его имя.

Оно будто было выжжено у меня в сознании.

Будто врезалось в ребра и теперь останется со мной навсегда – его невозможно стереть или забыть.

Я запомнила и его лицо.

Не просто запомнила – зациклилась на том, как может существовать нечто настолько безупречное… и не быть моим.

Хотя кому вообще под силу «обладать» такими, как он? Особенно мне. Это звучало нелепо.

Я знала наверняка: мужчины вроде Кэмдена Джеймса – падающие звезды. А нам, обычным смертным, остается лишь смотреть на них снизу вверх.

– Ты в порядке? – его голос, плавный и теплый, лизнул кожу, мгновенно став моим новым любимым звуком.

Серьезно, откуда берутся такие мысли?

– Да, просто унижена, – прошептала я. Посетителей в ресторане было немного, но я отчетливо чувствовала их взгляды.

На сцене я привыкла к вниманию, но сейчас… все оказалось иначе.

Он изучал мое лицо с тем же выражением, что и в очереди благотворительной столовой. Что-то между удивлением… и восхищением.

Хотя, конечно, мне просто казалось.

И тут до меня дошло: он видел меня там, в той столовой.

Щеки вспыхнули еще сильнее.

Нет ничего постыдного в том, чтобы принять помощь, но я не хотела, чтобы Мистер Несбывшаяся мечта видел меня именно в таком месте.

Я чувствовала себя… обнаженной. Будто он видел все мои слабости.

Тогда, когда он подошел ко мне, я едва дышала от напряжения. Боялась, что он рассмеется или, что хуже, пожалеет. Мне нужно было уйти, пока его лицо не исказила одна из этих реакций.

Но сейчас в его взгляде не было ни насмешки, ни жалости.

В нем читалось нечто другое. И от этого внутри разгорелся совсем иной жар, поднимающийся из самой глубины.

– Ты можешь встать? – его руки по-прежнему обхватывали мою талию. Один из парней за соседним столом фыркнул, и Кэмден бросил на них взгляд, от которого в зале будто потемнело.

– Долбаные идиоты, – рявкнул он, и я услышала, как один из них громко сглотнул.

– Я в порядке. Спасибо… Мне просто нужно вернуться к работе, – поспешно выдохнула я, заставляя ноги слушаться. Единственное, о чем думала, – как быстрее уйти от этого идеального мужчины. Он неизменно заставал меня в самых неловких ситуациях. Казалось, рядом с ним я уже достигла предела унижения.

Кэмден снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула такая пронзительная забота, что я тут же отвела взгляд.

– Эй, ты серьезно упала. Присядь, я принесу лед.

Его голос прозвучал мягко, а пальцы осторожно коснулись моего подбородка, заставляя поднять взгляд. Светло-зеленые глаза, словно вспененное море перед штормом, с золотистыми искрами в глубине, притягивали, не отпускали. От этого касания по телу пробежал огонь, и я невольно прижалась к его ладони.

Боже. Таких глаз я не видела никогда – зелень, заряженная бурей, с мерцающим золотом в зрачках, будто сам торнадо кружится в них.

Его пальцы скользнули по коже, и я едва сдержала стон. Никто раньше не касался меня так… и никогда мое тело не отзывалось подобным образом.

Я моргнула, пытаясь взять себя в руки, заглушить жар, разливающийся внутри. Надо было напомнить себе главное правило, усвоенное за двадцать один год: от мужчин одни проблемы.

Особенно от тех, от одного взгляда на которых сводит живот.

– Нет! – я резко отстранилась.

Его лицо потемнело.

– Спасибо, – поспешно добавила. – Но, правда, все в порядке. Я сама разберусь.

Он не поверил, его губы недовольно поджались, когда он отступил, создав между нами дистанцию. Дистанцию, которую мне вдруг захотелось сократить до минимума.

– Уверен, ты справишься, детка, – его голос звучал тихо, с мягким южным акцентом. – Но иногда можно и принять помощь.

О, этот мужчина был опасен. Одно только «детка» в его исполнении – и я уже переосмысливала всю свою жизнь. Вот какой силой обладал его голос.

Он выглядел так, будто знал, как правильно вести себя с девушками. Его «папочкина» энергия захлестывала меня с головой. Руки сами потянулись к нему, к этим сильным плечам, которые, казалось, могли удержать весь мир.

Я мысленно фыркнула – откуда такие дурацкие мысли?

За его спиной мелькнула Пойзон, высунувшаяся с кухни, – редкий случай. Ее оскал не сулил ничего хорошего. Я заставила себя отступить.

– Мне пора работать, – сказала я, обходя стол и намеренно выбирая длинный путь, лишь бы не оказаться снова рядом с ним.

Его взгляд ласкал меня, как настоящее прикосновение.

Я жаждала удержать это ощущение, впитать его навсегда.

Мужчин нельзя подпускать слишком близко – я усвоила это давно.

Майкл научил меня виртуозно скрывать любые эмоции.

Одно воспоминание о нем – и будто ледяная вода окатила с головы до ног. Тепло, что разлилось по моему телу при встрече с Кэмденом, исчезло в ту же секунду.

Да и взгляд Пойзон окончательно добил меня. По крайней мере, пока я стояла у раковины.

Однако, заметив, что Кэмден все еще не покинул ресторан, я снова ощутила тот же трепет.

От мужчин одни проблемы.

Но вопрос в том, какие «проблемы» принесет мне Кэмден Джеймс?

Даже закончив смену, я не смогла выкинуть его из головы.

И хотя бы в тот вечер… решила не сопротивляться этому порыву.